Глава 1
Человек стоял перед школой. Как дорого он бы отдал за то, чтобы никогда не ступать на эту проклятую территорию.
Нужно войти внутрь, но ноги словно вросли в асфальт. Вся его сущность сопротивлялась. Нет, не входи. Эта школа воняет, и все там воняют. Человек уже чувствовал эту гнилостную вонь, ему стоило больших усилий удержаться от того, чтобы не зажать нос рукой.
Человек посмотрел в окна и еле подавил порыв сложить руки пистолетом и навести на каждое окно ― пиф-паф. Вокруг на учебу тек поток учеников, и этот жест выглядел бы подозрительно.
Человек отчаянно ненавидел эту школу и каждый грязно-желтый кирпич ее стен, но ему нужно собраться и закончить здесь одно дело, а для этого ― ничем себя не выдать. Поэтому все, что он пока что мог ― это до скрипа перетирать свою ненависть между стиснутыми зубами.
Еще немного времени и он сотрет проклятую школу с лица земли, отправит этот филиал ада обратно в преисподнюю.
Саша
― У меня такая новость, ты упадешь! ― моя подруга Света, хрупкая и невысокая девушка с русыми волосами, сейчас походила на надутую рыбу-шар ― она сейчас лопнет, если не поделится со мной чем-то важным. ― Это касается тебя и еще кое-кого. Но тебе она ужасно не понравится.
Умеет же подруга интриговать! И теперь я даже не знала, стоит или не стоит мне знать эти новости, и только сильнее захотела их услышать.
Было второе сентября, и мы в первый раз в этом году шли в школу, так как вчера из-за пандемии отменили линейку. Подойдя к зданию школы, мы встали в пробку из учеников, образовавшуюся на входе.
― И что за новости?
― Такие новости просто так не разбалтываются! ― заявила подруга.
― И что же ты хочешь? ― хмыкнула я.
― Кексик.
― Ну ладно, сегодня в столовке куплю тебе кексик.
― С шоколадной крошкой.
― Если новости стоят того, то будет и шоколадная крошка.
― Идет!
У входа в школу топтался наш одноклассник Ваня Минаев ― щуплый меланхолик в больших квадратных очках. Его жесткие непослушные волосы указывали сразу на все стороны света, будто Минаев последние пару недель ночевал на лавочке.
― Девчонки, у кого маска есть? Я забыл, а без маски не пускают... ― Глаза Ванька были полны слез.
Я протянула ему запасную маску.
― Держи, Ванек. Ты только не плачь.
Мы протиснулись в дверь. Давка была жуткая. Все вокруг ужасно галдели.
Как только я вошла внутрь, в уши ворвался скребущий голос нашего дотошного охранника:
― Маску наденьте нормально! Это вам не трусы для подбородка! Маску надо надевать на нос! Задвинь нос! И ты задвинь нос! И тебя это тоже касается! Эй, Черепанов, а ну не пей из санитайзера!
Как только мы выбрались из пробки и пошли по коридору в сторону раздевалок, я спросила у Светы:
― Так что за новости-то?
Но тут ко мне сзади кто-то подлетел и обхватил за талию.
― О, мисс Гимназия пришла! ― раздался над ухом насмешливый голос Марка Черепанова ― нагловатого и развязного паренька. Раньше мы учились в одном классе, но в этом году класс разделили на два ― 11 «а» и 11 «б» ― из-за того, что достроили и заселили близлежащий микрорайон и с новенькими стал какой-то аврал.
― Черепанов! Соблюдай социальную дистанцию! ― я попыталась вырваться, но Марк держал меня железной хваткой.
― Как твое лето, мисс Гимназия?
― Каким может быть две тысячи двадцатое лето, Черапнов? Говеным.
― Соскучилась по мне? Небось всю подушку слезками мочишь из-за того, что мы теперь в разных классах?
― Конечно, Черепанов, все лето и проревела.
― Не переживай, Санечек. У нас по вторникам совместная физра. Сможешь наслаждаться моим обществом. А вообще, переходи к нам в «бэ», у нас весело. А то в «а» одни задроты остались.
― Я лучше останусь с задротами, зато без бесючих придурков.
Я наступила Марку на ногу. Он ойкнул и ослабил хватку. Я вырвалась и побежала в сторону раздевалки.
― Дикая. Люблю таких! ― весело крикнул Марк в спину.
Б-р-р! Какой же Марк наглый и мерзкий! Аж в дрожь от него бросает.
― Пока ты там обжималась с Черепановым, новость подросла в цене, ― Света хитро посмотрела на меня. ― С тебя два кексика.
― Что? Это нечестно! ― Я напустила на лицо напускное возмущение.
Света пожала плечами.
― Ну хорошо, ― сдалась я. Меня снедало любопытство ― что за новость такая, которая касается меня и еще кого-то? ― Два кексика.
― Ерофеев вернулся.
Ощущение было такое, будто из-под ног уходит пол. Я покачнулась и схватилась за стену.
― Как вернулся? ― прохрипела я, чувствуя, как мигом пересохло в горле. ― Этого не может быть!
― Вот так, ― Света была довольна тем, что ее новость произвела на меня такое впечатление. ― Он теперь с бэшками.
Речь шла о нашем бывшем однокласснике Жене Ерофееве, которого исключили из школы после скандала в девятом классе. Но для меня он был не просто одноклассником...
Еще утром я так сильно рвалась в школу, я ждала этого дня как праздника, но сейчас мне больше всего хотелось оказаться снаружи и убежать прочь.
В голову лезли мрачные мысли и вопросы без ответов. Как Жене позволили вернуться после того, что он сделал? И во что с его возвращением превратится моя жизнь?
Мне бы хотелось не пересекаться с Женей Ерофеевым как можно дольше, но я знала, что это рано или поздно произойдет.
На первом уроке ожидался классный час. Наш 11 «а» сидел в закрепленном за нами кабинете биологии.
Перед уроком одноклассники увлеченно друг с другом переговаривались ― многие не виделись с марта, когда всех отправили на карантинные каникулы. И теперь всем есть, что друг другу рассказать.
Весной, когда началась вся эта заварушка с ковидом и нас отправили на домашнее обучение, мы все были на эмоциях, чувствовали себя героями голливудских фильмов-катастроф. С восторгом смотрели новости, наблюдали за тем, как в магазинах стремительно таят гречка и туалетная бумага (которые наши родители накупили в достаточном количестве).
Мы пересматривали старые фильмы про массовое заражение, вирусы и зомби-апокалипсис. Особенно понравились фильмы «Носители» и «Заражение». Я даже стала писать фанфик на Ваттпад про возлюбленных парня и девушку, разлученных карантином, но забросила.
Но потом эмоции спали, наступили скука и однообразие ― побочный эффект карантина. Никуда не сходить, все закрыто. До августа лето было ужасно тухлым. А потом открылись кафе, торговые центры и кинотеатры, и конец лета немного улучшил общие впечатления.
На классном часе наша классная руководительница обсуждала с нами важные планы и мероприятия. Инна Григорьевна, дама с жестким отстраненным лицом и бесформенной фигурой в не менее бесформенном свитере, напоминала женщину с советского плаката «Родина мать зовет!».
После дележки двух классов Инна Григорьевна, наша старая общая классная, осталась в нашем классе, а руководство над бэшками взяла какая-то новенькая училка.
Конечно, больше всего всех интересовал Осенний бал, запланированный на конец октября. Девчонки с лета выбирали бальные платья. Юля уже давно приобрела платье, Ирочка ради этого бала сидела на диете пять месяцев. Бал будет открываться вальсом, и моя Света все лето ходила на занятия по танцам, чтобы уж наверняка пройти отбор и участвовать в открытии.
Но перед обсуждением бала классу предстояло выбрать старосту. Эта была чисто формальность ― уже пять лет у нас староста Север Панферов, и в этом году традиция сохранилась.
Когда вопрос со старостой был решен в пользу Севера, Инна Григорьевна наконец перешла к обсуждению долгожданного бала.
― Нам нужно шесть пар из параллели, которые будут открывать бал вальсом. Есть ли желающие? ― спросила учительница.
В воздух выстрелили руки, среди них ― светина.
Вдруг распахнулась дверь, и на пороге появился Черепанов. Марк пришел к нам в восьмом классе и с первых дней получил статус школьного хулигана. Он часто доводил учителей своими шуточками и выкрутасами.
— Алкаши — лошары! — закричал он. — Вы бы видели нашу новую классуху — пэрсик! — с этими словами Марк поднес руку ко рту и поцеловал пальцы, будто торговец в овощной лавке, расхваливающий свой товар.
— Вали, бомжара! — все засмеялись, кто-то кинул в Марка стеркой.
— Черепанов! Закрой дверь с той стороны! — У Инны Григорьевны покраснели щеки.
Но Марк не уходил. Он пристроился сзади к стоящему у двери скелету и стал двигать тазом вперед-назад.
У Инны Григорьевны выступили на шее красные пятна.
Класс ревел и гудел. Учительнице еле удалось выгнать Черепанова и всех успокоить. И когда класс, наконец, угомонился, а Марк ушел, у Инны Григорьевны вспотел лоб и дрожал кончик носа. Это третья стадия ее гнева. Первая ― красные щеки. Вторая ― красные пятна на шее. Последняя, четвертая ― бордовые уши. И вот когда дело доходит до ушей, дело плохо. В таких случаях обычно посылают за директором.
На перемене по дороге от туалета до кабинета мы со Светой наконец увидели новую классуху бэшек ― Валерию Антоновну. Она оказалась привлекательной, элегантно одетой женщиной с тонкими чертами лица. Валерия Антоновна с ноутбуком в руках, сверху на котором возвышалась башня из папок и бумаг, тщетно пыталась открыть дверь кабинета. Проходящий мимо ученик помог ей открыть дверь.
― И вовсе она не "персик". Обычная, ―хмыкнула Света.
― Да ладно! Нос какой, и глаза, и губы...
― Нос такой любой сможет сделать, только бабосики плати. Ты видела новенькую из 11 «б»? Динку Харитонову.
― Это такая светленькая, на карпа смахивает?
― Ага. Это дочка Валерии.
― Да ладно! ― поразилась я. ― Они вообще не похожи. У Динки нос с лимон.
― Вот я и говорю, бабосики заплати, и вместо лимона ― аккуратная долька.
После второго урока наш класс пошел в столовую. Из-за пандемии на походы в столовую и находящейся там же кафетерий наложили ограничения. Младшеклассники завтракали и обедали прямо в классах, пятые и шестые классы могли ходить в столовую после первого и четвертого урока, седьмые, восьмые и девятые — после третьего и шестого, десятые и одиннадцатые — после второго и пятого.
― Есть ли какие-то местные правила? Ну, скажем, не брать булочки с корицей, потому что у поварихи аллергия на корицу, и она обчихивает выпечку? ― двигая свой поднос по ленте, весело спросила Дина, новенькая бэшек, стоящая передо мной в очереди в кассу.
Я засмеялась.
― Нет, нет. С булочками все в порядке, можешь брать.
Дина выдохнула от облегчения и затараторила:
― Ну, хорошо. А то в моей старой школе ходил слух, что повариха лечит подагру компрессами из сырой картошки.
― Что?! Ф-у-у! ― сморщилась я. ― А вообще, у нас тут тоже был неприятный случай. Два года назад вскрылось, что столовка поставляет просрочку. В школу даже полиция приезжала.
Дина с комичным ужасом посмотрела на содержимое своего подноса.
― Нет, нет, сейчас уже все в порядке, школа поменяла столовскую компанию.
Дина выдохнула от облегчения.
― Ну, слава богу. А то я уж стала думать, что хуже ― есть картошку, которой лечат подагру, или картошку «дорблю»...
Мы засмеялись. Дина мне понравилась ― она забавная и общительная. Даже жалко, что она не в нашем классе.
Два наших класса сдвинули несколько столов, будто у нас намечался грандиозный юбилей, и сели за столы всей параллелью. Мы были в столовой самой многочисленной группой. Я поискала глазами Женю и выдохнула от облегчения: его в столовой не было.
Я села рядом со Светой, но между нами тут же нагло втиснулся Марк. Он двинул недовольную Свету задом и обратился ко мне:
― Мисс Гимназия, пойдешь сегодня ко мне в гараж? Оба класса собираются, но если ты сильно настоишь... ― он сексуально зашептал на ухо, ― То мы можем пойти вдвоем.
Я закрыла лицо Марка ладонью и отвернула от себя.
― С тобой, Черепанов, я пойду только на виселицу, и то в качестве твоего палача.
Перед алгеброй ко мне подошел Север.
― Орлова, вытри с доски, ты сегодня дежурная, ― приказным тоном сообщил мне староста.
― Что, Север, в этом году продолжаешь вести свой супер-справедливый список дежурств? В котором девяносто дней из ста дежурю я? ― съязвила я.
Панферов смерил меня властным взглядом стальных глаз.
― Просто подготовь доску.
Света за его спиной нарисовала в воздухе разбитое сердце и руками изобразила отпадающую половинку сердца. А потом вдруг показала Панферову в спину фак. Я хихикнула. Север резко обернулся, но Света быстро отвернулась к парте и схватила чей-то учебник.
Север смерил меня уничижительным взглядом и ушел за свою парту. А я стала стирать с доски.
Панферов обладал ужасно привлекательной внешностью. У него были светлые волосы и светло-серые глаза, резкие вертикальные скулы, которым позавидуют все любительницы контуринга, и прямой тонкий нос.
Рост у Севы из разряда «12-сантиметровый каблук не наденешь», но зато у него, благодаря занятиям по плаванию, первым из мальчиков класса в фигуре исчезла подростковая нескладность, раздались плечи и грудная клетка, проявился рельеф мышц.
Север, который прекрасно знал достоинства своей внешности, все никак не мог простить меня за то, что я отказала ему, когда он в девятом классе предложил мне встречаться. И с тех пор специально при любом удобном случае назначал меня дежурной, хотя сразу после моего отказа стал встречаться с нашей одноклассницей Таней Чайкой, они и сейчас вместе. Наверное, ему льстило, что по щелчку его пальца я превращаюсь в Золушку (худший из двух ее вариантов).
Дверь в кабинет была открыта, прямо напротив находился мужской туалет. Кто-то слишком резко открыл дверь туалета, и она ударилась о стену. Я обернулась на шум.
На меня смотрел высокий брюнет с матовой фарфоровой кожей, точеным профилем и черными блестящими глазами грустного плюшевого медвежонка.
Интересно, из какого он класса? Явно новенький, иначе я бы запомнила. И почему в наш класс никогда не приходят такие томные красавчики? Все достается другим.
И тут я выронила тряпку.
Господи, да это же...
... Последний человек во всем мире, которого бы мне хотелось встретить.
Этот человек однажды навел на меня пистолет.