Утерянная вера

— Мы прибежали как только смогли! Что случилось? Ханна… О мой Бог!

На пустырь где и происходили главные действия как только смогли примчались Малия и Тинкер Бел. В домик Тинк пришёл Теодор сразу же после того, как все очнулись от своих страхов и демон направил все свои силы на Ханну. Он и сообщил девушкам о новости. Шатенку бережно уложили на землю и подложили под голову самодельные подушки, которые сделали наспех. Никто из пострадавших не хотел обсуждать свои страхи. Оно и понятно. Всё были в ужасе.

Малия увидев свою подругу тут же преодолела расстояние между ними и уже сидела рядом с ней, на коленях и сжимая её руку смотря на неё с полными любви и надежды глазами. Блондинку всю трясло от страха за Джеймс.

— Как давно ОН в её голове? — спросила Тинкер обращаясь к Питеру.
— Минут десять. Не больше.
— Бедняжка. Думаешь она выживет?
— Я верю в неё, — кивнул Пэн, — мы все должны верить, но если надежды не оправдаются мы все умрём. Демон завладеет её сердцем, а значит магия будет в руках Фреи. В том случае я уже ничего не смогу придумать и  все мы будет обречены либо на вечное рабство либо на верную смерть. Единственный способ — убить её сердце.
— Она справится, — встрял в разговор Белфайер, — Ханна и не с таким боролась.
— Я знал Гвен, — сказал Теодор, — и я рад что теперь я знаю Ханну. Гвен бы не справилась. А Джеймс… Она сможет. Она все сможет.
— Будем надеяться, — вздохнула Тинк.
—  Но как бы там ни было мы должны быть реалистами. Через два часа очнется либо Джеймс, либо Демон Страха. Все помнят план? — спросил Пэн, — не смотря ни на что мы покончим с ним.
— Да.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤГлубоко в разуме Ханны:

Сложно взять себя в руки и сконцентрироваться на чем-то одном, зная, что за одной из этих дверей тебя будет ждать твой страх и один хуже другого. Я не думаю, что будет трудно. Нужно помнить, что все что здесь происходит лишь игра демона с моим разумом. Всё эфемерно и иллюзорно. Ко всему прочему я не помню у себя большое количество страхов. В детстве я не боялась ни монстров под кроватью, ни старых баек про неверлэндских людоедов, которые мне перед сном вместо сказок рассказывал Питер. А в Сторибруке у меня был один единственный страх по имени Гектор Адамсон и скорее всего я и встречусь с ним лицом к лицу.

Странное ощущение покинутости и заброшенности не покидает меня. Чем дольше я брожу, тем больше мне кажется, что я окунаюсь в те самые ощущения, которые испытала, когда проснулась в грязном, частном доме обнажённой, побитой и с следами от шприцов. Само место вообще странное. Я слышу детский плачь. Все эфемерно и иллюзорно. Тот самый плачь, который я слышала вовремя игры, когда я должна была найти Тинкер Бел. Он отвлекает. Закрываю уши. Звуки словно пробивают кожу насквозь и прочно врезаются в память. Длинный белый коридор, уходящий в некуда. Повсюду двери. Они сливаются со стенами. Они все белые и запретые. Я проверяла.

Я иду и вдруг передо мной чудесным образом появляется стена и дверь, но на этот раз черного цвета. За ней нет ни одного звука. Только мертвая тишина. Дёргаю за ручку и дверь отворяется.

Была ни  была. Я захожу в проход и дверь тут же захлопывается за мной и тёмными чернилами распознаётся по стене, исчезая и стекая по полу уходя прямо в центр. Все это жутко, но не страшно. Нужно лишь помнить… Все эфемерно и иллюзорно.

Чернила образовывают в центре большой тёмный сгусток, который вытягивается вверх в силуэт человека. Вскоре чёрнота начинает расцветать. Первое что я вижу это зелёную рваную рубашку с укороченными рукавами и массивным поясом с бляхой в виде полумесяца. Штаны. Они тоже укороченны. Обращаю внимание на лицо. Оно преобретает знакомые черты. Знакомая дьявольская ухмылка.

Перед собой я вижу Питера Пэна. И это странно. Я его не боюсь. Я бы ещё поняла увидев перед собой Гектора, но я некогда не испытывала страха к Питеру. Ни сотню лет назад, ни сейчас. Питер не был моим страхом и не будет никогда.

— Ты Демон Страха?
— Какая догадливая птичка! — притворно-удивленно восклицает Псевдо-Питер копируя его мимику и вскидввая брови вверх и надо сказать у него это получается.

Отлично. Мне Пэна в живую хватает, а тут ещё его копия, которая должна меня напугать. Всю жизнь мечтала.

Меня передергивает от последнего слова. Что он имеет в виду под этим прозвищем? Скорее всего, что я птица загнанная в клетку.

— Почему Пэн? — я изогнула бровь уверенно, но осторожно начиная подходить к Демон, — почему не Гектор?
— Всё здесь, — Питер вновь заигра… Стоп. Нет… Это не Питер. Это демон, который хочет, чтобы я считала его Питером, — в твоей голове, — наконец он закончил фразу постучал пальцем по своему виску.

Размечталась глупышка Джеймс. Так он и расскажет, чего тебе стоит бояться.

— Почему здесь так? Пусто? — я обходила Псевдо-Питера уже не за первый раз, а он и не шевелился.
— Как иронично… Пусто. Прям как в твоей душе.
— Если ты хочешь напугать меня своими фразами, то ты плохую тактику избр…отпусти!

В очередной раз когда я его обходила демон схватил меня за кисть руки, а потом не как не реагируя на мои попытки выбраться с размаху кинул об стену.

Ударившись головой я ничего не почувствовала. Конечно. Это все иллюзорно и эфемерно и не способно мне нанести каких-то увечий, если я их сама себе не нанесу… Черт. За за мысли?

Демон с сверх-скоростью оказался передо мной. Сначала он прижал меня к стене за плечи и поставил свое колено мне между ног приправ губами к моей шее и начиная терроризировать моё тело своими важными, но холодными поцелуями.

ТВОЮ. МАТЬ. ЧТО. ОН. ДЕЛАЕТ?

Только теперь до меня доходит, что я в том в чем мать родила. Моё тело абсолютно обнажённой и я лежу на кровати. Оно покрывается мурашками и меня уже давно пробил озноб. С каждой секундой меня обвивает отвратительное, мерзкое и вязкое чувство. Это страх…

— Какая беспомощная, — шепчет демон, — А пару мину назад была такой храброй. Где же твоя отвага сейчас, Ханна? Или лучше сказать Гвен? Трусишка Гвен. В тебе столько страхов… Какая ты вкусная…

Он продолжает говорить гадости при этом прикрывая моё тело поцелуями и лаская его языком. Где-то укусит. Где-то сильнее надавит. Он почувствовал себя хозяином над моим телом, а я совсем ничего не могу сделать.

Беспомощность. Больше всего в жизни я боялась не Гектора Адамсона, как думала раньше, а того, что он заставил чувствовать меня себя беспомощной и слабой. Я всегда боялась показаться сломленной, я всегда боялась проиграть… Только сейчас я это поняла. Я ошибалась. Всё это не иллюзорно и не эфемерно.

Пространство закружило меня и комната ужасов трансформировалась в иное помещение и я уже не лежу, а стою. Я в своей старой доброй одежде из Сторибрука. В чёрной косухе, белой майке, джинсах и тяжёлых ботинках. Моя рука цепко держит револьвер и как бы я не сопротивлялась пальцы не расжимались. Моя рука будто принадлежала не мне. Она резко вздымается вверх и направляет оружие прямо… Прямо на Дэниэла Миллса. Тот смотрит на меня, как в тот вечер… Запуганными зелёными глазами. В его рту тряпка, а руки связаны.

— Нет, нет, нет!

Как же черт возьми больно. Я старательно пыталась вытеснить их головы тот вечер, когда сделала свою самую большую ошибку в жизни. Тогда я была совсем другой и под лошадиной дозой героина и не совсем пони

И не совсем понимала что творю. Только сейчас я замечаю, что мои пальцы обвивают полу прозрачные нити. Я поднимаю голову вверх и вижу, что всеми моими действиями руководил кукловод с синеволосой шевелюрой. Гектор Адамсон — причина моих ночных кошмаров.

Воспоминания тут же ударяют в голову. Старое, потрепанное временем убежище «Шакалов», которое представляет из себя огромный, заброшенный дом в котором раньше ошивались наркоманы, но теперь оно является пристанищем шакалов. Шакалы — самая опасная банда, которая держит в страхе весь Сторибрук.  Шакал шкала не бросит, банда — это прежде всего семья, и в этой семье не место девчонкам. Как видите у каждого правила есть свои исключения и таким стала я. К моему несчастью после того, как мать продала все что только можно и в доме буквально кроме голых стен не было ничего я начала воровать, но моё первое дело тут же обернулось прахом. Небольшой ювелирный магазинчик оказался точкой Шакалов, а они ненавидили, когда кто-то вторгался на их территорию, и если бы не моя половая пренадлежность мой труп сейчас давно покоился на дне моря. Сейчас я начинаю задумываться о том что лучше бы так оно и было, но я понравилась их лидеру и я вошла в их банду и вскоре стала подстилкой Адамсона. Я спала с ним ни ради своего удовольствия или корыстных целей. Каждую ночь, на протяжении полутора года мы занимались не любовью. Это можно было назвать как угодно. Жестокость, пошлость, садизм, но ни как не любовь. Мной управляли, как марионеткой, а вскоре посадили на иглу, тогда манипулировать мной стало ещё проще, ведь за дозу я была готова пойти на что угодно. Даже на убийство своего друга…

Дениэл Миллс — сын Реджины Миллс, добрый, но ужасно избалованный своей матерью парень страдал от неизвестного мне заболевания. Он боялся света, у него были вспышки агрессии, когда он мог даже убить. Он был опасен для общества. Он был моим другом детства. Сейчас я начинаю задумываться о том, что меня привлекает опасность. Когда один неверный шаг и ты уже труп. Последний был конкурентом Миллса, ведь Ден продовал запрещённые вещества. Это были не наркотики, мой друг называл их «волшебными бомбами». Однажды я увидела их. Они были действительно похожи на боб. Светящиеся семечко, которое нельзя была резко куда-то кидать. Теперь я знаю для чего нужны эти волшебные бобы. Для перемещения между мирами, но Гектор этого не знал и думал что Миллс воровал у него клиентов и избавится от него он поручил мне. Это страшно признавать, но если бы он приказал мне убить своих братьев я бы это сделала. Всё грани морали стираются, когда ты перешагиваешь их единожды тебя уже невозможно остонавить. Убить человека стало так же просто как пошевелить рукой. Ничего не стоило нажать на курок. Только потом я осознала что натворила, но было слишком поздно. Когда я пришла в себя Ден уже давно покоился в фамильном склепе Миллс. Я стала его первым и последним другом. 

Пальцы нажали на курок. Я кричу. Первый страх — неоправданные надежды. Я ужасно боюсь что однажды Питер поступит со мной так же, как поступил Адамсон, а он при желании может это сделать. Второй страх — повторение прежних ошибок. Я больше не хочу никому причинить зла, теперь я это поняла. Я хочу избавится от этого образа злой, нелюдимой, готовой идти по головам Ханны. Я должна справится. Что приготовил для меня на десерт демон?

Пространство вновь закружилось и я стою посреди родной квартиры. Эта обстановка намного счастливей тех в которых я побывала. Я сажусь на диван горчичного цвета. Повсюду фотографии моей семьи и мне как-то спокойно на душе. Спокойно до того момента, когда я вновь начинаю слышать детский плачь, молящий о помощи. Оглядываясь и вижу, что все фотографии начинают заполнятся багровым пятном. С рамок фотографий стекает кровь.

Я иду на плачь, пытаясь унять свои слезы. Мне так одиноко. Пусто. Холодно. Это действительно какой-то непрекращающийся ад. Адская, бешеная карусель моих тайных страхов. Я вижу людей на кухне. Моя мать и куча грязных мужчин. Её глаза стеклянные, с рта течёт слюна, вся эта толпа трогает её. Мне слишком мерзко и я забегаю в ванну и сразу же вижу маленькую девочку с каштановыми волосами. Ей лет двенадцать, не больше. Тощая, бледная, с большими синяками под глазами она прижимает к себе свою игрушку, которая как кажется ей её защитит. Здесь она находится в относительной безопасности. Она мала, но уже все понимает и знает что с её матерью сделают в ближайшие пару часов, и она не хочет в этом участвовать, поэтому проще притвориться, что её просто не существует. Плюшевого кота ей когда-то подарил совсем незнакомый юноша, увидев маленькую оборванку на улице в изорванной где только можно и нельзя одежде. Что примечательно, но эта девочка, это я и только сейчас я вспомнила, что это был не просто парень. Это был Питер Пэн, но почему он не забрал тогда еще Гвен с собой? Почему он всучил мне этого чёртового кота? Почему она оставил меня с этой женщиной?!

Мне ужасно обидно. Вскоре я слышу стоны и крики. Ребёнок закрывает уши и начинает тихо хныкать. Ей так не хватает рядом отца…

Дверь со скрипом отворяется и девочка резко от ползает в угол, крепко прижимая к себе Перси. На пороге стоит чумазый мужчина с пьяным, перекошенным лицом и тянет к девочке свои похотливые руки. Ещё немного и он схватит ее за ногу, но я не могу это так оставить. Нет! Мне это все уже надоело!

Со всей силы я пихаю мужика в бок и он валится прямо в ванную.

Мой третий страх — остаться в одиночестве.

Конец Pov Ханна

Солнечные часы оповестили о том что демон в голове Ханны был более двух часов, что уже значило что у неё не было никаких шансов остаться в живых, и об этом пока что знала только фея и Питер Пэн. На лице последнего не дрогнул и мускул, но если Пэн улыбался или был спокоен это не значило, что с ним все в порядке. Вы не сможете даже если захотите представить, что творилось у него в душе. Вы никогда не сможете понять почему он так относился к Гвен и почему так относится к Ханне, если только не умеете читать мысли. Вы никогда его не поймёте потому что не знаете каково это потерять человека, которого любишь уже дважды. Вы ещё не поняли? Пэн любил Гвендалин всем своим сердцем и душой и и почему нельзя представить что так же он и любит Ханну Джеймс? Да, их взаимоотношения далеки от идеала. Да, они не банальные принц и принцесса. Они совсем иные персонажи своей особой истории, которая вдруг закончилась. И каково это знать что Джеймс приняла решение в пользу Неверлэнда, в пользу потерянных и в конце концов самого короля, а потом лишится её в один момент? Однажды набрав высокую высоту падать очень больно.

Раздалось хриплое дыхание и грудь шатенки приподнялась. Сделав особый жест к горлу девушки тут же был представлен кинжал, который держал Теодор и одно движение и её горло оказалось перерезано, но вдруг Пэн заметил, как глаза Ханны сверкнули янтарем и когда рыжий уже собирался закончить с всем этим, когда Малия отвернулась обнимая Эрла и еле сдерживая слезы, когда Нил еле держал себя в руках Теодора отбросило в сторону и кинжал выпал из рук. В секунду Питер оказался рядом с Джеймс. Она рассеяно взглянула на него.

— Питер, я никогда не думала что скажу это, но я рада тебя видеть, — на лице Ханны расползлась счастливая улыбка, которая в совокупности с красными от слез глазами выглядела очень уставше.

Пэн издал едкий смешок.

— А ты живучая.

Малия тут же подбежала к лучшей подруге, оттолкнув Питера и заключила её в свои объятья. Всё были рады, что девушка справилась. Опасность вновь миновала их, видимо Ханна Джеймс действительно являлась Спасительницей для Неверлэнда. Или же опасность лишь притаилась и спряталась в том в ком её ожидали увидеть меньше всего?...

Когда никто не видел, когда все были увлечены лишь Ханной в глазах Эрла Джеймса вспыхнуло чёрное пламя. И кто же знал, что эта маленькая точечка, которая вроде только показалась разрастется в огромную черную дыру.

Опасность не стоит ожидать впереди, когда она может подкрасться сзади...