Они все уходят
Последний стон сорвался с уст девушки и она обессиленно рухнула на кровать, ожидая что Пэн присоединится к ней, но этого не произошло. Питер с помощью магии быстро оделся, а шатенка непонимающе уставилась на него, прикрывая голую грудь одеялом.
— Питер? — пролепетала она, — ты куда?
— Я по делам. Как оденешься — уходи. Где выход знаешь.
— Я… Я не понимаю, — дрожащим голосом лепетала Джеймс.
— Да ладно, Дарлинг! — воскликнул Питер, — ты конечно прекрасная актриса. Даже я бы не смог так сыграть, но представление окончено. Убирайся, пока есть чем.
Девушка в ужасном удивление смотрела на Пэна. В её голове крутился только один вопрос: «как?». Как он догадался и если догадался до случившегося, то почему не остановился? Почему…
— Потому что я воспользовался твоим телом, Венди, — после этих слов глаза её стали ещё больше и напуганней.
Питер усмехнулся, поставил ногу на кровать и сократил расстояние между ними. С каждым сантиметром, что уменьшался, девичье сердце грозилось выпрыгнуть из грудной клетки. А потом горячее дыхание прошептало:
— Ничтожество, — злобно шипел он, — я догадался с самого начала. И как ты вообще посмела выдавать себя за Ханну. Она умерла… Умерла!
Питер тут же схватил её за горло и прямо в лице проговорил:
— Передай Фрее, что счёт вновь в мою пользу и ах, да… Теперь она точно не станет сильнее меня. Её дочери ведь нет в живых, ведь я её убил. Ты же знаешь как, верно?
Лже-Ханна закивала, словно китайский болванчик, насколько ей позволяла рука, сжимающая горло.
— Хочешь так же?
Она замахала отрицательно и Питер тут же отпустил её и щёлкнул пальцами. Девушка начала жадно глотать воздух, но она уже не выглядела как Джеймс. Ею была Энди, точнее Венди Дарлинг.
Крик. Венди начала биться в конвульсиях, выгибая тело в невероятные позы. Ей становилось настолько больно, что она вырывала на голове тёмные волосы, которые скоро были разбросаны по всей кровати. Она раз за разом видела, как её семья заживо сгорает в пожаре, из-за чего слезы потекли по щекам. Она увидела, как Пэн поджёг поместье, она слышала крики и видела как догорает семейная фотография. Питер потрудился, чтобы показать, каким способом он уничтожил всю чету Дарлинг вырезав их род из истории.
Тут же боль прекратилась и Питер взял её за волосы.
— Смотри мне глаза, — но она не послушала, — я сказал смотри! — более грубо произнёс он, — теперь, запомни. С этого момента ты работаешь на меня, а если я вдруг узнаю, что ты ведёшь двойную игру я не убью тебя, нет… Я буду мучить тебя вечность.
На этих словах он исчез, оставив Венди один на один с монстрами из её головы.
Питер Пэн — чудовище. Это всем известно. И он хочет заставить сойти с ума каждого, однако не от бешеной любви. Он хочет наблюдать, как морально ты ломаешься. Он не догадываясь наконец сумел сломать Ханну. Он с лёгкостью стал причиной сумасшествия Венди Дарлинг.
Он обозлился. Стал намного жёстче. Он был словно создан чтобы приносить страдания и питаться хаосом. 2 недели он насиловал Венди, вымещая всю свою злость. Злость от этой чёртовой власти. И единственное, на что он бы променял эту власть, уже покоится на морском дне, как думал сам Пэн.
Фрея, узнав что её план провалился, наняла очаровательного скрипача по имени Лиам Эшфорд, который был 2 орудием смерти для Питера, после ящика «Пандоры» судя по книжке Джеймса Барри. Он должен был покончить со всем этим ужасом, а Венди… А о Венди все забыли. У Мел, которая лучше всех относилась к Дарлинг появилась куча других проблем. Она оплакивала свою ушедшую подругу и не могла простить Эрла. Последнему было плевать на какую-то девчонку. Теодору было не лучше, внешне, он как настоящий воин держался, но внутренне был ужасно подавлен, как впрочем и все пропащие. Смерть Джеймс стала для них большой потерей. Фрея посчитала девочку бесполезной, когда она тихо и верно сходила с ума и начинала разговаривать с призраками своих братьев. Конечно, никаких призраков там не было, это лишь собственный разум играл против неё. Всем было плохо, но никто не поинтересовался, плохо ли Венди.
Шла третья неделя её мук. На третью неделю Малия нашла Дарлинг с петлёй на шее…
Pov Ханна:
После того, как Питер предал меня, прошло ни много ни мало, а 2 недели. Что может случиться за 2 недели? Например, можно…умереть? А почему собственно и нет? Почему все так боятся смерти, ведь в ней нет совершенно ничего страшного. В какой-то момент твой организм просто перестаёт функционировать, а мозг умирает. Гораздо страшнее, это просто существовать. То есть твоё тело живо, но ты ничего не понимаешь. Не владеешь языком, не можешь составить хронологическую последовательность. Ты не можешь ничего, кроме как просто подчиниться судьбе. Умереть не страшно. Жить страшнее.
2 недели. Что ещё можно сделать за две недели? Возможно проникнуться к когда-то твоему врагу доверием, понять его мотивы и осознать что на самом деле твоим врагом был не он, а тот, в кого ты верил до последнего, все время ища какие-то глупые оправдания.
Четырнадцать дней это все те же самые две недели. Во время которых можно обрести друга, врага или любовника, но кем являлся для меня Эшфорд? Фактором раздражения.
— Ты не боишься упасть? — с этими словами Лиам подсел рядом.
Я сидела на крыше. Никого не трогала и просто наслаждалась тишиной и одиночеством. Последнее время меня все больше привлекают вещи, от которых в голову ударяет кровь, а от адреналина дрожат руки. Все сильнее я хочу научится летать. Стать свободной, как птица. Скинуть с себя эти цепи, что сжимают до боли и срезать петлю на шее, что невыносимо душит. Я представляю, как освобождаюсь от всего этого дерьма, в котором застряла по горло. Расставив руки в разные стороны, наслаждаясь прорывами ветра, но ему приспичило испортить мне настроение.
— Если только первым полетишь ты, — прыснула я, смерив раздраженным взглядом этого шкафа-переростка.
— Хорошо, — произнёс Эшфорд, — поставлю вопрос по-другому. Ты боишься смерти?
— Нет, и больше не подходи ко мне, маньяк! — неожиданно для себя я крикнула прямо ему в лицо, встав и направляясь от него.
Куда угодно, лишь бы не видеть это надоедливое лицо. Пусть он подавится своей «заботой». Это глупый набор букв, не имеющий смысла и посыла. Никто ни о ком не будет заботится без своей выгоды, потому что, дорогие, открою вам страшную тайну… Достаточно сказать что все в порядке, что нормально и от тебя отстанут. Никому не нужны твои проблемы. Всем плевать на то, насколько глубока твоя рана.
Ему было плевать, что я почувствую, выживая… Да лучше сдохнуть, чем осознавать, что тебя могут заменить на раз-два. Что ты не нужна даже ему. Тому, чьё имя вызывает бешеный страх.
Ему было все равно, глупая Ханна. Всем плевать на тебя. Всем.
Конец Pov Ханна
***
***
— Кто этот мальчик, Тео? — спросила Малия, посмотрев на рыжеволосого, а потом на мальчишку лет 10. Он смутно кого-то напоминал девушке.
Ему было явно неуютно и он чувствовал себя не в своей тарелке. Он был одет в красную рубашку в клетку и чёрные брюки. У парнишки было доброе лицо и глаза, блестящие любопытством.
Пару часов назад Питер и пропащие привели мальчика в лагерь. Пару часов назад Эрл с помощью магии совершил свои первые убийства. Он лишил жизни Оуэна и Тамару. Но правнучка Джеймса Барри, конечно не должна была об этом узнать, ведь с того случая блондинка до сих пор его избегает.
— Его зовут Генри. Когда мы ловили его, кажется даже отвлеклись от… — сначала он говорил очень весело и бодро, но потом поник, — ну ты понимаешь от чего.
Малия похлопала глазами. То есть это тот самый «Истинно Верующий» и Питер все-таки нашёл его?
Дело в том, что Пэн запретил когда-либо и при каких-либо обстоятельствах говорить имя, начинающееся на букву «Х». Да и отвлечься нужно было не только от Джеймс, но и от Дарлинг. Малия, если говорить честно, очень корила себя за то, что не смогла помочь, когда ей это было так нужно и совесть грызла ее до сих пор. Поэтому она решила во чтобы это не стало помочь освоиться Генри, ведь все-таки ондолжен спасти их всех от гибели, правда Малия не знала как именно.
— Привет, ты Генри, да? — улыбнулась Мел, сев на бревно рядом с мальчиком и протянула ему руку в знак дружелюбия.
Генри посмотрел на Малию, словно на спасительницу.
— Ты Венди Дарлинг? — спросил Миллс с надеждой.
Малия смутилась. Перед глазами тут же повис образ Венди. Бедное лицо, посиневшие губы и стеклянные глаза. Она с трудом подовила в себе дрожь и натянула улыбку. Впрочем, как и всегда. Как бы тяжело не было, Малия пыталась сохранять позитивный настрой.
— Нет, Венди… Она давно улетела. Меня зовут Малия, но можешь звать меня Мел. Впрочем, как удобно.
— Ты из потерянных, да? — с грустью спросил он.
— Нет, — уверенно ответила Мел, — я не потерянная, сейчас правда не знаю, единственный человек, который по-настоящему дорожил мною погиб, но что ты должен знать — я не причиню зла.
— Мне жаль, — посочувствовал Генри, смотря на блондинку все с той же надеждой, — но я здесь не надолго! Совсем скоро моя семья придёт за мной! Я знаю!
Малия тяжело вздохнула. Она не знала как объяснить ребёнку суровую правду, что здесь она черт знает сколько, но никто за ней так и не пришёл. Её семья возможно давно мертва, люди которых она знала и с кем дружила. Скорее всего её дом снесли, и на его месте стоит какой-то современный магазин и то, что отсюда никто и никогда не уходит без желания Питера Пэна. Даже Белфайер. Он ему разрешил.
— Если ты так уверен в этом, то почему они ещё не здесь?
Малия обернулась и увидела Питера. Она видела его и до этого. Он был мокрым. Весь в воде и водорослях, а сейчас был полностью сухим. Неудивительно впрочем. Это место, где исполняется все, что ты пожелаешь.
— А это важно? — фыркнул Генри и тут же отвернулся.
У этих двоих явно были напряжённые отношения. По крайней мере Генри явно недолюбливал Пэна за обман, да и попросту ему не верил.
— Нет, не важно, — недовольно произнес Питер, — но я считаю важным сказать тебе то, что если бы они захотели, они бы давно пришли за тобой, но ведь их нет…
Генри же ответил молчанием, тогда Питер достал дудочку и предложил ему послушать. Малия наблюдала за всем этим. Питер начал играть, но… Малия не слышала её. Она ужасно удивилась этому, но не сказала в слух. Это могло значить только одно. Ханна жива. Она была той, кто всегда поддерживал в трудные минуты, кто любил и всегда был рядом. Кто не причинял боли. Мел чувствовала. Она знала! Знала!
— Малия… Мел? Мел!
— А? — Барри глупо улыбалась.
— Ты слышала музыку?!
— Я… Да… Она чудесна, — солгала блондинка, — Генри, а ты?
— Нет.
Питер странно посмотрел на мальчишку, блондинку и подошёл к Эрлу, который все это время, не стесняясь, буравил Мел взглядом и Феликс.
В её голове крутилась только одно. Раз за разом. Она была жива…
— «Я не знаю где ты сейчас, Ханна, но я с тобой. Я всегда буду с тобой и ты найдёшь путь домой. Я верю в тебя и всегда верила.»
Генри тоже верил, что семья его спасёт. Чтобы не говорил Питер Пэн он знает, что его мамы, его дедушка не оставят его. Ведь они же его любят? Правда?
***
***
Холодный, какой-то мертвый ветер. Страх. Между жизнью и смертью её держит лишь его рука. Внизу бассейн с русалками, которые жаждут её крови и плоти. Которые хотят использовать её кости как серьги. От свободного падения девушку отделяет лишь расжатие. Впереди стоит юноша. Его зелёные глаза безразличны. Ему плевать, что станет с ней, если он отпустит. Он просто избавится от пешки, которая отслужила свое.
— Питер, пожалуйста! Не делай этого!
Она никогда и никого не просила о пощаде. Особенно Питера. Она всегда стойко все переносила, но она не могла пережить это дважды. Слезы текли по щекам. Она умоляла, она просила, но он оставался таким же чужим и равнодушным.
Один палец разогнулся.
— Нет, нет, нет!
Второй. С каждым пальцем он все шире улыбался, ведь все больше виднелся страх в её глазах и все громче звучали крики.
— Хватит, прошу!
Третий.
— Питер!
Четвёртый.
— Я не хочу умирать опять!
Пятый…
— Ты мне не нужна…
Она полетела вниз, вниз, вниз. Перед глазами пролетали воспоминания. Хорошие и не очень, а потом вода. А потом вновь красный цвет. Сквозь воду она видела, что он смотрит на то, как её разрывают. Почему-то она все ещё надеялась на то, что в нем проснётся человечность. Зря. Не проснулась.
— Питер!
Он ухмыльнулся и развернулся. Он уходил все дальше. Он отвернулся от нее… Отвернулся, воткнув нож.
Она кричала, пытаясь отбиться от тварей, но ничего не помогало. Их было больше.
— Помогите! Помогите! Мне так плохо! Когда… Когда это все закончится?!
— Ханна!
Сквозь пелену слез Джеймс разглядела черты лица подруги.
— Малия?
Она пыталась схватить подругу за руку, но не могла. Она словно призрак.
— Постарайся! Ну же… Ханна… Ханна!!!
Русалки утянули её на дно.
— Ханна!
— Почему все бросили меня… ПОЧЕМУ? РАЗВЕ Я ТАК НЕ ДОСТАТОЧНО ХОРОША?! ПОЧЕМУ?!
— ХАННА!
Комната. Никаких русалок. Никакого Питера Пэна. Нет и Малии. Это был лишь кошмар, и для того, чтобы побороть его, нужно было проснуться.
Джеймс оттолкнула от себя человека, который все это время пытался привести её в чувства. При тусклом свете луны она увидела Лиама.
Она кинулась в нему в объятья так же внезапно, как и оттолкнула, уткнувшись ему в плечо и зарыдала ещё сильнее от страха, который она испытала. Она плакала на взрыд, всхлипывала, кажется у Джеймс началась самая настоящая истерика. Эшфорд обнял её в ответ, поглаживая по голове и приговаривая, что все будет в порядке, что её никто не тронет и он рядом. Как же давно с ней так не обращались… Точнее, вообще никогда. Питер не успокаивал Гвен после ночных кошмаров, а говорил, что это игра её воображения. Он не жалел её, а казалось только воспитывал. Вот до чего довёло это воспитание. А Маргарет… Маргарет вообще было плевать на все, кроме бутылки.
— Я боюсь… — шептала Ханна, не успокаиваясь, — я боюсь смерти.
— Ты не умрешь.
— Не уходи! — тут же крикнула Джеймс, обняв брюнета гораздо сильнее, боясь что он поступит ровно так же, как поступали с ней до этого. Уйдёт.
— Я не уйду…
— Ты врешь! Все говорили, что любят меня, а потом уходили! Ты тоже уйдёшь! Вы все уходите!
Эшфорд слегка отстранил от себя Джеймс. Она всхлипывала. Её глаза были полны страха, боли и… Отчаянья. Она была уверена, что он уйдёт как и все, но при этом она ужасно этого не хотела.
— Если хочешь, я посижу до утра.
— П… Правда? Ты сделаешь это ради меня?
— Конечно не просто так, — ухмыльнулся брюнет, Ханна сердито свела брови к переносице и размахнувшись от злости огрела парня пощечиной.
— Убирайся! Я так и знала!
— Черт! За что? — он потёр щеку, — спокойно. Ты не выслушала моё условие. Прекрати называть меня смазливым скрипачем. Называй меня по имени.
— И это все?
— Да.
— И ты останешься?
— Да.
— Спасибо… Смаз. — она осеклась пытаясь вспомнить его имя, — Леон.
— Лиам, — хмыкнул тот, — А извиниться за пощёчину ты не хочешь? — вопросительно изогнул он бровь.
— Шрамы придают мужественности лицу, а твоему смазливому этого не хватает, — хмыкнула девушка, — спокойной ночи.
Лиам… Лиам Эшфорд. Кого можно обрести за 2 недели? Врага, друга или любовника? А может того, кто наконец не оставит?
Лиам, как и обещал, просидел в комнате Ханны до самого утра. Девушка спала в кровати, а он сидел в кресле, подмечая, что когда Джеймс спит, то выглядит гораздо безобидней. На этих мыслях он усмехнулся и потрогал место удара. Скрипач скрестил руки на груди и тоже отдался сну.