Не все потеряно
Последнее время предательское ощущение, что все что она так долго обдумывала, те корыстные и злобные планы, та ненависть, все это было напрасно. Её планы будто были обречены на провал, и все это понимали, кроме неё. Но почему… Почему никто не сказал, что есть другой путь? Почему ей никто не сказал, что ещё не поздно исправится? Возможно кому-то было не все равно, но этот кто-то ничего не сделал, а предпочёл опустить руки, сдаться и наблюдать, как душу его любимой женщины пожирает злоба, зависть и обыкновенное, человеческое одиночество. Никто ничего не сделал, а бездействие — это самое отвратительное, что может только быть, а особенно по отношению к человеку, который, как бы нелепо это не звучало запутался в собственной паутине.
Жизнь оказалась для неё, словно заезженная кассета, полная дел и проблем, а так же чередом неудач. Каждый раз, когда она ощущает приближение триумфа, Питер Пэн выбивал почву из-под ног, и как самый ненасытный, жестокий и жаждущий её жизни зверь, все действия, которого направлены против ведьмы. Казалось ради защиты его острова, однако так ли это на самом деле?
Фрея совсем бессильная, передвигается облакотившись об перила лестницы, пытаясь добраться до своей комнаты. А эти предательницы… Эти пожирательницы детей ретерировались с замка, как только почувствовали, что пахнет неладным. Они её предали. Все её предали. Остался лишь Гленн, который передвигаясь на четвереньках покорно идёт за своей госпожой. Всё потеряно… Не вернуть назад, тот день, когда она променяла власть на любовь, поигравшись сначала с чувствами Питера, а потом и Дерека. Всё же, одно оно поняла точно за свое многовековое существование. Если у тебя есть власть, то ты не имеешь права любить и быть любимым. За все нужно платить. В том числе и любовь имеет свою валюту.
Не удержавшись и запнувшись об падол платья Забини падает прямиком вниз и у неё нет не сил, ни желания применить магию. Зажмурив глаза, она ожидает столкновения с полом, но секунда, две и три проходят без ощущений боли, а на своей талии она чувствует сильные руки, которые поднимают и ставят на ноги.
— Ты совсем не изменилась, — слышит она через мглу до боли в животе знакомый голос и раскрывает глаза.
Дерек пытается разглядеть в абсолютно чёрных, демонических глазах искорку света, но тьма настолько тепроглядна и жука одновременно, что он чувствует жгучее желание развернуться. Что угодно, но лишь бы не смотреть в эту пустоту.
— Д-Дерек?
Как иронично. Она множество раз прокручивала в голове тот момент, когда она властно размахивает перед ним кристаллом, где будут заточены его воспоминания, а значит и его воля. Где он стоит на коленях. Просит прощения. А теперь её щеки пылают, будто ей 15. А сердце, которого на самом деле давно нет стучит так быстро, что воздух сжимает ребра и волшебным образом забирает дар речи. Ничего не проходит бесследно, а первая истинная любовь навсегда останется первой и истинной… И никаких масок, когда на тебя так сердито, но одновременно и беспокойно глядят пара родных карих глаз…
— Столько лет прошло. Я думал это все слухи, но… — он с болью смотрел на Фрею, — тьма настолько поглатила тебя, что ты саморазрушаешься.
Она не может ничего сказать в свое оправдание потому что руки дрожат, тело окутывает оцепенение, а губы застывают в немых фразах, которые она хочет, но не в состоянии произнести, а в голове лишь тысяча вопросов. Почему он остался? Почему он не ушёл вместе с своей стаеей? Неужели, все что он сказал тогда было ложью, и его любовь не прошла… Его сердце так же пылает огнём от её чёрных волос, высоких и острых скул, точенного подбородка, стана, и ему не хочется её убить, а лишь заточить в объятья, уткнувшись в шею и защитить ото всех. Даже от самой себя.
— Каждый чёртов день я прокручиваю в своей голове тот день, хотя много лет назад пообещал выкинуть ведьму по имени Фрея Забини из своей головы. Не получается. Потому что я до сих пор люблю тебя и это мне не нравится.
— Я тоже люблю тебя…
Очередной вздох. Становится ещё горячее. Разум окутала розовое покрывало, а с щёк внезапно начали течь слезы. Одна за одной и они словно разъедали кожу. А в глазах рассеивалась тьма…
Через минуту её глаза стали вновь привычного голубо-зеленого цвета. Это была лишь ненависть… С которой нужно было справится.
Сколько бы не было причин впасть в тьму. Сколько бы не было соблазнов перейти на сторону зла. Причин сохранять в себе свет есть гораздо больше…
Джеймс оставляет на губах ведьмы лёгкий поцелуй, и прошептав «не все потеряно» обращается в волка и скрывается за хлипкой дверью.
Фрея смотрит на свое отражение на медных перил, а в голове все крутится и крутится эта фраза… Может у неё все ещё есть шанс исправится… Может не все потеряно…
***
***
В честь спасения и победе в сражении против Замка Потерянных воспоминаний было решено устроить праздник в лагере индейцев, куда были приглашены все потерянные, включая их короля, Ханну, Малию и Эрла. Помимо них лагерь индейцев был порабощен и стаей оборотней.
Громкий смех мальчишек и звук бьющегося стекла, посуды. Свист от выстрелов из лука и вой оборотней. В бокалах плескался алкоголь, который стекал по его стенка, а иногда лилось на землю. Игра на традиционных инструментах индейцев.
Сейчас все весилились, и позволили себе хоть на пару часов позабыть о Фрее и остальных проблемах, которые были неразрывно связанны с вышеоупомянутой ведьмой.
Подняв взгляд Ханна увидела Малию стоящую рядом с Эрлом в обнимку. Ее мучали парноедальные мысли. Эрл очень изменился, и Джеймс не знала благодаря чему… Или кому. И в хорошую сторону или плохую. Младший брат все свое свободное время посвещал теперь либо Мел, либо что очень странно Питеру. С последним он казалось очень сильно сблизился, что провоцировало тревогу, ибо Питер не мог с кем-то дружить. Это бред. Но это был не единственный источник волнения. Бей… Ханна не могла забыть и понять, того почему он даже не попрощался? Эти мысли беспощадно мучали её и не давали покоя.
— Такой прекрасный вечер, а ты портишь его сидя под деревом, — знакомый голос вывел Джеймс из транса.
Шатенка повернула голову вправо и наткнулась взглядом на Питера, который сидел рядом на корточках, чтобы сравниться с ней ростом. Привычная ухмылка. В зелёных глазах по-прежнему пляшут черти. Тот же зелёный костюм, но что-то явно было не так.
— Ты сейчас испортил мне его больше своим лицом, — прыснула она, вновь уставившись в одну точку.
— Да, признайся уже, — внезапно произнёс Питер, — признайся, — повторил он, а потом убрал волосы Джеймс на бок и приблизился к уху, — что думаешь, как позвать меня потанцевать.
Джеймс и знать не хотела, как ему удаётся читать её мысли, ибо как она не пробовала прочитать его — все без толку. Ханна резко развернулась, злобно уставившись на Пэна, когда их лица вновь были на ничтожно расстоянии, но в этот раз её это нисколько не смущало. На его лице ещё больше растянулась ехидная улыбка, что вызывало у неё только недоумение.
— Что?
— Если тебе так хочется меня потрогать, могла только попросить.
Ханна удивлённо вскинула брови, сначала посмотрев на Пэна, а потом опустив взгляд. Оказывается она очень сильно сжимала кисть руки Вечного мальчика.
Она тут же одернула свою руку.
— Фу! — воскликнула она, пытаясь оттереть с руки невидимую грязь, — боже, теперь придётся обмакивать её в кислоте, чтобы вывести грязь!
Пэн закатил глаза и будто специально схватил её за ту самую руку, потаща за собой и тем самым заставив встать. Джеймс паталась сопротивляться, показывая, что совсем не желает не то что танцевать, а вообще прикасаться к Питеру ей ужасно мерзко. Будто она находится в объятьях болотной тины.
— Хватит ломаться, — шикнул он, — хотя-бы раз в жизни забудь о своей гордости. Здесь это очень глупо.
Ещё какое-то время Джеймс предпринимала попытки вырваться, но все они были безрезультатны и в конце концов она сдалась, нет, не то слово. Смирилась. У Джеймс было мало опыта в танцах, точнее вообще никакого и то и дело она наступала Пэну на ноги. Сначала случайно, а потом будто специально при этом коварно ухмыляясь, но и это ей надоело, потому что Питер тоже не оставался в долгу.
Время текло медленно. За последнее время Джеймс испытала, поняла и прочувствовала слишком многое для обычного человека, но и ей хоть иногда требуется передышка после таких безумных скачек и этот танец — стал своеобразным глотком свежего воздуха. Вокруг она не ощущала никого. Есть только она, Пэн и их особая музыка. Это уединение волшебным образом придало ей сил на дальнейшее сражение и лишь подкрепило её силу духа. Глаза в глаза. И на лицах обоих играют странные, ехидные улыбки, потому что каждый из них уже давно понял, кто для кого и что значит и именно им не нужно глупых слов, потому что раз за разом они доказывают эту значимость поступками.
Вдох. Выдох. Музыка заканчивается, но в головах все равно застряла навязчивая мелодия. Пальцы неохотно расплетаются и оба расходятся по разные стороны. Питер подходит к Малии и Эрлу, и отводит последнего в другую сторону, а Джеймс подходит к отцу, который только появился. Она много обдумывала свое поведение, отношение к нему и своей расе. И раз она решила меняться. Раз она решила, что больше никогда не станет жалкой, ведомой наркоманкой, то она должна и изменить свое отношение.
— Пап, — неловко начала она и Дерек обратил на неё взгляд, хоть до этого и разговаривал с Тигровой Лилией.
— Ханна? Ты что-то хотела?
Джеймс шмыгает носом и трёт его. Чувствует как в нем начинает щипать, но вовремя берет себя в руки.
— Я люблю тебя, — Джеймс кидается в объятья своему отцу, сильно сжимая в руках ткань на его спине, — я прощаю тебя.
— Я тоже люблю тебя, принцесска.
Счастье. Что может быть лучше чем оно? Для каждого ведь оно свое. Кто-то счастлив от возни с детьми, кто-то испытывает прилив радости, пересчитывая зелёные купюры. Кто-то в восторге от новых шмоток и косметики. Но Ханне Джеймс не нужны были дети, деньги и косметика. Все это время ей нужна была её семья, которую пусть и не полную она получила переступив через горло и пусть она не до конца простила своего отца, но она учится отпускать прошлое, а первый, маленький шаг на пути к своему идеалу уже сделан.
Дочь самой страшной ведьмы за всю историю Книги Сказок и альфа-оборотеня умела любить. Не была полным воплощением своей матери и единственная причина по которой она была так беспощадна, жестока и неприклона — это борьба к своему счастливом концу. Это поняла Лилия, которая наблюдала за воссоединением семьи. Ханна Джеймс была настоящим воином, который шёл сквозь преграды и ломал стены. И этим они похожи, потому что это ещё не конец и им придётся хорошо поработать, ещё многое пройти, чтобы заполучить свое «долго и счастливо».
Не все потеряно. Можно изменить все. Фрея Забини поняла, что для неё главным являлась не власть, а любовь, а Ханна поняла, что важнее семьи для неё нет ничего. Но вопрос лишь в том, воспользуются они своим шансом или нет…
***
***
Эрл рассмеялся холодным, леденящим смехом, выслушав Фрею.
— То есть самая жестокая ведьма, убийца, та кто продала душу и сердце Тени, взамен на власть расстаяла под харизмой обояшки-оборотня? — издевался Демон Страха, — от кого, а от тебя, Фрея не ожидал.
— Наше сотрудничество окончено, — упрямо произносила Забини не впервый раз, — выходи из тела бедного мальчика и отправляйся туда от куда вышел.
— Как жестоко. Это тоже самое что показать ребёнку конфетку, а потом самому её съесть. Ты всерьёз думаешь, что я в трезвом уме и памяти покину телу Джеймса? Ахах, вот ты дурочка!
— Хватит дурачиться! — крикнула черноволосая, — немедленно убирайся!
— Знаешь, даже если бы я и хотел, то не смог, — Эрл склонила голову на бок, а его ухмылка граничала с оскалом, — потому что Эрл сдался. Его душонка правда ещё живёт, но не осталось настолько мало, ему осталось лишь неделя, а может три дня… Или даже час, — на последних словах он приблизился свое лицо к лицо ведьмы и хищно улыбнулся, — зависит от того, как скоро я проголодаюсь.
Фрея сердито свела брови к переносице. Демон Страха её давний враг. Они всегда соперничали с ним. В чем угодно. Начиная от власти, до количества убитых ими. Верх сумасшествия мерится трупами, а теперь она мечтает очистить свою репутацию и безумно хочет лишь одного. Хочет, чтобы этот мерзкий, отвратительный ей тип освободил младшего брата её дочери и отправился в ту преисподнию, откуда вылез.
— Не смей! — она попыталась схватить его за рубашку, но вместо этого схватила воздух, а он появился прямо сзади.
Холодное дыхание не пугало. Не заставляло по коже пройтись тысячи мурашек. Оно просто уничтожали каждую нервную клетку и подсознательно вызывало страх.
— Ты будешь со мной работать, а иначе… Эрл может умереть быстрее, чем я планирую.
Фрея обернулась. Холодное дыхание исчезло, так же быстро, как и появилось. Она осела на пол, взявшись за голову. Теперь ей нужно было выбирать между злом и ещё большим злом. Либо спасти свою шкуру, а заодно и Эрла и продолжить план по уничтожению Неверлэнда. Либо отказавшись от сотрудничества, но убив при этом Джеймса. Это был чертовски сложный выбор… Оказывается, как сложно быть героем…