Между верами

Я сидела на кровати в комнате Сары и внимательно смотрела на то, что она показывает. Она демонстрировала мне одежду, которую купила вчера.

- Ну как тебе? - спросила она. На её лице сияла улыбка, а карие глаза светились от счастья. Когда она радовалась, она была похожа на ребёнка, которому дали конфету.

- Просто чудесно! А это платье - его словно для тебя сшили. Тебе очень идёт.

- Ну а это тебе, - сказала она, достав что‑то из шкафа. Она протянула ко мне розовый пакетик.

- Что это? - спросила я, чувствуя, как в груди разливается тепло. Может, оттого, что мне было приятно: она всегда обо мне помнит. А может, потому, что я очень люблю подарки.

- А ты открой и узнаешь, - ответила она, широко улыбаясь.

В пакете лежала маленькая коробочка для украшений. Я открыла её - и внутри оказалась серебряная цепочка с надписью «حبيبتي» («хабибати»), что на арабском языке означает «любимая».

- Вааааау, какая красота! - воскликнула я, улыбаясь во всю ширину лица.

- Это очень красиво, - добавила я.

- Я рада, что тебе понравилось, - сказала она, усевшись рядом со мной.

Я крепко обняла её. Она всегда знала, как сделать мне приятно.

- ДжазакилЛяху хойрон*, - произнесла я.

- Ваияки*, родная, - ответила она.

Знаете, я однажды услышала одну фразу и полностью с ней согласна: «Подруга - это одна душа, живущая в двух телах».

* * *

Время - восемь утра. Я собиралась на работу. Сегодня я надела чёрный лонгслив. С виду он был самым обычным, но сзади на нём было написано: «Я даже в чёрном выгляжу ярче». Поэтому я не стала противоречить надписи на кофте и дополнила образ чёрной юбкой и чёрным шарфом.

Немного консилера, чтобы замазать синяки под глазами, и бальзам для губ - чтобы мои губы, которые сейчас больше смахивали на пустыню Сахара, выглядели лучше.

Меня часто спрашивают, зачем мне работать в восемнадцать лет. Но я работаю только для того, чтобы помогать маме. Мой папа никак не помогает ей с деньгами: они развелись, когда мне было одиннадцать. Сейчас у него есть жена и трое детей. С нами он не общается - видимся мы раз в год или даже в два. Хоть я и стараюсь вести себя максимально уверенно, когда его вижу, после встреч мне всегда больно: в сердце колет. Отцовская любовь - это то, чего мне всегда так не хватало.

Но ладно, не буду о грустном.

Я вышла из комнаты и спустилась по лестнице вниз. Зайдя на кухню, я увидела Асию. Асия - моя младшая сестра, ей десять лет. Это ребёнок с лицом ангела, но за этой маской скрывается назойливая муха, которая не даёт мне и минуты покоя. Хоть мы и родные сёстры, мы абсолютно разные: у неё ярко‑зелёные глаза, а мои - чёрные как уголь; у неё слегка загорелая кожа, она брюнетка, а я - шатенка.

Асия прервала мои сравнения:

- Цвет настроения - чёрный? - сказала она с озорной ухмылкой, сидя за столом и попивая какао.

- Можно и так сказать, - ответила я.

- Мама уже ушла, - сказала она, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

- Я заметила. Я тоже уже ухожу. Ты не скоро? - спросила я.

- Какао выпью и выйду, - сказала она, поправляя свой белый хиджаб.

- Окей, - сказала я, выходя из кухни.

Уже почти дойдя до кофейни, я увидела очень милого маленького котёнка. У него была светло‑серая шерсть, голубые глаза и вислоухие ушки. На нём был ошейник - значит, это был чей‑то котёнок.

- Ты потерялся, малыш? - спросила я, зная, что ответа не последует.

- Вот ты где, Луи! - произнёс кто‑то сзади.

Я обернулась и увидела Леона. Он протягивал руки, чтобы я отдала котёнка ему. Я лишь в ответ сильнее прижала его к себе.

- Я не отдам его, - сказала я уверенным голосом. Конечно, он не был таким уверенным, как у Леона, но всё же.

- Это мой котёнок, - сказал он, почёсывая затылок.

- Откуда мне знать, что он твой? - спросила я, слегка нахмурившись.

- А ты почитай, что на ошейнике написано, - сказал он, слегка посмеявшись.

Я посмотрела на ошейник. Там был написан номер телефона и имя хозяина: «Леон». Я вздохнула.

- Ну и ладно, забирай. И следи за своим котёнком, - сказала я спокойно. Но в глубине души было обидно, что это и вправду его котёнок.

- Да, он всегда на улице гуляет, а вечером приходит, - сказал он, целуя своего котёнка.

- Хорошо, - сказала я, продолжив идти.

Леон пошёл за мной.

- Тебе вообще сколько? - спросил он, нарушив тишину.

- Восемнадцать, - спокойно ответила я.

- Оу, да ты ещё маленькая, - сказал Леон, продолжая улыбаться. Я заметила: он всегда улыбается, но его улыбка... Она какая‑то не такая. Она словно одно из дополнений его уверенности.

- А тебе? - наконец спросила я, даже не глядя на него.

- Двадцать один, - ответил Леон, внимательно смотря на меня.

- Оу, да ты старенький, - сказала я. Оригинальность? Слыхали. Она меня покинула.

- А что, ты уже строила на меня планы? - сказал он, усмехнувшись.

Когда я уже хотела озвучить свой идеальный ответ, Леон вдруг спросил:

- А правда, что у вас, то есть у мусульман, запрещён интим до брака? - Он говорил, смотря в пол, словно не хотел увидеть моего хмурого взгляда.

- Не только интим. В исламе запрещены любые отношения до брака, - наконец ответила я. Мой голос был тихим - я не любила разговаривать на такие темы, тем более с парнем.

Лицо Леона изменилось. Оно вдруг стало каким‑то задумчивым, а его вечная ухмылка пропала. Тогда он наконец сказал:

- Но как? Неужели у тебя никогда не было отношений? - спросил он. На его лице было изумление, словно он услышал то, что изменило его жизнь навсегда.

Я прочистила горло и сказала:

- Нет, не было.

- Я не понимаю, как можно выйти замуж за человека, которого ты не знаешь? - спросил он, скрестив руки на груди.

- Легко. Всевышний Аллах сотворил всех нас парами. А когда нам встретиться и как - это уже решит судьба. Поэтому меня совершенно не тяготит этот вопрос.

С этими словами я зашла в кофейню. Дверь мне открыл он. Пока я говорила, Леон внимательно меня слушал и больше ничего не сказал.

Приближалось время после обеденного намаза. Слава Аллаху, у меня было омовение, которое я обычно очень оберегала, находясь здесь. Ведь брать омовение заново, будучи в одежде, вовсе не хотелось: пришлось бы снимать шарф, поднимать рукава. А если в этот момент кто‑то зайдёт и увидит меня без хиджаба - это же просто кошмар! Так рисковать я не хотела, именно поэтому оберегала своё омовение как зеницу ока.

Я, как обычно, пошла в кабинет Адама. Там его не было - как всегда. Я постелила небольшой розовый коврик, который всегда беру с собой на работу, встала на него и со словами
«Аллаху Акбар»* начала молиться.

Когда я уже заканчивала намаз, в комнату зашёл Леон. Я быстро завершила молитву и собрала коврик. Леон всё это время смотрел на меня, а потом наконец спросил:

- А что ты сейчас делала?

В его взгляде читалось любопытство и интерес.

- Читала намаз, - беззаботно ответила я.

- Ого! Я думал, это немного не так делается. И ты так каждый день его читаешь?

- Ну да, я читаю его пять раз в день.

- Я понял тебя, черноглазая, - промолвил он и вышел.

Стоп! Как он меня назвал? Да, у меня чёрные глаза, но так, пожалуй, меня ещё никто не называл.

Аллаху Акбар - на арабском языке означает " Аллах велик "