Тот, кто грядёт

Влажная темнота трюма обступала со всех сторон. Джон сидел тихо, даже Призрак вёл себя смирно. Лишь время от времени начинал беспокойно обнюхивать пол и поскуливать. Арья одёргивала его:

- Призрак, перестань! - шёпотом шикала она.

- Тихо ведите себя оба! - велел Джон. Услышал обиженное сопение Арьи, ведь это не она - Призрак первый начал. Прежде Джона бы повеселила эта мысль - сколько в ней, оказывается, было той, прежней жизни, к которой нет возврата. Младшая сестра изменилась, но где-то в глубине души жила та Арья, которой Джон подарил верную Иглу, что и сейчас висела у неё на поясе.

В тёмных недрах самой нижней, грузовой палубы пахло сыростью, иногда мимо ног шмыгали корабельные крысы, на которых Призрак принимался зло рычать, пока его вновь не одёргивали. По счастью, ни Джон, ни Арья крыс не боялись - только следили, чтобы те не цапнули. Одну из них, самую назойливую, Джон пнул носком сапога. Удар получился отличный: грызун шмякнулся о деревянную стену, жалобно пискнув, после чего скатился на пол и затих.

«Так тебе и надо», - с несвойственным ему злорадством подумал Джон. Он уже порядком устал, его то и дело клонило в сон, но следовало держаться до Драконьего Камня, а после... куда? Он не имел представления. Ему обещали, что какой-то человек доставит его в Пентос.

Ладно. Хорошо. Но что делать потом? Где отыскать Дейенерис? Джон допускал, что, если всё правда, люди в Эссосе наверняка говорят об этом. Но это почти ничего не давало: Джон не имел возможности обойти все таверны и постоялые дворы, собирая слухи. Да и потом - каким из них можно верить? И поймёт ли он из сказанного хоть слово? Сомнительно.

Впереди лежали туманная неопределённость и тревожное ожидание. О своей собственной жизни, о том, что она может закончиться довольно бесславно, Джон не думал. Наверное, потому что полагал: она и без того подошла к своему логическому концу. Это тело жило по инерции, сам он давно умер. Если бы у него хватило духу, он бы положил этому конец собственными руками.

Может быть, просто наказывал таким образом себя самого. Ведь быстрая смерть - это слишком легко.

Опустив голову на колени, Джон то и дело проваливался в муторную, подёрнутую дымкой, беспокойную дрёму, которая не могла принести никакого отдыха. От неё ещё больше гудела голова. События последнего - подумать только! - дня стали практически самым невероятным, что ему доводилось переживать за целый год. Если, конечно, выкинуть из головы, - что было довольно непросто - воспоминания о Бране.

Нет, скорее о том, кто забрал Брана, сожрал его душу, оставив пустую оболочку. Как несправедливо! Теперь Джоном по этому поводу овладевал не страх, но гнев.

В той самой зыбкой полудрёме Джон вспоминал о том, как бежал, почти не разбирая дороги, следом за Арьей. Стража, как он заметил, спала беспробудным сном - не иначе, как кто-то озаботился этим вопросом заранее. На псарне поднялся вой, когда Арья принялась ловко орудовать отмычками, чтобы открыть крепкий навесной замок на клетке Призрака. Джон почти не сомневался тогда: их заметят, их точно замят! Даже если сейчас им везёт, и даже если это окажутся не люди... Бран - их должен увидеть Бран, который никак не мог позволить своей добыче уйти.

Или всё же мог? Это часть какого-то его странного, безумного плана? Как Джон мог понять замыслы нечеловеческой сущности, устроенной совершенно отлично от людей? Всё возможно, и от того Джона не переставала преследовать мучительная паранойя. Прямо здесь и сейчас ему казалось, что за ним наблюдают. Беззвучно потешаясь над потугами ничтожного существа противостоять безбрежной бездне космоса. Песчинка, бросившая самоубийственный вызов бушующему морю, нелепа и смехотворна.

«Я не боюсь тебя, - твердил Джон, больше самому себе, чем кому-то ещё. - Я не боюсь, я не должен бояться. Не имею на то права».

Корабль нёсся вперёд, рассекая неспокойное море. Покачивался из стороны в сторону, время от времени тем вызывая приступы тошноты, которые пока удавалось сдерживать.

Арья повела их тайным путём, через сохранившиеся в стенах лазы. Многие из них, конечно, оказались обрушены, но она шла уверенно, подсвечивая дорогу едко чадившим факелом. Джон не задавал вопросов, не пытался заговорить, прекрасно понимая, что сейчас для всего этого не время и не место. Арья только велит заткнуться - и будет совершенно права. Он слушал темноту, слушал зловеще молчащий замок, слушал далёкий шум залива, потрескивание факела, дыхание Призрака и цоканье его когтей по влажному камню.

Иногда в игре теней, судорожно извивавшихся на стенах, Джону чудились миражи - дурные видения, а то и вовсе прорастающие сквозь толщу камня корни, которое пустило в Красном Замке даже не зло - нечто непостижимое уму. Бесформенное и кошмарное. Воплощение бесконечного хаоса, в котором всё смешалось воедино. Оно скользило по стенам, пробираясь по холодным, покрытым влагой кирпичам, устремлялось в фундамент, чтобы со временем заменить его. Темнота складывалась в непостижимые разумом очертания.

Джона внезапно объяла дрожь ужаса, от чего волосы зашевелились на затылке. Ему пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не взвыть от этого непрошенного чувства, тем не выдав их с Призраком и Арьей местонахождение. И как только его младшей сестре удаётся сохранять подобное хладнокровие? Разве она не видит этого?

Как и многие другие вопросы, этот Джон оставил при себе.

Арья вывела его к одной из обрушенных защитных стен за Красным Замком - её ещё не успели восстановить. Джон и сам не заметил, как они оказались на свободе, только и мог, что глотать казавшийся таким невозможно сладким воздух ночи. Он видел сосредоточенное, хмурое и взволнованное лицо Арьи в подрагивающем свете факела ещё некоторое время - пока она не бросила на землю способный выдать их огонь и не затоптала его.

- Здесь нет стражи, - в недоумении прошептал Джон, оглядываясь по сторонам.

- Потому что почти никто не знает об этом ходе, - ответила Арья так, словно то являлось, напротив, всем известной вещью.

- Тогда откуда о нём знаешь ты? - продолжал недоумевать Джон, однако Арья мрачно предостерегла его:

- Сейчас не до разговоров, садись в лодку и плыви к Железным воротам, там у берега пришвартован одномачтовый корабль. И постарайся вести себя потише - звуки хорошо разносятся над водой.

Джон об этом прекрасно знал. Оставалось надеяться, что Призрак не решит подать голос, однако тот, словно зная о важности их дела, почти сразу лёг на подгнившее деревянное дно, свернувшись. Теперь даже его белую фигуру невозможно было заметить с берега или из окна замка, глядящего в ночь тысячей опалённых злостью, но ничего не видящих глаз. И всё же Джону было не по себе, всё казалось смазанным, как сумбурный ночной кошмар. Чувство это усиливалось из-за того, что он работал вёслами почти в кромешной тьме, высматривая тот самый корабль, о котором упоминала Арья.

Так они очутились в трюме когга. Пробравшись к приставной лестнице, прошмыгнули незамеченными наверх, скрытые густыми тенями, и спустились в зияющий темнотой зёв нижних палуб. Как раз в тот момент, когда сторожевые заходили на очередной круг и проскрипели палубными досками над их головами. Свет факела просачивался сквозь щели, высвечивая бледные и сосредоточенные лица притаившихся беглецов.

Очередное чудо, которое казалось до крайности подозрительным. Джон очередной раз заподозрил, что кто-то просто делает вид, что ничего не замечает, и такое же указание дал своей команде. Стража в замке, отсутствие попыток их остановить - всё это выглядело странным.

Что-то не так. Либо Бран только того и ждал, либо что-то мешало ему. Но что? Джон не вполне желал знать ответ на этот вопрос.

- Почему здесь никого нет? - спросил Джон, когда они спустились в грузовой отсек, заставленный сундуками и ящиками. Пыль щекотала ноздри, вызывая неудержимое желание чихнуть, но Джон успел зажать нос, приглушая звук.

- Потому что они пока на берегу, - едва слышным шёпотом объяснила Арья. - Большая их часть. Они только собираются отплывать. Скоро здесь будет достаточно многолюдно, так что нужно вести себя тихо.

- Осталось выяснить, как отсюда ещё и выбраться незаметно, когда причалим, - проворчал Джон, посмотрев на устроившегося рядом Призрака. Арья это оставила без ответа. - Но куда... куда направляется корабль? - нелепо, что до этого мгновения подобная мысль даже не приходила в голову. Он молча шёл за Арьей, не беспокоясь, куда она его вообще ведёт. Плыл к коггу, не интересуясь его маршрутом.

- Куда-куда, - судя по голосу, Арья хмыкнула. - Сиру Давосу дали поручение очередной раз обследовать Драконий Камень, ты, может, уже и знаешь об этом... Так что догадайся сам.

- Это его корабль?! - Джона прошиб холодный пот. Он вытаращился на Арью в слепом неверии. - Седьмое пекло, ты хочешь подставить сира Давоса?!

- Неправда, - обозлилась Арья. - Уверена, сир Давос не отказал бы тебе в помощи. Но это единственный корабль, который достаточно давно стоял в порту, чтобы я успела его изучить.

- Но ты вряд ли спрашивала у него дозволения... - Джону стало тошно. Последнее, чего он желал, так это втягивать в смертельно опасное приключение кого-то ещё. Сир Давос же не был плохим человеком. Потом в голову ему пришла другая, ещё более неприятная и страшная мысль. - Неужели Бран велел всё это сделать? Точнее, допустил подобное? - он едва не застонал от этой пугающей догадки.

- Не говори ерунды, - фыркнула Арья. - Бран ничего не знает об этом. Да и зачем ему?

- Ты не знаешь... ты не знаешь, Арья, кто он такой, - полным отчаяния голосом проговорил Джон. Глаза начинали понемногу привыкать к темноте, и он мог разглядеть не только белый мех Призрака, но и очертания предметов. Как и Арьи, которая успела выбраться из укрытия и забралась на один из деревянных ящиков. Джон заметил, как она чуть дёрнулась от этих слов. Безусловно, они были ей до крайности неприятны.

- Он изменился... я не знаю, что на него нашло, может быть, дело в том, что случилось за Стеной... но я не могла оставить всё просто так. Но это всё ещё наш брат, так что не говори ерунды. Это недоразумение, только и всего. Уверена, скоро он обдумает это хорошенько, пока тебя не будет.

- Он не просто изменился, - продолжал лихорадочно шептать Джон. Он нащупал бочку, в которой глухо плескалась вода, и присел на неё. Ноги его предательски дрожали от волнения и переживаний. Давненько не доводилось ему испытывать подобное. - Это вообще не Бран.

- Это неправда! - Арья явно привстала. Призрак глухо зарычал - не на неё, а, вероятно, призывая вести себя потише. Порой он действительно был умнее многих людей. Арья тут же опустилась обратно, выдохнув. - Это Бран... просто... он беспокоится из-за Дейенерис, я уверена. Из-за её драконов. Это кого угодно испугает.

- Тогда зачем ты явилась за мной, если уверена, что это наш брат, который не причинит мне вреда? Я уж не спрашиваю, как тебе удалось всё это провернуть... - в голосе Джона слышалась грусть. Некоторое время Арья молчала, и Джон чувствовал её взгляд - наверное, она пыталась рассмотреть его в темноте. Корабль слегка поскрипывал, что ещё больше добавляло ощущения нереальности происходящего.

- Потому что хотела уберечь тебя, - глухо отозвалась Арья после долгой паузы.

- От чего? Ты же понимаешь, куда я направлюсь потом, если найду то, что он хочет. Иначе какой смысл был в моём побеге?

- Не от него. От тех, кто шепчет ему. Бран перед ними беззащитен, верно, это они того потребовали. Иначе он бы так с тобой ни за что не поступил, - упрямо стояла на своём Арья.

- Ничего более нелепого за последнее время я не слышал, - сказал Джон, рискуя навлечь на себя гнев Арьи, однако этого не случилось. Она забралась на ящик с ногами, подтянув те к подбородку - Джон различал её фигуру в полумраке. Призрак прилёг возле бочки, внимательно глядя на самого Джона - его алые глаза то и дело сверкали, как маленькие звёзды в ночи. - Ты не видела... зато я видел - и прекрасно. Может быть, я безумен, о чём уже говорил Сэму, но, Арья, ты не понимаешь, что он из себя теперь представляет. Точнее, не он. Нашего брата там больше нет, как бы печально это ни звучало, и ты должна принять это, - путано, запинаясь пытался донести до сестры Джон свою мысль. Он не понимал, выходит это у него или нет. Да и как в такое поверить, не увидев самому? Вряд ли Арье выпала такая возможность. Однако её ответ немало удивил Джона.

- Я чувствовала. В этом городе... нечто злое, - он затаил дыхание, слушая голос сестры, который сделался каким-то отсутствующим, как будто говорила Арья с пустотой, а не с реальным собеседником. Говорила самой себе. - Но это не Бран. Если кто-то и есть... о, Джон, кто-то пытается обмануть тебя, обмануть Брана, потому ты и оказался в таком положении. Они делают это нарочно. Я должна выяснить, кто эти люди, и уничтожить их. Разве я не справлюсь?

- Как же ты запуталась, сестрёнка, - не мог не заметить Джон, качая головой, - пожалуй, не меньше моего.

- Я не запуталась! - тут же взвилась Арья. - Так и есть. Ты запутался. Это злая магия, я-то знаю, вижу, а вот ты... как ты мог поверить в то, что нашего брата нет?

- Послушай себя, - так же спокойно, терпеливо продолжил Джон, игнорируя резкость её тона. - Просто послушай. Кто мог разговаривать со мной вместо Брана его устами, его языком. Кто мог глядеть на меня его глазами? Кто в целом замке? А ведь именно от него мне довелось услышать жуткие речи. Он - и никто иной - поставил мне ультиматум. Пригрозил жизнью моего ребёнка. И я почти уверен, ты что-то видела... что-то ещё, и ты сомневаешься, иначе бы не отправилась вытаскивать меня и Призрака, рискуя всем.

Арья шумно задышала - Джон прекрасно это слышал.

- Твоего ребёнка? - с волнением спросила она. - Откуда? Какого ребёнка?

- Это не относится к делу... То есть, конечно, относится, но сейчас я хочу, чтобы ты поняла мою мысль. Уяснила. И не совалась туда.

- Я намерена отправиться в Штормовые Земли, - снова огорошила Джона Арья. Он окончательно сбился с толку и потряс головой. После чего потёр лоб.

- Я решительно ничего не понимаю. Давай, пока есть такая возможность, ты расскажешь мне всё по порядку, иначе, боюсь, действительно сойду с ума. Мне до сих пор кажется, что я лежу в камере и вижу какой-то кошмар. И ты ещё... заслуживаю я того, чтобы мне хоть что-то объяснили?

- Если ты перестанешь городить ерунду про Брана, расскажу. Хотя рассказывать особенно и нечего, - проворчала Арья, а после, видимо, сжалившись, поведала короткую историю.

Джона не особенно удивил тот факт, что Арья бросалась следом за ним. Разве Санса могла её остановить? Кто вообще был на это способен? Больше его поразил тот факт, что она умудрилась обогнать его почти на день.

- Ты купил у меня розы, - призналась она, и Джон услышал, как она улыбается в темноте.

- Ты была...

- Да. Разве тебя это удивляет?

Джон мог бы сказать, что никогда к этому не привыкнет. Мог бы сказать, что по-прежнему видит в Арье ту маленькую девочку, с которой прощался невообразимо давно в Винтерфелле. Всё это оказалось бы правдой - и одновременно его собственными иллюзиями, которыми он жил столько времени, тогда как этот мир давно рухнул. Сгорел в огне. И самому Джону в нём больше не было места.

Он никогда не спрашивал, что случилось с Арьей в Браавосе, что ей довелось там пережить, и почему она выбрала такой путь. Только вот он уже знал ответ: как и все они, Арья получила несколько жестоких уроков, и не от жизни даже, от самой смерти. Это порой пугало Сансу, Джон это замечал, не по себе делалось и ему... Но тот факт, что Арья сейчас здесь с ним, на корабле, свидетельствовал о том, что младшая сестра его по-прежнему жива. И это всё ещё она.

Чего не скажешь о Бране.

В итоге Джон промолчал, слушая дальше и не желая прерывать Арью.

Всё это время Арья находилась в замке, приняв личину того самого стражника, который и освободил Джона, двинув в зубы кулаком начальнику темниц. На робкий вопрос, что случилось с самим этим стражником, она лишь хмыкнула:

- А сам как думаешь? - понятно и без того. Наверняка его тело покоится где-то на дне Черноводной или в тёмном подвале. Как знать? Джон не испытал сожаления по этому поводу. А ведь человек этот, возможно, не желавший ему никакого зла, из-за него и погиб.

Он просто не был первым - и наверняка не последним.

Джон Сноу это понимал. Потому что Джон Сноу при всём своём кажущимся милосердии на самом деле был жестоким человеком. Теперь он и вовсе, видимо, разучился испытывать сочувствие к посторонним.

Арья рассказала, что успела неплохо изучить Красный Замок, пока находилась в столице в ожидании Сансы и Брана, которые должны были прибыть на Совет. Многое оказалось, разумеется, разрушено, кое-где ходить и вовсе было опасно. Однако та часть Пути Предателя, через которую они пробирались, по счастью, уцелела.

- Я, сама того не зная, давным-давно бегала по некоторым из этих тайных ходов, когда ловила кошек.

- Зачем?

- Что - зачем?

- Зачем тебе нужны были кошки?

- Сирио Форель сказал... - Джон увидел, как она махнула рукой. - Неважно, но урок был полезным. Ведь так мне стало понятно, сколько здесь есть ходов и путей, о которых никому неизвестно.

Джон ненадолго закрыл глаза и прижал указательный и средний пальцы обеих рук к вискам, массируя их. Голова раскалывалась, и всё это в ней по-прежнему отказывалось укладываться. Немыслимо. Немыслимо!

- Ладно, - выдохнул он, даже не пытаясь выведать остальные детали. - Но сир Давос... как ты умудрилась узнать, куда он плывёт и разведать обстановку на корабле?

Арья попинала носком сапога соседний ящик.

- Слухи по замку распространяются очень быстро. Тогда все говорили об этом. В остальном... дело оставалось за малым. Пробраться на корабль ночью пару раз, осмотреть, как следует, местность, чтобы понять, где ходят часовые... Тем более, мне довелось побывать здесь один раз открыто. Тот стражник... он помогал с некоторыми грузами.

- О боги, - вообще-то Джону полагалось чувствовать себя неблагодарным ублюдком, потому что он ворчал и выпытывал детали вместо того, чтобы радоваться чудесному спасению - спасению ли? - и благодарить сестру, но если их всех поймают и уличат...

Что может спасти их? Есть ли в этом мире подобные силы?

Всё это здорово нервировало.

- Наверное, кто-то мне всё-таки помог, - задумчиво проговорила Арья.

- Кто? Давос? - Арья покачала головой. - Прекрати играть в загадки.

- А ты - ныть! - огрызнулась она. - Это неважно! Я просто предполагаю, вот и всё. Думаешь, я такая глупая, что не понимаю: мы выбрались слишком легко.

- Радует, что хоть это тебе стало очевидно.

- Хватит, в конце-то концов, всё ведь получилось, - явно намеренно игнорируя беспокойство Джона, беспечно откликнулась Арья.

- О, ты думаешь?! - прервал её Джон. Пожалуй, даже слишком громко. Призрак коротко взвыл, и все разом затихли, прислушиваясь. Наверху тут же раздались торопливые шаги. Джон вскинул голову, словно сквозь доски и балки надеясь разглядеть идущего. Арья соскочила с ящика, положив руку на пояс. Вся её поза выдавала напряжение.

Дверь осторожно распахнулась, и Джон болезненно зажмурился: свет факела, который человек сжимал в руке, резанул по глазам. Сквозь дымку слёз он мог видеть лишь очертания тёмной фигуры, казавшиеся смутно знакомыми. Голос лишь подтвердил это, заставив сердце ёкнуть.

- Арья!.. Джон, - это был сир Давос. Он сделал шаг внутрь и захлопнул за собой дверь. Вскоре Джон, наконец, смог разлепить глаза и убедиться в том, что ему не почудилось. Лицо сира Давоса, попеременно оглядывающего Арью и Джона, выражало крайнюю степень озабоченности, он хмуро произнёс: - Вам бы не стоило так шуметь. Я сказал, что проверю сам, но это крайне опасно и неосмотрительно с вашей стороны.

Арья так и не выпустила рукоять кинжала, однако сам он всё так же покоился в ножнах. Джон знал, насколько она бывает молниеносна, и нервно попросил:

- Боги, Арья, прекрати. Если бы сир Давос хотел, он бы давно выдал нас.

- Вы знали, - пробормотала Арья, морща лоб. - Правда же?

- Думаете, я не замечу того, кто пробирается на мой корабль? - спросил Давос с тихим смехом. При подрагивающем свете факела стало возможным получше рассмотреть трюм, в который они пробрались, словно воры. В углах лежали кучи пыли, почти всё пространство оказалось заставлено ящиками разного размера, бочками и сундуками. Груз, который везли на Драконий Камень. Пресная вода, вино, ткани, кое-какая еда, специи... Словом, ничего особенного. Рассеяно оглядевшись по сторонам и не найдя ничего примечательного, Джон снова уставился на сира Давоса.

- Тогда почему не выдали? - продолжала допытываться Арья.

- Потому что не вижу в этом смысла. Твой брат невиновен, - твёрдо произнёс Давос, разом перестав улыбаться. - Я говорю о Джоне, само собой.

- Я знаю, - отмахнулась Арья, - но разве...

- Больше никаких вопросов, девочка, - строгим, отцовским тоном прервал Давос очередную её фразу. - Я капитан этого корабля. Вы должны вести себя так тихо, чтобы даже корабельные крысы не догадывались о вашем присутствии. Тебя это тоже касается, - Давос посмотрел на Призрака, который в тот момент внимательно обнюхивал его потёртые сапоги, скрипящие от морской соли. Наверняка, им было уже немало лет. Сходства с лордом Давос так и не обрёл, оставшись всё тем же моряком. - Я знаю человека, который сможет доставить тебя в Пентос, он сейчас по счастливой случайности гостит на Драконьем Камне, - на сей раз он посмотрел на Джона. - И прежде, чем ты решишь протестовать, - Давос положил короткопалую ладонь на его плечо, - скажу: я с ним давно расплатился.

Джону было решительно плевать на деньги - он не желал подставлять небезразличных ему людей. Давос не имел права рисковать собой.

- Вы подвергаете себя непозволительной опасности... И не только себя, - возразил Джон. Возможно, желание его и впрямь было эгоистичным: он не хотел вскорости услышать о казни сира Давоса и его домашних. Лицо же самого Давоса расплылось в печальной улыбке. В свете факела морщины его казались глубже, под глазами залегли глубокие тени.

- Посмотри на меня, Джон, и скажи, что жизнь старика чего-то стоит. Мне и моей жене... мы давно хотим увидеться со своими сыновьями. Может быть, час настал. Разреши мне самому распоряжаться своей жизнью.

- Это неправильно...

- Ты не хочешь, чтобы за тебя кто-то принимал решения, - продолжил Давос. - Хорошо. Но и ты не мешай мне принимать собственные, договорились? Теперь ты, - старый моряк посмотрел на Арью, которая всё это время внимательно слушала и наблюдала. - Знаю, насколько ты непоседливая... Но всё-таки я предпочёл бы доставить тебя в безопасное место. Ты планируешь вернуться в Королевскую Гавань?

- Нет, - твёрдо ответила Арья. - Мне нужно в Штормовой Предел.

- Зачем это? - несколько ошарашено посмотрел на неё Давос, однако через мгновение до него, видимо, дошло. - А, Джендри...

- Это не то, что вы думаете, - поморщилась Арья, явно расслышав в голосе Давоса ласковую усмешку. - Он мой друг. Я просто хочу проведать его. Поговорить, узнать, что он слышал. Нам нужно разобраться в том, что происходит. Он вообще-то не слишком сообразительный, но кое на что способен. К тому же вряд ли так уж переживает за свой титул, - на чистоту выложила Арья. Хотя Джон по-прежнему смутно представлял себе её план и участие в нём непосредственно Джендри.

- Он вот-вот должен отправиться в столицу, насколько мне известно, - поделился новостями Давос, - так что, прибыв туда, ты имеешь все шансы разминуться с ним. Король созывает лордов. Ты разве не знаешь?

- Знаю, - Арья сохраняла невозмутимость. - Но это не поменяет моих планов. Если отыскать быстроходный корабль, я могу успеть.

Сир Давос глубоко вздохнул.

- Возможно, по прибытии на Драконий Камень я смогу тебе помочь. Там есть некоторые из моих капитанов, которые покрыли бы расстояние всего за пару дней... И они не из болтливых. Что же до Призрака, - он опустил взгляд, встретившись с красными глазами лютоволка. Тот позволил Давосу погладить себя по голове. У Джона сжалось сердце от дурного предчувствия. - Ты же понимаешь, приятель, что твоего хозяина сразу узнают, стоит завидеть тебя...

- Нет! - Джон сглотнул. Ему становилось больно от одной мысли, что придётся оставить друга на произвол судьбы. - Я не брошу... я не могу!

- А ведь даже Призрак согласился бы с этой мыслью, уверен, - устало вздохнул сир Давос.

- Он отправится со мной, - вмешалась Арья, с улыбкой поглядев на Джона. - Пойдёшь? - спросила она уже у Призрака. Тот завилял хвостом, явно выражая согласие. - Вот и славно... Тем более, - Арья посмотрела сначала на Давоса, а после - на Джона, - так все вы перестанете брюзжать, что это опасно. Призрак защитит меня, а я - его, если понадобится.

- Но ведь тогда, - в волнении и беспокойстве Джон едва не схватился за голову, - поймают тебя. Об этом ты не думала? И я-то хотя бы окажусь по другую сторону Узкого моря, а ты...

- Думала, думала. И не переживай, я найду историю, которая всех устроит, - уверенно проговорила Арья почёсывая Призрака за единственным целым ухом. - Тем более... я догадываюсь, куда ты пойдёшь, - Арья снова нахмурилась, - я не скажу, что мне это нравится. Напротив. Но я не стану тебя останавливать и отговаривать, хотя и стоило бы. Может быть, лучше тебе остаться в тюремной камере для сохранности... Всё-таки хорошенько подумай прежде, чем снова лезть в пасть дракону.

- Теперь у меня только два пути, Арья: смерть или забвение. Вторым я уже пресытился. Может быть, первый окажутся куда как интереснее.

Арья хотела сказать что-то ещё, но Давос, коротко прокашлявшись, вмешался в их разговор:

- Я не могу задерживаться здесь надолго. Но спущусь сюда ещё раз, когда мы войдём в Глотку. Принесу вам еды заодно. И сидите тихо, - сказав это, Давос торопливо покинул трюм, снова оставив всех троих в кромешной темноте. После света факела она, казалось, сгустилась ещё больше.

Джон мог бы - и хотел - сказать Арье, что думает по поводу всего этого до крайности рискованного, безумного плана, однако, помня о наставлениях сира Давоса, прикусил язык. Если бы не он, всё могло бы пойти крахом, и Арья почти наверняка это сознала.

Джон залез на один из длинных деревянных ящиков, стоявших вплотную у стены, и вытянулся почти в полный рост. Призрак тут же запрыгнул к нему, прижимая к деревянным доскам. Но Джон не стал его прогонять, чувствуя родное тепло. Только запустил руку в жёсткий мех. Другую устроил под головой вместо подушки.

Корабль мягко покачивался из стороны в сторону, но сон долго не шёл. Джону удалось ненадолго забыться лишь тогда, когда забрезжило серое утро, которого он, конечно, не видел, но чувствовал запах. Его сложно было описать, но так пахло только на рассвете: пробуждением, приходом следующего дня. Жизнью.

*************

В Глотку они вошли ближе к середине дня - как раз, когда Джон шикнул на Арью и Призрака, чтобы эти двое вели себя потише. Арья же, видимо, до сих пор немного дулась на него. Как и прежде, заслышав шаги, они напряглись.

- Это я, - известил сир Давос, открывая дверь. - Ох и сложно водить всех вокруг пальца... может быть, кто-то об этом догадывается, но не лезет не в своё дело. Эти люди доверяют мне. Впрочем... есть проблемы посерьёзнее, - он поставил на один из ящиков небольшой мешок. Призрак тут же подскочил - видимо, там была обещанная еда.

- Что за проблемы? - Арья тоже поднялась на ноги.

- Бран выслал погоню, - догадался Джон. Во рту у него пересохло. Вот и всё. И, если бы на кону стояла только его жизнь, ничего, но ведь теперь все они в опасности.

- Не нужно паниковать раньше времени, - попросил Давос. - Мои люди передали, что на горизонте появились паруса с кракеном. Наверняка король отправил Яру Грейджой - тут и думать не о чем, - рассуждал Давос. - Но это ничего, я знаю море не хуже любого железнорождённого. Так что, если всё сложится удачно, мы немного опередим леди Грейджой с прибытием на остров. Однако потом придётся действовать быстро. План очень простой. Не буду скрывать: придумал его практически по пути сюда. Но может всё и получится... Корабль будет заходить в порт, когда настанут сумерки, так что видимость сильно снизится. Море сейчас не очень спокойно, будем соблюдать осторожность. Я выведу вас к небольшой шлюпке, на которой вы сами доберётесь до острова, мой корабль будет загораживать Яре обзор. Вам нужно уложиться в крайне короткие сроки, ясно? На западе осторова находится портовый городок, туда даже и не думайте соваться, сразу увидят. Направляйтесь в сторону замка с восточной стороны, - Давос вытащил из-за пазухи смятые карты, которые вручил Джону. - Я знаю, что ты должен сделать. Я этого не одобряю, как, думаю, и Арья... но приходится выбирать меньшее из зол. Главное - будь предельно осторожен.

- Эти карты...

- План Драконьего Камня, но если ты ищешь то, о чём говорил Бран, они бесполезны. Станнис тоже когда-то грезил валирийскими сокровищницами, но был уверен, что магия Древней Валирии не позволяет их отыскать. Может быть, это удастся тебе. На картах не отмечены тайные хранилища, которые предположительно находятся в пещерах под замком, но на них отмечен путь в подвалы, куда можно попасть в обход стражи. Разверни, - Давос кивнул на карту, - вот здесь, под Ветрогоном, - указал он одну из башен Драконьего Камня, когда Джон исполнил его просьбу, - находится небольшой грот, который по ночам наполняется водой, но мы успеем к тому моменту, как она его затопит. По нему ты сможешь беспрепятственно попасть на нижние уровни замка, а там...

- Но если у меня не получится?

Давос посмотрел на него предельно серьёзно:

- Если так случится, Джон, ты вернёшься прежним путём и выйдешь к тому же гроту. Подождёшь, когда уйдёт вода, а после направишься к северной оконечности острова, это примерно девять миль, так что старайся двигаться побыстрее. Человек, который сможет переправить тебя в Пентос, будет ждать там до следующего утра, пока Яра и её корабли пришвартуются с другой стороны острова, в главном порту у города. Арья, - не дав Джону времени на размышление, обратился Давос к его сестре, - ты с Призраком можешь спрятаться в пещерах рядом с замком. Придётся немного подождать, пока я не отделаюсь от Яры и не вернусь к тебе, чтобы посадить на корабль. В шлюпке я оставлю немного еды, которой хватит на некоторое время. Может быть, на это потребуются сутки. Если начнётся гроза, забирайся поглубже, пещеры защитят от непогоды.

- Но как ты сможешь всё это сделать, если Яра будет там? - взволнованно спросил Джон. - Как поговоришь с тем человеком? Она заметит... и заметит также, что он второпях отбыл.

- Я уже передал ему послание, отправив вперёд надёжного человека. Надеюсь, никто его не распечатает. Это всё, на что я могу рассчитывать. Как и ты. Но он мой хороший друг и не подведёт, если прочитает его.

И Арья, и Джон угрюмо переглянулись. Давос указал на мешок:

- Поешьте. И хорошенько обдумайте, что я вам сказал. Вы не должны отступать от этого плана, не задавать лишних вопросов и не мешкать - иначе всё напрасно.

Вскоре он снова покинул трюм, и Джон ощутил прокатившуюся по телу дрожь. Но не страха - волнительного ожидания. Наверное, прежде он воспринял бы это, как удивительное приключение, о котором так мечтал в детстве, и сами мысли о нём способы были наполнить сердце трепетом и восторгом. Но не теперь - когда столько поставлено на карту.

А всё - ради эфемерной возможности сбежать. Найти то, чего, возможно, даже не существует.

«Нет, - одёрнул сам себя Джон с некоторой злостью. - Не ради иллюзий. Ради Дени. Ради ребёнка. Они реальны. И угроза им - реальнее, чем ты бы того хотел, поэтому прекрати. Будь мужчиной и вытри сопли, если хочешь сделать хоть что-то полезное».

*************

...Когда вёсельная лодка, отданная Давосом, заскреблась о камни, они с Арьей и Призраком выскочили из неё, после чего в четыре руки оттащили в ближайшие кусты, чтобы она сразу не бросалась в глаза с моря. По ногам острым клинком ударила ледяная вода, но Джон этого не заметил. Тело его горело, почти пылало, сердце билось в глотке. Но времени на раздумья не оказалось: они с Арьей прекрасно видели, несмотря на густеющий сумрак, как к берегу с юго-западной стороны приближаются несколько кораблей с гербом Грейджоев на флаге. Они сопровождали два судна Давоса, тем напоминая стражу или конвой. Арья с Джоном переглянулись, побежав в сторону того самого грота. Волны холодными языками жадно слизывали цепочки человеческих и волчьих следов с грязно-жёлтого песка, смешанного с мелкой галькой.

Берег оказался почти пустынным, если не считать ветра и камней. Сад Эйегона и небольшой городок находились с другой стороны, там же был и порт, куда свернули корабли Яры и сира Давоса.

Над Драконьим Камнем собирались зловещие тучи, подсвеченные грозными цветами алого заката. Багряный цвет растекался по угольно-чёрной громаде замка, очерчивая пугающие чёткие фигуры с изображениями каменных драконов, чьи пасти были раззявлены в беззвучном рёве. Он был обращён во все концы света. Красное на чёрном, как герб Таргариенов. В воздухе ощутимо пахло грозой и солью, море гневно билось о голые скалы, с шипением разлетаясь на холодные брызги. На отливающей сталью поверхности виднелись пенистые барашки волн, ветер ревел, как раненный зверь, и пребольно бил по лицу, швыряя в него песок и мелкую гальку. Прикрываясь руками, Джон и Арья бежали вдоль берега, пригнувшись, иногда прячась между чахлых кустов и крупных валунов. Те напоминали безмолвных стражей острова, защищающих первый его рубеж.

- Арья, - тихо проговорил Джон, когда они присели за очередным камнем. Отсюда оказалась различима длинная лестница, ведущая к воротам замка, и та самая пещера с драконьим стеклом, где Джон когда-то обнаружил рисунки Детей Леса с Белыми Ходоками. Жаль, что грот находился чуть дальше, Джону хотелось бы ещё раз побывать там... Ветер бросал волосы в лицо, от чего на глаза наворачивались слёзы. - Здесь мы...

- Я знаю, - Арья коротко сжала его руку, глядя на него серьёзно и грустно. - Я присмотрю за Призраком.

Джон потянулся к давнему другу, прижимаясь к нему, обнимая и едва не плача. Сердце его болело и разрывалось на части. После он отстранился, обхватив большую мохнатую голову, посмотрел в преданные красные глаза:

- Береги мою сестрёнку, приятель, - попросил Джон, чувствуя, как предательски щиплет в носу. - И себя тоже. Я вернусь... если я вернусь, хотел бы снова увидеться с тобой. И с тобой тоже, - Джон повернулся к Арье, касаясь её плеча и глядя теперь уже в тёмные глаза. Та не выдержала, бросаясь ему на шею. Он прижал её к себе - почти, как тогда, в Королевской Гавани, когда садился на корабль, идущий к Восточному Дозору-у-моря, - и зажмурился. Память жгла, как калёное железо, выворачивала наизнанку. - Осторожнее, кажется, действительно собирается гроза. Спрячьтесь с Призраком поглубже, где вода вас не достанет, как и сказал Давос.

Призрак, которого волновал идущий от заплечной сумки запах, ткнулся в него мокрым носом. Арья не обратила на это внимания.

- Возвращайся живым, - попросила она. - Иначе я убью тебя.

Джон тихо засмеялся, размыкая объятья. Арья украдкой смахнула навернувшиеся слёзы и улыбнулась.

- Пожалуйста, Джон...

Он торопливо прижался губами к её холодному лбу, зажмурившись, мазнул рукой по холке Призрака и ринулся в сторону грота. Карты он оставил Арье - ему самому они были без надобности. Джон не оборачивался, потому что знал, что обернувшись, вряд ли сможет уйти. Вряд ли решится оставить сестру и своего друга.

Поэтому, когда гулкая темнота влажного грота поглотила его, а по ногам снова ударила холодная вода, которая постепенно прибывала, Джон позволил себе опереться о ближайшую стену и закрыть глаза. Он шмыгнул носом, заледеневшим от жестокого ветра. Под веками сделалось горячо, но Джон, яростно заморгав, не позволил слезам пролиться. Некоторое время он стоял, переводя дыхание, собираясь с мыслями, усмиряя болезненно бьющееся сердце, слушая булькающий звук воды и ощущая под пальцами покрытые осклизлыми водорослями камни.

Мир вокруг неуловимо изменился, преломился, как луч солнечного света, пропущенный через линзу. Может быть, всё дело заключалось в самом Джоне. Ибо, оказавшись здесь, он с невероятной, непередаваемой и пугающей ясностью осознал: назад пути уже не будет. Это путешествие на Драконий Камень изменит его навсегда. Возможно, даже убьёт.

От том молчаливо говорили сами камни, силу которых Джон чувствовал сейчас. От том шумело море и завывал ветер. И именно об этом напоминали низкие грозовые облака, клубящиеся над островом.

Сделав ещё один глубокий вдох, Джон направился к скользкой лестнице, находившейся в конце грота, и мысленно помолился, чтобы сир Давос оказался прав на счёт стражи.

«Старые боги, если вы есть, помогите».

*************

Сердце, если верить ощущениям, перекатывалось в грудине, напоминая маленький свинцовый шарик, что раз за разом бился о рёбра. Дверь, ведущая в потайной грот, открылась на удивление бесшумно - вероятно, петли на ней всё же периодически кто-то смазывал. Никаких стражников поблизости не оказалось; погружённые в неверный полумрак коридоры хранили угрюмое молчание, лишь где-то наверху слышались чьи-то приглушённые голоса и быстрые шаги. Толща тёмного камня не позволяла расслышать, о чём говорили эти люди.

Чувствовалось, что Драконий Камень наполнен беспокойством, что от находящихся здесь людей передавалось самим стенам.

Джон замер, некоторое время прислушиваясь к стуку сердца и каждое мгновение ожидая, что кто-то выйдет из-за угла, гремя оружием. Станет отдавать приказы схватить его, вернуть в темницу в Красном Замке и на сей раз уже не позволять покинуть каменный мешок на третьем уровне.

Время тянулось патокой, растворялось в плывучих тенях, но никто не спешил обнаружить беглеца. Джон позволил себе покинуть ненадёжное укрытие, представлявшее собой тёмный и пыльный закуток, и направился дорогой, о которой говорил ему Давос. Под Ветрогоном действительно находилась лестница, ведущая в совершенно пустую комнату. Наверное, раньше она служила подвалом или складом, но теперь уж ей давно никто не пользовался. От её центра вправо и влево убегали низкие туннели, ведущие в другие подвальные помещения замка. Вероятно, в подобие темниц.

Странно, но Джон поначалу о том совершенно забыл, словно событие это кто-то безжалостно выдернул из пучин его памяти, как больной зуб из десны, оставив на месте дыру. Но ведь когда-то он, будучи на Драконьем Камне, спустился сюда. Это был первый раз... самый первый, когда он здесь оказался и впервые увидел саму Дейенерис. Её уверенность, силу, пламя, бьющее ключом и неотвратимо притягивающее себе всех, кто находился рядом. Увидел, как от присутствия её мрачные стены замка озарялись незримым светом. Первый раз, когда сердце его болезненно сжалось и заколотилось так быстро при виде женщины - по крайней мере, с тех пор, как умерла Игритт.

«Дени, - вспоминал он, идя к каменному проёму, - тогда сказала, что сама до конца не изучила замка своих предков, который построен прежде Рока, в те времена, когда Валирия ещё дышала жизнью, а не собственным прахом».

Придерживаясь за прохладную кирпичную стену, Джон спускался на ощупь, и воспоминания расцветали в нём, напоминая ядовитый цветок, ибо причиняли боль. Потому что тогда он ещё не знал, как мало времени будет у него и Дейенерис - и какой разрушительной может оказаться любовь. Не её - а тех, кому она доверяла.

Его собственная любовь, в конечном итоге. Разве стоило забывать об этом?

Ни единого источника света - кромешная влажная тьма, и крутые узкие ступени, грозящие предательски выскользнуть из-под ноги, заставив очередного раззяву сверзиться вниз и свернуть себе шею. Джон удивлялся тому, что этого не произошло ещё тогда, а ведь он шёл наугад, вообще не представляя, куда направляется. Это случилось почти во сне - он ещё долго дивился, как вообще отыскал это место.

Когда Дейенерис задала ему этот вопрос, прибавив к тому, что Джону на удивление ловко удалось обойти все сторожевые посты в замке, он только и мог, что развести руками, отвечая, что не имеет о том ни малейшего преставления. Умолчав лишь, что ему чудился во тьме ночи чей-то приглушённый зов, которому оказалось невозможно сопротивляться. Потому очнулся он уже в той самой тёмной каменной комнате, ведущей в подвальные туннели, у подножия опасной лестницы, растерянно оглядываясь по сторонам.

Как и сейчас.

Ведь почти ничего не видно. Правда, глаза уже успели привыкнуть ко мгле, позволяя смутно различать абсолютно голые стены и беззубые округлые рты туннелей. Полукруглые своды самой комнаты терялись в плотном мраке. Впереди виднелся затопленный тенями небольшой арочный альков, в котором наверняка уместился бы небольшой диван, но, как и остальная комната, был пуст.

Зачем вообще нужно здесь подобие этого маленького тупика и куда ведут туннели? Джон помнил чуть насмешливый взгляд Дени после той ночной истории и ироничный совет побольше отдыхать, чтобы не бродить во сне. Но ведь это дом её предков - их предков - наверняка ей стало интересно.

«Вот только, - напомнил он сам себе, - из-за того, что она согласилась помочь тебе, у неё не осталось на это времени, наверняка заботы о других оказались важнее, она просто не могла позволить себе отвлечься».

Джон растеряно оглянулся на едва заметный прямоугольник прохода. Вокруг было так темно, что неосвещённый коридор выделялся и серел в этой неестественной и несколько насмешливой мгле. Она подслеповато наблюдала за Джоном, чего-то ждала и, похоже, беззвучно потешалась над ним, потерянным и таким жалким.

Это ощущалось настолько отчётливо, что Джон испытал отвращение к самому себе. Северный дурень в драконьей пасти со слезящимися от напряжения глазами.

Он сморгнул резь и повернулся к глухой стене, словно надеясь найти ответы. Прикоснулся к ней рукой, вновь ведомый той самой странной силой. Чувствуя тихий зов, поднимающийся из самых недр пещер, что змеились под Драконьим Камнем в ожидании часа, когда их покой потревожат своим присутствием живые.

Пещеры, хранившие тайны, что родились до Рока, дышали - и Джон готов был поклясться, что слышал это тяжёлое дыхание из-за стены, из тёмных провалов, находящихся по обе стороны от него. Пребывая в странном, почти сомнабулическом состоянии Джон провёл рукой по камню, чувствуя, как по ту сторону древность разминает затёкшие от долгого лежания плечи. Ему показалось, что на глухой стене вырезаны какие-то символы. Возможно, прежде здесь действительно что-то стояло.

Над головой прокатился первый громовой удар, сотрясший замок. Где-то там протяжно завыл Ветрогон, поймав в каменную пасть штормовой ветер. Небо забило в огромные барабаны, необузданная буря набирала силу и уже готова была пуститься в безумную пляску, сокрушая всё на своём пути. Вселенная выстукивала ритм и трубила в боевые рога.

Неожиданно вспыхнуло алое свечение, распространившись по всей каменной арке. Джон невольно дёрнулся в сторону, глядя во все глаза и не веря увиденному. В красных отблесках он рассмотрел, к чему прикасался только что.

Это не глухая стена - дверь. Прежде, в первый раз, её здесь не было - никак не могло быть - а теперь он различал врезанную в толщу камня дверь, которая подалась вперёд с протяжным стоном и скрипом, стоило как следует на неё надавить. В лицо дохнуло застоявшимся пыльным воздухом, влажностью подземелий, прахом и веками безмолвия. Джон ещё раз оглянулся наверх - но нет, никаких шагов. Вероятно, разыгравшаяся наверху гроза пожирала все прочие звуки.

Он обернулся к лежащей впереди темноте, которая призывала следовать за ней. И никогда не смотреть назад. Набрав в грудь побольше воздуха, Джон шагнул внутрь, после чего навалился на тяжёлую каменную дверь, с трудом запирая её. Пот выступил на висках и лбу, заструился между лопаток. Как только дверь встала на прежнее место, коридор залил яркий свет, заставляющий зажмуриться, прикрывая ослеплённые темнотой глаза.

Джон полузадушено всхлипнул вместо того, чтобы закричать от неожиданности. У него просто не хватило воздуха в лёгких. Вдоль стен сводчатого коридора вспыхивали, словно зажжённые невидимой рукой, факелы. Они загорались один за другим, передавая пламя следующему - и так до самого конца. До высокой двустворчатой двери в форме арки, справа от которой находилось подобие алтаря. Там что-то стояло, блёкло сверкая, но пока Джон не мог разглядеть этого предмета.

Резким движением смахнув слёзы, Джон нерешительно двинулся вперёд. Эхо его шагов рассыпалось о крепкую каменную кладку. Это место давило, напирало со всех сторон, мучительно напоминая древнюю крипту. Склеп. Могилу. Здесь даже пахло чем-то таким, неуловимым, напоминающим о тёмных туннелях Винтерфелла, что полнились костями прежних Королей Зимы. Конечно, теперь их там нет - после того, как все они восстали под напором воли Короля Ночи и были убраны куда подальше, - но всё же воспоминания остались.

Джон выхватил один из факелов. Те торчали из пазов, выполненных в форме вскинутых драконьих голов, от чего казалось, что пламя исходит прямо из их оскаленных пастей. Отряхнув факел от паутины, он двинулся вперёд, к той самой высокой арочной двери в конце мрачного коридора. Тот шёл под наклоном, плавно спускался вниз, но то и не удивительно - ведь это место где-то под Драконьим Камнем. Дверь же почти наверняка вела в ещё более непостижимые глубины.

**************

- Что за чёрт? - шёпотом спросил Джон, остановившись у каменного алтаря, который, как и стоявший на нём предмет, оказался окутан паутинным саваном. Удивило его то, что этим предметом оказалась сделанная из красного золота огромная чаша, по краям которой, напоминая застывшие брызги крови, хищно сверкали рубины. Они переливались в свете огня, поднесённого к чаше. Джон чуть наклонился, разглядывая содержимое, - то оказалось чёрным, как дёготь, и от странного напитка исходил горьковатый запах костра. Примешивалось к нему и нечто металлическое, мучительно напоминающее свежую кровь.

Но если бы там действительно находилась кровь, она бы давно стухла. Так справедливо рассудил Джон, хотя слушаться гласа разума в этом месте, очевидно, являлось не самой лучшей затеей.

Подталкиваемый всё тем же странным импульсом, Джон протянул руку вперёд, наблюдая за собственными действиями, как в полусне. Бледные пальцы коснулись вначале мягкой и липкой паутины, а после - покрытой пылью ножки чаши. Сжались вокруг, ощущая бездушный холод золота.

За спиной в одночасье факелы вспыхнули ещё ярче, заливая коридор слепящим светом десятков солнц, по запертой двери разлился, отражаясь, огонь, и загорелись алые рубины глаз под аркой. Джон невольно отбросил собственный факел в сторону, потому что тот едва не опалил его лицо и волосы. Рука, намертво сжавшая чашу, вместе с ней же и дёрнулась назад, поднимая сосуд над каменным алтарём. Впрочем, на самом деле он был сделан не из камня, но из драконьего стекла. Несколько капель тёмной жидкости упали на кожу, оказавшись почему-то тёплыми.

Пламя в факелах постепенно утихало, а Джон, распахнув глаза и шумно дыша, в ужасе глядел на дверь. Рука его с зажатой в ней чашей предательски подрагивала. Вдоль тёмной арки постепенно поступали огненные иероглифы, значения которых Джон не понимал. Не иначе - какой-то древний язык. Может быть, валирийский? Сложно сказать наверняка, но это казалось самым очевидным ответом.

Ведь именно валирийцы построили это место, не так ли? Построили ещё до Рока.

- Оставь сосуд и уходи, если не готов, - внезапно со всех сторон разом послышался громоподобный мужской голос. Он звучал безразлично, но в нём чувствовалась сила. Джон заозирался, как загнанный в ловушку зверь, надеясь увидеть источник звука. Но тщетно. Может быть, он действительно просто обезумел? - Если же готов - пей, - продолжил невидимый обладатель голоса, как будто не замечая испуга и растерянности Джона.

- Кто ты... кто ты? - прошептал Джон. Краем глаза он замечал вырастающие из углов высокие зыбкие тени. Сердце его пронзила ледяная игла. - Кто здесь?! - пытался допытаться у теней Джон.

- Мы короли, которые спят под горой, - со всё тем же безразличием ответил голос. - Древние камни хранят наши души, а мы - храним это место. Но мы предпочитаем называть себя предшественниками.

- Предшественниками кого... или чего?

- Человечества, мальчик, - хмыкнул невидимка. Слова напоминали тяжёлые капли воды, которые падали и падали прямо на темечко. - Мы были прежде людей на этой земле, пока нас не погубила пришедшая из бездны зараза. Немногие из нас сумели сохранить собственные души, спрятавшись в недрах. Драконий Камень - второе после Валирии место, способное на это. Пока были закрыты наши врата, погрузились в сон и Древние, но, когда смертный из Валирии распечатал их, потревожив старые знаки, они снова проснулись, и теперь уж не собираются на покой, пока не доведут дело до конца.

Джон по-прежнему ничего не понимал. Он невидящим взглядом посмотрел на чашу. Зачем он вообще её держит? Следовало бежать прочь. Но тут же спрашивал сам себя: и что дальше? Куда ты пойдёшь? Что будешь делать? Как станешь жить? Отправишься искать Дейенерис, чтобы признаться, что оставил нерождённых драконов в пасти чудовища?

- Что будет, если я выпью? - тихо спросил Джон. Он явственно чувствовал чужой пристальный взгляд - как и голос, взгляд этот направлен был со всех сторон. Смотрели сами стены. Сам Драконий Камень, потревоженный чужим присутствием. Наверху слышались отголоски неистовой грозы.

- Если в тебе течёт кровь дракона, дверь откроется, и ты сможешь отыскать то, что ищешь - само место приведёт тебя туда. Ведь оно читает твоё сердце и помыслы. Если в тебе нет крови дракона... ты умрёшь, - пояснил низкий голос. Показалось, что сквозь безразличие впервые прорвались насмешливые нотки. - Твои кости станут частью этих пещер, никто и никогда не отыщет тебя, и душа твоя будет принадлежать древним камням.

Джон посмотрел на тёмную густую жидкость, находящуюся внутри сосуда. Разумеется, спрашивать о том, что он должен выпить, бесполезно. Да и какой прок от ответа? Он не боялся умереть, потому что давно чувствовал себя мертвецом. Всё, что его пугало, - умереть напрасно и глупо, не сделав ничего, чтобы исправить содеянное.

Ради Дейенерис он готов был выпить весь яд, сколько его ни есть в мире, и пройти через сотни жутких коридоров, ведущих в необозримую тьму, спуститься в бездны бездн. Ради Дейенерис - и её ребёнка, которых так жаждет получить чудовище, сидящее в Красном Замке. Тёмная жидкость неожиданно задрожала, подёрнулась странной дымкой, и со дна сосуда всплыло изображение женщины - серебристые волосы, аметистовые глаза и тёплый свет, исходящий из их глубины.

- Дени, - поражённый, прошептал Джон. - Она... оно... это вещество читает мои мысли? - он не сразу сообразил, что заговорил вслух.

- Это не Дейенерис Таргариен, - поправил голос. Теперь уж в нём отчётливо слышалась мрачная усмешка. Кем бы ни являлся говоривший - призраком, тенью, чудовищем или отражением сумасшествия - он всё-таки испытывал эмоции. - Присмотрись внимательнее. Это твоя праматерь... если в тебе есть кровь дракона, - чуть помедлив, уточнил голос.

Джон вгляделся в отражение почти до боли - и понял, о чём ему толковали. Вспомнил, где прежде видел эту женщину, на первый взгляд очень напоминающую Дейенерис. Вспомнил удивительное изображение в районе ключиц, на котором свет и тьма двигались по кругу, взаимно проникая друг в друга. Его неожиданно бросило в жар - тот сон, тот самый сон, в котором Джон даже не был самим собой.

Он был с этой женщиной, и она говорила ему - не ему - о том, что беременна. И чужими устами Джон называл эту женщину...

- Мераксес, - он губами очертил имя, известное каждому Таргариену. - Мераксес.

- Мераксес, - подтвердил голос. - Добрый знак. Если ты действительно видишь её, у тебя есть шанс выжить.

Джон внимательно разглядывал размытый образ, подмечая новые детали: алую ленту, струящуюся по волосам, и напоминающую вплетённый в них огонь, золотистый обруч с красным камнем на светлом челе.

- Я не боюсь смерти, - Джон вскинул голову вверх, хмуро вглядываясь в сводчатый потолок и ища глазами собеседника.

- Тогда пей, чего ждёшь? Если ты от крови дракона, ничего страшного не произойдёт... не должно, - добавил голос с неприкрытой уже издёвкой. Джон понял, что ещё немного, и окончательно сойдёт с ума, ведя эту беседу. Дверь грозно высилась над ним, сверкая высеченными на ней глифами. От одного взгляда на них делалось не по себе. Древний праязык пробуждал в его душе нечто веками дремавшее в самых потаённых уголках разума. По коже бежал потусторонний холод, проникая до самого сердца. Больше не говоря ни слова, Джон зажмурился, а после поднёс чашу к губам. Запах крови стал ещё более отчётливым, почти тошнотворным.

Густая и вязкая субстанция растекалась по языку и нёбу, струилась в горло, заполняла собой желудок. Джон не открывал глаз, чувствуя изнутри нечто, напоминающее прикосновение чужих пальцев, стремящихся добраться до самого разума. Вначале он не ощутил никакого вкуса, но потом сознал, что это действительно чёрная кровь, тёплая, пахнущая огнём и пеплом.

Драконья кровь, что простояла здесь неведомо сколько, являясь своего рода тайным паролем для входа. Только выпивший её мог пройти дальше - или умереть на месте.

Изнутри его наполнило пламя, растеклось по венам, опаляя и выжигая нутро, и теперь устремляясь наверх, готовое вырваться из глотки. Сейчас вот-вот вылетит сноп искр, сжигая язык, нёбо, щёки и обугливая зубы до черноты. Но вместо этого чернота лишь заполняла ещё больше, скручивала внутренности в тугой узел. От жара в горле Джон судорожно, натужно закашлялся, надеясь, что его не вырвет.

Огонь и тьма напоминали затапливающую разум ярость, сминающую остатки человеческого сознания, выжигая их и превращая в пепел.

Джон, чуть пошатываясь и не переставая кашлять, поставил чашу на алтарь из драконьего стекла, источавшего тусклый тёмный свет. Остатки жидкости жирными разводами растекались по золоту. Джона не мутило, как он поначалу ожидал, но голова кружилась так, словно он выпил добрый штоф вина на голодный желудок. Горло стискивали спазмы, мешая дышать обожжёнными лёгкими. Кажется, теперь он понимал, каков на вкус дорнийский перец. Хотя это, пожалуй, нечто куда более жгучее. Грудная клетка полыхала, сердце заходилось в нечеловеческом ритме.

В теле неожиданно образовалась странная лёгкость, перед глазами поплыл вязкий, напоминающий дым туман. Джону казалось, что он не в силах контролировать собственные движения. Ноги и руки враз стали чужими. Слишком человеческими. Постоянно встряхивая головой, Джон посмотрел на размытые очертания двери. Та оставалась нерушима, словно издеваясь над ним. Смеясь над тщетными попытками попасть внутрь.

Он хотел что-то спросить у своего прежнего собеседника, но из горла вырвался лишь всё тот же надсадный и горячий кашель. Тело лихорадило, на лбу выступила испарина.

«Во мне нет и не было крови дракона, всё это выдуманная кем-то ложь, - и сейчас я умру», - пришедшая мысль отдавала ледяным равнодушием. Джон чуть пошатнулся вперёд, потерял точку опоры, потому что подвели ставшие ватными ноги, и упал на дверь. В тот миг тяжёлые створки распахнулись перед ним с неожиданной лёгкостью, и новая, ещё более густая темнота приняла падающего обняла Джона, словно родная мать.

*************

Где-то там, в невообразимой вышине раздался чудовищный грохот, от чего каменный пол завибрировал. Нечто рухнуло вниз, сотрясая землю в лихорадочных судорогах. Джон непонимающе распахнул глаза, уставившись перед собой невидящим взглядом. Он несколько отстранённо подумал, не собирается ли ему на голову свалиться Драконий Камень. С высокого потолка пещеры - а походило это именно на пещеру - сорвалось несколько холодных капель, угодив Джону прямо на лицо.

Он сел, недовольно отфыркиваясь, и потряс тяжёлой головой. Гудело где-то в затылке. Джон коснулся его, но не нащупал ничего, похожего на рану, на поднесённых к глазам пальцах не оказалось крови. Только после этого он осоловевшим взглядом огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, где находится.

В сознании медленно и неохотно, со скрипом складывалась картина случившегося: он спустился по лестнице в странный коридор, выпил драконью кровь, после чего ввалился в очередную дверь. Ах да, перед этим с ним разговаривал какой-то голос. Звучало бы всё это нелепо, если бы Джон в самом деле не очутился в месте, напоминающем пещеру с высокими потолками, которая, по всей видимости, находилась под Драконьим Камнем. Он резко повернулся в сторону предполагаемой двери, однако на месте её обнаружилась только сплошная стена. Тупик. Джон, всё ещё пошатываясь, поднялся на ноги.

«Делать нечего, - на удивление спокойно, ещё не до конца придя в себя, рассудил он, - остаётся только идти вперёд. Назад оглядываться смысла нет. Там только пустота».

В пещере определённо находился некий источник света, поскольку здесь не было абсолютно темно, и кое-что Джон мог разглядеть, однако откуда этот самый свет исходил, оставалось для него загадкой. Просто пространство озаряло таинственное красноватое свечение, благодаря которому стало возможно видеть пол и стены. Высокий свод заполняла темнота, и Джон старался не встречаться с ней глазами. Она смотрела.

Он шёл, зачем-то считая собственные шаги и то и дело прислушиваясь к тому, что творилось наверху. Там что-то грохотало, гремело в неистовой ярости, от чего своды вибрировали, с них сыпалась мелкая каменная крошка, от которой приходилось закрывать глаза и голову. Джон не хотел представлять, что творится на поверхности. Тут же мысли возвращались к Давосу, Арье, Призраку... всех, кто остался там.

Но что он мог со всем этим поделать сейчас, будучи пленником сумрачных и пустых пещер? Те, впрочем, оказались не такими уж пустыми: свернув за угол, Джон оказался в месте, которое напоминало просторный круглый зал. Такой огромный, что не получалось окинуть его взглядом. В стенах были выдолблены широкие и высокие ступени, которые при ближайшем рассмотрении оказались скорее местом для сидения, поскольку к ним вели уже вполне нормальных размеров каменные лестницы. Джон нахмурился, не понимая, кому понадобилось делать подобное.

Зачем валирийцы построили под землёй подобие арены?

По кругу, у самых нижних ступеней, горели зажжённые факелы, выполненные уже не в форме драконьих голов, распахнувших пасти, а в виде каких-то диковинных фигур и созданий, очертания которых казались гротескными и неправильным. Немного пугающими. Сразу хотелось отвести от них взгляд, поскольку чудилось, что в свете огня они оживают и движутся. Следят за Джоном подслеповатыми глазами. Самый верх зала оставался погружён во мрак, и ощущалось кожей - там есть кто-то ещё.

- ...Всё это решительно бессмысленно, - внезапно откуда-то раздался звучный голос, рассыпаясь по залу и заставляя Джона невольно отпрянуть в сторону одной из высоких колонн, подпиравших потолок. Он вцепился в неё, как будто надеясь в случае чего отбиться от говорившего. Джон быстро и лихорадочно осматривал помещение, ища глазами того, кто произнёс эту фразу. Казалось, он просто продолжал давно прерванный чужим вторжением разговор. - В конце концов, у человеческого существования нет никакой цели и смысла. Разве не так?

- Кто здесь? - решился выкрикнуть Джон. Он не выходил из своего не слишком надёжного укрытия, поскольку колонна стояла ближе к центру круглого зала, и отсюда он сам был виден, как на ладони, если предположить, что говоривший находился наверху или ближе к середине рядов огромных каменных сидений. А именно оттуда и доносились звуки. Там же копошились бесформенные тени и слышались размеренные и тяжёлые шаги. Кто-то мерил ровными шагами пол, как будто обдумывая сказанное.

- Так разве жизнь - это арбалетный болт или стрела, чтобы у неё была конкретная цель? - возразил другой голос. Похоже, эти двое - если их двое - не обращали на Джона никакого внимания. Либо вели с ним некую странную игру, в которой участвовать не было никакого желания. Джону подумалось, что они ненадолго прервались, когда он вошёл сюда, и выждали момент, чтобы продолжить беседу.

Кто бы ни говорил там, во тьме, Джону следовало поскорее убираться отсюда. Пока невидимки беседовали, он короткими перебежками добрался постамента, который высился в самом центре зала и спрятался в его тени. Он не сразу понял, что прячется за очередным подобием алтаря, чью поверхность испещряли незнакомые кривые символы, вырезанные уверенной рукой.

Джон выглянул из своего укрытия, желая понять, где находятся эти двое, и в какую сторону лучше бежать.

- Полагаю, наш невольный слушатель желает покинуть это место. Возможно, ему надоело твоё брюзжание, - заметил один из невидимок, укутанный в саван тьмы, как в чёрный бархат. Он сросся с твёрдостью камня и пылью покинутых всеми подземелий. Джон теперь уже в отчаянии вглядывался туда, пытаясь вычислить источник звука. Но там ничего не было, хотя на мгновение ему почудилось какое-то странное движение, там, где мрак казался более плотным и густым, - но и только. Он сглотнул. Во рту по-прежнему витал терпкий металлический привкус с примесью костра. - К чему ему слушать стариков?

- Кто вы? - снова попытался Джон. Его ответом никто не удостоил, но и нападать не торопился. Видимо, эти двое находились здесь с одной целью - вести долгую беседу о высоких материях, рассуждая о жизни, богах и предназначении. У Джона неожиданно закружилась голова. Он крепче вцепился в грубо вытесанный алтарь: наконец, он смог окончательно осознать, где находится. То, что представлялось ему огромными местами для сидения с выдолбленными в стенах лестницами, которые к ним вели, таковыми не являлось. У алтаря всё становилось понятно.

Это были огромные каменные гробы, закрытые мощными плитами. Джон видел теперь, что «сидения» не сплошные - они разделены на равные части и стоят полукругом, нависая над алтарём. Это действительно оказалось склепом. И Джон находился почти в самой его середине. На тёмном камне гробов были вытесаны глифы, похожие на те, что Джон видел на двери, ведущей в пещеры, и на алтаре. Они тоже слегка светились алым.

Значит, говорили друг с другом мертвецы?

Джону не хотелось даже думать о том, но как не думать, если вот, прямо перед его глазами, находятся каменные гробницы и он слышит, как кто-то беседует?

- Боги сотворили нас, как и тебя, - на сей раз обратились уже явно к Джону, словно почувствовав его смятение и неподдельный ужас.

- Боги сотворили всех нас, великое множество богов, ибо структура мироздания отвергает саму возможность существования лишь одного единственного бога, - подхватил другой. - Но прежде прочих была Мать, которая исторгла их всех из своего лона, и каждому отвела свой предел и свою роль. Этот закон распространяется на все сферы бытия.

- Я не понимаю, о чём вы, - Джон говорил негромко, однако его всё равно слышали. Звуки гулко распространялись по всему залу, истаивая где-то в вышине.

- Немудрено.

- Кто вы такие?

- Привратник ответил тебе на этот вопрос, - напомнили Джону. - Разве ты забыл?

- Он сказал, что вы пребываете здесь, что вы - спящие короли. Предшественники человечества, что прячутся в недрах земли от звёздной бездны... или вроде того.

- Можно сказать и так, - хмыкнули ему в ответ. Этот же голос задавал вопрос о смысле жизни. - Драконий Камень - одно из немногих мест, способное сохранить нас в целостности. Не позволить кануть в глотке Отца Тысячеглазых. Привратник наверняка и об этом тебе поведал. Немногие рискуют выйти на поверхность, найти подходящее сознание и тело. Здесь вернее - магия этих камней хранит нас, а мы - храним это место и его тайны в благодарность. Наши тела находились здесь ещё до Рока, когда магия была намного сильнее. И над нами со временем возвысился Драконий Камень, впитавший нашу силу.

Джон чувствовал и понимал, что история это долгая и наверняка ужасающая. История того, как эти существа оказались здесь и как умерли. Они почти наверняка говорили о том чудовище, которое видел и Джон. Значит, у них есть, по меньшей мере, один общий враг.

- Это наше место, - один из них заметил, как Джон двинулся в сторону небольшой арки, которая виднелась в конце гигантского зала. Это был выход, ведущий в очередной туннель. - Везде, где бы ты ни оказался, будут наши глаза. Будут наши уши. Мы будет говорить.

- Говорить со мной? - Джону этого не хотелось совсем.

- Между собой, вспоминая прошлое, вспоминая то, чему нас учили. Говорить с камнями этого места, чтобы оно помнило о непреложных истинах, ибо иногда камни учатся лучше людей. Говорить с миром, охваченным лихорадкой, которая бежит по его венам. Говорить со звёздами, которых не видим, но к которым стремимся... Так мы коротаем время. Открыв дверь, ты больше никогда не станешь прежним, мальчик. Привратник объяснил тебе? Пещеры приведут к тому, что ты ищешь. Так не стой на месте.

Джон, как будто только и ждал подобной команды, торопливо двинулся к выходу, не оглядываясь более. Эти двое же продолжали вести свою тягучую и неспешную беседу, бесцеремонно прерванную незваным гостем. И эхо их голосов прокатывалось по округе, вплетаясь в вибрацию стен. Джону теперь представилась довольно странная и в то же время такая занятная картина: двое стариков, что сидят на собственных гробах и ворчат на вечность и одиночество, окружавшие их. Видимо, они были заядлыми спорщиками - и это так по-человечески, что становилось до слёз смешно.

- ...и боги, каждый из них, творят нас по очереди в каждый миг существования.

- Вы имеете в виду, безусловно, тот факт, что это не столько боги, сколько различные сущности, играющие роль в нашем существовании в тот или иной момент.

- Можете называть это как угодно, я не желаю снова спорить о сущности самих богов. Мои слова подтверждает тот факт, что у мыслей не всегда один и тот же автор. Тот, кто возносит молитву, воздаёт обидчикам по заслугам, а после отправляется в темницу - всё это пример того, как боги творят нас, слаженно действуя в каждый из этих моментов, передавая бразды правления друг другу.

- Тогда человека, выходит, нельзя отправлять на плаху, - кажется, отвечающий насмехался.

- Вполне допускаю, - серьёзно заметил его собеседник. - Тот, кто несёт наказание за совершённое преступление, уже не тот, кто его совершил. Убийца может успеть искренне раскаяться в содеянном, но всё равно лишится головы. Тот, кто убивает, и тот, кто сожалеет о своём поступке, - одно и то же существо?

По спине Джона пробежал холодок. Ему стало не по себе от этих слов, возможно, потому что в них крылась странная и несколько извращённая правда. И неким образом она имела к нему отношение. Он старался не смотреть по сторонам, и дальняя арка прохода уже маячила впереди, зал этот оказался необъятным.

- Большинство разумных существ переменчивы, вот к чему я веду, - заключил всё тот же голос.

- И я снова готов посмеяться. Переменчивы не более, чем комната, в которую то и дело заходят разные люди.

- Однако мы говорим о разуме. Сменяются лишь его состояния, да так, что самого человека подчас не узнать.

- Только какой смысл в ваших словах? На сцене театра попеременно выступают разные актёры, а вы говорите - ну, это всё равно одна и та же постановка. И единственные неизменные вещи - сцена да занавес над ней же. В этом, конечно, усматривается некая непрерывность и общность бытия... Но участники постановки всё время разные. Боги участвуют в этой игре и в то же время творят сами себя. Они играют наши же роли, почти как актёры, которые раз за разом выходят на сцену, сменяя только наряды. Возьмём, к примеру, королевскую корону... Без надевшего её актёра, который исполняет роль короля, она не более, чем театральный реквизит. Человек надевает корону, чувствуя её тяжесть, однако исполнять эту роль могут разные люди, на голове у которых будет оказываться тот самый безжалостно холодный и тяжёлый обруч. Однако это не делает обруч главным участником действа...

- Вы совсем запутались в собственных рассуждениях, как мне кажется, - фыркнул другой. - Все эти ваши слова... Они не имеют смысла, учитывая положение, в котором мы находимся. К тому же это, позвольте заметить, совершенно обречённый взгляд на мир...

Голоса их затихали, удалялись, растворялись, когда Джон свернул в очередной туннель, ведший его вниз. От волнения он с трудом дышал, голова шла кругом от услышанных им слов. Они звучали полубезумно, странно, смущали сердце и разум.

И он готов был согласиться с тем, кто утверждал, что подобный взгляд на вещи - безнадёжен. Один предшественник, кем бы он ни был, сомневался в смысле бытия, а другой - возражал. И возражал, стоило заметить, вполне весомо.

Жизнь - не арбалетный болт и не стрела.

- И не сцена с актёрами, - уже вслух произнёс Джон. За всем этим он не заметил, что коридор спускался ещё глубже, и старался не думать, сколько над ним земли. Есть ли вообще дно у этой бездны. Он понимал, что воздуха должно оставаться всё меньше, но не чувствовал этого. Может быть, всему виной кровь, которую он выпил: ведь драконы нередко спускаются вглубь пещер. - Ты знала, Дени? Ты знала, что здесь? - спрашивал Джон у той, что не могла его услышать. Отовсюду, как будто от самих стен, доносились приглушённые шёпоты, в которых было не разобрать ни единого слова. - Нет, ведь ты не спускалась сюда, - отвечал сам себе Джон, разглядывая стены, обратив внимание на странные рисунки. - Наверняка почти никто не знал, что здесь.

Он остановился, разглядывая изображения. Они отличались от тех, что были выполнены Детьми Леса - их вырезали иначе, словно бы каким-то горящим предметом. Джон коснулся пальцами одной из линий и, потерев ими друг о друга, понял, что это - сажа. Он и представить себе не мог, чем орудовал неведомый художник.

Чем дальше он шёл, тем громче становились шёпоты. Джон почти научился не замечать их, не обращать внимания. Но взгляд то и дело цеплялся за один и тот же символ - слепой глаз, которым был помечен его маршрут. Он присутствовал на каждой арке, ведущей в пролегающие перед ним туннели, на каждой стене и в каждой комнате, которую он пересекал. Чем дальше, тем больше это напоминало охранный амулет, и интуиция подсказывала Джону, что он прав.

Сказать наверняка он не мог, но однажды он едва не свернул в темноту, и шёпоты тревожно всколыхнулись. В призрачных голосах слышалась тревога:

- Тебе туда нельзя, эта линия опасна. Там тебя увидят.

Джон мучительно вглядывался в ответвление туннеля, куда едва не ступил. Живая и голодная тьма клубилась там - ни единого источника света. Отступив на шаг с колотящимся сердцем, он вскинул голову и увидел над ведущей туда аркой странный символ - пять острых, как пики, шпилей, которые венчали синие звёзды. Разбираться, куда ведёт этот путь, желание сразу же отпало.

У него другая цель.

Туннели ветвились и разбегались в разные стороны, и они не всегда находились на том же уровне, по которому шёл Джон: некоторые провалы начинались прямо в сводчатом потолке, иные спиралью закручивались где-то на уровне головы, напоминая кротовые норы, прорытые прямо в камне. Каждый из них был помечен каким-то символом - обглоданные кости, ржавые мечи, окровавленное тряпьё, отполированные временем черепа и потускневшие короны. Бесконечное множество путей.

Под ногами хрустели камни, иногда к ним примешивался песок. Кое-где встречались даже кости: огромные и совсем маленькие, которые никак не могли принадлежать людям. Они похрустывали под сапогами и рассыпались кучками праха. В некоторых туннелях, напоминая невидимую тварь, завывал ветер, и из них доносился попеременно запах то песка, то моря, то сырой земли и крови.

Нет, никто из валирийцев почти наверняка не строил это место, оно было здесь прежде. Наверняка именно поэтому здесь и возвели Драконий Камень. Лучшее место, чтобы сохранить магию, пребывавшую до Рока. Само по себе оно источало древнюю силу, благодаря которой всё увиденное стало возможно. Джон не считал себя сумасшедшим, не считал, что всё это - плод его воображения. Потому что слишком невероятным было всё вокруг, а самое невероятное имело привычку оказываться действительностью.

Джон не желал более вестись на уловки разума, который предпочитал выставить своего обладателя безумцем, чем признать это. Нет, здесь нет места привычному и разумному, здесь нет места человеку. Тут живёт то, что невозможно охватить рассудком, и остаётся только принять сердцем, признать как факт: мир в пещерах под Драконьим Камнем представляется совсем иначе. В них живёт то, что не будет заметно при свете. Тьма эта вела Джона, звала, указывала путь. Ведь именно поэтому сейчас он так уверенно шагает вперёд, больше не оглядываясь за спину. Прежний страх исчез окончательно, растворился в этой темноте, оказался принесён ей в жертву на древнем алтаре.

И Джону нравилось это чувство. Что тому причиной - драконья кровь или сама сила этого места, он не больше не пытался гадать. Он здесь, и он есть, и он больше не боится.

**************

Один из коридоров оказался невероятно огромен, почти как первый зал. Джон остановился в нём, разглядывая невероятный каменный барельеф, на котором явно изображалась какая-то картина из прошлого. Её тоже сделали предшественники, что тысячелетия назад ушли под землю, в свои собственные города?

Шёпоты, голоса стен и камней, прежде преследовавшие Джона, торжественно и почтительно замолчали.

Он скользил взглядом по изображению, пытаясь угадать его смысл и начало. На нём были различимы звёзды, и длинные фигуры среди этих звёзд воздевали вверх руки. А там, над светилами, виднелось нечто расползающееся и бесформенное. От этого зрелища в сердце Джона шевельнулся похороненный недавно страх. Создавалось странное впечатление, что фигуры эти пытались противостоять наползающему кошмару. Каменные изображения перетекали одно в другое. Их было много... так много... Они испещряли каждый дюйм стены.

Взгляд Джона остановился на картине, выбитой в камне у самого края очередного прохода: высокие круглые стены и пять высоких дверей, вырезанных в них. Стену избороздили глубокие щели вокруг дверей, а из самых толстых и длинных тянулось куда-то вверх нечто, отдалённо напоминающее трубы. Но это точно были не трубы - Джон это прекрасно понимал и чувствовал.

Встряхнув головой, он пошёл дальше. Сейчас он перестал переживать о времени, хотя давно потерял ему счёт. Он успеет вовремя - не может не успеть. И больше не думал, как станет выбираться на поверхность.

Одна из комнат встретила его изорванными, выцветшими флагами. Почти доверху она была забита военными трофеями: мечами, кинжалами, пиками, копьями, булавами, топорами, арбалетами и луками. Покрытые пылью доспехи были свалены по углам огромными кучами. На некоторых из них виднелись пятна из засохшей крови.

Среди прочего взгляд Джона зацепился за причудливый музыкальный инструмент, которому здесь явно не место: красивая арфа, украшенная драконами. Джон приблизился к ней, потому что она единственная не вызывала отвращения. Пальцы его коснулись расстроенных струн, извлекая из них звук. Рыдающий и такой... маленький в этом невероятном месте, принадлежащем призракам прошлого. Алые камни, которые украшали арфу, тускло сверкали и роняли слёзы света на пыльный пол.

Джон огляделся - он понимал, что может взять, что угодно, но не испытывал такого желания. Это место, как сказал привратник, читало его помыслы, и каждый здесь мог найти то, в чём нуждался. Возможно, поэтому Джон и видел эти предметы - он не намеревался их брать, но они могли потребоваться кому-то ещё.

В помещении, напоминающем заброшенную библиотеку, теснились потрёпанные свитки и книги. Материал одной из них - лежащей в самом углу помещения - на ощупь напоминала человеческую кожу. Её обложку испещряли древние письмена, один взгляд на которых вызывал невольное отвращение и почти тошноту.

Джон поспешил убраться оттуда, и за спиной послышался тихий шорох лениво перелистываемых страниц, хотя ветра в комнате-библиотеке не было. В мёртвой тишине раздался приглушённый смешок, но Джон не оборачивался.

***************

Он окончательно убедился: эти ходы и пещеры пронизывают весь остров и, вероятно, уходят и дальше, расползаются на многие лиги. Но он следовал выбранному пути - тому, который звал его. И путь этот спускался всё ниже и ниже, как будто устремляясь к самому центру земли. Теперь на глаза иногда попадались странные наросты, растения и цветы, торчащие из камней и стен. Кое-где своды сплошь состояли из драконьего стекла. Тёмный обсидиан переливался, как диковинное украшение. Отблески напоминали звёзды.

Очередной туннель упёрся в следующий просторный зал. Чуть поменьше размером, но, как близнец, похожий на тот, который встретился Джону первым. Вдоль сводов выпирали знакомые каменные гробы и звучали гулкие голоса тех, кто говорил. Они наполняли собой пыльный полумрак.

Но страха не было, и Джон даже не оборачивался в их сторону, давно привыкнув к посторонним звукам, которых не могло присутствовать под землёй. Молчание - куда хуже. Молчание - это и есть настоящая смерть. Пустота, в которой ничего не осталось, даже звёзд. Ведь и те умеют петь.

- В конечном итоге всё сводится к выбору между жизнью и смертью. Люди оптимистичны по природе своей и верят, что космический разум выбирает жизнь. Выбирает существование и бытие.

- Люди стремились к познанию в попытке избежать боли и страданий. Но разве им это удалось? Без боли и страданий не будет разума, поскольку сам процесс мышления и стремления к изменениям утратит смысл.

«Вот только, - думал Джон, не вмешиваясь в разговор, поскольку никто не обращался к нему лично, - бежать тоже не имеет смысла, потому что эта боль рано или поздно настигнет тебя. Она всегда оказывается быстрее».

Джон остановился у небольшого алтаря, возвышающегося в центре, который являлся отражением увиденного прежде. И сердце его учащённо забилось в горле, по которому прокатился знакомый уже огонь.

Посередине лежали четыре больших яйца, покрытых подобием каменной чешуи. Они переливались разными цветами: красный, золотой, серебристый и зелёный. Последнего Джон осторожно коснулся, потому что цвет напомнил ему о Рейегале, который погиб отчасти, пожалуй, по его вине.

Яйца лежали на подобии подушки, составленной из золота и драгоценных камней. Они казались частью этого невероятного украшения, сверкающего в нереальном свете. Голоса говорили, они стали громче.

- Однако те, кого не обмануть импульсами мозга и страхом, выбирают небытие, более того - могут пожелать отомстить тем, кто выбрал жизнь за них. Пожелают забрать с собой всех прочих. Они ясно видят, что нет причин для существования, как и разумного объяснения ему. Пожалуй, это можно назвать даже в некотором роде милосердием... Если, конечно, закрыть глаза на то, что они оставляют после себя, и что боль стала их излюбленным блюдом. Порочный круг. Что есть ты, человек, если не вместилище боли, и боль твоя сильнее от того, что другая вот-вот завершится? Есть одно, только одно, что выделяет разумных существ из плоти и крови, среди прочих. Стремление быть, несмотря на боль. Лишённый этого желания, ищущий смерти считается безумцем. Человек не имеет права выбирать. Может быть, поэтому некоторые так ненавидят своих матерей, заставивших их покинуть уютное и тёплое лоно, обрекли их на жизнь.

- И что делать тем, кто выброшен в этот жесткий, грязный мир? Что делать, неся на себе тяжесть ежедневной муки и боли? Точнее, как быть? Ты знаешь ответ? Знаешь ответ?.. Знаешь?..

Голос разливался эхом по камням, запульсировав где-то в районе затылка. Джон не отнимал ладони, лежавшей на переливающемся всеми цветами зелёного яйце. Оно оказалось тёплым - почти горячим. Он чувствовал, как внутри него неистово бьётся готовая вырваться на волю жизнь. Руки его в неверии скользили по этому невероятному чуду. Гудящий от голосов зал немного притих, словно все сейчас смотрели на Джона. Знал ли он ответ?

- Я знаю, как быть, - медленно проговорил он, не поднимая взгляда. И не мог видеть пламени, которое разгоралось в его собственных глазах. Темнота, чёрная кровь гуляла в нём. - Теперь - точно знаю.

- Жаль, что ты понял это только сейчас, - ответили ему. Лицо Джона исказила грустная улыбка. Пламя подёрнула дымка горьких слёз. - Но если ты врёшь самому себе, к чему нужна ежедневная мука? Боль сигнализирует о жизни, которую ты проживаешь. Иногда боль открывает глаза, помогает что-то понять... Однако, когда боль становится чрезмерной, настолько невыносимой, что ломает человеческий разум, следует остановиться. Муки - следствие существования, бытия, а не их цель.

- У жизни нет смысла, она в том, чтобы жить, - ответил Джон, вспоминая разговор, происходящий в другом зале. - Люди всегда будут ошибаться и искать ответы. Вы и сами сказали, что без боли жизнь невозможна. Я знаю причины своей боли, душа моя отравлена ею, но пламя способно выжечь этот яд, как гноящуюся рану прижигают калёным железом.

- Это верно. Поэтому не ставь своей целью бесконечную боль, страдания и муки, свои или чужие. Потому что тогда жизнь утратит всякий смысл. Ведь всякая жизнь бежит от боли, а не к ней. И даже смерть не избавляет от неё, разве что открывает новые её грани, умноженные на бесконечность.

- Я знаю, - Джон нахмурился. Он много раз желал умереть, но теперь понимал, что час его ещё не пробил. Теперь, когда он видел перед собой эти сокровища, сознавал: Дени должна знать о них. Должна увидеть их. Они принадлежат ей. Драконы. И Джон тоже принадлежал ей. Он не надеялся получить прощение, он лишь хотел послужить ей - так, как не смог прежде.

- Тогда поспеши, - проговорил голос. - Поспеши, ибо долго находясь за пределами Драконьего Камня и Валирии, драконьи яйца могут обратиться в камень.

Джон оглянулся по сторонам, не зная, как унести их все отсюда. Вряд ли кто-то из драконов Дейенерис забирался так далеко и глубоко. Скорее, они попали сюда, оберегаемые силой этого места. Это единственное разумное объяснение, которое удалось Джону отыскать.

Неожиданно затылка его коснулась чья-то широкая и тёплая ладонь. Голова тошнотворно закружилась, а горло перехватило - как тогда, у самых дверей, когда он выпил крови. В солнечном сплетении разгорался пожар. Из Джона словно разом выбили дух - и он устремился вверх, оглядывая бесчисленные коридоры, разбегающиеся в стороны, как русла высохших рек, которые впадали в склепы и комнаты. Бесконечные линии жизни. Мир под миром.

«Только не сейчас! - Джон ухватился за алтарь, чувствуя, что падает - и ничего не может с этим поделать. - Почему именно сейчас?»

Его обуяло не отчаяние - злость. Негодование. Чья-то рука продолжала придерживать его затылок, не позволив удариться и рухнуть навзничь, распластавшись по каменным плитам. Привкус крови и пламени во рту стал явственным и свежим. И далёкий свод пещеры, который он теперь видел, напоминал бездонное небо, усыпанное горящими в них красными звёздами.

Они смотрели на него. Смотрели и смеялись.

Как беззащитен ты, о человек, вместилище противоречий и сосуд боли!

***************

Приглушённое пламя, исходящее из развёрстых драконьих пастей, освещало знакомый коридор. Сейчас оно не пылало так жарко, как раньше. Джон увидел именно его, когда в ужасе распахнул глаза. Он лежал на всё том же полу перед запертой дверью. Странные символы на ней больше не горели.

Перед глазами снова всё завращалось, стоило резко сесть на месте. Джон схватился за голову, тем пытаясь остановить издевательскую пляску потолка и стен. Он беспомощно огляделся по сторонам, не понимая, что происходит. Рядом стоял увитый паутиной алтарь и кубок. Казалось, никто веками не прикасался к ним.

Но во рту витал знакомый вкус. И даже не он убедил Джона, что всё увиденное не сон или следствие действия какого-то дурмана. А потрёпанная кожаная сумка, лежащая рядом. Заглянув в неё, Джон едва не ахнул - в ней покоились четыре драконьих яйца и пригоршня сокровищ, на которые по скромным прикидкам можно было жить безбедно в любом месте мира. Но Джону они были не нужны - его волновали только драконьи яйца, за которыми он и пришёл.

Пошатываясь, он поднялся и подхватил сумку, которая оказалась достаточно тяжёлой. Оглядевшись внимательнее, Джон увидел цепочку следов, оставленных на пыльном полу. Две пары ног, если верить этим отпечаткам, дошли до алтаря, потоптались там и исчезали у створок, за которыми брало начало настоящее подземное царство.

Джон неуверенно подошёл к тёмной двери, толкнул её, но ничего не произошло - она оставалось безразлично запертой. Осторожно заглянул в сосуд, и он снова оказался полон до краёв. Ждал следующего храбреца - или безумца - который рискнёт к нему прикоснуться и влить в себя драконью кровь. И всё-таки Джон до сих пор чувствовал чужой взгляд. Не враждебный - изучающий, но подавать виду не стал.

Глаза его широко распахнулись, когда он увидел продолжение коридора по правую руку, которое вело мимо двери. Джон готов был поклясться чем угодно, даже своим главным сокровищем, что этого прохода здесь прежде не было. И догадки его подтвердились, когда он подошёл поближе и увидел следы оборванной паутины и толстую чистую полосу, рассекающую пыльный пол. Каменная плита, прежде закрывавшая проход и делавшая его неотличимым от сплошной стены, отъехала в сторону, недвусмысленно указывая дальнейшее направление.

Что ж, Джон и не думал возвращаться. Поэтому ничего не оставалось, кроме как следовать этому пути, который точно так же освещали сделанные в форме драконьих голов факелы. Приятная тяжесть оттягивала плечо, в голове, напротив, образовалась приятная лёгкость, а ноги гудели, словно он прошёл немыслимое расстояние, однако на душе стало как-то спокойнее. Чище. Наверное, потому что он ещё не до конца осмыслил увиденное и услышанное.

Но реальное - как никогда реальное.

Вскоре коридор устремился вверх, заставив и без того уставшего Джона изрядно запыхаться. Но он уже чувствовал запах - запах моря и только что прошедшего дождя, чувствовал дуновение ветра и видел розоватый свет. Последние несколько футов он прошёл на одном лишь устремлении поскорее снова увидеть мир живых, мир людей. Знакомый - и такой незнакомый, как оказалось, - мир.

Пещера закончилась непримечательным проходом, и Джон стоял на каменистом пляже, омываемым морем. То всё ещё выглядело неспокойным. Не иначе, как тут действительно всю ночь бушевала самая настоящая буря. Оглянувшись, Джон ужаснулся - замок оказался намного дальше, чем он рассчитывал, и путь привёл его почти на самый север острова, куда ему и требовалось попасть. Как будто нечто, как и прежде, знало это, проложив удобный маршрут.

У Драконьего Камня недоставало, кажется, одной или двух башен. Сложно сказать наверняка. Некоторые осколки долетели даже сюда, покоясь у самых ног чёрными обломками. Поглядев вниз, Джон увидел выжженные воронки, как если бы сюда били молнии, беспощадно вгрызаясь в землю. Мир выглядел вымытым до атласной чистоты. Тяжёлые облака бежали дальше, на восток, оставляя на светлеющем небе рваные и неряшливые заплаты, и сквозь них пробивались косые лучи наступившего рассвета.

Джон выхватил из общей картины чайку, что взмывала над штормовым морем, и он сам был этой чайкой, и морем, и облаками, и ветром, и миром. Где-то в стороне плавали обломки разбитого корабля, на каменистый берег прибило несколько изуродованных, изорванных стихией тел, но Джон их не видел.

Ему хотелось закричать от неописуемого чувства безграничной свободы, которое охватило его. Но сдержался, поскольку всё ещё помнил о словах Давоса и не желал выдавать себя врагам, которые, возможно, рыскали по всему острову. Шторм почти наверняка вынудил всех спрятаться в безопасное место, но теперь, когда он прошёл, поиски возобновятся. Похоже, этой ночью даже стихия оказалась на его стороне.

Джон почти побежал вперёд, ощутив прилив новых сил, помня, что там, за скалами, на северной оконечности острова, его должен ждать корабль, если задуманный Давосом план не провалился, если сила, хранившая его сегодня, всё ещё присматривает за ним. Оставалось надеяться, что судно не разбила на куски жуткая буря.

Вскоре он увидел стоявшую у берега вёсельную лодку, а в ней - двух загорелых мужчин. Поблизости, в небольшой бухте, во взбаламученной воде покачивалась каракка. Увидев Джона, люди замахали руками. Лица их были обеспокоены и испуганы, когда он подошёл и, ничего не говоря, залез внутрь.

- Ты - от Давоса, ты Джон Сноу? - спросил один из моряков, вглядываясь в его лицо и посматривая на большую сумку, висящую на плече. Джон не знал, что сказать. Он был всем - и ничем. Он чувствовал невероятное единение с чем-то большим, что теперь теплилось в груди. Это была его боль, которая преобразилась во что-то ещё. Но не стоило пугать этих людей подобными словами и размышлениями, поэтому Джон кивнул.

И, стащив лодку в воду, двое моряков заработали вёслами, везя Джона и его драгоценный груз на корабль с приспущенными парусами.

*************

Джон открыл глаза только следующим утром, проспав целый день. Такого с ним давно не случалось, если случалось вообще. Слабость в теле и усталость, на удивление, почти полностью ушли, осталась только ноющая боль в спине, намекающая на то, что не следует столько лежать в кровати. Он-то толком и не помнил, как вообще добрался до неё. Человек, который представился Салладором Сааном, разодетый в невероятно пёстрые тряпки, всё сокрушался о чём-то, сопровождая Джона в маленькую, больше напоминавшую чулан каюту на самом краю нижней палубы. Может быть, извинялся за неудобства? Но то и не требовались. Джон завалился почти сразу, увидев кровать, не выпуская из рук сумки с драконьими яйцами. Во сне он, похоже, прижимал их к себе так крепко, что пальцы теперь сводило судорогой.

Морщась, Джон сжимал и разжимал руку, пока боль не притупилась, а после уже рискнул подняться с кровати, едва не охнув. Поясницу обожгло, шея затекла. Пришлось немного пройтись по крошечной комнате, разминая конечности. Одежда, в которой он прибыл ещё из Королевской Гавани, пахла не самым лучшим образом, но другой пока не нашлось. Волосы спутались и свалялись. Лицо перемазано в грязи. Подбородок и шея заросли щетиной.

Плевать.

Чувствуя, как в груди тяжело ухает сердце, Джон потянулся к сумке, боясь, что там ничего не будет, что всё это удивительное приключение окажется лишь частью невероятного, несуразного сна. Невыполнимым желанием, стремлением его сердца, коварно обманувшего разгорячённый разум.

Они лежали там - все четыре. Переливались в утреннем свете, сверкали чешуёй. Живые и тёплые. Джон сглотнул. За такое его могли убить, потому что драконьи яйца - бесценны. Золото, драгоценные камни - всего этого полно в мире. А вот это... Джон невольно оглянулся, как будто ожидая, что сейчас откуда-то выскочит неведомый грабитель. Такового не сыскалось, зато распахнулась дверь, от чего Джон подскочил на месте и развернулся всем телом, прикрывая свою ношу.

- О, я как раз шёл тебя будить, - сказал тот самый человек с характерным акцентом жителя Вольных Городов. - Ветер нам благоволит, при полном парусе к следующему утру окажемся в Пентошийском заливе и зайдём в Пентос. Именно туда тебя просил отвезти Давос. Ты помнишь?

Джон растерянно кивнул. Саладор Саан поцокал языком.

- А выглядишь так, словно не помнишь, - вдобавок он покачал головой. Длинные белые волосы рассыпались по плечам. Рядом с ним Джон смотрелся как нищий крестьян, встретивший короля. На узловатых пальцах сверкали массивные перстни, украшенные драгоценными камнями. Салладор Саан подошёл поближе и поморщился. - О, надо привести тебя в порядок и накормить, иначе какой из меня хозяин?

Джон подумал, что тогда придётся оставить здесь сумку и помотал головой. Старый пират, - а в том, что он был пиратом, Джон не сомневался, - всплеснул руками.

- Здесь ничего у тебя не украдут, мальчик, я лично присмотрю за этим. Давос - мой друг. Он любит тебя, - Салладор Саан улыбнулся, - как сына. Я, кем бы меня ни называли, не ограблю сына своего друга. Согрейте этому юноше ванну и накройте стол в моей каюте! - бросил он уже на выходе стоящим в дверях слугам. Джон всё-таки потащил сумку с собой, когда его вели в подобие корабельной купальни, и там, оставив в углу, старался не сводить с неё глаз, пока его оттирали. Зажмуривался лишь когда пахучее мыло щипало глаза.

Салладор Саан выдал ему кичливую одежду, которую, как Джон понял, почитали в Вольных Городах. От золотого, зелёного, красного и синего резало глаза. Но к телу одежда оказалась на удивление приятной и прохладной. На ощупь ткань походила на атлас.

- С умытым лицом, побритый и причёсанный ты выглядишь намного лучше, одно загляденье, - признал пират, когда Джона привели в капитанскую каюту, обставленную так богато, что хотелось зажмуриться.

- Э... спасибо, - пребывая в некоторой растерянности, Джон не нашёл, что ещё сказать. Салладор Саан указал на одну из шёлковых подушек, которыми был завален низкий диван, приставленный к столу из красного дерева. На последнем дымились курганы самой разной еды. Мидии с чесноком, жареный цыплёнок с травами, запечённые луковицы, копчёная щука, сахарные крендельки, финики, щербет...

- Ешь. Если то, что написал мне Давос, правда, ты почти наверняка давно не ел нормально.

Несмотря на голод, который Джон действительно испытывал, он подозрительно посмотрел на пирата, сумку по-прежнему держал при себе и положил у бедра, когда принял приглашение. Друзья они с Давосом или нет, но подобное радушие казалось странным.

- Вы знаете, что произошло на Драконьем Камне? - спросил вдруг Джон, всё-таки положив на покрытое позолотой блюдо почти половину цыплёнка. Вилки и ножи тоже оказались с золотым напылением. Салладор Саан слегка нахмурился.

- Гроза. Буря. Шторм. Сдаётся мне, половину портового городка у подножия замка смыло водой. Вот что случилось, мальчик, - ответил он, прожевав мидию и вытерев рот салфеткой.

- Меня зовут Джон.

- Джон. Джон Сноу, - имя теперь казалось каким-то невыразительным, тусклым, чужим. Странно, впервые он испытывал нечто подобное, и от этого почему-то стало стыдно. Салладор Саан кивнул головой, но ему словно и дела особого не было до того, как зовут Джона. - Давос говорил. Писал точнее. Как научился нормально писать, так не остановится никак, теперь и буквами мучает меня, как прежде словами, - послышался короткий вздох. - Так вот... шторм, Джон, и, как ни смешно признавать, просьба Давоса здорово меня выручила: этот корабль переждал бурю в относительно безопасном месте, часть других моих кораблей успела отойти на приличное расстояние, чтобы их не разметало по морю или не разбило о камни. Хотя признаться, - старый пират чуть наклонился вперёд, заговорив с Джоном доверительным тоном. На его смуглом лице появилась мрачная улыбка, - поначалу я был против этой просьбы. Но исполнил её, потому что никогда не мог отказать Давосу.

На это Джон ничего не ответил, чувствуя, что словоохотливый Салладор Саан сам всё расскажет, если сочтёт нужным. Он отрезал кусочек исходящего паром цыплёнка с золотистой корочкой, с наслаждением пережёвывая.

- Всё ведь только наладилось. Когда я воевал за Станниса, тот не выплатил мне ни единого гроша за все потери и кошмарные убытки, которые я понёс. Но Давос смог исправить это досадное недоразумение. Благодаря своей должности и новому королю он выплатил мне не всё, но значительную часть долга Станниса Баратеона. Вот что значит друзья! Я всегда ему верил, - не без гордости признал Салладор Саан. - Так что за твою перевозку он, как я считаю, расплатился. Так что не стану я тебя грабить, мне и неинтересно, что ты там везёшь такого, - однако Джон понял, что здесь его собеседник немного лукавит. - Больше меня беспокоит, что будет дальше. Говорю же - всё только наладилось, а теперь... Давос лезет в самое пекло, вот что я хотел бы сказать ему, но он, как обычно, даже слушать старого Салладора Саана не станет, старый упрямый баран, - пожаловался он, на мгновение вздымая руки к потолку. На его загорелом, покрытом морщинами лице отразилась скорбь. Возможно, даже искренняя. - Сколько раз я ему говорил, чтобы он не доставлял столько переживаний своей доброй жене... Но отказывать ему мне всегда было сложно, да и опостылел мне этот остров. Скучно. Заняться и нечем. Так что, можно сказать, нам с тобой обоим повезло, что я там оказался, и что всё равно собирался убираться. Тем более, гостил я там с одной целью.

- С какой? - осторожно, но без особого интереса спросил Джон.

- Он знает, что у меня хорошие связи на Ступенях и в Узком море... Он попросил меня разузнать про одну девчонку, которая сбежала из дома. Юную кузину... эээ... карлика, как его там? - Салладор Саан пощёлкал пальцами. - Тирион Ланнистер! Кое-что я разузнал, но Давоса так и не дождался. В итоге пришлось оставлять весточку его обеспокоенной жене. Боги, невиданные дела творятся!

Джон некоторое время помолчал, переваривая информацию.

- Сир Давос навлёк на себя беду, - мрачно заключил он. До кузины Тириона Джону не было никакого дела.

- Ну! А я говорил. Я говорил много раз, - повторил Салладор Саан. - Но он, как я понял из письма, сильно переживал за тебя. Он всегда такой был. Благородный пират, честный контрабандист. Ох. Добром это не кончится точно.

Горло Джона сдавил неприятный спазм, потому ему с трудом удалось проглотить очередной кусок курятины. Удивительно вкусной и сочной, ароматной, но мысли о сире Давосе способы были отбить всякий аппетит. Да и не только о нём. Куда в итоге отправилась Арья и всё ли с ней в порядке после этой грозы? Что с Призраком? Без последнего Джон и вовсе себя чувствовал потерянным, разделённым на части, лишённым чего-то важного. В конце концов, именно лютоволк оказался единственным существом, который продолжал бескорыстно любить его, не ища в том выгоды. Горестные, неприятные думы терзали разум. Салладор Саан, явно заметив это, подбодрил Джона на свой лад:

- Эй, на вот, выпей. Янтарное вино с Летних островов. Настоящий нектар, говорю тебе, - и Джон послушно принял из рук Салладора Саана наполненный ароматным напитком кубок. Он действительно пах, как самое настоящее лето. Терпкое и бесконечное, источающее мёд, напоминающий густой и тягучий воздух. Пригубив его, Джон невольно вспомнил о другом напитке, который пил совсем недавно. И в то же время - в каком-то необозримо далёком прошлом, случившемся не с ним. Нечто изменилось, Джон сознавал это всё чётче. В нём самом и окружавшем его мире. Тело наполняло нечто иное, новое. По языку растеклась приторная летняя сладость персиков и абрикосов. Джон никогда не ел ни персиков, ни абрикосов, но ему казалось, что это именно они. Там, на востоке, куда ему предстоит попасть, их наверняка было в изобилии. Но Джон, конечно, ехал туда отнюдь не за фруктами. Салладор Саан тем временем продолжал разглагольствовать. - Ты не смотри, что я такой болтливый, про тебя я никому не скажу. Мне, да и моей команде дела нет до всех этих... неприятностей. Твоё имя им, как и мне, что пустой звук. Король и его королевства меня не волнуют. Я здесь был только ради Давоса, который любезно позвал меня в гости, желая узнать новости, - Джон отставил кубок в сторону. Вино, пусть он и сделал всего несколько глотков, дарило телу тёплую мягкость и подобие лёгкого опьянения. Вот каково было настоящее лето на вкус, имя ему - янтарное вино с Летних островов. - Так что на этот счёт не беспокойся.

- Я не за себя переживаю, - признался Джон. Он был немногословен, пусть у него имелось и предостаточно вопросов. Но вряд ли этот человек сможет дать на них ответы.

- Ты когда-нибудь бывал в Пентосе? - Джон отрицательно покачал головой. - А вообще в Вольных Городах? - увидев ещё один отрицательный жест, Салладор Саан задумался. - Значит, языка совсем не знаешь. Но это не так страшно. У тебя, насколько я могу понять, есть деньги. Язык золота известен всем, просто суёшь его людям под нос и показываешь, что нужно. Вмиг поймут, - коротко рассмеялся он. - Но всё-таки будь осторожен. В этом городе, как и везде, полно всяких проходимцев, следи за своими вещами. Сейчас ты одет, как подобает, никто не станет обращать внимания, но лишний раз старайся не ввязываться в драки или ещё чего... Будь незаметнее.

- Я не имею привычки ввязываться в драки, - справедливо возмутился Джон.

- Да? - Салладор Саан чуть прищурился. - А выглядишь так, словно вот-вот готов кому-нибудь голову оторвать за так. Впрочем, - он махнул рукой, - я предупредил. Если будешь что-то покупать - всегда торгуйся. Если понадобится остановиться на ночлег, самым лучшим местом будет «Дева-Русалка» на севере города. Там немного берут за постой, нет совсем уж богачей и всякого сброда, хотя придётся немного поплутать по улочкам. Понял?

Джон понятливо кивнул.

- Спасибо.

- Да не за что. Давоса следует благодарить, а не меня.

- И всё же вы мне помогли, - возразил Джон. Он выпил ещё вина. Сейчас оно уже не казалось таким приторным, фруктовым ароматом растекаясь по нёбу.

- Скоро мы прибудем в порт, - прервав дальнейшие рассуждения сообщил Салладор Саан. - Будь готов. Возвращайся в каюту, до следующего утра у тебя есть время отдохнуть и привести мысли в порядок.

Кивнув, Джон встал из-за стола. Его снова немного клонило в сон от съеденной пищи и выпитого вина. Вероятно, можно поспать ещё немного - как знать, когда в следующий раз получится выспаться, как следует?

*******************

Советы Салладора Саана, конечно, были искренними, только вот Джон не сразу сообразил, что название постоялого двора на вывеске будет написано отнюдь не на всеобщем. Поэтому растерянно блуждал по улицам, заставленным кирпичными домами с красной черепицей, и выглядывал изображение, которое могло бы напоминать русалку. Обычно хозяева таких мест вешают такого рода фигуры, чтобы любой, даже безграмотный и не умеющий читать человек, мог их отыскать.

Он уже находился на порядочном удалении от порта, в котором было пришвартовано великое множество кораблей, а люди кричали на все лады - как и в любом прибрежном городе, где велась активная торговля. Джону никогда не нравились толпы, поэтому он, свернув куда-то наугад, оказался на одной из узких улочек, петляющей между нагретыми домами. Жаркое, жёлто-оранжевое солнце набрякло над городом, напоминая спелый лимон. Залитые светом улицы пестрили красками, благоухали смесью специй, свежей рыбы, жареного мяса, сладких фруктов и человеческого пота. На базарных площадях громко и грубо кричали торговцы на разных языках, громко брехали собаки и ревели перепуганные мулы.

Посреди Пентоса находились четыре круглые кирпичные башни, а над ними, прямо на холме высился дворец, по величественности не уступающий Красному Замку. Пожалуй, даже превосходящий его богатством. Даже снаружи он напыщенно сверкал золотом, слепящим глаза. С юга торчал строгий шпиль красного храма Р'глора, иглой вонзаясь в прозрачное небо.

Джон чувствовал, что совсем потерялся - Пентос был ему незнаком и довольно велик. Богатый город лениво раскинулся близ Бархатных холмов, как аристократ, опирающийся о вышитые золотом подушки. Он был преисполнен солнцем и пропитан пьянящим, неуловимым ароматом раскалённого песка. Разодетые толпы то и дело грозились увлечь за собой, и приходилось постоянно прижимать к груди свою бесценную ношу.

Свернув на очередную улицу, Джон растеряно огляделся. Салладор Саан говорил, что постоялый двор находится на севере. Храм огненного бога сейчас виднелся на востоке - там, откуда поднимается каждый день раскалённый шар солнца, - а порт остался на юге, значит, Джон должен двигаться в верном направлении. Он миновал несколько мастерских, кузницу и два перинных дома, у которых сидели загорелые девушки, провожавшие путников томными взглядами тёмных миндалевидных глаз. От них пахло тяжёлыми и терпкими духами, тут же напомнившими Джону о янтарном вине.

Одна из девушек что-то крикнула ему вслед голосом ласковым и манящим, но Джон не обернулся. Его не волновали эти женщины, их красивые, увешанные браслетами лодыжки, видневшиеся из-под ярких и пышных юбок, покатые плечи в окружении поистрепавшегося кружева, тонкие загорелые шеи, алые губы и подведённые сурьмой глубокие глаза. Сейчас ему нужна была только одна - и та русалка, которой надлежало висеть над входом в постоялый двор. Изнывая от жары и жажды, Джон вышел из очередного проулка. Он готов был сдаться и зайти в первое подходящее место - какая, в конце концов, разница, где он проведёт ночь прежде, чем начать искать Дени.

Мысли его теперь вернулись к этому вопросу и закружились вокруг него, как пчёлы вокруг ароматного цветка: где её искать? Как найти того, кто знает? Разумеется, если жив и Дрогон, то кто-то мог его увидеть, но Джон даже языка не знал, чтобы прислушиваться к чужим разговорам. Не говоря уже о том, чтобы понять, где там правда, а где - приукрашенная рыбацкая басня. Но отчаиваться слишком рано: он двинется на восток, а там...

Выкованная из бронзы и слегка потерявшая первоначальный блеск русалка, появилась перед глазами неожиданно. Джон поискал название, но, поглядев на иероглифы, понял, что не сможет его прочитать. Чего-то такого он и ожидал. Та эта русалка или нет, Джон не знал, но уже порядком утомился блуждать по городу с ценным грузом в руках, оглядываясь, то и дело засовывая руку в поклажу, чтобы пересчитать драконьи яйца, как старый сквалыга, дрожащий над своими богатствами.

Каждое было на месте.

В просторном, погружённом в прохладный полумрак зале, смутно напоминавшем погреб, было немного народу. Какие-то люди переговаривались на незнакомом языке. Они оглянулись на Джона, скользнув ленивыми взглядами, и вернулись к прежней неторопливой беседе. Джон на деревянных ногах, испытывая непонятное волнение, двинулся к стойке, за которой протирал посуду крепкий и загорелый мужчина, чьи волосы и бороду тронула седина, а солнце лишь ещё больше выбелило их. Он вопросительно посмотрел на Джона. Тот, выудив один из золотых, что привёз с собой, положил на стойку.

- Мне нужна комната с кроватью, - сказав это, Джон указал наверх и прижал сложенные руки к щеке, дополняя слова жестами. - Ещё попить и поесть, - он указал на бочку с вином и изобразил жест, означающий поднесение ложки ко рту. Трактирщик усмехнулся в густые белые усы и кивнул, к удивлению Джона ответив на весьма ломанном, но всё-таки всеобщем:

- Всё будет. Садись, - он указал на свободные деревянные столы. Джон огляделся. Место было довольно чистым - видно, здесь регулярно протирали пыль и мыли полы. Не бегали крысы и не ползали насекомые. Ему это понравилось. Выбрав стол, стоящий в самом углу, он уверенно направился туда. Хозяин попытался было вручить ему пригоршню монет - видимо, сдачу, но Джон покачал головой.

- Не надо, - на что старик-трактирщик отвесил глубокий поклон и поспешил выполнять указания гостя.

**************

Вскоре перед Джоном появилась тарелка с томлёным кроликом и сладковатое вино, хорошо разбавленное охлаждённой водой с лимоном. То и дело Джон окидывал взглядом людей, которые спускались снизу или заходили с улицы. Никто из них не обращал на него внимания. Сумка покоилась на коленях, и Джон то и дело невольно ощупывал её и тут же одёргивал себя - так он может привлечь внимание. Слишком уж печётся о своём грузе.

Негромкие разговоры на незнакомом языке оставались набором пустых звуков. Лишь единожды Джон уловил зацепившее его слово. Одно из немногих, которые он знал. Zaldrīzes. Дракон. Он весь обратился вслух, но дальнейшее, о чём говорили четверо новоприбывших, осталось загадкой. Однако они явно были чем-то взволнованы. Слово это - дракон, дракон, дракон на гискарском наречии - они повторили несколько раз. Может быть, совпадение и речь шла про какого-то другого дракона. Возможно, и вовсе о корабле или вроде того. Джон всё равно не имел возможности уточнить.

Через некоторое время главная дверь распахнулась снова. В «Деву-Русалку» вошёл молодой светловолосый мужчина в плаще почти до самого пола, следом - темнокожий юноша в потрёпанном камзоле из зелёного бархата. Они сели у стены, через один стол от Джона, перед этим что-то попросив у трактирщика. Светловолосый мужчина стащил плащ, небрежно кинув его на спинку стула. Золотая коса его поблёскивала в тусклом свете, проникающем сквозь стёкла. Сидевший напротив него юноша хмуро оглядывался. Джон тут же уткнулся в опустевшую тарелку, не желая, чтобы его любопытство обнаружили. Какое ему дело? Очередные путешественники. Однако эти двое приглушённо заговорили на всеобщем, от чего Джон невольно напряг слух.

- Что мы здесь забыли? - спросил юноша. В голосе его слышалось беспокойство. - Здесь полно других мест.

- У нас здесь важная встреча, - его собеседник, судя по всему, улыбался.

- С кем это? Ты ничего такого раньше не говорил, - подозрительно покосился на него юноша.

В этот момент им принесли две чаши, видимо, с тем же охлаждённым вином. Мужчина что-то спросил на валирийском, женщина - судя по возрасту, жена хозяина, - кивнула, после чего ушла.

- Разве мы здесь остановимся? - удивился юноша. Наверное, он знал язык и понял, о чём спрашивал его спутник.

- Вполне возможно нам потребуется комната. Завтра двинемся в путь.

- Не стоит тратить время понапрасну.

- Сил набраться не помешало бы, - возразил мужчина. - К тому же эта встреча требует того, чтобы её переварить. Но скоро ты поймёшь.

Джон не увидел, а скорее почувствовал, как на него бросили короткий взгляд из-за спины. Поёжился. Он не понимал, почему, но эти двое - особенно тот, с золотой косой, - вызывали смутное тревожное чувство. Как будто они уже встречались прежде.

Может быть, стоит уйти и подыскать ночлег где-то ещё? Что, если они каким-то образом выследили его и пришли отобрать нерождённых драконов? Они говорят на всеобщем так же хорошо, как и Джон, значит, могут быть родом из Вестероса. Запросто! Джон уже почти решил встать и бежать прочь, как стул напротив него отодвинулся. Он повернулся в сторону звука, хмуро вглядываясь в того, кто навис над столом.

- Здравствуй, Джон. Меня зовут Томас, - неожиданно проговорил тот самый светловолосый незнакомец. Он стоял, протянув ладонь. В его зелёных глазах плескался смех. Его темнокожий спутник остался сидеть за прежним столом, недоумённо глядя и словно не понимая, в чём дело. Похоже, он удивился не меньше, чем Джон. Взгляды других присутствовавших обратились в сторону странного действа. Трактирщик вышел из-за стойки, явно готовясь разнимать возможную драку и выпроваживать прочь нарушителей спокойствия.

- Что... что? - спросил Джон, лишь прижимая к себе сумку.

- Не суетись, - представившийся Томасом, плавным, почти кошачьим движением занял свободное место и, обернувшись, попросил своего спутника: - Аллерас, принеси сюда наше вино. Будем говорить.

Наблюдавшие за происходящим, снова отвернулись: видно, драки всё-таки не будет. Джон, впрочем, не был так уж в этом уверен. Он только глядел на незнакомцев во все глаза. Тот, кого назвали Аллерасом, поставил кружки с вином на стол Джона, и только потом пристально вгляделся в его лицо, яростно прищурившись.

- Ты... - он посмотрел на Томаса. Миловидное лицо скривилось в гримасе отвращения и гнева. Похоже, Джон ему почему-то крепко не нравился. - Ты не сказал, что... Откуда ты знал?! - голос его стал удивительно высоким, едва не сорвавшись на крик. Рука молниеносно метнулась куда-то к поясу, однако Томас остановил это движение, коснувшись запястья Аллераса.

- Не нужно этого, - спокойно произнёс он. - Ты привлечёшь к нам нежелательное внимание. Нам следует мирно поговорить.

Джон понемногу отодвигался и оглядывал зал, думая, как бы выскочить так, чтобы по пути не опрокинуть стул и не споткнуться обо что-нибудь. Иначе совет Салладора Саана про драки окажется напрасным. И откуда эти двое взялись? Как вообще отыскали в этом городе? Вопросы лихорадочно бились в голове, больно жаля.

Аллерас, стряхнув пальцы Томаса, ринулся прочь, широко раздувая ноздри и выражая негодование. Дверь постоялого двора громко хлопнула, отсекая звуки с улицы. Томас даже не шелохнулся.

- Ничего. Он отойдёт и вернётся. Деваться некуда, Аллерас и сам это понимает прекрасно, - с уверенностью произнёс Томас и улыбнулся виновато. - Вот увидишь.

- Мне-то какое дело? - впервые выдал осмысленную реплику Джон. - Что вам нужно от меня?

- Не бойся. Мы пришли не для того, чтобы схватить тебя или что-то в этом роде. Вообще-то... у нас одна цель, - от этих слов сердце Джона забилось быстрее, а от дальнейшего и вовсе заколотилось где-то в горле. - Я знаю, что там у тебя, - Томас кивнул на сумку, в которую Джон вцепился мёртвой хваткой, - а тебя самого прекрасно чувствую. Так что большой город или маленький - мне без разницы.

- О чём ты? - почти прохрипел Джон. В голове бухал тяжёлый молот.

- Не бери в голову. Но мы с Аллерасом, как и ты, направляемся к королеве Дейенерис, - совсем тихо поделился Томас. Джону пришлось сделать большой глоток вина, чтобы промочить глотку и выдавить из себя очередной вопрос:

- Вы знаете, где Дени?

«Это ложь. Он почти наверняка тебе врёт, чтобы заманить в ловушку и отнять драконов», - вот о чём говорил Джону разум, но нечто в сердце противилось этой мысли.

- Знаем, - подтвердил Томас, - точнее, где она скоро будет. У тебя нет причин доверять мне и Аллерасу, это я понимаю...

- Я не поеду с вами, - твёрдо произнёс Джон. - Уходите. Оставьте меня в покое, кем бы вы ни были. Или мне придётся...

- Убить нас? О, можешь начинать прямо сейчас, - Томас скрестил руки на груди и чуть откинулся на спинку стула. По лицу его скользила ироничная полуусмешка. Наверное, потому что он понимал, что Джон не сделает этого у всех на глазах. Ещё бы.

- Убирайтесь, - повторил Джон. - Ты и твой друг. Мне не нужна чужая помощь. Я вас не знаю и знать не хочу.

- Не ты ли растеряно бродил по улицам, думая, как бы отыскать прекрасную королеву, перед которой серьёзно провинился.

Издевается он, что ли? Джон чувствовал, что начинает закипать. То тёмное, огненное, которое он принёс с собой из-под Драконьего Камня, поднимало голову и глухо рычало. Томас, словно заметив это и поняв, что следует перестать насмешничать, вздохнул и сокрушённо покачал головой.

- Мы не союзники того чудовища, что хотело твоей смерти, - сообщил он, от чего ярость Джона моментально прошла. - Мы - его враги, Джон.

- Вы говорите...

- Ты знаешь, кого я имею в виду, - Томас сделался серьёзным и мрачным. - Знаешь, ты видел. Оно не имеет формы и пожирает людей.

- Тебя я тоже где-то видел. Твоё лицо кажется мне знакомым, - неожиданно признался Джон.

- Может быть, в своих снах или глубине своего сердца, - криво улыбнулся Томас.

Джон не должен был верить этим двоим - точнее, этому человеку. Не говоря уже, что спутник его мог отправиться куда-то за подмогой, чтобы схватить беглеца. Однако его объяло странное, какое-то необъяснимое чувство. Нет, он определённо знал сидевшего напротив, и знал, что он ему не враг. Но разве можно поддаваться подобным странным порывам в сложившихся обстоятельствах? Томас, похоже, прочитал внутреннюю борьбу, которая была написана на лице Джона, что то и дело бросал опасливые взгляды на дверь.

- Куда он пошёл? - тревожно спросил Джон.

- Подышать воздухом и перебороть в себе желание перерезать тебе горло за убийство Дейенерис, - честно признался Томас, наблюдая за тем, как Джон темнеет лицом. - Вот так-то. Но куда важнее, куда нам всем предстоит отправиться.

- И куда же? - Джон подумал, что он мог бы узнать, где Дейенерис - и сбежать. Если, конечно, ему не врут. Томас неопределённо хмыкнул, словно прочитав и эти мысли Джона. Крайне подозрительно, учитывая слова о чудовище. Если этот человек - посланник его, а то и вовсе такое же чудовище? Тем временем Томас вытащил из кармана золотую монету, которые были в ходу в Волантисе. Та несколько раз ловко проскользнула между тонкими пальцами, после чего Томас подбросил её вверх.

Она взлетела, сверкнув в воздухе и, коснувшись стола, быстро завращалась. Череп - король - череп - король - череп - король. Монарх становился мертвецом - и оба они были одним и тем же человеком. Как актёр, сменявший королевскую мантию на похоронный саван. На несколько мгновений замерев на ребре, монета, наконец, упала, демонстрируя изображение короля.

- Мы едем в Миэрин, - тихо сообщил Томас, вырывая Джона из странного ступора. Он вскинул голову, уставившись на Томаса в неверии. - Королева направляется в Миэрин. И мы едем к ней.