Утерянная вера

Тиранам, деспотам и настоящим руководителям не нравится, когда что-то или кто-то выходит из-под их контроля. Их раздражают те, кто не играет по их правилам, а создаёт свои, поэтому лишний раз ведьма решила напомнить почему она выбрала из сотни волшебников, охотников, медиумов и демонов именно его.

Фрея сидела на кресле, а напротив неё скрипач, она скрестила руки на груди, внимательно смотря на своего собеседника. Эшфорд был спокоен и невозмутим. Впрочем как и всегда. Иногда складывалось ощущение, что он и вовсе не может испытывать злости, что конечно было не так, но в данный момент он был спокоен, что нельзя было сказать о Забини.

— Ну как? Я не вижу никакого продвижения. Вы только собачитесь, а мне нужно чтобы она как можно быстрее забыла Пэна.
— Прошло всего 2 недели, Фрея, — ответил юноша, — она слишком закрыта в себе и на мои проявления заботы лишь агрессирует.
— Прошло уже 2 недели, Лиам! — крикнула ведьма сделав акцент на «уже», — не забывай, что не только твоя жизнь у меня в руках, но и жизнь твоей сестры.

Эшфорд поджал губы, а Фрея продолжала давить на больные точки.

— Сколько бедняжка Джинни лежит без сознания? А ведь только я смогу пробудить её и ты это знаешь. Так не ради себя, а ради своей сестры влюби в себя мою дочь. Не мне тебе рассказывать, как обольщать дам.
— Хорошо, есть кое-что, — выдохнул музыкант, — прошлой ночью ей приснился кошмар и я её успокоил.

Фрея одобряюще усмехнулась.

— Продолжай в том же духе, — произнесла черноволосая, — и да, нельзя чтобы Ханна заподозрила нашего заговора, иначе все пойдёт коту под хвост. Ты понял меня? Ты же умный мальчик? Мне плевать, будешь ты её любить или нет. Так сложилось, что Ханна не была рождена для любви. Я просто хочу закончить её страдания и подарить ей гораздо лучшую жизнь в другом мире.
— Неужели ты хочешь убить собственную дочь?
— О, нет…это в прошлом. Я хочу переместить нас и тех, кто был нам предан в лучший мир.
Мир без магии, и никто меня не сможет остановить.
— Насколько я знаю, все отвернулись от тебя.

Фрея загадочно ухмыльнулась, а потом встала, подошла к камоду и достала оттуда две вещи. Это белая маска зайца и компас. Их она протянула Эшфорду.

— И что мне с этим делать? — скептически произнёс брюнет, подняв правую бровь и вертя вещи в руках, рассматривая.
— Снимать штаны и бегать, Эшфорд, — прыснула женщина сев на свое место и положив ногу на ногу — сегодня, точнее прямо сейчас Ханна втайне от меня попросит прогуляться с ней. Я не собираюсь совершать прошлых ошибок и держать её в четырёх стенах, но так же нам не выгодно, чтобы кто-то узнал, о том что её тогда не сожрали русалки. Компас будет держать вас подальше от потерянных, а маска на всякий случай.

И вдруг, словно в подтверждение её слов, в комнату без стука вошла шатенка.

— Привет, Фрея, — холодно кинула девушка, чем огорчила свою мать, но та понимающие сдержала эмоции, — не против, если я украду Лиама? У меня заколка закатилась под кровать. Пусть принесёт хоть какую-нибудь пользу уже.

Юноша хмыкнул на слова Джеймс. Его интересовало — всегда ли она была такой или предательство Питера так повлияло на её характер? Ведь он попросту невыносим и на самом деле Эшфорд понятия не имеет, как влюбить в себя ТАКУЮ девушку с ТАКИМ характером. Той ночью она конечно открылась по-другому, но как только проснулась, принялась выгонять его из своей комнаты.

— Нет, конечно. Иди Лиам.

Парень прихватил то, что ему дала Забини и вышел вместе с Ханной в коридор.

— Об этом не слова, — произнесла Ханна, встав перед ним и указав на свои красные глаза и мешки под ними, — и, вот…

Она пошарила у себя в карманах и протянула парню позалоченный медальон.

Лиам изначально был спокоен, но сейчас резко выхватил у Джеймс его, в его глазах плескалось столько гнева, сколько не передать обычными словами и не подобрать метафор.

— Не смотри на меня так! — прыснула девушка, не выдержав пронзительного взгляда, — у меня когда-то был такой же и я знаю, как это важно. Я не открывала его, — но он по прежнему смотрел на неё с подозрением и Ханна тяжело вздохнула, — я не вру и если бы я заглянула, то скорее всего я бы просто подбросила его или вообще выкинула. Зависело бы это от моего настроения… Все, хорошо! Я ухожу и больше не буду попадаться тебе на глаза!

Джеймс резко развернулась и хотела было уходить. Она понимала, что нормального взаимоотношения после этого она не получит точно. Она бы сама не стала общаться, а скорее всего бы гнобила того человека, который постоянно издевается, а теперь ещё и приносит дорогую вещь и не факт, что она не заглядывала, но это было так. Почему-то она не захотела смотреть на того, кто дорог Эшфорду.

Но тут он схватил её за руку.

— Все нормально, — сказал Лиам, отпустил её и надел медальон обратно, — нет какого-то секрета. Там моя сестра. Она впала в кому несколько лет назад из-за проклятья, наложенного на мою семью, после чего я и стал изучать магию музыки.
— Мне жаль, — с полной искренностью произнесла Джеймс, — я думала, что мой отец мёртв и каждый день носила ему цветы на могилу, но оказалось что он жив. А потом я потеряла такой же медальон и теперь у меня есть это, — девушка взяла в руки подвеску её тотемного животного, — не нужная информация, но я просто бесчувственное чудовище, которое не умеет поддерживать людей, — с этими словами она вновь спрятала подвеску под кофту, криво усмехнувшись.

Эшфорд изменился в лице. Он смотрел на Ханну уже какими-то другими глазами. Понимающими что ли. Он положил свою руку ей на плечо, будто поддержка в этот момент требовалась вовсе не ему, а ей.

— Ты вовсе не чудовище.

Это вызвало на лице Ханны улыбку. Ей не говорили комплиментов и она слабо представляла, как они должны были звучать, но именно от этих слов ей стало приятно. Возможно это лесть, возможно она зря начинает доверять Эшфорду и её опять ранят, но на этот раз насмерть, но пока она живет… А почему бы не попробовать?

Её раны медленно заживают, правда без боли она не может вспоминать свои будни, проведённые в лагере потерянных мальчишек. Она вспоминает игры, Макса, Тео… Как же там Малия? Она искренне надеялась, что Эрл будет поддерживать её, не подозревая, что когда-то весёлые потеряшки после её «гибели» превратились в заключённых, лагерь стал конц-лагерем, а Питер Пэн их жестоким надзирателем.

***
***

Лиам и Ханна прогуливались по джунглям. Последняя по настоянию Эшфорда надела маску. Ей и самой не хотелось встретиться с пропащими. На их общее удивление им двоим было о чем поговорить. Джеймс рассказала что совсем далека от творчества. Она никогда не рисовала, не играла на инструментах, не сочиняла песни или стихи, а все потому что она была занята вовсе другим. Например как прокормить своих младших братьев и в конце концов, в какой-то момент брюнет принял решение, что научит, точнее попытается научить Ханну тому, что знает сам.

— О, боже, — засмеялась Джеймс, когда услышала это предложение, — пожалей свои уши. Они сгниют. Мало того, что я никогда ни на чем не играла, так меня никогда не выбирали в школьный хор. У меня нет ни слуха, ни голоса. На самом деле, если подумать, то кроме как выживать я особо ничего и не умею.
— Тебе так только кажется, — усмехнулся Лиам, скрестив руки на груди, — слух есть у всех, как и голос. Всё это можно разработать. Было бы желание. Оно у тебя есть?

Ханна задумалась и, облокатившись об ствол дерева, подняла голову вверх. Ночное небо было сегодня каким-то особенно прекрасным. А воздух каким-то особенно свежим. Все казалось замечательным. Она целых 2 недели обошлась без игр, смертей, она постепенно забывала о Питере Пэне, о его грязном поступке. Ночью ей ещё снились русалки и король острова, но с каждым разом их образы все больше размываются и все четче она видит в них Малию. Она кричит и просит вернуться, но… Ханна не хочет возвращаться… Более того — она больше не тот человек. Совсем не тот.

Только Джеймс хотела ответить, как её острый слух уловил нотки голоса Питера Пэна. Он над кем-то насмехался. Свист стрелы. Что-то ломаетсяи падает. Крики пропащих.

— Ханна, пойдём отсюда, — Лиам собирается взять шатенку под руку, как она выдергивает её и срывается с места.

Она бежит так быстро, как может. Скрипач кричал, чтобы она остановилась. Что Питер её поймает и на этот раз убьет точно, но Ханне было не трудно понять, что пропащие напали на кого-то. С самого утра она, прогуливаясь в парке благодаря волчьему обанянию учуила посторонний запах. Так не пахли ни потерянные, ни Питер, ни животные. Это были нежданные гости, и именно поэтому Ханна втайне от Фреи решила прогуляться. Она бы это сделала и без Эшфорда, но почему-то захотела, чтобы он составил ей компанию.

Спустя пару минут Ханна забежала прямо в разгар битвы, правда её никто не замечал. Пропащие нападали на пятерых людей, которые сами были не так просты. Каждый из них явно был связан с магией. Но самое поразительное… Всех, кроме высокой блондинки она знала поимённо. Дэвид, Реджина, Мери-Маргарет, Крюк и незнакомая девушка сражались с потеряшками, которых было гораздо больше, не сдавая позиций, но было ясно, что если так продолжится — никакая магия им не поможет. Пропащие выигрывали, а их лидер и его приёмник Эрл наблюдали за всем этим со стороны и получали от этого удовольствие.

Вот Теодор, это точно он… Парень подкрадывается сзади к Реджине. При свете луны Джеймс видит как блеснул кинжал, а на его кончике яд Мор-Шиповника…

— Реджина! Сзади!

Брюнетка тут же оборачивается, а Ханну наконец замечают, правда никто её не узнает. Тео оборачивается, и Реджина, пользуясь этим, отбрасывает его в сторону, слышится его крик. Его слишком сильно ударило. Джеймс тут же оказывается рядом с ним и когда парень видит, хочет отползти, но она создаёт защитное поле, чтобы ей не могли помешать и не без его сопротивления исцеляет его за пару минут, тратя на это все свои силы. Когда рыжеволосый в состоянии встать он удивлённо и в то же время благодарно смотрит на ту, которая его исцелила. Он не понимает… Почему?

— Чёрт! — слышится крик.

Поле тут же спадает. Стрела Мор-Шиповника слегка задела Дэвида, но Джеймс понимала, что этого хватило чтобы яд начал свое действие.

Очередной удар, который хотели нанести Реджине отбит. Потеряшки быстро поняли, что внезапно неоткуда взявшаяся девушка в маске с зайцом была заодно с командой Спасителей, а значит автоматически становилась их врагом, но так же они видели на примере Тео, что почему-то она не хотела приносить им вреда и лишь изредка и то, чтобы испугать, запускала огненные шары.

Вдруг её резко берут за волосы и она не успевает отреагировать, как уже прижата к дереву. Её прижал один из пропащих, его звали Майк, он замахнулся ножом, но не спешил наносить удар. В ночи глаза девушки в маске свернули янтарем.

— Ты не убьёшь меня, Майки, — произнесла Джеймс и с помощью магии оттолкнула его, забрав нож.

Тем временем она успела заметить, что Пэна уже не было на том месте.

С помощью оставшейся, она сковала пару мальчишек ветвями, чтобы ни спасители, ни она, ни они сами не навредили себе. Благодаря её же желанию, в руках появился пистолет и она направила его на оставшихся пропащих.

Она уже тяжело и учащенно дышала, потому что ужасно устала. Крюк и Дэвид защищали её спину, а Мери-Маргарет, Реджина и незнакомка расчищали правые и левые стороны.

— Я не хочу стрелять! — кричала Джеймс, но Тео сделал шаг вперёд, — не советую, — покачала головой она, — ты уже должен быть знаком с пу…

Тут же Ханна осекается. Они не должны понять, что это она. Ни в коем случае, но теперь уже все пропащие надвигаются на неё. Они уверены, что девушка в маске не навредит им. Они не знали причину, но понимали, что она безобидна.

Чем ближе они подходили тем больше она паниковала, боясь кого-то из них смертельно ранить, ведь каждый был ей очень дорог.

Вдруг она краем глаза замечает саблю и прогибается. Сабля рассекает воздух. Ханна отпрыгивает и видит своего нового и вечного соперника…

— Питер Пэн, — процедила она.
— Я польщён, что юная леди знает моё имя, — он совершает удар.

Ханна уворачивается.

— Но кто ты, что так нагло вторглась не в свою битву?

Удар. Ещё один уворот.

— Боже, — засмеялся он, делая очередной взмах, — ты не сможешь убегать вечно!

Ханна совершает ошибку и запинается об камень. Спиной она ударяется об дерево и Питер тут же сократил расстояние и поднёс сталь к горлу.

— Я же говорил, — усмехнулся он, — от меня никто не сможет скрыться, особенно такая милая девушка.

Они живьём пожирают друг друга глазами, не способные оторвать взгляд. За эти 2 недели кое-что изменилось. В его глазах стало ещё больше тьмы. Он стал все больше безумней.

Его горячее дыхание обжигает пухлые губы, из-за чего она кусает нижнюю, а указательным пальцем он проводит от щеки до ключицы.

— Да кто ты такая? Почему твой надменный взгляд так знаком мне? — Питер переместил шепот ей на шею, — почему это так заводит меня?
— Зови меня Алисой.

Самый лучший способ победить — использовать элемент неожиданности. Не боясь стали Джеймс ближе притянула его себе и поцеловала. Пэн явно не ожидал такого, но его счастье не продлилось долго, как Ханна переняла на себя роль доминанта и уже Питер был прижат к дереву с лезвием у шеи.

— Не расслабляйся, Пэн.
— И кто же прячется под этой маской? — усмехался он, — покажи мне свое лицо, Алиса.
— Покажешь лицо, откроешь душу, а откроешь душу Питеру Пэну он уничтожит тебя изнутри, а то что осталось скормит русалкам. Так же ты поступаешь с пешками?

Пэн не успел ответить, как в его плече оказалась сабля. Он не ожидал что она решится на это…

Девушка отпрыгнула от короля смотря на него и ожидая его дальнейшего шага. С лёгкостью он вынул саблю и его рана так же быстро затянулась, как и нанеслась. Впрочем, как и ожидалось.

— Мы ещё поиграем, Алиса.

На этих словах он исчез, как исчезли и все пропащие.

— Мы так благодарны тебе, — произнесла блондинка, подойдя к шатенке, — но почему ты нам помогла?

Ханна посмотрела на Реджину. Она многое осознала за полгода пребывания на острове. Она понимала, что зря так относилась к той, кто всеми силами пыталась ей помочь, но ради её же безопасности она не могла признаться в том, кто есть на самом деле.

— Если предстоит выбор между тем, помочь группе незнакомцев или Пэну я выберу незнакомцев, потому что хуже этого тирана нет ничего на свете.
— Как тебя зовут? — спросила Мери-Маргарет.
— Алиса, — уверенно произнесла Джеймс, — зовите меня Алисой.