Странствия дракона

Раннее утро, зал арфистов в холде Форт;
Полдень, холд Телгар

Робинтон, мастер-арфист Перна, надел новый камзол; прикосновение мягкой ткани к коже было таким же приятным, как и ее глубокий зеленый цвет, радующий глаз. Он повернулся из стороны в сторону перед зеркалом, проверяя, как лежит одежда на плечах и груди, и остался доволен. Видимо, мастер-ткач Зург учел его привычку сутулиться — полы камзола не провисали и не задирались. Позолоченный пояс и нож отлично гармонировали с новым платьем.

— Ножи! Ох уж эти поясные ножи! — Недовольная гримаса Робинтона отразила неприятные воспоминания. Он пригладил волосы и шагнул назад, чтобы осмотреть штаны. Да, мастер-кожевник Белесдан превзошел себя! Грубая и неяркая кожа цеппи была тонко выделана и окрашена зеленым — точно под цвет камзола. Оттенок башмаков был темнее; они мягко обнимали ступни и икры арфиста.

Зеленый! Робинтон усмехнулся про себя. Этот цвет не в почете ни у Зурга, ни у Белесдана, хотя получить соответствующий краситель не составляет труда. «Со временем мы избавимся от нелепых суеверий», — подумал Робинтон.

Он выглянул в окно, проверяя, высоко ли поднялось солнце. Сейчас оно стояло прямо над хребтом Форт. Следовательно, в Телгаре полдень и гости уже начали собираться. Ему надо подождать обещанного транспорта. Т'рон из Форт-Вейра неохотно согласился выполнить его просьбу, хотя по традиции, освященной сотнями Оборотов, глава арфистов мог требовать помощи от любого Вейра.
На северном небосклоне появился дракон.
Робинтон взял теплый плащ — в одной нарядной одежде он не выдержал бы леденящего холода Промежутка, — перчатки и свою лучшую гитару, упрятанную в войлочный чехол. Насчет нее он испытывал некоторые колебания. У Чада в Телгаре была превосходная гитара... с другой стороны, вряд ли мгновенный холод Промежутка повредит отличному дереву и струнам его собственного инструмента. В конце концов, дерево не столь уязвимо, как слабая плоть человека.

Проходя мимо окна, он заметил, как снижается второй дракон, и очень удивился. Когда Робинтон вышел в небольшой дворик зала арфистов, то невольно издал возглас изумления. На востоке показался третий дракон!

Арфист вздохнул. Кажется, в этот день проблемы начались слишком рано; он надеялся, что его оставят в покое хотя бы до Телгара.

Итак, зеленая, синий и... о-о-о! — бронзовый! Крылья драконов сверкали в лучах утреннего солнца.

— Сибелл, Талмор, Брудеган, Тагетарл! Натяните лучшие тряпки и берите инструменты! Торопитесь — или я спущу ваши ленивые шкуры, а из кишок наделаю струн! — Громовой голос Робинтона проник в каждую комнату зданий, окружающих двор.

Две головы вынырнули из верхнего окна дома, где жили подмастерья.

— Сейчас, мастер!

— Идем!

— Одну минуточку!

Значит, четверо его арфистов да трое телгарских... у них будет прекрасный большой оркестр! Робинтон натянул на плечи плащ, забыв, что может измять прекрасный новый камзол, и иронически усмехнулся, рассматривая снижающихся драконов. Еще немного — и он узнает, чем вызвано это сборище.

Ему следует выбрать синего из Телгар-Вейра — он появился первым... Однако зеленого дракона прислал Форт, с которым у главной мастерской арфистов существовала долгая и прочная связь... С другой стороны, Бенден оказал наибольший почет, прислав бронзового...

«Выберу того, кто приземлится первым», — решил Робинтон и тут же озадачился, представив, как все три дракона одновременно касаются почвы. Он покинул двор, замкнутый четырехугольником строений, и вышел в расстилавшиеся перед ним поля. Крылатые звери могли опуститься только здесь.
Бронзовый приземлился последним, что исключало возможность почетного, но беспристрастного выбора. Три всадника сошлись на середине поля, в нескольких длинах дракона от растерянного пассажира, и тут же вступили в спор. Когда стало ясно, что синий и зеленый нападают на бронзового, Робинтон почувствовал, что должен вмешаться.

— Он связан с Форт-Вейром, — негодующе говорил зеленый всадник. — Мы имеем право...

— Он гость холда Телгар, — перебил синий. — Лорд Ларад потребовал, чтобы...

Бронзовый всадник, в котором мастер-арфист узнал Н'тона, одного из первых юношей простого звания, запечатливших дракона в Бендене несколько Оборотов назад, был терпелив и спокоен. Он отвесил вежливый поклон Робинтону и произнес:

— Достойный мастер сам разберется, кто прав.

Остальные обожгли его оскорбленными взглядами, но спор прекратили.

— Не вижу проблемы, — заявил Робинтон твердым, непререкаемым тоном, который он использовал весьма редко, давая понять, что возражения бесполезны.

Двое спорщиков замолчали и повернулись к арфисту, один — угрюмый, второй — негодующий.

— Для нашего цеха большая честь, что вы соперничаете из-за возможности послужить ему, — Робинтон сопроводил свои слова двумя ироничными поклонами, — и, должен вас обрадовать: мне нужны все три дракона. Пользуясь счастливой оказией, я намерен взять с собой в Телгар еще четырех арфистов.

Он подчеркнул слово «счастливой», заметив взгляды, которыми обменялись синий и зеленый всадники. У молодого Н'тона не дрогнул ни один мускул. Превосходные манеры у парня, хоть он родился в мастерской!

— Мне велели привезти тебя, — кисло заметил всадник из Форта.

— И выполнить поручение с таким удовольствием, чтобы я весь день чувствовал себя счастливым, — с живостью подхватил Робинтон. Он заметил, как синий всадник довольно ухмыльнулся, и поклонился ему: — Несмотря на то что я высоко ценю внимание Р'марта — хотя у него, кажется, были недавно какие-то трудности в Телгар-холде? — я полечу на драконе из Бендена. Его посланец, по крайней мере, оставил выбор за мной.

Его помощники уже выскочили из ворот и торопливо шли по полю, прижимая к себе инструменты; с их плеч свисали тяжелые плащи. Когда юноши, побледневшие от волнения, запыхавшиеся, но радостные, выстроились в ряд перед Робинтоном, он внимательно осмотрел каждого. Сибеллу было приказано подтянуть штаны, Талмору — застегнуть болтавшийся ремень, Тагетарлу — пригладить взлохмаченные волосы. Внешний вид Брудегана оказался безупречным, и мастер довольно кивнул.

— Мы готовы, мои господа, — объявил он и шагнул в сторону Н'тона, слегка поклонившись остальным всадникам.

— Я не могу сообразить... — начал зеленый всадник.

— Это заметно, — обрезал его Робинтон; голос его стал холоднее ледяного дыхания Промежутка. — Брудеган, Тагетарл, полетите на синем. Сибелл, Талмор — с ним. — Арфист кивнул на спорщика из Форт-Вейра.

Брудеган, сохраняя каменное спокойствие на лице, вежливым жестом предложил всадникам пройти вперед. Те подчинились без дальнейших возражений. Как все периниты, они немного побаивались арфистов. Никто не хотел в один прекрасный день стать героем какой-нибудь развеселой песенки, которую распевают по всей земле, от океана до океана.

Бронзовый Н'тона, на котором восседал арфист, появился в воздухе прямо над утесом, в толще которого был вырублен внутренний холд Телгара. Быстрая река, начинавшаяся на склонах восточного хребта, прорезала мягкий камень, образовав ущелье, которое постепенно расширялось и переходило в долину Телгара. Горный склон здесь спадал вниз уступами, напоминая гигантскую лестницу; на одном из таких уступов и располагался Телгар-холд. Сотня окон пяти его уровней была обращена к югу, благодаря чему внешние помещения холда были всегда хорошо освещены. Все окна закрывались тяжелыми бронзовыми ставнями — отличительный признак Телгара, подчеркивающий его богатство.

Сегодня стены великого Телгара переливались радугой знамен всех холдов Перна, кровь которых когда-либо смешивалась с благородной кровью телгарских властителей. Огромный двор был увит благоухающими ветвями и цветами лунного дерева; их аромат смешивался с аппетитными запахами, доносившимися из кухонь. Если судить по числу длинноногих скакунов, которые паслись между стадами скота по берегам реки, гости прибывали уже в течение нескольких часов. В эту ночь все комнаты в старом Телгар-холде будут заняты, и Робинтон порадовался, что ранг дает ему право на почетное место. Возможно, придется потесниться, ведь он привез с собой четырех арфистов. Они могут оказаться лишними; в этот день сюда наверняка устремились музыканты со всей округи. Впрочем, счастливой оказией нельзя пренебрегать.

«Я должен думать о радостном, счастливом», — размышлял Робинтон, вспоминая слова Фандарела. Он коснулся ладонью плеча всадника.

— Ты останешься, Н'тон?

Молодой человек с улыбкой обернулся к арфисту, но глаза его были серьезными.

— Лиот'у и мне следовало отправиться на патрулирование, мастер Робинтон, — сказал он, ласково похлопав шею бронзового. — Но я хотел увидеть Телгар и, когда лорд Асгенар попросил привезти тебя сюда, был рад оказать эту услугу.

— Я рад не меньше, — произнес на прощание Робинтон, соскальзывая с плеча дракона на землю. — Спасибо тебе, Лиот', за приятное путешествие.

«Арфисту достаточно попросить».

Робинтон, пораженный, уставился сначала на Н'тона, но юноша рассматривал группу ярко одетых молодых женщин, идущих с пастбища. Мастер-арфист повернулся к Лиот'у, чьи огромные глаза сверкали всего в нескольких шагах. Дракон расправил крылья, и Робинтон поспешно отступил назад, все еще не в силах поверить, что слышал его слова. Однако другого объяснения не существовало. Да, этот день, несомненно, полон сюрпризов!

— Мастер? — почтительно окликнул его Брудеган.

— А? Все в порядке, парни. — Он улыбнулся юношам. Талмор никогда раньше не летал, и глаза мальчика остекленели. — Брудеган, ты знаешь дорогу. Веди их в помещение арфистов, и пусть хорошенько запомнят путь. И возьми мой инструмент. Пока не начнется пир, гитара мне не нужна. Во время торжества вы должны смешаться с толпой, играть, рассказывать и слушать. Вы знаете свои обязанности, мы не раз их повторяли. Работайте. Прислушивайтесь к сообщениям, которые передают барабаны, и старайтесь разобраться в них. Брудеган, возьми с собой Сибелла, это его первое серьезное выступление... Нет, Сибелл, если бы я сомневался в твоих способностях, тебя сегодня не было бы с нами... Талмор, следи за ритмом. Тагетарл, дождись конца пира, прежде чем бросишься очаровывать девушек. Скоро ты станешь настоящим арфистом... не подвергай опасности добро холдеров. И всем вам повторяю — выбросьте из головы мысли о вине.

Закончив с советами, он покинул парней и двинулся вверх, к большому двору Телгара, кланяясь и улыбаясь тем, кого узнавал среди пестрой толпы холдеров, ремесленников и женщин в нарядных платьях.
Ларад, лорд Телгарский, облаченный в желтое, и жених, Асгенар Лемосский, в сверкающем одеянии «ночное небо», стояли у огромных металлических дверей главного зала холда. Женщины Телгара были в белом — кроме Фамиры, невесты, сводной сестры Ларада. Ее белокурые волосы ниспадали на пышный воротник традиционного свадебного платья, переливавшегося всеми оттенками красного.

Робинтон на минуту остановился около ворот, в тени правой башни, разглядывая гостей, уже разбившихся на небольшие группы посреди просторного, праздничного украшенного двора. У конюшен он заметил Согрейни, мастера-скотовода, и удивленно приподнял брови. На свадьбе человек не должен выглядеть так, словно от его соседей разит чем-то неприятным. Вероятно, Согрейни хотел показать, что не одобряет пустую трату времени. Мастер-ткач Зург и его суетливая жена переходили от группы к группе; Робинтон не удивился бы, узнав, что они проверяют качество тканей. Хотя... трудно сказать. Возможно, мастер Зург и его супруга с доброжелательной беспристрастностью хотели одарить каждого кивком и улыбкой.

Мастер-горняк Никат был погружен в беседу с мастером-кожевником Белесданом и мастером-фермером Андемоном; рядом их жены, собравшись тесной кучкой, проводили что-то вроде совещания. Корман, владетель Керуна, с важным видом наставлял десяток юношей, окруживших его, — явно сыновей и кровных родственников; их носы были точной копией клюва, украшавшего физиономию старого лорда. По-видимому, они только что прибыли; дождавшись конца лекции, парни развернулись и чинно последовали за родителем. Лорд Райд Бенденский инструктировал своих подопечных; заметив приближение команды Кормана, он поклонился и вежливо отступил в сторону, освободив дорогу. Лорд Сайфер из Битры махнул Райду рукой, приглашая присоединиться к компании владетелей малых холдов, беседовавших около лестницы, что вела на наблюдательную башню. Других лордов — Мерона из Набола, Грожа из Форта, Сангела из Болла и Нессела из Крома — Робинтон не смог обнаружить нигде.

В вышине затрубили драконы, и несколько десятков крылатых зверей начали по спирали спускаться к широкому полю, на котором приземлился Робинтон. Бронзовые, синие — о, даже пять золотых королев! Высадив пассажиров, большинство драконов опять взмыли в воздух, направляясь к нависавшим над холдом утесам.

Робинтон направился к хозяину Телгара, прежде чем вновь прибывшие поднялись по крутой дороге к воротам большого двора.

Ларад приветствовал арфиста с искренним радушием, скрывавшим глубокую внутреннюю тревогу. Беспокойство мелькало в голубых глазах лорда, когда он осматривал просторный двор. Лорд Телгара был представительным мужчиной, и его приятное лицо лишь отдаленно напоминало черты Килары, его единственной родной сестры. Очевидно, она полностью и безраздельно унаследовала родовую спесь. К счастью для Ларада, отметил Робинтон.

— Добро пожаловать, мастер Робинтон! Мы все с нетерпением ждем твоих веселых песен! — сказал Ларад, почтительно кланяясь арфисту.

— Наши мелодии будут соответствовать и времени, и событию, — ответил Робинтон, широко улыбаясь. До них долетели первые звуки музыки — в толпе гостей появились молодые арфисты.

Свист огромных крыльев, рассекающих воздух, заставил всех поднять глаза. Со стороны солнца летели драконы, их тени скользили по двору. На мгновение все разговоры затихли, затем возобновились с новой силой.

Робинтон шагнул вперед, приветствуя первую леди Ларада и его единственную любовь. Молодой лорд отличался постоянством и не приближал к себе других женщин. Затем арфист повернулся к жениху:
— Лорд Асгенар, прими мои поздравления. Леди Фамира, я желаю, чтобы счастью было тесно в твоем доме.

Девушка зарделась, бросив робкий взгляд на Асгенара. Глаза у нее были голубые, как у сводного брата. Она давно знала своего суженого. Ларад и Асгенар воспитывались вместе в Керуне, у лорда Кормана; правда, Ларад принял сан повелителя холда значительно раньше. Так что с этой свадьбой не возникало никаких проблем, хотя Конклав лордов должен был утвердить брак — ведь в будущем потомство этой молодой четы могло претендовать на Телгар или Лемос. Если человек был повелителем холда, он широко разбрасывал свое семя и впоследствии принимал сыновей в семью — в надежде, что один из них окажется приемлемой кандидатурой для Конклава, когда возникнет вопрос о наследовании. Мудрый властитель никогда не отказывался воспитывать детей других лордов и с охотой отдавал на воспитание своих сыновей. Подобные связи обеспечивали ему поддержку в Конклаве.

Робинтон лавировал в толпе, заполнившей двор. Он то прислушивался к разговорам, то вступал в беседу, роняя острое словцо или потешая гостей забавной историей. Между делом он подкрепился пригоршней колбасок и кружкой сидра; угощение было выставлено на длинных столах около кухни. Пир начнется только после захода солнца. Вначале лорды и владетели малых холдов соберут Конклав. Робинтон надеялся проникнуть туда с помощью Чада, телгарского мастера-арфиста. Наверняка там будут обсуждаться не только вопросы о слиянии кровных линий Телгара и Лемоса.

Он бродил по обширному двору, бдительный, настороженный, стараясь уловить и взвесить каждый нюанс, жест, взгляд, улыбку и тень раздражения на лице. Он мог наблюдать здесь весь Перн — Перн, состоящий из множества групп, объединявших людей либо по месту обитания, либо по профессиональной принадлежности и рангу.

Внезапно он понял, что в пестрой толпе нет ни Фандарела, ни Терри — и вообще ни одного человека из цеха кузнецов. Это удивило Робинтона. Закончил ли Фандарел свой прибор для передачи сообщений? Арфист бросил взгляд на склон горы — там, как ему описывали, должна была идти линия столбов. Но он ничего не увидел. В задумчивости он прикусил нижнюю губу.

С высот, нависших над холдом, раздался трубный клич драконов. Робинтон усмехнулся. Что за звуки! Если бы он мог договориться с этими зверями — какой дивный аккомпанемент получился бы к его новой балладе!

— Досточтимый мастер, ты видел Ф'лара или Фандарела? — К арфисту подошел Лайтол, придерживая за локоть юного лорда Джексома.

— Еще нет.

Лайтол нахмурился и, обратившись к мальчику, сказал, что ему не мешало бы познакомиться с благородными юношами Телгара. Затем управляющий отвел Робинтона подальше от толпы гостей.

— Как ты думаешь, какое впечатление на лордов произведет Мерон Наболский?

— Впечатление? — Робинтон насмешливо фыркнул. — Я полагаю, его просто проигнорируют... Не то чтобы его мнение ничего не значило для Конклава, но...

— Речь не об этом. Я имел в виду огненных ящериц, которых он раздобыл... — Лайтол остановился и пристально посмотрел на арфиста. — Так ты ничего не слышал? Вчера в Руат прибыл посланец — он направлялся в Форт-холд и в мастерскую арфистов.

— Может быть, он еще не прибыл... А разве его новости не являются секретом?

— Для меня — нет. Кажется, я внушил ему доверие.

— Огненные ящерицы... гм-м... Когда-то я потратил много дней, пытаясь поймать файра. Конечно, ничего не вышло. И, пожалуй, я никогда не слыхал, чтобы это кому-нибудь удалось. Что за хитрость придумал Мерон?

Лайтол скривил губы, веко его начало подергиваться.

— Их можно запечатлить. В старину ходили слухи, что огненные ящерицы — предки драконов.

— И Мерон Наболский запечатлил одну из них?

Лайтол невесело усмехнулся:

— Трудно поверить, да? Если это правда, то файры проявили прискорбное отсутствие вкуса... Но можно быть уверенным в одном — Мерон не стал бы тратить время на ящериц, если бы не рассчитывал извлечь какую-то пользу для себя.

Робинтон призадумался над этим утверждением, затем пожал плечами.

— Не думаю, что эта история представляет большой интерес. Но каким образом файры попали в Набол? И как удалось их запечатлить? Я думал, что подобное свойство присуще только драконам.

— То, как он заполучил файров, беспокоит меня больше всего, — сердито сказал Лайтол. — Эта Килара, из Южного Вейра, принесла ему целую кладку. Конечно, они потеряли почти всех вылупившихся ящериц, но те, что выжили, произвели в Наболе настоящий переполох. Посланец видел одну, и, когда парень рассказывал о ней, глаза его сверкали. «Настоящий маленький дракон» — так он сказал, и я понял, что ему не терпится попытать счастья на песчаных пляжах Южного Болла или Форта.

— Настоящий маленький дракон... Ха! — Робинтон начинал понимать, что может произойти. И ситуация ему совершенно не понравилась.
Не было на Перне мальчишки, который не мечтал бы пройти обряд Запечатления и стать одним из Крылатых. Получить власть над огромным существом, способным почти мгновенно очутиться в любом месте планеты и защитить всадника своим огненным дыханием от любого врага... Лишь немногие представляли истинную суть этой связи — как и то, что драконы применяли огонь только против Нитей и никогда не трогали людей. В отличие от суровой реальности жизнь в пещерах Вейра представлялась полной очарования; всадники не гнули спину на полях и в мастерских, они были высокими, сильными, носили великолепные кожаные одежды и казались высшими существами. Только те юноши, которые принадлежали к благородным семьям, имели шанс стать лордами, повелителями холдов. Но всегда была возможность, что однажды всадники выберут тебя и отвезут в Вейр для Запечатления... Эта надежда жила в поколениях... и поколения мальчишек тщетно пытались поймать огненную ящерицу, символ их мечты.
И теперь «настоящий маленький дракон» находится в руках пронырливого, скрытного, вечно недовольного типа — проклятого Мерона Наболского, ненавидящего всадников... Да, это могло создать затруднения для Ф'лара... Как минимум затруднения! В худшем случае могли обрушиться все планы, связанные с сегодняшним торжеством.

— Ну, если Килара привезла яйца файров в Набол, то Ф'лар должен знать об этом, — сказал арфист обеспокоенному Лайтолу. — Он присматривает за этой женщиной.

Лайтол хмуро глянул из-под нависших бровей:

— Надеюсь, что так. Мерон Наболский не упустит случая преподнести Ф'лару неприятный сюрприз... Где же Ф'лар?

Оба с надеждой обежали глазами двор. Затем Робинтон заметил знакомое лицо и седую гриву лорда Райда, направлявшегося к ним.

— Кстати о Бендене, Лайтол... Сюда идет лорд Райд, и, кажется, я знаю, чего он хочет... Нет, эту балладу о повелителях холдов я петь не буду... Прости, Лайтол...

Арфист скользнул в толпу и быстро двинулся вперед, лавируя между группами гостей и стараясь держаться подальше от властителя Бендена. Он питал отвращение к любимой балладе Райда, но, если лорд загонит его в угол, выхода не останется. Робинтон не чувствовал угрызений совести, оставив Лайтола на растерзание бенденскому лорду, назойливому и претенциозному. Лайтол добился как минимум равного положения с повелителями холдов. Лорды не знали, как относиться к нему — бывшему всаднику и ткачу, ставшему управляющим Руата; холд процветал под его правлением. Такой человек мог справиться и с Райдом.

Мастер-арфист остановился там, где мог видеть верхушки утесов, нависших над холдом. Он попытался разглядеть Рамот'у или Мнемент'а среди сидевших на скалах драконов.

Огненные ящерицы? Как мог Мерон использовать огненную ящерицу? Разве что сам факт их появления в Наболе... то, что он получил их из рук госпожи Южного Вейра... Да, это могло привести к раздору.

Несомненно, каждый лорд захочет получить файра — хотя бы для того, чтобы быть равным Мерону. На них не напасешься яиц... А Мерон... Если он вспомнит неосуществившиеся мечты юности, то раздражение против всадников вспыхнет в нем с новой силой.

Робинтон ощутил тяжесть в желудке... пожалуй, он переусердствовал с колбасками. Внезапно в толпе на него наткнулся Брудеган. Юноша поклонился с печальной улыбкой — словно мастер заставил его исполнять песню, которую он не выучил.

— Ощущается что-то неприятное, — сказал молодой арфист, извлекая унылую мелодию из своего инструмента. — Хотя вроде бы все до одного решили как следует повеселиться. Но есть нечто странное в разговорах... Дело не в словах, а в том, как они говорят... в намеках... — Парень вспыхнул, когда Робинтон одобрительно кивнул. — Например, упоминают предводителя Вейра, причем имеют в виду те Вейры, с которыми связаны их холды... Но предводителем Вейра всегда называли Ф'лара Бенденского. Предводитель сказал, предводитель решил... «Она» — раньше это означало «Лесса». Теперь подразумевается госпожа их собственного Вейра. Интересно, да?

— Очаровательно. Что говорят о Нитях?

Брудеган склонился над своей гитарой и тронул струны. Его пальцы пробежали по всем восьми, извлекая резкие диссонансные звуки, вызвавшие у Робинтона холодную дрожь в спине. Затем юноша повернулся, затянул веселую песню и двинулся прочь.

Когда же прибудут Ф'лар и Лесса? Арфист еще раз оглядел двор и заметил предводителя Иста-Вейра Д'рама, который что-то серьезно обсуждал с Г'наришем, вождем Айгена. Робинтону нравилась эта пара, он считал их лучшими из Древних. Г'нариш был достаточно молод, чтобы измениться, а Д'рам — слишком честен, чтобы отрицать маячившую перед носом истину. Правда, он редко совал свой нос в дела, которые не касались Иста-Вейра.

Некое напряжение ощущалось вокруг собеседников — напряжение и что-то еще, едва уловимое. Кольцо пустого пространства, окружавшее их, казалось зримым воплощением этого почти не ощутимого остракизма.

Всадники приветствовали Робинтона с заметным облегчением. Арфист поклонился.

— Мне сегодня повезло — и вот я здесь, вместе со своими учениками. — Д'рам и Г'нариш обменялись удивленными взглядами, но арфист не стал вдаваться в подробности утреннего происшествия. Вместо этого он спросил: — Вы что-нибудь слышали о Ф'ларе?

— О Ф'ларе? — повторил Г'нариш, явно встревожившись. — А что, есть новые известия о Нитях?

— Насколько мне известно, нет.

— Ты видел Т'рона или Т'кула? Мы только что прибыли.

— Не видел. Кажется, вообще нет никого с запада, кроме Лайтола из Руата.

Д'рам стиснул зубы.

— Р'март Телгарский не придет, — пробормотал он. — Его сильно задело... Плохая рана! — Всадник покачал головой.

— Я слышал, над Кромом им пришлось тяжело, — с сочувствием сказал Робинтон. — Кто знал, что там начнется атака — в такое время!

— Однако ее отразили. И я вижу здесь лорда Нессела Кромского и его людей — все в добром здравии, — горько заметил Д'рам.

— Своим отсутствием он нанес бы оскорбление Лараду, ты же знаешь... Но как дела в Телгар-Вейре? И если Р'март настолько плох, то кто его заменил?

Сердитый взгляд Д'рама подсказал арфисту, что он задал неуместный вопрос. Но Г'нариш ответил ему:

— Пока — командир второго крыла. М'рек. Но Вейр настолько обессилен, что мы с Д'рамом говорили сейчас о необходимости послать подкрепления. У нас достаточно молодых драконов, которые только начали жевать камень... Из них можно сформировать крыло... — Г'нариш осекся и посмотрел на старшего всадника, внезапно сообразив, что обсуждает дела Вейра с посторонним. Он пожал плечами. — Поддержка очень важна. И для Вейра, и для жителей Крома, близких к панике. Мы всегда так делали в старые времена. Я сам еще юношей отправился из Бендена в Айген.

— Я уверен, что холды Кром и Телгар высоко оценят вашу помощь, предводители, — церемонно произнес Робинтон. Затем он повернулся к Г'наришу: — Скажи, тебе удавалось когда-нибудь запечатлить огненных ящериц? Айген и Иста — подходящие земли для охоты на них.

— Запечатлить? Огненных ящериц? — Д'рам презрительно фыркнул.

— Должно быть, это непросто, — рассмеялся Г'нариш. Потом он взглянул вверх. — Смотри, появились Рамот'а и Мнемент'!

Ошибиться было невозможно. Вероятно, огромные звери уже высадили своих пассажиров и теперь планировали к скалистым вершинам Телгара, выбирая место для отдыха.

— Впервые... — начал Г'нариш и внезапно замолчал. Словно дуновение ветра пронеслось по двору, прерывая разговоры. Наступила тишина, которую нарушали только шелест одежды и скрип сапог по камню, когда люди поворачивались к воротам.

Робинтон с гордостью следил, как Лесса и Ф'лар поднимались по ступенькам навстречу хозяевам. Арфист готов был зааплодировать цвету их одеяний — зеленых, словно молодая весенняя листва. Однако он сдержался и, кивнув собеседникам, стал пробираться сквозь толпу поближе к вновь прибывшим. Внезапно в небе возник еще один дракон; он ринулся прямо к воротам и спустился так низко, что это могло закончиться несчастным случаем. Золотые крылья сверкнули над самой кромкой внешней стены, порыв ветра взметнул пыль и песок, посыпавшиеся на нарядные платья дам, стоявших у ворот. Дракон плавно развернулся, направившись к месту посадки и оставив позади возмущенных пострадавших; постепенно крики перешли в недовольный ропот.

Робинтон, которому высокий рост давал преимущество, увидел, как лорд Ларад нерешительно кланяется Лессе. Асгенар и стоявшие на крыльце женщины вытягивали шеи, пытаясь разглядеть что-то у ворот. Раздраженный, что пропустил нечто важное, Робинтон энергично устремился вперед. Он достиг лестницы, ведущей на крыльцо, в два прыжка одолел четыре ступеньки, обернулся — и замер.

Облаченная в красное, с золотыми волосами, распущенными, как у юной девушки, ко входу в главный зал приближалась Килара; на лице ее застыла улыбка злобного торжества. Правая ладонь женщины лежала на руке лорда Мерона Наболского, чей красный камзол слишком отливал оранжевым, чтобы находиться в полной гармонии с одеянием его дамы. Придет время — и Робинтон еще вспомнит эту деталь. Теперь же он видел только двух огненных ящериц, распростерших крылья, чтобы сохранить равновесие: золотую на левой руке Килары и бронзового самца на плече Мерона. «Настоящие маленькие драконы», прекрасные, как детская мечта... они вызвали у арфиста острое чувство зависти и желание обладать подобным чудом. Он с трудом сглотнул, подавляя недостойные мысли.
В толпе поднялся восхищенный и завистливый шепот.

— Клянусь Первым Яйцом, они заполучили огненных ящериц! — взревел лорд Корман Керунский. Расталкивая людей, он выскочил из толпы в свободный проход, ведущий к главному залу, и уставился на приближавшуюся пару. При его внезапном появлении золотая ящерица издала недовольный крик, а маленький бронзовый тревожно зашипел. Тень раздражения мелькнула на лице Мерона.

— Ты не знаешь, как Мерону удалось поймать файра? — раздался возбужденный шепот Д'рама над плечом арфиста.

Робинтон поднял руку, призывая к молчанию.

— А теперь сюда прибыли Килара из Южного Вейра и лорд Мерон Наболский вместе с этими замечательными созданиями. Так что вы уже сейчас видите, каким станет наш маленький подарок счастливым молодоженам. — Голос Ф'лара прорезал поднявшийся шум.

Полная тишина повисла над толпой, когда Лесса и предводитель Бендена вручили лорду Асгенару и его невесте два небольших узелка с чем-то округлым, тщательно упакованным в войлок и мягкую ткань.

— Скорлупа уже достаточно затвердела, — громко сказал Ф'лар, перекрывая поднявшийся шепот. — Их надо держать в теплом песке до тех пор, пока файры не вылупятся. Я могу подарить их вам благодаря щедрости Торика, молодого моряка из Южного Вейра, который нашел кладку всего несколько часов назад. Предводитель Т'бор привез их мне.

Робинтон бросил взгляд на Килару. Ее пылающее лицо соперничало цветом с камзолом Мерона; он же, казалось, был готов прикончить любого, кто подвернется под руку. Лесса снисходительно улыбнулась и повернулась к Киларе:

— Ф'лар рассказал мне о твоем милом зверьке...

— Милый зверек! — сердито воскликнула Килара. — Она съела Нить вчера на Плоскогорье и...

Все, что она еще собиралась сказать, было заглушено поднявшимся в толпе ропотом.

«Съела Нить, съела Нить...» — рикошетом летало от одной группы к другой. Хриплые крики обеих ящериц добавились к всеобщей какофонии; Килара и Мерон принялись успокаивать раздраженных файров.

Робинтону все уже было ясно: чего бы ни пытался добиться повелитель Набола, планы его рухнули. Он не останется единственным лордом, владеющим «настоящим маленьким драконом».

Двое правителей малых холдов — из Нерата, судя по эмблемам на их одежде, — прицепились к Д'раму и Г'наришу.

— Вы любите драконов, поэтому предполагается, что вам все известно про огненных ящериц, — ухмыльнувшись, прокомментировал Робинтон.

Д'рам протестовал, но упрямые холдеры обрушили на него целый град вопросов. Их интересовало, как поймать файра — такого же, как у Мерона. К удивлению арфиста, Г'нариш отвечал с большим самообладанием, чем старший всадник.

Покинув их обоих, Робинтон начал шаг за шагом подниматься по лестнице, касаясь ладонью монолитной каменной стены. Он с трудом проталкивался сквозь толпу женщин, окруживших Ф'лара, леди Фамиру и ее жениха.

— Лорды холдов, Великих и малых, вас просят пожаловать в зал Совета, — громогласно провозгласил капитан стражи Телгара. В вышине раздался крик драконов, подобный грохоту медных литавр; наступила тишина.

Капитан повторил приглашение, и лорды начали выбираться из толпы, устремляясь к крыльцу.
Асгенар передал Фамире свой сверток с яйцом файра и что-то шепнул на ухо, затем отступил в сторону, склонился в поклоне и плавным жестом указал на вход в главный зал. Лесса и Фамира шагнули внутрь; плотная группа властителей больших и малых холдов, толкаясь на ступеньках лестницы, последовала за ними. Робинтон попытался привлечь внимание Ф'лара, но вождь Бендена пробирался сквозь толпу вниз, к Киларе. Она стояла у крыльца и о чем-то ожесточенно спорила с Мероном; наконец лорд Набола сердито пожал плечами, отвернулся от женщины и стал грубо проталкиваться ко входу в зал.

Взглянув вниз, Робинтон заметил, что около кухни собралась другая группа гостей — мастера цехов со своими людьми. Должен ли он идти за Ф'ларом или стоит попытаться проникнуть в зал? Арфист был готов повернуть к дверям, когда в голове у него прозвучало:

«Ф'лару нужен арфист».

Робинтон изумленно оглянулся, не понимая, кто говорит и каким образом слова, произнесенные так тихо, могли достигнуть его ушей в царившем вокруг гаме. Затем он уловил резкий, диссонансный звук струн и, встревоженно обернувшись на этот сигнал, увидел Брудегана и Чада. Оба музыканта стояли на вершине стены около надвратной башни — там, где находилась площадка для часовых. Робинтон вспомнил, что Чад, старший арфист Телгара, должен был найти способ провести его на Конклав.
Когда Робинтон повернул к лестнице на стену, дорогу ему преградил молодой всадник.

— Ф'лар просит тебя присоединиться к нему.

Арфист, заколебавшись, оглянулся на своих помощников — те делали ему знаки, словно просили поторопиться.

Робинтон заколебался. И в этот миг раздалось: «Иди. Лесса следит».

— Что ты сказал? — Робинтон резко повернулся к юному всаднику.

— Ф'лар просит тебя встретиться с ним. Это важно.

Арфист посмотрел на драконов, сидевших на скалах, и увидел, как Мнемент' поднял и опустил свою огромную голову. Будто повторяя этот недвусмысленный жест, Робинтон тоже кивнул головой, пытаясь справиться с шоком. Поистине, это утро полно удивительных событий! Сверху донесся пронзительный свист Брудегана.

Робинтон вытянул губы и просвистел несколько тактов сигнала «Идти вперед», расцветив мелодию вариациями в тоне «доложить позже».
Брудеган, коснувшись струн гитары, извлек аккорд «понял». Чад был явно не согласен с юношей. Пожалуй, надо поддержать молодого, решил Робинтон и просвистел резкую трель «исполнять». Ему пришло в голову, что арфистам не помешало бы иметь такой же гибкий код, как разработанный им для связного устройства Фандарела, — кстати, а где же кузнец?

Человека такого роста нельзя не заметить в толпе, но Робинтон, следуя за всадником, нигде не видел кузнеца. Пожалуй, демонстрация прибора, позволяющего беседовать на расстоянии, могла в какой-то степени сгладить впечатление, которое произвели файры.

Робинтон почувствовал обиду за Фандарела, придумавшего превосходное устройство, которое теперь оттеснено на второй план крохотными драконами, поедающими Нити. Но это были существа, которых могли запечатлить обычные люди, а не только народ Вейра. Для обычного перинита это значило гораздо больше, чем любые механические игрушки.
Всадник привел его в сторожевую башню справа от ворот. Переступая порог, Робинтон обернулся и бросил взгляд на стену; Брудеган и Чад исчезли.

Нижний этаж башни представлял собой одно большое помещение, в дальнем конце которого находилась лестница, ведущая на стену; там обычно стояли часовые. В углу была навалена груда шкур — в ожидании гостей, которые, возможно, устроятся здесь на ночь. Скудный свет падал из двух узких, похожих на щели окон, прорезанных в противоположных стенах комнаты. Когда арфист вошел, Г'нариш, предводитель Айгена, зажигал подвешенный к потолку светильник. Справа от него стояла Килара и сверлила Т'бора яростным взглядом.

— Да, я отправилась за своим файром в Набол! И хорошо сделала — за Большим Хребтом Плоскогорья Придит'а почуяла Нити!

Теперь внимание всех присутствующих было обращено на женщину. Робинтон заметил, как гордо она выпрямилась; глаза ее сверкали, в голосе больше не слышались обычные сварливо-раздраженные нотки. Килара выглядела великолепно, но что-то жестокое, безжалостное в выражении ее лица отталкивало арфиста.

— Я немедленно полетела к Т'кулу. — Губы Килары сердито сжались. — Разве можно считать его всадником? Он отказался мне верить! Мне! Как будто госпожа Вейра не может различить признаки падения Нитей! Он даже не послал патруль на разведку к хребту — только упорно настаивал, что если Нити падали шесть дней назад над Тиллеком, то они не могут так скоро появиться над Плоскогорьем. Тогда я сказала ему, что атаки Нитей стали нерегулярными — как было на севере Лемоса и в болотах Южного материка. Однако он по-прежнему не хотел меня слушать и...

— Но Вейр все же поднялся? — холодно перебил женщину Ф'лар.

— Конечно! — Килара гордо вздернула подбородок. — Я попросила Придит'у поднять тревогу, и Т'кул был вынужден действовать. Ведь королева не может лгать! И ни один дракон, пока он жив, не ослушается ее!

Ф'лар глубоко втянул воздух, скрипнул зубами. Вождь Вейра Плоскогорье был угрюмым циником, мрачным и усталым. Пожалуй, Килара действовала слишком прямолинейно, без должной дипломатичности... Ну, что ж, в любом случае Т'кул теперь — конченый человек.

Ф'лар поднял глаза на предводителей Исты и Айгена, пытаясь определить, какое впечатление произвели на них слова Килары. Оба всадника держались напряженно.

— Ты поступила правильно, Килара, — так, как подобает госпоже Вейра, — произнес Ф'лар с такой убежденностью, что по лицу женщины расплылась самодовольная улыбка.

Она заносчиво вскинула голову:

— Ну, и что же ты собираешься делать с этим Т'кулом? Мы не можем допустить, чтобы наш мир погиб из-за его капризов...

Ф'лар ждал, надеясь, что первым заговорит Д'рам. Если один из Древних вымолвит слово осуждения... Килара, не спуская глаз с предводителя Бендена, нетерпеливо постукивала носком по полу.

— Пожалуй, пора созвать Совет, — сказал наконец Ф'лар. — Нужно известить Т'рона... и на этот раз лучше собраться в Телгар-Вейре, чтобы выслушать мнение Р'марта.

— Мнение? — со злостью воскликнула Килара. — Ты хочешь собрать Совет, когда Т'кул и так уже уличен в вопиющей небрежности и...

— И что же, Килара? — спросил Ф'лар, когда она внезапно замолчала.

— Ну... я думаю... надо сделать что-то немедленно. Возникала ли раньше подобная ситуация?

Ф'лар бросил вопросительный взгляд на Д'рама и Г'нариша.

— Вы должны что-то сделать! — требовательно повторила Килара, кивнув в сторону предводителей Древних Вейров.

— По традиции все Вейры полностью независимы...

— Как удобно, Д'рам, прятаться за чужой спиной...

— Сейчас ни о каких действиях не может быть и речи. — Голос Д'рама стал резким. — Что-то будет сделано, несомненно! И по нашему общему решению. Мы подождем Т'рона.

«Пытается протянуть время?» — мелькнуло в голове у Ф'лара. Хотелось бы ему знать наверняка! Он повернулся к госпоже Южного и сказал:

— Килара, ты упомянула, что огненная ящерица может поедать Нити. — Эта тема казалась Ф'лару гораздо более интересной, чем препирательства из-за поведения Т'кула. — А скажи-ка мне, как ты узнала, что твой файр в Наболе?

— Придит'а сказала мне. Ящерица вылупилась в Наболе и вернулась туда, когда ты ее напугал!

— Она была с тобой в Вейре Плоскогорье?

— Нет. Я же говорила, что отправилась к Т'кулу, как только заметила следы Нитей за Главным Хребтом... Я сделала это сразу же! Потом, когда Вейр поднялся, я поняла, что Нити могут достичь Набола, и отправилась проверить.

— Ты сказала Мерону, что ожидается неурочная атака?

— Конечно!

— И затем?

— Я забрала своего файра. Не хотелось, знаешь ли, снова его потерять. — Ф'лар не обратил внимания на скрытый упрек, и женщина продолжала: — Затем вернулась в Вейр и взяла огнемет. И отправилась с крылом Мерики. Не много благодарности я получила от нее за помощь!

Она говорит правду, понял Ф'лар, и волнение служит тому доказательством.

— Когда моя ящерица увидела падающие Нити, она словно обезумела. Я не могла ее сдержать. Она ринулась к ближайшему клубку и... и она их ела!

— Ты давала ей огненный камень? — спросил Д'рам, в глазах которого вспыхнул огонек неподдельного интереса.

— Я ничего ей не давала. Я хочу, чтобы у нее могло быть потомство. — По губам Килары скользнула улыбка; женщина погладила зверька по спинке. — Она даже залезла в нору, — продолжала Килара расхваливать способности своей любимицы. — Люди из наземной команды сказали мне, что видели, как ящерица заползала в нору.

— Над холдом Плоскогорье тоже падали Нити?

Килара равнодушно пожала плечами:

— Не думаю — иначе мы услышали бы об этом.

— Сколько времени продолжалась атака? Удалось ли тебе определить границу падения?

— Она длилась около трех часов. Немного меньше, мне кажется. Считая от времени, когда крылья наконец вылетели, — добавила женщина с язвительной улыбкой. — Край выпадения Нитей проходил по Главному Хребту, они сыпались на скалы и снег. Я пролетела в сторону Набола, но там мы с Придит'ой не заметили ничего.

— Ты все сделала превосходно, Килара, и мы благодарим тебя, — сказал Ф'лар, и остальные вожди согласно склонили головы. На губах Килары расплылась довольная улыбка; она поворачивалась то к одному, то к другому всаднику, глаза ее сверкали торжеством.

— Теперь мы знаем о пяти внеочередных атаках, — серьезно начал Ф'лар.

Он обвел пристальным взглядом предводителей Вейров, пытаясь определить, готовы ли собеседники выслушать его. Было заметно, что халатность Т'кула глубоко потрясла вождя Исты. Что касается Т'рона, то Ф'лар не мог предвидеть его реакцию. Если предводитель Форт-Вейра окажется в меньшинстве, согласится ли он с мнением остальных четырех вождей? Встанет ли на сторону Ф'лара? Санкционирует ли действия, направленные против Т'кула? Ф'лар покачал головой и продолжал:

— Итак, холд Тиллек, восемь дней назад; Верхний Кром, пять дней; север Лемоса, три дня; Южный Вейр, западные болота, два дня; и, наконец, Плоскогорье. Несомненно, Нити падали и в Западный океан; следовательно, атаки стали более частыми и время между ними сокращается. Больше ни одна область Перна не может считаться даже относительно безопасной. Ни один Вейр не может существовать в ритме традиционного шестидневного цикла. — Он угрюмо усмехнулся: — Традиции!

Казалось, Д'рам готов возразить, но Ф'лар пристально посмотрел на него, и пожилой всадник медленно склонил голову.

— Но все же, что ты собираешься делать с Т'кулом? И с Т'роном? — Килара видела только одно: больше никто не обращает на нее внимания. — Т'рон такой же упрямый! Он не верит, что время атак изменилось. Даже когда Мардра...

Стукнула дверь, и в проеме появилась огромная фигура Фандарела.

— Мы здесь, Ф'лар, и мы готовы.

Ф'лар сокрушенно потер ладонью висок... Как некстати прерывается этот разговор!

— Лорды сейчас совещаются, — начал он, — и к тому же тут возникли кое-какие непредвиденные обстоятельства...

Фандарел кивнул на огненную ящерицу, восседавшую на плече Килары.

— Я слышал о них. Конечно, есть много способов бороться с Нитями, но не все они достаточно эффективны. Посмотрим, на что способны эти существа.

— На что способны... — начала Килара, готовая взорваться от ярости.

Робинтон придвинулся к ней и что-то зашептал на ухо.

Воспользовавшись этим, Ф'лар повернулся к кузнецу, который стоял у двери, ожидая, когда всадники присоединятся к нему. У Ф'лара пропало желание демонстрировать устройство Фандарела. Вряд ли прибор теперь поразит воображение лордов, холдеров и всадников. Он больше говорил здравому смыслу, чем чувствам, и не мог сравниться с этими невероятными ящерицами. Тем более что они могут пожирать Нити...

Ф'лар обернулся на пороге, бросив взгляд на Килару и стоявшего рядом с ней арфиста. Робинтон смотрел прямо на него.

Словно прочитав мысли всадника, мастер цеха арфистов почтительно склонился к Киларе, на губах его застыла восхищенная улыбка. Наверно, ему приходилось нелегко: он не выносил Килару.

- Киларе не стоит идти с вами, — произнес хитроумный арфист. — Такая толпа... Ящерица может опять испугаться.

— Но я хочу есть, — запротестовала женщина. — И там музыка, песни... — Словно подтверждая ее слова, снаружи раздался звон гитарных струн.

— Похоже, это Тагетарл, — усмехнулся арфист. — Сейчас я позову его и попрошу принести чего-нибудь съедобного с кухни. Так будет гораздо лучше, чем толкаться среди всякого сброда, уверяю тебя. — С подчеркнутой куртуазностью он усадил женщину в кресло, повернувшись спиной к Ф'лару и делая ему незаметный знак, который можно было истолковать только одним способом — исчезай поскорее!

Шагнув во двор, на яркий свет послеполуденного солнца, всадники очутились в шумном людском водовороте. Ф'лар увидел парня с веселой физиономией; в руках у него была гитара. Юноша коснулся струн, ответив звонким аккордом на призывный свист своего мастера. Итак, есть надежда, что Робинтон скоро к ним присоединиться — Килара, конечно, отдаст предпочтение более молодому музыканту.
Фандарел расставил свое оборудование в дальнем конце двора — там, где наружная стенка холда примыкала к поверхности утеса. Трое подмастерьев, оседлав верх стены, что-то осторожно спускали на каменные плиты, остальные суетились возле приборов. Пока предводители Вейров шли за огромным кузнецом, прокладывавшим путь сквозь толпу, Ф'лар уловил немало косых взглядов и обрывков разговоров.

— Теперь многое переменится. — Молодой человек, носивший цвета одного из малых холдов, склонился к соседу. — Только подумай, всадники даже нас не подпустили близко к яйцам...

— Ты имеешь в виду — владетелей холдов? — осведомился собеседник. Он покачал головой. — Забавно, как все поверили этому выскочке из Набола... Да... Клянусь Скорлупой!

Теперь каждый на Перне сможет заполучить файра, подумал Ф'лар. Разрешит ли это проблему? Утихнет ли давняя неприязнь?

В небе появились драконы. Ф'лар посмотрел вверх, узнал бронзового Т'рона и золотую Лорант'у Мардры. И вздохнул. Прежде чем взяться за Т'рона, ему хотелось узнать, как Фандарел собирается демонстрировать свое устройство.

«Мнемент', что происходит в главном зале?»

«Болтовня. Они ждут еще двух лордов».

Ф'лар попытался разглядеть, привез ли Т'рон отсутствующих владетелей — Грожа из Форта и Сангела из Южного Болла. Эти двое не обрадуются, если Конклав начнется без них. Но если лорд Грож узнает о последних событиях на Плоскогорье... Ф'лар внутренне содрогнулся, одновременно пытаясь выдавить вежливую улыбку. Бормоча извинения, он проталкивался сквозь группу владетелей малых холдов — слишком малых, чтобы участвовать в Конклаве. Кажется, эти люди упорно не хотели его замечать.

Неподалеку от помощников Фандарела, возившихся с приборами, сгрудились в стайку всадницы. Их интерес к работе кузнецов вряд ли можно было назвать искренним; даже Надира, прекрасная подруга Г'нариша, обладавшая на редкость добрым нравом, выглядела обеспокоенной. Беделла, госпожа Телгар-Вейра, совершенно растерялась; правда, такое случалось с ней нередко — бедняжка не отличалась большой сообразительностью.

Наконец из толпы гостей вынырнула Мардра и сразу пожелала узнать, что случилось. Прибыли ли уже Т'кул и Мерика? Почему их не встречают хозяева холда?
Нынешних лордов не упрекнешь в излишней вежливости. Конечно, она не претендует на прием в духе старых добрых традиций, но все же...

В этот момент до ушей Ф'лара долетел звон стали о сталь. Обернувшись, он увидел лорда Грожа, который колотил в дверь главного зала рукояткой ножа; его суровое лицо покраснело от гнева. Позади стоял тощий мрачный Сангел. Дверь чуть-чуть приоткрылась, затем распахнулась пошире — ровно настолько, чтобы два лорда могли пройти в зал. Судя по выражению их лиц, потребуется немалое время, чтобы они успокоились.

— Что еще осталось сделать? — спросил Ф'лар у кузнеца. Он старательно вспоминал, как выглядел тот прибор для передачи сообщений на расстояние, который Фандарел показывал ему в мастерской. Хаос труб и проволоки, нагроможденный в углу двора, выглядел впечатляюще.

— Нужно только закрепить этот провод... вот сюда... — сказал кузнец. Одновременно его толстые пальцы с удивительной ловкостью выполнили работу. — Так. Теперь я переставлю эту рукоятку — и мы готовы послать сообщение в мастерскую, чтобы проверить аппарат. — Фандарел склонился над своей конструкцией с такой же осторожностью, как королева драконов над золотым яйцом.

Ф'лар почувствовал, что сзади кто-то стоит; резко обернувшись, он поймал внимательный взгляд Робинтона. Арфист кивнул ему.
Фандарел, осторожно нажимая на рукоятку, кодировал послание. Из аппарата ползла полоска серой бумаги, испещренная красными штрихами неравной длины.

— «Сборка закончена вовремя, — зашептал Робинтон в ухо Ф'лару. — Все в порядке. Будьте наготове». — Закончив перевод, арфист хихикнул и произнес: — Как всегда, наш друг работает без осечек.

Кузнец повернул переключатель и выжидающе посмотрел на Ф'лара. Внезапно с высоты раздался звенящий крик Мнемент'а. Драконы начали расправлять крылья, затмевая солнце, спускавшееся к утесам Телгара; тени покрыли огромный двор холда.

«Грож рассказал лордам, что Т'рон обнаружил в Форте прибор для дальновидения. Он рассматривал через него Алую Звезду. Лорды ошеломлены. Будь внимательней», — передал Мнемент'.

Двери главного зала широко распахнулись, и владетели холдов повалили на крыльцо. Одного взгляда на Грожа было достаточно, чтобы убедиться в истинности доклада Мнемент'а. Лорды плотными рядами заполнили ступени, сверля взглядами всадников, собравшихся в углу двора. Грож поднял руку, ткнул пальцем в сторону Ф'лара и раскрыл рот. В этот миг резкое стрекотание аппарата Фандарела прервало напряженную тишину.

— Смотрите! — вскричал кузнец, хватая полоску бумаги. Люди, заполнившие двор и крыльцо холда, уставились на непонятный механизм. — Послание из Айген-холда! Нити падают... и передача прервана на середине слова!

— Что за чепуха! — заревел Грож. Багровое лицо лорда покраснело еще больше, когда возглас Фандарела прервал речь, которую он был намерен произнести. — Нити падали на Плоскогорье вчера в полдень. Как могут они сегодня вечером появиться над Айгеном? Во имя Яйца, что это значит?

— Ничего не понимаю, — громко сказал Г'нариш, взглянув на айгенского лорда Лауди, который в ужасе замер на ступенях лестницы. — Я же разослал патрули...

Драконы затрубили на скалах. Внезапно над самым двором, словно вспышка пламени, возникла зеленая. Спасаясь от пыли, поднятой огромными крыльями, толпа с воплями ринулась под защиту стен.

«Нити падают на юго-востоке Айгена», — сообщение драконов было четким и ясным. Всадники повторили его для столпившихся во дворе людей.

— Куда ты идешь, Ф'лар? — крикнул Грож, когда вождь Бендена двинулся вслед за Г'наришем к воротам. Воздух был полон свистом крыльев, испуганными воплями женщин и проклятиями мужчин.

— Сражаться с Нитями в Айгене, конечно, — бросил Ф'лар через плечо.

— Это мои проблемы, — сказал Г'нариш, обернувшись и протянув руку ладонью вперед, словно хотел остановить Ф'лара. Но в этом жесте не было гнева; скорее — удивление и благодарность.

— Г'нариш, подожди! Я с тобой! — Лорд Лауди оттолкнул с дороги разгневанного Грожа и бросился вслед за предводителем Айгена.

— А что с Истой? Остров в опасности? — с дрожью в голосе спросил лорд Варбрет.

— Пойдем и проверим, — предложил ему Д'рам. Он взял лорда под руку и подтолкнул к воротам.

— С каких это пор дела Айгена и Исты стали касаться Бенден-Вейра? — Возникший в воротах Т'рон заступил дорогу Ф'лару.
Эти слова, произнесенные угрожающим тоном, донеслись до крыльца. Всадники остановились. Ф'лар нахмурился.

— На юге падают Нити. Вспомни, когда Телгар-Вейру понадобилась помощь, Айген и Иста послали туда своих людей. Можем ли мы пировать, когда другие сражаются?

— Иста и Айген могут справиться сами!

Вдруг в вышине раздался крик Рамот'ы, ей ответили другие королевы. Никто не знал, что значил этот трубный призыв, но внезапно Рамот'а исчезла, растворилась в предзакатном небе. Ф'лар даже не успел удивиться, что она вошла в Промежуток без Лессы; его внимание было приковано к Т'рону, ладонь которого легла на рукоятку висевшего у пояса кинжала.

— Нам лучше продолжить этот спор в другой раз, Т'рон! И наедине. А сейчас... Нити падают, всадник!

Снаружи начали приземляться бронзовые, стараясь сесть поближе к воротам. Зеленый всадник из Айгена направил своего зверя к правой надвратной башне. Когда когти дракона царапнули каменный парапет, он закричал, повторяя послание. Люди, сбившись в тесную группу, молча выслушали гонца.

Но Т'рон не собирался останавливаться:

— Значит, Нити падают, Ф'лар? И благородный вождь Бендена опять всех спасет? Даже тех, кто не просит его об этом? — Он язвительно расхохотался.

— Хватит! — Д'рам решительно шагнул вперед и отодвинул Т'рона в сторону. Резким взмахом руки он велел вождю Форт-Вейра замолчать.

Т'рон оттолкнул его с такой яростью, что Д'рам едва устоял на ногах.

— Я сыт Бенденом по горло! Нотациями Бендена! Благородством Бендена! Помощью Бендена! И вождем Бендена тоже...

С этим гневным выкриком Т'рон метнулся к Ф'лару; его обнаженный клинок, занесенный для смертельного удара, сверкнул на солнце.
Плотные ряды зрителей в ужасе откачнулись назад. Ф'лар не двигался, пока оставалась надежда, что вождь Форт-Вейра сдержит ярость и повернет в сторону. В последний миг он уклонился от удара и вырвал из ножен свой кинжал.

Это был новый клинок, подарок Лессы. Стальное лезвие еще не коснулось ни мяса, ни хлеба, и теперь его окрестит человеческая кровь. Лишь смерть могла быть исходом этого поединка, от которого зависела судьба Перна.

Ф'лар пригнулся, стиснув пальцы на рукояти и слегка покачивая клинок, чтобы ощутить его балансировку. Слишком многое зависело теперь от этого ножа, что был на пол-ладони короче кинжала Т'рона. Вдобавок кожаная полетная куртка была гораздо лучшей защитой, чем легкая праздничная одежда Ф'лара. Глаза предводителя Бендена впились в лицо противника. Он ощущал тепло солнечных лучей на затылке, шероховатость камней под ногами и повисшую над огромным дворцом напряженную, тяжелую тишину, чувствовал аромат цветущих лоз, которыми были увиты стены, запах пищи, пота... и страха.

С легкостью и быстротой, поразительной для его возраста и размеров, Т'рон снова ринулся вперед. Ф'лар дал ему приблизиться, спокойно наблюдая, как противник скользящим движением обходит его слева, пытаясь вывести из равновесия серией ложных выпадов. Нехитрая тактика. Он почувствовал облегчение. Если это все, на что способен Т'рон...
Через миг Древний был рядом. Со сверхъестественной скоростью он перебросил нож в левую руку — так быстро, что за этим движением невозможно было уследить. Его правая ладонь взметнулась, затем опустилась в рубящем ударе, парализовавшем запястье Ф'лара, когда бенденец отпрянул назад, чтобы избежать острого, почти в локоть длиной, клинка. Он попятился, его рука онемела, сознание смертельной опасности окатило его ледяным водопадом.
Как показалось Ф'лару, для человека, ослепленного яростью, Т'рон слишком хорошо контролировал движения. Чего он добивался? Почему затеял ссору — здесь и в такое время? Зачем, намеренно играя словами, пытался втянуть Ф'лара в схватку? Ведь ни Д'рам, ни Г'нариш не были обижены, когда вождь Бендена предложил им помощь. Значит, Т'рон хотел этого поединка. Но почему?
Внезапно Ф'лар понял все! Предводителю Форта уже известно о преступной небрежности Т'кула, и он понимает, что остальные вожди Древних Вейров не захотят замять дело. Во всяком случае, до тех пор, пока в Совет входит Ф'лар Бенденский, который, конечно, потребует заменить предводителя Вейра Плоскогорье. Если сейчас Т'рон убьет Ф'лара, то сможет навязать свою волю остальным. К тому же с гибелью Ф'лара лорды потеряют сильного заступника; и Вейры, как в глубокой древности, опять станут безраздельно властвовать над холдами и мастерскими.

Т'рон надвигался, готовый атаковать. Ф'лар отступал, глаза его были прикованы к груди противника, туго обтянутой кожаной курткой. Не к лицу, не к руке, сжимавшей нож, — к груди! Здесь находится точка, выдающая намерения врага — надо только уметь видеть! Слова старого К'гана, погибшего семь Оборотов назад, К'гана, обучавшего юных всадников Бендена, всплыли в памяти Ф'лара. Да, К'ган был хорошим инструктором... Но мог ли он вообразить, что преподанное им искусство защитит вождя Вейра в схватке с другим вождем — во имя спасения Перна?

Ф'лар резко вздернул голову, прогоняя непрошеные мысли. Предаваться воспоминаниям — не лучший способ выжить в поединке.

Вдруг Т'рон сделал стремительный выпад; бенденец почти рефлекторно отпрянул назад, уклоняясь от сверкающего лезвия. Вздох пронесся по рядам зрителей, когда послышался треск разрезаемой ткани. Ф'лар ощутил острую боль в животе — такую внезапную, резкую, что вначале ему показалось, будто клинок Т'рона оставил лишь царапину. Однако в следующий миг его затопила волна дурноты.