Утерянная вера

«Весёлый Роджер» много лет рассекал по всем меркам опасный неверлэндский океан, а к удушаещему воздуху, пропитонным ядом Мор-Шиповника их команда так привыкла, что в скором времени все это казалось им правильным. Так и должно было быть. Их корабль, Капитан Крюк и они во владениях коварного мальчишки, который только с виду безобидный юнец, а на самом деле… Ну, ладно. Сейчас не о нем. К тому же кто сказал, что именно Питер виновен в их вечном заключении?

На ночном небе были усеянны слишком крупные, яркие и неправдоподобные звезды, за которыми таилось новое измерения, новые захватывающее приключения, совсем неизведанные миры и непокоренные океаны. Но они застряли именно за той. За самой яркой, справа и до самого утра.

За свое многовековое сущесивование Киллиан Джонс и его команда видели многое. Они застали времена, когда Пэн был не главным чудовищем Неверлэнда, а только встал на этот кривой путь, они застали здесь великую войну между Фреей Забини и Питером Пэном, которая после себя оставила сплошную разруху. Они застали первых Потерянных мальчишек и первую девочку на острове детских мечт и фантазий небезызвестную в нашем мире Венди  Дарлинг. Их «Весёлый Роджер» почувствовал на себе все. И проклятье Фреи Забини, которая успела наслать его перед своей смертью, смысл которого был, что не единая душа не сможет покинуть этот остров, а значит обречена на вечные страдания и тоску по дому и потом гнев Пэна. Но такого корабль не видал давно…

Киллиан стоял на палубе и вдыхал ненавистный воздух, как нечто непонятное промелькнуло  между ним и с трехъэтажным матом издав громкое «плюх» окунулось в океан.

— Сеть! Быстро! — скомандовал он боцманам.

Он подбежал к краю палубы и увидел, как из воды вынырнуло три головы.
Две тёмных макушки и одна светлая. Одна из тёмных макушек тряхнула головой и грубым голосом начала орать на злотоволосую.

— Книга?! Как книга?!

Они начали ругаться, а потом другой темноволосый увидел как недалеко блестнула серебристая чешуя.

— Ребят… У нас проблемы…
— Что?.. МАМА!!! , — в голосину заорали дети и вцепились в друг-друга, — РУСАЛКА!!!

В тот момент когда рыбешка уже открыла пасть детей захватила сеть, которая была из антирусалочьего материала.

Сеть с «уловом» оказалась на палубе. Из неё начали поочерёдно вылазить дети от 15 до 18 лет. Это были темноволосый юноша с ярко-голубыми глазами, блондинка и…
Киллиан ближе подошёл к детям, чтобы лучше их разглядеть. Может он ошибся?

— Бей?
— Привет, Капитан, — хмуро ответил Белфайер, ибо до сих пор был обижен на Крюка, — давно не виделись…
— Да… Давненько… Уже лет сто.
— Не утрируй, Киллиан. Всего четыре года.
— В Неверлэнде время идёт иначе.
— Забыл, — пожал плечами Бей стараясь быть как можно равнодушней, — мне, — сзади послышалось, как Эрл прокашлялся в кулак и Бей закатил глаза, — нам нужна твоя помощь. И даже не спрашивай, как мне удалось вернуться сюда.
— Эрл Джеймс к вашим услугам, — Киллиана, который только хотел открыть рот перебил темноволосый обладатель голубых глаз отвесив шуточный поклон.
— Как невежливо, Эрл перебивать людей! — фыркнула та.
— Ну Мееел~ — протянул он, — почему ты такая зануда? А вроде правнучка сказочника.

Злотоволосая лишь злобно зыркнула на него и прижала к себе мокрую книгу, а тот усмезнувшись решил поиздеваться над лучшей подругой сестры и обнял её за талию…

— АЙ! НУ, МЕЛ, ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ?

Эрл получил по голове тяжёлой книгой и постирал ушибленный затылок.

— Будешь знать как руки распускать.
— Ой, посмотрите на неё. Какая недотрога, — проворчал тот отойди от воинственной девушки от греха подальше.
— С удовольствием помогу тебе и… — на лице Киллиана невольно появилась улыбка, девушка и парень рьяно спорили и это со стороны выглядело очень мило, — твоим друзьям. Но Пэн уже скорее всего знает что ты здесь. Скажи мне одно. Что толкнуло тебя на это самоубийство?  И если бы это не было серьёзно, ты бы не пришёл за помощью ко мне…
— Да, как таких придурков земля носит! — в это время кричала Малия.
— Ой, все, Мел. Ты даже ругаться не умеешь. Уже в сон клонит.

Девушка сначала покраснела, а потом начала вновь лупить его книгой.

— Ай-ай-ай!

Бей вздохнул и взглянул на Малию и Эрла, которые очень плохо притворялись, что ненавидят друг-друга.

— Любовь…
— Да, — кивнул Джонс, — любовь эта та штука за которую не жизни, ни нервов не жалко...

*

Ханна сидела под деревом поджав под себя ноги и наблюдала, как одному пропащему ставят на голову яблоко, а другой в него стреляет. Ей было холодно и неудобно. Джеймс скучающе обвела парней взглядом и направила его на рядом сидящего Теодора. Он был бодр и здоров, как ей потом объяснили Тинкер позаботилась. На Максе так же не осталось никаких следов вчерашних приключений, вот только у Ханны по-прежнему затягивалась рана на ноге, заживают синяки и ссадины на лице и тело постепенно захватывает сладкая истома. Приятная боль разносится по телу оставляя неприятные отголоски вчерашних событий в памяти.

— И часто у вас так? — спрашивает она смотря на старшего близнеца, но ответ не получает.

Он слишком поглащен зрелищем. Его глаза загораются, как только стрела чуть не проткнула ему голову.

— Ты что-то сказала?
— Неважно, — отмахнулась она и встав с земли, не забыв накинуть на плечи плед прихрамывая подошла к лидеру потеряшек.
— Соскучилась? — ухмыльнулся он, не сразу заметив её присутствие рядом.
— Не успела, — фыркнула Ханна, — наколдуй мне дом. И вылечи.
— И что мне с этого будет? — хохотнул парень, всем своим видом показывая, что она не в том положении, чтобы что-то требовать, — неудобно стало на земле?
— Забудь, — фыркнула она развернувшись слишком резко при этом чуть не упав, зная, что цены Питера слишком высоки.

Но в пару мгновений и её окутал изумрудный дым. Когда он рассеялся Ханна оглянулась и пришла к выводу, что находится в доме. Она попыталась развернуться, чтобы более внимательно осмотреть помещение, но оно было настолько маленькое, что Ханна ударила об что-то деревянное ногу и шикнув от боли полетела вниз, пока её не схватили за талию, не преподняли, и властно не прижали к себе.

— Считай, что ты заработала этот дом, — обжигая дыханием кожу, он специально убрал волосы с шеи, — а в твоей хромоте есть какая-то очаровательность. Теперь ты такая беззащитная, теперь тебя так легко обидеть… Обживайся.

Поставив девушку на ноги горячее дыхание  переместился на макушку, он поцеловал её туда и исчез. Вместе с ним исчезла и боль. Раны зажили, синяки исчезли. Но лучше бы все было как прежде. Мысль о том, что Пэн коснулся своими гадкими губами её голову заставило Ханну поморщится, хотя ей следовало сказать спасибо, но зная её презрительное отношения к Питеру Пэну и на самом деле ко всем остальным пропащим ждать этого не стоило. Кстати о пропащих. В их толпе она её увидела Девона. И куда же он подевался, ведь Джеймс так мечтала насадить его на кол?

Ведь она не знала, что сейчас труп Девона Лиса доедают чудовища Неверлэнда и его последняя фраза, которую он произнёс в сторону Ханны сработала против него.

Как бы там ни было она этого не знает, и единственное что её сейчас волнует это ванна. Дом был похож на дом Тинкер Бел, но был чуть больше. Все находилось в одной комнате. И ванна, и спальня и кухня. Ванна была деревянной, от неё поступали провода уходящие на улицу. Двуспальная кровать накрыта зелёным пледом, по бокам тумбочки. Небольшая кухня, как у Бел, отсутствие растений, что уже радовало Джеймс. И огромное количество свечей. Только они являлись источником света. Ханна даже представлять не захотела, что было бы если бы она уронила одну из них…

Перед тем, как заняться своим внешним видом она подошла к кровати, села и закрыв глаза вытянул руки вперёд.

— Хочу одежду из Сторибрука, — произнесла она.

Как и ожидалось. Раскрыв веки  она обнаружила долгожданную одежду. Белая майка, косуха, джинсы и ботинки. Плащ и прочие тряпки она выкинула в окно и залезла в ванну прикрывая от наслаждения глаза и лишь пуская пузыри воздуха…

В это время в Сторибруке.

Реджина нервно мерила свой кабинет шагами. Сегодня Грэм должен был предоставить ей отчёт о поисках Ханны Джеймс, которая пропала две недели назад. За все это время Миллс заметно похудела, стала бледной, злой и по-настоящему была несчастна. Что творилось с этой женщиной не знала не одна живая душа, да и мёртвые вряд ли бы её поняли. Ханна — была источник ком всех её проблем. Когда-то… Нет. Не то слово. Однажды она ограбила лавку самого Голда от гнева которого казалось нельзя было скрыться, но она сумела и ходила по улицам Сторибрука совсем не опасаясь за свои жизнь. Она совершал множество ошибок и не как не платила за это. Она убила её сына. Даниэл был отдушиной Реджины и она в всем ему потокала, как безмерно любящая мамочка, ведь он так похож на своего отца. Но до того, как Ханна свернула не на тот путь они были очень близки. Да, в это очень сложно поверить, но Ханна и Реджина были подругами, даже больше. Бывшая Злая Королева считала её своим вторым ребёнком. Она заменила ей мать. Они были так счастливы. Ханна дружил с Даниэлем, а что получилось? Да ничего хорошего. По всем канонам они должны были стать заклятие врагами, но считала ли Реджина её своим врагом? Да, вовсе нет. Она по-прежнему любила её. Возможно это очень сложно понять для тебя, дорогой читатель. Как можно любить предательницу, хулиган и убийцу собственного ребёнка? Но у Миллс есть на то свои причины. Что же касается Ханны? Здесь все в точности наоборот. Фатальное недоверие обрушилось шквалом на голову мадам мэр. Горе их не сблизило, а отдалило кажется навсегда.

Дверь скрипнула и Мадам мэр рефлекторно повернула голову  в сторону вошедшего. Высокий мужчина с значком шерифа и по волчьи блестящими, какими-то печальными глазами. Его взгляд Реджине не понравился. Она свела брови к переносице и из переживающей мамочки вновь вошла в роль строгого мэра. Она положила руки на бедра.

— Ну? Ты сделал то что я просила?
— Конечно, — пробасил Грэм, — но я думаю тебе вряд ли это понравится, — Грэм неуверенно по я в руках жёлтую папку.
— Давай сюда, — Реджина грубо отобрала у любовника папку и нетерпеливо вывалила все документы на стол.

Фотографии  с пристани, трупы птиц, которых затянуло в водоворот. Остатки от рыбацких лодок и яхт. Дата, когда все это случилась. Неинтересно. Все это она не раз видела собственными глазами. Реджина начинает злиться, Грэм её обманул, она хмурится когда вдруг натыкается взглядом на текст с прекрепленной фотографией старого потрепанного Мустанга с выигравираванной фамилией «Джеймс».

Мустанг потрепан, многие его части отсутствуют, капот полетел, колеса отвалились, а вода разъела краску, но не узнать его было сложно, весь он был покрыт разноцветными водорослями и кое-где веднелась запекшаяся кровь.  Этот байк был подарком Реджины на её четырнадцатилетие.

Миллс почувствовала перешение и горечь во рту. Это не предвещало ничего хорошего. Она начала бегать по строчкам и чем больше она вчитывалась в текст, тем сильнее сжимала кулаки и вскоре ногти безжалостно впивались в ладони оставляя кровавые раны.

— Реджина… Мне жаль… — Грэм положил руки на плечи молодой женщине, которая только что потеряла второго ребёнка раз и навсегда, — но это мотоцикл Ханны. Это точно. Его нашли только сегодня ночью, его к самому берегу принес поток воды, а если учесть то что прошло две недели после её исчезновения… Она мертва. Экспертиза подтвердила, что кровь ее. Наверное Джеймс каталась на своём байке возле пристани и каким-то образом попала в водоворот, а там её и…
— Уходи, — ледяным голосом перебила его Реджина, — Я хочу побыть одна.

Грэм и спорить не стал, зная что это бесполезно, да и не хотел. Он ушёл захлопнув дверь с обратной стороны оставив её в гордом одиночестве.

По щеке Злой Королевы медленно скатилась одинокая слеза, простирая мокрую дорожку. Она опустилась  и поджала под себя ноги уткшувшись лицом в колени.

— Прости меня, Гвен… Прости, сестра… Я не смогла её уберечь…

Она почувствовала, как последнее светлое пятно в её сердце почернело и на нем образовались шрамы. Они не заживёт и всегда будут ныть, тем самым напоминая причину их возникновения.

Нервы могут сдать и у Королевы…потерять смысл жизни могла и Реджина Миллс, ведь она тоже человек, она мать и любящая тётя, но теперь уже нет.

— Алло? Сидни?  С этого дня, чтобы я не одного объявления о пропаже Джеймс не слышала и даже её имени! Ты понял меня?

*

В это время Питер Пэн вновь решил наведать и позлить свою пленницу. Он вальяжно рассхаживал по скале, ловят на себе ненависть взгляды Фреи, которая длинными, тонкими пальцами вцепилась в железные прутья.

— Ещё немного и прозжешь во мне дырку, хотя… Стой. У тебя же больше нет сил,  — на последней фразе Питер громко и злорадно рассмеялся, но Фрея почему-то ему не ответила, тогда Пэн остановился и скрестил руки на груди — я знаю этот взгляд. Ладно. Так и быть. Спрашивай, что хотела.
— Почему я ещё жива? Я помню как ты оторвал от меня тень, почему я проснулась?

На лице Питера появилась не предвещающая ничего доброго ухмылка.

— Если бы я сам знал, Фрея…
— Не поняла…
— Ты все поняла, дорогая…

Фрея тяжело взглотнула. Её голубо-зеленые глаза забегали, а на лбу появилась испарина. Она действительно все поняла

— Нет… Этого не может быть…
— Ещё как может. А я обещал, что найду её чего бы мне это не стоило, а свои обещания я не привык бросать на ветер и когда-то и пообещал, что уничтожу тебя. Так вот. Теперь ты понимаешь? — на последних словах Питер подошёл к клетке и взял за подбородок женщину, — я не убил тебя, потому что хочу чтобы ты страдала. Вечно, — эти слова он шептал, будто змея.

Фрея закричала от досады и боли, а Питер довольно улыбнулся  ещё пару минут понаслаждавшись её безумным состоянием исчез в клубах изумрудного дыма. Она будет страдать вечно за все свои грехи. Питер доволен. Она страдает и теперь её боль практически невыносима, ведь теперь она все поняла. Её дочь на Неверлэнде и теперь велика вероятность, что Питер вернёт ей её воспоминания, что было для Фреи очень невыгодно… Ведь в её прошлом в отличии от Пэна она была задействована не в самом прекрасном свете… Она не может этого допустить, иначе дочь в неё не поверит, иначе не полюбит и будет ненавидеть, иначе к ней не вернётся её магическая сила. Её власть. То что она так любит. За что она отдала свое сердце. За то что любит больше собственного ребёнка…

У Фреи созрел коварный план. Единственное что ей нужно это податливое тело в которое она веселится собрав по крупицам остатки волшебства, которые она копила в себе несколько веков…