Пепельное сердце Кризалис

— То есть ты нарушила указание своих создателей? Лунайо, ты, видимо, забыла, кто создал тебя, чьё ты творение...
Лунайо чуть попятилась назад. Обычно Чайлу всегда был ласков и добр, и она никогда прежде не видела божеств, разгневанных именно на неё. Рэй же, выказав крайнее разочарование, резко отвернулся.
— Я передам об этом Целестии. Она та, кто создала тебя, как и всех небесных драконов. Ты должна понимать, что она скажет.
Чайлу глубоко вздохнул:
— Нет, я уверен, что она решит, что Лунайо должна исчезнуть. Ты прекрасно знаешь, что Целестия и есть создательница — та, кто творит, создаёт порядок, который стоит соблюдать драконам, что небесным, что земным.
— Может быть, но ты должен понимать как никто другой: она нарушила приказ создателя. Если она больше не верит в наказы богов, которые её породили, значит, она способна на хаос. Она может начать попросту летать по вселенным, уничтожая их — те, что создали мы — просто ради того, чтобы показать, что мы над ней не властны.
Лунайо в шоке взмыла ввысь, оглашая пространство громким рыком:
— Нет! Я никогда так не поступлю... Никогда... Я верна вам! Я верна богам! Но... я ведь тоже божество.
— Ты — созданное нами божество, — отрезал Рэй. — В то время как мы создали себя сами.
— Неправда! Вас... ВАС создала Целестия!
— Как и тебя, — Рэй хладнокровно опустился на сотворённый им гидро-трон. — Хватит. Если не скажем сейчас мы, всё равно узнают остальные... Ох, а Фусу... Как же она будет счастлива узнать, что ты натворила.
— И что будет? Я служила, убивала, уничтожала! Вы... не можете избавиться от меня, я... божество?
— Ты лишь та, кто создана для поддержания порядка между земными драконами, а не та, кто может просто наблюдать и делать, что вздумается. Ты создана Целестией и мной. — Чайлу властным жестом указал Лунайо вниз. — Спустись. То, что ты приняла этот истинный огромный облик, тебе не поможет.
— То есть я создана только для того, чтобы вечно быть рабом божьим?! А то, что я живое существо со своим разумом, мыслями, оболочкой — вас не интересует?
Лунайо не подчинилась. Напротив, она взлетела ещё выше. По сравнению с божествами сейчас она выглядела колоссальной. Её истинный облик внушал трепет: огромные длиннющие когти, мощное змеиное тело без крыльев, а чешуя переливалась звёздами, словно сам космос пылал в горящем пламени.
— Я ухожу.
Чайлу в изумлении вскинул бровь, а Рэй мгновенно вскочил с места.
— Что? — Чайлу заметно прибавил в росте, принимая внушительный, по-настоящему грозный вид. Его волосы вспыхнули живым огнём, и весь он засиял, подобно великому пламени. — Куда же ты отправишься? В пещеру? В другую вселенную? Тебе никак не избежать разговора или даже изгнания... Целестии. Она видит всё. Как я вижу всё через пламя, так и она зрит глазами живых.
— Значит, я буду в таком месте, где не будет ни одной души, — прошипела Лунайо, медленно скользя вниз с небес.
Чайлу с Рэем не стали её задерживать. Исход был предрешён: пойти против порядка и небес для небесного дракона означало пойти против самой себя.
В это же время в самой высокой точке небес, в сокрытых чертогах, высился дворец Целестии. Она мирно взирала из огромных окон, устремив свой взор вдаль — она видела их даже отсюда.
— Значит... Вот как ты решила поступить, Лунайо... — едва слышно прошептала она. — У тебя есть право выбора, это так, но не пожалеешь ли ты о своём выборе?.. Я создала тебя для поддержания порядка... моего порядка. Ты была моим лучшим творением, и что теперь? Ты выбрасываешь в мусор всё то, что я тебе даровала? Огромную силу... сильную душу, мощную физическую оболочку, острые когти, способные разрывать измерения. Ты была способна на многое, в тебе был потенциал. Неужели я даровала тебе недостаточно... разума? Раз ты выбрала путь земных драконов... ладно... так тому и быть. Однако ровно через... три года ты будешь предана изгнанию. А пока... ты можешь насладиться своей свободой...
Кризалис приподнялась, отряхнувшись.
— То есть ты сбежала... Но неужели ты в самом деле верила в то, что тебя не уничтожат и ты спрячешься?
— Конечно же, нет. Я прекрасно знала, что свобода моя продлится недолго. Однако я ни капельки не жалею. Ох, видела бы ты их лица, когда я там всё начала уничтожать...
Кризалис опешила:
— Что?! Ты что, правда устроила там переполох?
— Ещё какой. Видела бы ты, как там всё горело после того, как я пришла на суд Целестии... Они познали тогда мой истинный гнев огненного небесного дракона. Жаль только, из-за меня... многих небесных драконов истребили. Уж слишком многие из них были на моей стороне, но об этом расскажу потом.
— Ладно, что было потом? Ты исчезла, это понятно, но куда ты пошла? Как ты сблизилась с Аливией?
Тут-то всё и началось. Лунайо выдохнула изо рта огненный пар, который мгновенно соткался в картины, изображающие девушку и дракона.
— Тогда, когда я сбежала, я скиталась неделю, мирно летая над деревнями. Я решила тогда понаблюдать за земными драконами, глянуть, как они живут... как они любят. Все же при виде меня сразу смиренно опускали крылья и головы, кланяясь. Многие думали, что я пришла за их жизнями. Впрочем, я бы прошлая сама не поверила в то, что пришла просто понаблюдать. Я заметила деревню и твою мать, заходящую в дом. Решила последовать за ней.
Кризалис вставила слово:
— А ты поменяла тогда облик на обычный? Или нет?
— Конечно же, поменяла. Не могла же я, в конце-то концов, летать над деревнями размером с огромного кита, а то и больше... Она тогда заметила меня сразу, повернув голову в мою сторону. Я спустилась на землю, осторожно приближаясь к ней.
— Лунайо... Что ты здесь делаешь? А... неужели за мной? — Аливия осмотрела свои руки. — Да нет... чешуи нет... я вроде не дракон.
— Я не за тобой, я ни за кем. Я пришла спросить у тебя.
— И что же?
— Каково это — любить? Каково это — не служить никому? Не убивать... не уничтожать собственных детей?
— О... ты всё-таки согласна с тем, что они — твои дети, — ядовито заметила Аливия. — Ну а если серьёзно... Я не знаю, как тебе объяснять. Пошли за мной.
Лунайо подозрительно оглядела её, но всё же последовала следом — её туловище, сливающееся с хвостом, касалось земли. Аливия вошла в сарай, дракониха протиснулась за ней, аккуратно переступая лапами и стараясь не удариться головой. Женщина легла в сено и указала рукой на свободное место:
— Ложись, обсудим, если хочешь.
— Ты будешь указывать небесному дракону?
— Да.
Лунайо закатила глаза, но медленно продвинулась вперёд и аккуратно свернулась клубком.
— Рассказывай, я жду.
— Что ж... что такое любовь... Любовь — это когда... у тебя есть семья в первую очередь.
— Я знаю. Я просила, чтобы ты объяснила мне как-нибудь иначе.
— Хммм... Ну... мама в детстве мне всегда пела колыбельную, могу спеть.
— Нет!
— Спи, моя радость, усни...
— Я и так знаю эту колыбельную. Ты думаешь, я её не наслышалась за все эти несколько столетий?
— Ладно, шучу. — Аливия начала нежно напевать. Ночь была тиха, слышалось лишь стрекотание светлячков. Лунайо спокойно опустила голову на сено, вслушиваясь.
— На-на... на-на~
Мир и покой, тишина да семья.
Что это значит? Сейчас расскажу я...
Звали малышку Аливи Кантрэ,
Жизнь начиналась её на заре.
Были и мать, и отец, и братишка,
Счастья в семье было даже с излишком.
Любовью окружили, любовь подарили,
Конфеты дарили, водою поили.
Лаской кружили, как вихрь крутили,
То обнимали, а то и ругали.
Забота, еда, и тепло, и уют —
Пусть в твоём сне они тоже живут.
Что есть любовь? Снова я расскажу.
Сонной тропою тебя проведу...
Стоит вон парнишка с цветком у корыта,
Место заветное, не позабыто.
Любовь ожидает, ей песни поёт,
А сердце девичье навстречу зовёт.
Она, торопясь, выбегает из дома,
К корыту бежит, где всё очень знакомо.
Бежит, спотыкаясь, к нему одному,
Будто сто зим не видаться тому.
Вот он увидел, рванул и обнял,
Крепко прижал, всё без слов понимал.
Ничто не страшно, ничто не забыто...
Любовь не убита, любовь не забыта.
Спи, засыпай, баю-бай, баю-бай,
В мир этих добрых чудес улетаай~
Аливия закончила петь и зевнула. Она взглянула на Лунайо — та смотрела на неё странно... с удивлением и непониманием.
— То есть... тот ждал возлюбленную у корыта, а родители ругали дочь?
— Нет же... Ты всё не совсем поняла. Парень ждал свою возлюбленную, они не виделись давно... но при этом любовь не угасла. Мать с семьёй любили дитя, порой и ругая, дабы она не попала в беду.
— Это так сложно... — вздохнула Лунайо, вновь опустив голову.
— Может быть... Но если хочешь, я могу научить тебя любить, как любим мы. Я могу научить тебя любить цветы, любить моря... Океаны... Облака. Не обязательно любить кого-то живого из людей... живыми бывают и цветы... природа.
— Я постараюсь узнать получше, что это...
— Хорошо, — мягко улыбнулась Аливия, закрывая глаза. — Ну а теперь... я спать.
— Уже?
— Да. Людям нужен сон, к слову.
— Мне сон не очень нужен, но... Я, пожалуй, отдохну.
— Спокойной ночи, Лунайо.
— Спокойной... ночи, Аливия...