Между верами

— Я принял ислам, — сказал он тихо, но твёрдо. — Не ради тебя, не ради кого‑то ещё. Ради Аллаха.

Секунду я просто смотрела на него, пытаясь осознать сказанное. В груди что‑то дрогнуло — будто крылья распахнулись внутри, а потом сердце забилось чаще, наполняясь теплом, которого я не чувствовала раньше.

— Что?.. — прошептала я, и голос дрогнул. — Повтори, пожалуйста.

Он улыбнулся — спокойно, уверенно.

— Я долго думал, читал, разговаривал с людьми, задавал вопросы. И понял, что это истина. Я произнёс шахаду сегодня утром. Ради Аллаха, ради того, чтобы идти правильным путём.

В глазах защипало. Я медленно сделала шаг вперёд Он не отводил взгляда — в нём была та самая ясность, которую я так ценила в нём.
АльхамдулилЛях… — выдохнула я, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. —как же я счастлива за тебя…

В этот момент мне хотелось одновременно смеяться и плакать, кричать от радости и шептать благодарственные молитвы.
Мне так хотелось его обнять очень крепко так что бы он через мое объятья почувствовал мою радость но нельзя

— Ты даже не представляешь, что это значит для меня, — голос дрожал, но я не пыталась его выровнять. — Не потому, что теперь мы одной веры. А потому, что ты нашёл то, что искал. Потому, что сделал это искренне, от души.
— Я боялся, что ты подумаешь, что я принял ислам ради тебя ради отношений, — признался он. — Но это больше, чем отношения. Это путь.

— И я буду идти рядом, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Не как проводник, а как спутник. Я буду рядом, когда будут вопросы, когда будет трудно, когда захочется обсудить что‑то. Но главное — я буду молиться за тебя. Чтобы Аллах укрепил тебя на этом пути, дал тебе сил, мудрости и терпения.

Мы стояли так несколько минут — просто смотря на друг друга, в тишине, которая теперь казалась наполненной чем‑то большим. В ней звучали несказанные молитвы, обещания, надежда

А я вдруг почувствовала, как всё вокруг будто изменилось. Лунный свет стал ярче, воздух — чище, а будущее — яснее. Не потому, что теперь всё станет легко. А потому, что мы оба теперь идём по одному пути — не просто рядом, а в одном направлении. Ради Аллаха. И это делает всё по‑настоящему

* * *

Я открываю глаза и на мгновение замираю, прислушиваясь к утренним звукам дома. Где‑то на кухне гремит посуда — мама уже встала, а значит, скоро запах свежеиспечённых лепёшек донесётся и до моей комнаты. Сегодня один из тех дней, когда всё кажется особенно тёплым и родным.

Я встаю, совершаю омовение и молюсь, благодаря Всевышнего за новый день. Потом надеваю лёгкое домашнее платье цвета голубого неба и иду на кухню. Там уже накрыт стол: мама разливает чай по чашкам, а младшая сестра Асия, с растрёпанными после сна косичками, пытается намазать шоколадную пасту на лепёшку так, чтобы не капнуть на скатерть.

— Доброе утро! — она поднимает на меня сияющие глаза. — Мама сказала, что сегодня ты работаешь только днём!

— Да, — я улыбаюсь и сажусь рядом. — Начальник попросил выйти к обеду.

Мы завтракаем втроём — пьём сладкий чай, делимся планами. Мама рассказывает, что собирается навестить тётю, а Асия мечтает пойти с ней и упрашивает взять её с собой. Я слушаю их голоса, чувствую тепло чашки в руках и думаю, как же мне повезло с семьёй. В такие минуты особенно остро ощущаешь, что счастье — это не что‑то далёкое, а вот оно, здесь, за одним столом, в простых словах и улыбках.

После завтрака я помогаю маме убрать со стола, протираю столешницу, расставляю чашки на сушилку. Лёгкая уборка успокаивает, даёт ощущение порядка не только в доме, но и в мыслях. Закончив, я беру телефон и набираю номер лучшей подруги — кажется, время так быстро идёт: вроде только вчера я плакала из‑за того, что она уезжает, а сейчас уже прошло два месяца, как её нет рядом.

Экран загорается, и вот уже её лицо появляется передо мной. Мы начинаем болтать без остановки: она рассказывает о жизни в новой стране, о том, как учит язык и находит интересные места в городе, а я делюсь новостями из дома. Время летит незаметно — мы смеёмся, вспоминаем школьные годы, обсуждаем книги и фильмы. Разговор длится почти два часа, но кажется, будто прошло всего несколько минут. Когда прощаемся, я чувствую, что душа наполнилась теплом: дружба — это дар, который не стирают ни расстояния, ни время.

Теперь пора собираться на работу. Я иду в комнату, открываю шкаф и выбираю наряд: длинная чёрная юбка, белая рубашка, на которой были складки — их нужно срочно погладить. Я быстро включаю утюг и начинаю гладить рубашку. Когда на одежде есть вмятинки, мне становится не по себе. Ну, всё, идеально. Шарф в тон юбке — то есть чёрного цвета. Я всегда надеваю именно его: мне кажется, что этот цвет идёт мне больше всего. Я аккуратно завязываю его, потратив на это уйму времени. «Девочки, у всех так или только у меня?» — поправляю складки одежды. Ислам учит нас заботе о внешнем виде не ради показухи, а ради уважения к себе и окружающим.

Перед выходом я заглядываю к Асии. Она сидит на полу, разложив перед собой цветные карандаши и альбом.

— Я рисую наш дом, — гордо сообщает она. — И тебя, и маму, и даже кота соседа!

Я не смогла удержаться и рассмеялась: «Кота соседа? Она рисует кота соседа!»

— Очень красиво. Я вернусь вечером, и мы вместе тоже порисуем, — пообещала я ей.

Она кивает, увлечённо выводя линии, а я выхожу из комнаты с улыбкой.

На улице свежо, утренний воздух бодрит. Я иду к остановке. С неба шёл мокрый снег, который благополучно сделал мой шарф мокрым. Я думаю о том, какой будет сегодняшний день. В кофейне меня ждут знакомые запахи кофе и корицы, приветливые лица коллег, разговоры с посетителями. Работа — это не просто обязанность, а возможность быть полезной, общаться, дарить людям маленькие радости в виде чашки тёплого напитка и доброго слова. Но больше всего я жду его. После того что произошло вчера, я не знаю, как это сказать, но я наконец‑то чувствую счастье. Чувствую, что всё хорошо и всё налаживается. Я чувствую, что мы теперь идём по одному пути. И теперь мы можем понимать друг друга лучше всего. Ведь теперь он не атеист, а мусульманин — такой же, как и я. Эти прекрасные мысли прервал автобус.

Автобус подъезжает вовремя. Я сажусь у окна, смотрю, как мимо проплывают улицы, дома, деревья. В душе — спокойствие и благодарность. Этот день только начинается, но я уже чувствую: он будет хорошим. Потому что рядом — семья, друзья, вера, а в сердце — мир.

Автобус останавливается недалеко от кофейни — я благодарю водителя и выхожу на тротуар. Воздух сегодня особенно свежий, с лёгкой примесью осенней прохлады, но мне тепло: внутри всё трепещет в предвкушении рабочего дня и встречи с Леоном.

Пять минут пешком — и вот уже знакомая вывеска кофейни появляется за поворотом. Я невольно ускоряю шаг, сердце бьётся чуть быстрее. В голове проносятся воспоминания о вчерашнем дне: как Леон сказал, что принял ислам… Эти слова прозвучали так твёрдо, так искренне — и я почувствовала, будто в груди распустился огромный цветок радости. Это было не просто решение — это был шаг к чему‑то большему, к тому, что могло бы соединить нас ещё крепче.

Я открываю дверь кофейни. Звон маленького колокольчика над входом словно даёт сигнал: день начался. Внутри — привычная утренняя суета. Воздух насыщен ароматами: свежемолотый кофе, корица, ваниль, чуть уловимый запах выпечки из соседней пекарни. Кто‑то протирает столы, кто‑то расставляет чашки на полках, кто‑то проверяет запасы сиропов. Ещё нет посетителей — только команда готовится к открытию, и каждый занят своим делом.

Мой взгляд сразу же ищет Леона. Я сканирую помещение: за стойкой, у кофемашины, возле окна… Его нигде нет.

Внутри что‑то ёкает. Это странно. Очень странно. Леон всегда приходил раньше всех — он любил настраивать оборудование, проверять рецепты новых напитков, просто посидеть в тишине перед началом дня. Он говорил, что это помогает ему настроиться. И вот его нет.

Подхожу к Дени, нашему бариста:

— Доброе утро, ты не знаешь, где Леон? — стараюсь говорить спокойно, но голос чуть дрожит.

Он поднимает глаза от подноса с кружками:

— Доброе. Ты про Леона? — Дени улыбнулся. — Даже не знаю. Я сам удивился, что его нет — обычно он раньше всех приходит.

«Почему, почему его нет? Может, что‑то случилось?» — успокаивала я саму себя.

— Понятно, — я выдавила из себя что‑то наподобие улыбки и быстро ушла.

Я не успела войти в зал, как сзади раздался голос:

— Что, дорогая, так скучаешь по Леону, что не можешь и получаса без него?

Это была Сюзанна. Клянусь, я хотела её задушить, но у меня не было на это ни сил, ни энергии. Поэтому я просто тихо и спокойно ответила ей без всякой агрессии
— Не лезь не в своё дело, хорошо? уверенно вымолвила я.

Её взгляд стал максимально раздражённым. Было видно, что она хотела что‑то сказать, но не смогла. Она просто замолчала и продолжила работу.

«Может, из‑за этого Леон предпочитает молчать?» — промелькнула мысль.

Я старалась не думать ни о ней, ни о Леоне. «Просто постараюсь работать, — мысленно уговаривала себя. — Не буду столь пессимистичной. Ничего такого: человек просто опаздывает. Что может быть? А может, он проспал? Может, заболел, и сегодня его не будет…»

Я надеваю фартук, беру тряпку и начинаю протирать столики. Движения становятся ровнее, дыхание — спокойнее. Запах кофе теперь кажется ещё приятнее, а суета вокруг — родной и привычной.

В голове крутятся мысли: «Он придёт. Всё хорошо. Просто небольшая задержка». Я представляю, как он войдёт, улыбнётся мне, скажет что‑нибудь простое, но такое важное… И от этой мысли на душе становится светло.

За окном небо проясняется: первые лучи солнца пробиваются сквозь облака и падают на деревянный пол кофейни, рисуя золотистые квадраты. Я смотрю на них и тихо молю Всевышнего, чтобы он защитил Леона — ведь тот встал на этот путь ради него.

Прошло полчаса — он так и не пришёл. Я уже закончила вытирать пыль, а в кофейню уже зашла Леа — наша постоянная клиентка, если её можно так назвать. Она приходит почти каждый день и заказывает одно и то же: пьёт раф на кокосовом молоке и миндальный круассан — золотистый, рассыпчатый, с тягучим кремом внутри и лепестками миндаля сверху, которые так эффектно блестят в лучах того самого заката. Я положила заказ перед ней на стол, как вдруг…

Телефон завибрировал в кармане — незнакомый номер. Сердце на мгновение замирает, будто предчувствуя беду. Я сглатываю, делаю глубокий вдох и отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Алло?

— Здравствуйте, — в трубке звучит спокойный, но строгий женский голос. — Меня зовут Монон Дюбуа, я медсестра приёмного отделения городской больницы. Скажите, кем вы приходитесь Леону Ларонсу?

Внутри всё обрывается. Мир вокруг будто теряет чёткость: очертания столов и стульев в кофейне размываются, звуки — звон чашек, гул кофемашины, голоса коллег — отдаляются, становятся глухими, будто я погрузилась под воду. Ладони мгновенно становятся влажными, а в груди что‑то сжимается, мешая вдохнуть.

— Мы… мы вместе работаем, — я с трудом выдавливаю слова, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — А что… что случилось?

В трубке короткая пауза — и эта секунда тянется бесконечно, будто вечность. От следующего предложения у меня перехватывает дыхание, а кровь будто застывает в жилах:

— Леона сбила машина. Он в тяжёлом состоянии, сейчас в реанимации. Перед потерей сознания он успел назвать ваш номер — вы были одним из последних, с кем он разговаривал.

Паника накрывает волной — горячей, удушающей, парализующей. В груди будто сжимается железный обруч, не давая вдохнуть. Перед глазами мелькают картинки: вчерашний разговор, его улыбка, искренние слова о принятии ислама… А теперь — больница, реанимация…

— Что… что с ним? — мой голос дрожит, срывается. — Он жив? Скажите, он жив?!

Ну что ж, надеюсь, вам понравилась новая глава! Буду ждать от вас звёздочек ⭐.

Если вам интересно узнать больше о книге, загляните в мой аккаунт на Pinterest: safiaaivori07.