Портрет
Существует определённая грань, перешагнув которую однажды потом очень сложно остановиться, ведь человек начинает чувствовать себя безнаказанным, с бесконечным запасом жизней. Ему в голову ударяет адреналин и не может самостоятельно остановится, ведь власть… Она словно дурман окутывает сознание. Это так заманчиво. Однако знаете что понял Питер Пэн за время своего правления? Если у тебя есть власть, любовь — непозволительный каприз, который в скором времени у тебя отберут.
Но так же есть и точка невозврата. Достигнув её, невозможно свернуть назад. К сожалению Питер достиг той самой точки, которая забрала все возможности стать тем самым Питером Палмером, которым он все-таки был. Она забрала все хорошие качества Палмера и превратила их в ужасные черты, которые мы наблюдаем у Пэна. Он одержим, азартен, жесток, бесчеловечен, холоден. Он убивает всех, кого любит, потому что любовь не для него. В тот момент, когда он вырезал из истории Зачарованного леса свою семью, им, словно марионеткой, руководила Фрея, его сердце не дрогнуло ни когда он вырвал сердце старухи-матери, ни когда сжимал его на глазах отца. Он не жалел. И не жалеет до сих пор. Почему? Он ненавидел их.
Ранее Питер пропадал лишь в двух случаях: он крал новых потеряшек или… Это «или» было известно лишь ему. В доме на дереве, на закуточке Зачарованного леса, что волшебным образом не пострадал после тёмного проклятья, наложенного Реджиной. С заколоченными окнами, о котором до сих пор ходят страшные легенды. В доме, который стал синонимом к «ночному кошмару». В доме, который пару столетий назад внезапно исчез. Он там безусловно был, однако его просто не видели. Этот дом был источником всех его самых ужасных воспоминаний, но именно из них, как ни парадоксально он брал силы, потому что магия Неверлэнда была на исходе.
Благополучно пройдя защитный барьер, Питер вошёл в дом. Он был чистым, убранным, с дешёвой мебелью и каким-то жутким уютом и атмосферой.
Этот дом где он родился, где прожил 17 лет своей жизни. Забавно. У детей отчий дом должен навеивать только хорошие воспоминания, но так не случилось с Питером…Прошлое:
Не любят тех, кто как-то отличается. Неважно чем. Цветом кожи, цветом волос, речью, нравом или ценностями. Тебя будут ненавидеть за собственное мнение или талант, ставя под сомнение твою искренность, называя это лицемерием. В тебе будут искать недостатки и каждый раз ими попрекать. Ты глупый, жирный, или наоборот слишком умный и худой или же… Ни рыба, ни мясо. Заурядный. Как ни крути, а все выходит боком и обществу угодить, как правило невозможно. И по всем меркам «нормы» того времени Питер Палмер был неправильным. Он был закрытым в себе человеком, который открывался только в кругу близких ему людей, но особенность в том, что этих самых «близких» у него не было вообще. Он был среднего роста и из бедной семьи. А ещё он был самым верующим мальчиком, которого только видел этот свет. С самой чистой душой, которая могла вместить в себя и тьму. Позже, именно из-за неё его нашла Фрея Забини, позже он полюбил её всем сердцем, позже она использовала его в своих целях, позже он вместил в себя тьму волшебного острова, стал королём и настоящий кошмаром всех измерений.
Он был один во всем мире и никто не хотел его понимать. Никто даже не пытался. И когда ведьма предложила ему улететь в то место, где он не будет взрослеть, где его желания будут исполняться, где он будет нужен и не брошен, он согласился почти сразу.
Палмеру нравилось рисовать. Рисовать неумело и криво, но то, что было у него в голове. Каждую ночь ему снился дивный остров с русалками, пиратами и прочими волшебными существами, а вчера он видел их всех собственными глазами. Его сердце трепетало от восторга и он вновь решил изобразить свои чувства на бумаге.
Вдруг, дверь комнаты растворяется. Питер вскакивает и видит своего отца. Это пожилой, дряхлый мужчина, который на самом деле гораздо моложе, чем выглядит. В его руках трость, он горбится и…кажется злится.
— Оте…!
Пощечина.
Питер отходит назад на пару шагов, держась за щеку и смотря на своего отца, который сначала раздражённо смотрит на то, что он успел нарисовать, а потом на глазах своего сына разорвал, скомкал и бросил на пол.
— Сколько раз я говорил тебе, ты, — Виктор начал надвигаться на Питера, а потом резко взял его за грудки, — позорище! Тунеядец! Нет, чтобы помогать матери и отцу ты опять занимаешься этой чушью! А знаешь, Питер, — на последних словах Виктор ухмыльнулся так гадко, что Питеру стало просто противно, — мы с твоей матерью думали, когда ты родишься отнести в лес, а там бы тебя сожрали волки, что остались бы только кости. Или кто похуже. Ведь ты — ошибка природы.
Удар. Палмер младший даже не успел среагировать, когда Виктор нанёс ему удар тростью по голове. Он нанёс бы ещё, и ещё и вероятно забил до смерти, если бы его трочть внезапно не остановила рука с чёрным маникюром.
— А теперь, Виктор, — усмехнулась Забини, смотря прямо в глаза отцу Питера, — теперь иди и бейся головой об стену, пока на лице не останется живого места.
Виктор встал, как зомби. Шёл он без трости, которая видимо нужна была ему не так уж и сильно. Дверь закрылась и через минуту до ушей Фреи и потрясенного Питера донеслись ужасающие стоны.
Палмер не выдержал и выскочил из комнаты. Прямо в коридоре его отец, словно лишившийся разума бил и бил свое лицо об стену. Он еле удерживал дрожь в ногах, но совершенно не сопротивлялся внушения. Удар за ударом. Крик за криком. Снова и снова. Кровь с лица стекала на шею, грудь, вся одежда была давно запачкана.
— Фрея, хватит! — крикнул Питер.
Каким бы ужасным его отец не был, но Питер не мог смотреть на его мучения. Тем более такие. Особо жестокие. Фрея же пожала плечами, щёлкнул пальцами и Виктор тут же повалился на пол. Питер подбежал и перевернул его. Его чуть не стошнило. Окровавленное, разбитое в дребезги лицо, стертые человеческие черты. На щеках странных форм дыры и кажется белки глаз тоже окрасились в алый. Он сначала закрыл веки, ну или то, что от них осталось, а потом резко открыл и начал душить своего сына. Неизвестно как он вообще нашёл в себе силы, но буквально мгновение и ему прилетело по голове его же тростью. Он потерял сознание.
— Видишь, Питер, — ласково произнесла Фрея садясь рядом с юношей, и беря его руки в свои, — они тебя ненавидят, а когда вернётся домой твоя мать все будут винить тебя, но мы оба знаем, что виноват он. Только тебе никто не поверит, потому что это не твой мир. Тебя здесь никогда не полюбят. Ты брошен, не нужен, ты потерянный мальчик и найти себя и понять для чего вообще появился на свет сможешь лишь у себя дома. В своём королевстве. В Неверлэнде.
Палмеру стало очень одиноко, но почему-то тогда ему показалось, что именно Фрее он нужен, что именно Фрея его вакцина от болезни. И все это объясняется обыкновенным человеческим одиночеством. Он всю жизнь мечтал, чтобы кто-нибудь о нем заботился и любил, и одержимый этой идеей он закрыл глаза на очевидное. На хищную улыбку Фреи и взгляд победителя.
Настоящее:
Взрыв. Пыль. Огонь.
Домик на дереве был подожжен. Он больше не хочет этого помнить, потому что от этого теперь нет никакого толку. Питер Пэн умирает, а вместе с ним умирает и Неверлэнд и теперь ему нужно сделать то, что когда-то сделала с ним Фрея. Ему нужно найти чистую душу и сердце «Истинно Верующего».
***
***
Тинкер Бел, Тигровая Лилия, Малия, Чарли и Ханна обыскали, кажется, каждый уголок острова, каждый сантиметр, но не нашли ничего, кроме ободранных колен, пары чудовищ, несколько безобидных зверушек и зловредную и саркастичную рыбешку по имени Виктория Роджерс.
— Так ты не видела цветок? — спросил Чарли, не рискуя подойти к русалке.
— Может видела, — протянула Виктория, — а может и нет. А может он и вовсе у меня, а может у Лилит, — подмигнула русалка, плеснув своим хвостом.
— Ты ехидничаешь, — раздражённо фыркнул Грей.
— Оу, — протянула Виктория насмешливо ухмыляясь, — сам догадался или птички на ухо напели?
Чарли ужасно раздражала эта самодовольная русалка с раздутым самомнением и выпирающим со всех щелей эго. Причём все понимали, что-либо русалка тянет время, наслаждаясь тем, как раз за разом Грей закипает, либо у неё действительно есть цветок или по крайней мере информация о нем, потому что именно возле Русалочьей Лагуны пропащие видели последний цветок Тигровой Лилии.
— Чик-чирик, — не выдержала Ханна.
Чарли тут же повернулся и кинул на неё злой взгляд.
— Что? — подняла брови девушка, будто не понимая почему он уставился на неё, — ты совсем не умеешь допрашивать.
— Тогда покажи мне мастер-класс, — с вызовом произнёс Грей, — ну давай же, — сказав это он подтолкнул Ханну к лагуне и она бросила на него раздраженный взгляд.
Пока Ханна на пару с Чарли распрашивали русалку, Тинкер разглядывала каждый сантиметр, а Лилия что-то говорила Малии, но последняя будто находилась в каком-то вакууме и её голос отдавался в голове Райли-Барри шумным эхо. Что-то вспыхнуло прямо перед её глазами.
Она оказалась в белой комнате, сидела на стуле. Дверь открывается и в неё поочерёдно начинают входить люди. Пожилые и кажется давно умершие, потому что они были все тусклые и черно-белые, но в этой толпе мужчина, который ужасно похож на Джеймса Барри вытаскивает мальчика в чёрном пальто и красном шарфе. Все начинают показывать на него пальцем.
— Генри… Его зовут Генри и он второй спаситель Неверлэнда…
И раз за разом они повторяли это.
Генри… Генри…
— Генри… Генри…
— У неё бред!
— Миллс… Генри Миллс…
На неё прямо из ведра выплескивается холодная вода и блондинка подавшись вперёд резко раскрывает глаза и начинает судорожно глотать воздух.
— Малия, как ты? Что случилось? — взволнованно спрашивает Ханна у подруги.
— Генри… Генри! Он второй спаситель Неверлэнда!
Ребята начинают переглядываться.
— Кажется она перегрелась, — произносит юный оборотень.
— Мы умрём! Мы все умрём! — закричала Малия, закрыв уши, пытаясь избавится от навязчивых голосов и образа мальчика мельтешащего перед глазами.
Она как сумасшедшая бормочет одно и тоже. Генри… Генри… Генри Дэниел Миллс…
— Генри Дэниел Миллс! — крикнула Барри.
На полном имени мальчика Ханна вздрогнула и появились не совсем хорошие ассоциации. Вспомнилось время, проведённое под зависимостью, насилие, убийство. По коже прошлись мурашки, как послышался внезапный вскрик блондинки и она потеряла сознание.
— Лилия! — крикнула Джеймс.
— Что? — спросила та, будто не понимая того, что она сделала не так, — твоя подруга изрядно перегрелась. Мы все умрём, ага, наверняка скоро ещё грянет апокалипсис с зомби и прочими существами. Вот я её и треснула.
— Ладно, — выдохнула Ханна, — мы все равно ничего не нашли, — шатенка повернула голову в сторону Лилии, — извини.
Дочь вождя горестно вздохнула.
— Ничего. Я знала, что нет шансов найти цветок.
— Если бы мы ещё потрясли эту русалку, я уверен… — но Чарли прервала брюнетка.
— Перестань, Грей. Мой отец умрет от проклятья Лилит. Видимо, такая у него судьба.
— Ты не можешь опустить руки! — вмешалась Тинкер Бел, — ты же дождь вождя. Ты должна сражаться и верить до последнего. Ты…
— Тинк, прекрати, — остановила её Ханна.
— Ханна? — фея удивлённо уставилась на подругу, — но именно ты всегда говорила, что…
— Мало ли что я говорила! — всплеснула руками Джеймс, — да, сдаваться и опускать руки нельзя, но самое последнее дело это дать человеку надежду, а потом отобрать её! Все потеряно и Лилия это понимает.Неловкое молчание.
— Я помогу унести Мел, — прервал тишину Чарли, поднимая блондинку на руки.
— Спасибо, — поблагодарила его Ханна и взглянула на Лилию, которая была в полном отчаянии.
Пусть Тигровая Лилия отчаялась, но Ханна нет. У неё есть план, но вероятнее всего ей придется переступить через себя, но когда-то это видимо нужно было сделать. Лилия спасла Джеймс жизнь и шатенке надоело быть в вечном долгу. Сегодня же она попросит Питера Пэна обучить её заклинанию поиска…
***
***
— Ты никогда не вылезешь из яслей, если продолжишь вести себя как ребёнок, — ухмыльнулась Лилит, склонив голову на бок, разглядывая то, ради чего она вылезла из самой преисподнии. Ради потомка самой первой женщины в Неверлэнде. Ради того, чтобы убить его.
— Я и есть ребёнок или за пятьсот лет тебя посетил старческий маразм? — в таком же тоне ответил Пэн.
— И сколько тебе лет, Питер?
— Семнадцать.
— Сколько тебе уже веков семнадцать?
— А почему мы говорим обо мне? Как тебе живется в аду? Сколько веков ты уже пытаешься убить меня? И увы и ах, каждый раз все мимо, все не так.
— Ещё не вечер, Питер Пэн, — хмыкнула она, — и думаю тебе самому известно, что с каждым днем ты слабеешь все больше и больше, но мне будет достаточно лишь этого дня, чтобы обречь весь остров в страдания, ужасы. И если Демон Страха не смог, не значит что не смогу и я, ведь я гораздо старше, а значит гораздо сильнее и моя жизнь не зависит от песочных часов.
На последних словах в неё полетел огненный шар, но она исчезла и появилась сзади него.
— Ку-ку.
Он тут же обернулся, но её не было.
— Я здесь, — прозвучал шёпот над ухом, но в очередной раз ему не удалось её поймать.
Кажется по всему острову разлился ее безумный смех, раздражающим и заражающим каждую клетку мозга.
— Питер! Питер! — кричал кто-то, — Питер Пэн, твою мать!
Пэн вышел из транса и посмотрел на хозяйку голоса. Перед ним стояла Ханна Джеймс собственной персоной.
— Чего тебе? — фыркнул Питер.
— Обучи меня заклинанию поиска!
— А что мне будет с этого? — хитро ухмыльнулся Вечный мальчик сложив руки на груди.
— Я… — Ханна замешкалась. Она знала, что цены Пэна всегда были слишком большие, не вовремя проснувшаяся совесть не могла ей позволить оставить отца Тигровой Лилии, — я выполню любое твоё желание!
В этот момент улыбка на лице Пэна так и расцвела. Они пожали друг-другу руки и приступили к обучению.
***
***
Если однажды научился кататься на велосипеде, то на всю жизнь. С рисованием не так. Нужно каждый день оттачивать свое мастерство, иначе есть вероятность, что твой навык будет ежедневно падать вниз, вниз, вниз. Теперь Малия, которая когда-то окончила художественную школу пытается вспомнить азы рисования и воссоздать на бумаге черты лица мальчика из головы.
Она потратила на его портрет несколько часов, но в конце концов у неё получилось. Она вскочила с места и со всех ног помчалась к Питеру и Ханне, которые сидели на земле и Пэн что-то ей объяснял. Когда она к ним побежала, ведьма и король вопросительно уставились на блондинку.— Мел? Что у тебя? — спросила Ханна.
— Его зовут Генри Дениел Миллс. Он обладатель сердца «Истинно Верующего» и он должен спасти Неверлэнд!