3 глава
Юна осторожно провела Да Уль в свою комнату, усадила на мягкий пуф и, не задавая лишних вопросов, поставила перед ней чашку горячего шоколада, источающего сладкий, успокаивающий аромат. Да Уль машинально сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу, немного отгоняя холод и оцепенение.
— Вот так, потихоньку, — Юна села рядом, обняв ее за плечи. — Пей, тебе станет легче.
Да Уль молча кивнула, продолжая пить маленькими глотками. Слёзы всё ещё текли по щекам, но уже не таким бурным потоком. В тишине комнаты, нарушаемой лишь тихим тиканьем часов, Да Уль начала постепенно приходить в себя, осознавая всю глубину своего горя.
— Я видела его... с другой, — наконец, прошептала она, голос дрожал, словно тонкая струна.
Юна молча сжала её руку, давая понять, что слышит и понимает.
— Он... обнимал её, — Да Уль всхлипнула, и слёзы снова хлынули из глаз. — Так нежно... как... как меня когда-то.
— Знаю, милая, знаю, — Юна прижала её голову к своему плечу. — Выпусти всё из себя. Плачь, сколько нужно. Я рядом.
Да Уль разрыдалась, уткнувшись лицом в плечо подруги. Все обиды, вся боль, всё отчаяние, копившиеся внутри, вырвались наружу в потоке слёз и рыданий. Юна молча гладила её по волосам, шепча успокаивающие слова. Она знала, что сейчас любые советы и утешения будут бесполезны. Да Уль нужно было просто выплакаться, выплеснуть всю свою боль.
Когда первый поток слёз иссяк, Юна осторожно подняла голову Да Уль.
— Теперь расскажешь, что случилось? — спросила она мягко, вытирая слёзы с её лица.
Да Уль глубоко вздохнула, пытаясь успокоить дрожь в голосе. Она рассказала Юне всё: о своих чувствах к Мин Хвану, о надеждах, о мечтах, о том, как случайно увидела его с другой девушкой. Юна слушала молча, внимательно, изредка сжимая её руку в знак поддержки.
— Я не понимаю, — всхлипывая, закончила Да Уль. — Почему он так поступил со мной? Что я сделала не так?
— Ты ничего не сделала не так, — Юна обняла её крепко. — Это он дурак, что не разглядел, какое сокровище потерял.
— Но... я так скучаю по нему, — прошептала Да Уль, уткнувшись лицом в плечо подруги.
— Знаю, милая, знаю, — Юна погладила её по волосам. — Время лечит, поверь мне. Тебе сейчас больно, но это пройдет.
— А вдруг нет? — Да Уль подняла на неё заплаканные глаза. — Вдруг я никогда не смогу его забыть?
— Сможешь, — твёрдо сказала Юна. — Ты сильная, Да Уль. Ты справишься. А я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя.
Юна уложила Да Уль в свою кровать, укрыла тёплым пледом.
— Спи, — прошептала она, выключая свет. — Утро вечера мудренее.
Да Уль закрыла глаза, но сон не шел. В голове крутились обрывки воспоминаний, как кадры из старого фильма. Она вспоминала их первую встречу с Мин Хваном, их прогулки, их смех, их поцелуи... Каждое воспоминание причиняло острую боль, словно раскалённый нож вонзался в сердце.
Юна легла рядом, обняв её. Тепло её тела, ровное дыхание действовали успокаивающе. Постепенно Да Уль начала погружаться в сон, измученная переживаниями.
На следующее утро Да Уль проснулась с тяжёлой головой и ноющим сердцем. Боль от предательства Мин Хвана никуда не исчезла, но стала немного притупленной, словно покрытой тонкой пеленой. Рядом спала Юна, обнимая её одной рукой. Да Уль осторожно высвободилась из её объятий и подошла к окну.
На улице светило солнце, небо было чистым и голубым. Осенние листья, словно золотые монеты, устилали землю. Красота природы, обычно радующая глаз, сейчас казалась чужой и безразличной к её боли.
— Проснулась? — Юна подошла к ней и обняла со спины.
Да Уль кивнула, не оборачиваясь.
— Как ты? — спросила Юна тихо.
— Лучше, — ответила Да Уль, хотя на самом деле это было не совсем так. Боль всё ещё жила внутри, но теперь к ней добавилось чувство пустоты, словно часть её души вырвали с корнем.
— Пошли завтракать, — Юна повела её на кухню. — Я приготовила твои любимые блинчики.
За завтраком Юна старалась развлечь Да Уль, рассказывая смешные истории. Да Уль пыталась улыбаться, поддерживать разговор, но чувствовала, что это ей даётся с трудом. Маска безразличия, которую она пыталась надеть, постоянно трескалась, обнажая её боль.
— Знаешь, — сказала Юна, — я думаю, тебе нужно чем-то заняться, чтобы отвлечься от грустных мыслей. Может, пойдём по магазинам? Или в кино?
— Не знаю, — Да Уль пожала плечами. — Мне ничего не хочется.
— Понимаю, — Юна взяла её за руку. — Но сидеть дома и горевать – это не выход. Тебе нужно развеяться. Давай, соберись! Мы пойдём в парк, покормим уток, купим мороженого... Представь, какая красота – золотая осень, тёплое солнце, вкусняшки...
Да Уль посмотрела на подругу, и на её лице появилась слабая улыбка.
— Хорошо, — согласилась она. — Давай попробуем.
— Вот и отлично! — Юна радостно захлопала в ладоши. — Сейчас оденемся потеплее и вперёд! А вечером устроим марафон фильмов с пиццей!
— Звучит неплохо, — улыбнулась Да Уль. — Только давай без романтических комедий, а?
— рассмеялась Юна. — Только ужастики!
Прошли выходные, завтра придется идти в школу. Да Уль шла домой, руки были в толстовке, а на голове капюшон, она шла расслаблено, думая что надеть завтра. Девушка дошла до дома, машина отца была припаркована, если отец тут, значит и Мин Хван в доме. Он приезжал только когда Пи Ен бывал в доме, а это было редкостью.
Да Уль замерла перед дверью своего дома, чувствуя, как к горлу подступает комок. Она не была готова к этой встрече, не знала, как себя вести, что говорить, как смотреть ему в глаза.
Внезапно ей захотелось развернуться и убежать. Убежать куда угодно, лишь бы не переступать порог этого дома, не видеть его. Но ноги словно приросли к земле. Она понимала, что рано или поздно придется столкнуться с Мин Хваном, и оттягивать этот момент бессмысленно. Глубоко вздохнув, Да Уль заставила себя поднять руку и нажать на дверную ручку.
В доме было тихо. В прихожей стояли туфли отца и... знакомые кроссовки Мин Хвана. Сердце Да Уль болезненно сжалось. Она сняла капюшон и тихо прошла в гостиную.
Отец сидел в кресле, читая газету. Мин Хван сидел на диване, уставившись в телефон. Он выглядел усталым и каким-то потерянным. Заметив Да Уль, он резко поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то непонятное. Было ли это смущение? Вина? Или же ей показалось?
— Да Уль, ты уже дома? — отец опустил газету и улыбнулся ей. — Как прошли выходные?
— Нормально, — ответила Да Уль, стараясь говорить спокойно, хотя голос немного дрожал. Она избегала смотреть на Мин Хвана, сосредоточив всё своё внимание на отце.
— Мин Хвану придется побыть у нас, у него проблемы с полицией.— безынтересна говорил отец Да Уль
— Я пойду к себе, — пробормотала она и, не дожидаясь ответа, поспешила уйти.
В своей комнате Да Уль заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Слезы снова подступили к глазам. Она понимала, что теперь ей придётся видеть его каждый день, жить с ним под одной крышей. Эта мысль казалась ей невыносимой.
Она бросилась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Рыдания сотрясали её тело. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, из которой нет выхода. Как ей теперь жить дальше, зная, что он так близко, но в то же время так далеко? Что ей делать с этой болью, которая разрывает её на части?
Внезапно в дверь постучали.
— Да Уль, — послышался тихий голос Мин Хвана. — Можно войти?
Да Уль замерла, прислушиваясь к тихому стуку в дверь. Голос Мин Хвана, такой знакомый и такой чужой одновременно, пронзил ее острой болью. Она не хотела его видеть, не хотела слышать его голос, не хотела ничего знать о нем. Но он был здесь, по другую сторону двери, и это было страшной реальностью, от которой невозможно было убежать.
— Уйди, — прошептала она, голос дрожал, предательски выдавая ее смятение.
Стук повторился, настойчивее.
— Да Уль, пожалуйста, открой, — голос Мин Хвана звучал тихо, с мольбой. — Мне нужно с тобой поговорить.
Да Уль молчала, крепко сжимая кулаки. Внутри бушевала буря противоречивых эмоций: боль, обида, злость, но вместе с тем — и странное, необъяснимое любопытство. Что он хочет ей сказать? Какие объяснения может он дать своему предательству?
— Да Уль, я знаю, что ты слышишь, — Мин Хван продолжал стучать. — Просто открой дверь. Дай мне объяснить.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. В конце концов, любопытство пересилило страх и обиду. Резким движением Да Уль встала с кровати и открыла дверь.
Мин Хван стоял на пороге, выглядя растерянным и виноватым. Увидев ее заплаканное лицо, он вздрогнул.
— Да Уль... — он сделал шаг вперед, но она отступила, не давая ему приблизиться.
— Говори, что хотел, — сказала она холодно, стараясь не смотреть ему в глаза.
Мин Хван молчал несколько секунд, словно подбирая слова.
— Я... я хотел извиниться, — начал он, голос звучал хрипло. — За то, что ты увидела... Я понимаю, это выглядело... не так.
— Не так? — Да Уль горько ус