Джейме
«...Прошу вас явиться в город Морош незамедлительно. Отказ выполнять данный приказ я сочту равносильным отказу исполнять установленные договорённости...»
- Как и ненадлежащее исполнение возложенных на меня обязанностей, - довершил Джейме. Он хорошо запомнил строчку из переданного ему письма. Серсея, с которой он поделился новостью, недовольно скривилась, как от зубной боли. - Видимо, тебе эта идея не сильно по нраву, - продолжил Джейме, пользуясь тем, что Серсея пока собирается с мыслями.
- Хотя бы это ты в состоянии понять, - губы её искривились в злой усмешке, что, как обычно, скорее маскировала озабоченность. Потому что глаза Серсеи не врали - и в них Джейме различал гнев и глубоко спрятанный испуг.
На следующий же день после отбытия Дейенерис к ним явился Князь Улиц. Мар Кхетт, знакомый Джейме лишь мельком лишь мельком, и сообщил, что магистры подыскали более подходящий дом для особы, которой надлежит вести дела от имени Дейенерис. А он, как представитель каждого, владеющего землёй на островах, уполномочен выбрать для наместников соответствующее жилище.
Всё это перевёл Квиберн, иногда делая паузы и переспрашивая - явно уточняя что-то. Джейме же тем временем снова принялся разглядывать разглядывал самого «посла»: уродливый, как и все иббенийцы, мужчина. Косматый, низкого роста, имевший больше сходства с какой-нибудь обезьяной, чем с человеком.
- И где же этот дом находится? - спросила тогда Серсея, стараясь держать лицо, пусть ей крепко не нравилось, что её считают соратницей Дейенерис, её помощницей или кем-то в этом роде. Но ведь в итоге она сама, пусть и с неохотой, предложение приняла. Просто потому что иного, куда более выгодного, не нашлось. - Надеюсь, не там же, где проживала... - короткая пауза, которая потребовалась, чтобы вынудить горло вытолкнуть ненавистное имя вместо оскорбления, - Дейенерис Таргариен.
- Никак нет, госпожа, - улыбнулся Мар Кхетт. - Тот дом принадлежит теперь Драконьей королеве, и они не вправе туда кого-либо пускать. Он с магистрами подыскал место, которое куда больше подойдёт для неё... и её спутников, - теперь Князь Улиц посмотрел на Джейме. - Однако если она пожелает, может оставаться здесь. Они не намерены её принуждать. Они послушают её, как послушали бы Драконью Королеву, обещавшую им защиту.
- И в чём же тогда смысл? - Серсее не очень-то нравились все эти восхваления в сторону человека, к которому она не питала никаких добрых чувств. Напротив.
- Дом больше... и она будет находиться рядом с домом собраний, тот стоит на Лорассионе. Как он понимает, это теперь часть её обязанностей. Магистры пожелают, чтобы она присутствовала постоянно и заняла почётное место посередине, как верховный магистр, каковой теперь называют Драконью Королеву.
Джейме видел, как едва заметно сжались пальцы Серсеи, как в лицо бросилась краска, словно Князь Улиц нанёс ей оскорбление, переведённое Квиберном на всеобщий. Ноздри хищно затрепетали, однако, к удивлению Джейме, она сумела выдавить из себя хорошо знакомую болезненную улыбку:
- Как... неожиданно. Я польщена. Передайте магистрам, что я принимаю приглашение и буду готова оставить этот дом к завтрашнему утру.
- Как... предсказуемо, - прошипела Серсея нынешняя, комкая в руках привезённый из Мороша приказ, с которым Джейме ознакомился первым. Прошла всего неделя с тех пор, как они поселились в новом доме, и он действительно оказался куда больше предыдущего. - Кто бы мог подумать. Стоило ей немного оправиться, как она принялась за старое.
- О чём ты? - нахмурился Джейме. - Дейенерис никого даже не казнила.
- Ты совсем идиот? - Серсея прищурилась, а после швырнула измятое письмо прямо ему в лицо, от чего Джейме невольно зажмурился. - Дело не в её чудовище, а в ней самой. Она пытается разъединить нас. Нашу семью. Разве не очевидно?
«Нашу семью. Жаль, что ты вспоминаешь о том только теперь», - с горечью подумал Джейме.
- Вначале она говорит дяде Гери следить за мной, а потом докладывать о моих действиях в Миэрин, словно он её личный шпион, - продолжала злиться Серсея. - Теперь велит тебе оставить меня и ехать в какую-то дыру и там управлять делами!
- Ты будешь не одна. Квиберн всё ещё при тебе, - напомнил Джейме. Серсея умолкла на мгновение, и Джейме различил отразившееся на её лице замешательство, которое тут же сменилось сладкой улыбкой, не сулившей ничего хорошего.
- Вы и в самом деле глупец, сир.
- У тебя есть причины сомневаться в своём верном слуге, дорогая сестра? - в тон ей спросил Джейме, зеркально отражая улыбку и выражение лица. Серсея вскинула бровь:
- Я думала, ты всё слышал. Оказывается, ты вдобавок глухой.
- О чём ты? - терпеливо уточнил Джейме, который в самом деле не мог взять в толк, что имеет ввиду Серсея. Возможно, она просто так издевается над ним. Играет в мутную словесную игру, не имеющую смысла. - Раз ты умнее нас всех вместе взятых, потрудись рассказать.
- Я твоя королева, - отрезала Серсея, - и ничего тебе не должна.
Очередные пустые слова.
Настала очередь Джейме сжимать руку в кулак. Серсея резко повернулась к нему спиной и посмотрела в сторону большого, окованного завитками тёмной стали окна, благодаря которому комната являла собой залитое светом пространство. Пол расчерчивали причудливые узоры теней. Со второго этажа, где и стоял напротив Серсеи Джейме, можно было различить далёкие очертания лабиринтов, хотя каждый из них невольно отводил взгляд от древнего строения даже когда то оказывалось пронизано солнечным светом.
Серсея подошла к столу, рядом с которым темнел перепачканный сажей камин с покоившимися в нём давно остывшими углями, и опустилась на резной стул с мягкой спинкой. Руки плавно легли на подлокотники. Каждое движение было слишком выверенным, чтобы не понять: сестра снова мучает его. Тянет время. Однако терпение Джейме закончилось раньше издевательской паузы. И он заговорил прежде, чем Серсея успела открыть рот:
- Как ты могла заметить, с твоими правами теперь возникли некоторые проблемы. Бран Старк - или то, что себя так называет, - правит в Вестеросе, как король, здесь же признали власть Дейенерис. Отказывать ей равносильно самоубийству. Ты хоть сама это понимаешь? Ты думаешь ещё хоть о чём-то, кроме собственной гордости? Мне казалось, что по прошествии почти года... ты многому научилась. Я ошибся?
Он замер. Серсея продолжала молчать. Джейме видел, как она медленно сглотнула, словно у неё пересохло горло. В прежде светлой комнате, казалось, сгустилась тьма, и ощущение незримой бури повисло в воздухе тяжёлой взвесью напряжения, пронизывая пространство разрядами молний. Словно подтверждая мысли Джейме, всколыхнулись отодвинутые в сторону портьеры из синего шёлка, потревоженные порывом ветра, что влетел в приоткрытое окно. Он принёс с собой влажный и солёный запах моря.
- Вот, значит, как ты думаешь, - шёпот Серсеи походил на шипение, как это нередко случалось с ней в приступе неистовой ярости и гнева. - Что я думаю только о собственной гордости? А о наших детях ты много думал, когда отправлялся на Север трахать свою корову?
Джейме едва удержался, чтобы не отвесить сестре пощёчину. Рука дёрнулась, но он смог остановить её в последний миг немыслимым волевым усилием. Нет, он не станет вести себя, как её давно подохший муж-свинья. Не станет. Сцепив зубы так, что те едва не крошились, Джейме слушал. Пил её яд, её желчь крупными глотками, разъедавшими сердце.
- О чём ты думал, когда оставил меня злобной ящерице? Я уже говорила тебе? Может быть, тебе рассказывал мейстер Квиберн? Я не хотела уходить. Странно, что я, как последняя дура, ждала тебя. Однако Квиберну тогда хватило благоразумия увести меня прочь... За то, что я жива, и за наших детей следует благодарить его дальновидность, а не твою любовь ко мне и нашим детям, о которой ты недавно говорил.
Серсея замолчала. Говорила она негромко, однако Джейме казалось, что голос её - гром. В голове шумела кровь. В груди разлился жар гнева. Сколько он мог бы ей сказать, однако понимал, насколько это бессмысленная и бесполезная трата времени. Только хуже сделает: Серсея, как он понял не так давно, никогда его не слушала.
Она вообще никого, кроме себя самой, слушать не желала. Значит, он поехал на Север только ради того, чтобы лечь с Бриенной? Неужели? Видимо, про ещё одну важную деталь сестра позабыла вовсе. Впрочем, пусть Серсея думает, что пожелает.
- Знаешь, кто я такой, Серсея? - низким полушёпотом поинтересовался Джейме, склонив голову. Так он видел не лицо сестры, а блики солнечного света, растёкшиеся по идеально вымытому деревянному полу. Сейчас он просто не выносил одного вида знакомого до мельчайшей детали лица. - Ты знаешь?
- Что ты там бормочешь? - раздражённо выдохнула Серсея, невольно наклоняясь чуть вперёд.
Джейме резко вскинул голову. Глаза его горели. Ему показалось, что Серсея испугалась этого движения. Всего на миг - но в глазах мелькнул страх, а на всегда прекрасном, полном достоинства лице отразился мимолётный испуг. От этого уже губы Джейме исказила злая улыбка.
- Подожди звать своего мертвеца, - посоветовал Джейме. Он не двигался с места, не желая пугать Серсею ещё сильнее. И опасаясь, что тогда уж точно ударит её. - Я просто спросил: знаешь, кто я такой?
- Ты с ума сошёл? - из горла Серсеи вырвался нервный смешок. - Что за нелепые вопросы, сир?
- Я давно не рыцарь, - Джейме тряхнул головой. Челюсти сводило от бессильной злости. - Только вот, кто я? Кем ты меня всегда считала, Серсея? Братом? Любовником? Или просто предметом, который удобно держать рядом и который порой бывает тебе полезен? Люди, которые оставались верны тебе, которые любили тебя... все они оказались твоими вещами. Вряд ли ты испытывала к ним любовь. Они же просто удобные вещи. Разве что дети... но в итоге и они стали жертвами интриг. Герольд и Джоанна - они-то для тебя не разменная монета, надеюсь?
Серсея поднялась - медленно и торжественно. Губы её дрожали. На глаза навернулись злые слёзы. Она вскинула руку и указала пальцем на дверь.
- Пошёл вон, - она очертила эти слова одними губами, ибо иначе сорвалась бы в недостойный королевы истерический крик. Но Джейме всё прекрасно слышал. В том числе и крик, застрявший в её горле. - Убирайся, куда хочешь. Видеть тебя не желаю.
- Как прикажете, - сухо бросил Джейме и, торопливо откланявшись, удалился. Когда дверь за ним захлопнулась, он на мгновение прикрыл глаза, переводя дух. В центре груди всё ещё клокотало безобразное месиво из невысказанных чувств и слов. В следующий миг он вспомнил о Григоре Клигане, который стоял поблизости, не подавая виду, что вообще заметил чьё-то присутствие. - Видимо, - хрипло и насмешливо протянул Джейме, - один ты способен терпеть Серсею Ланнистер, первую её имени, - он указал на запертую дверь.
Наверное, Серсея могла услышать эти слова, однако Джейме было плевать. Пусть поступает, как знает. Единственное, что его волновало - благополучие детей. Прямо сейчас он слышал их приглушённый плач: в последнее время они стали активнее, но и капризнее. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы успокоить и уложить их, особенно если те просыпались среди ночи или перед рассветом. Квиберн говорил, что причина в режущихся зубах.
Джейме вспомнил о Квиберне... В чём он мог согласиться с Серсеей - с ним порой действительно творилось нечто неладное, однако вряд ли дело в предательстве. Пожалуй, подобные перемены и могли стать причиной некоторых опасений Серсеи. Но Джейме, что бы сам ни думал на счёт Квиберна, пребывал в уверенности: его сестре Квиберн никогда не посмеет навредить.
Возможно, она для него значит даже больше, чем для самого Джейме, если такое вообще возможно.
Он торопливо сбежал по деревянным ступеням, которые поскрипывали под сапогами, и направился в сторону комнаты, где Квиберн запирался. Шёл он туда скорее по некому наитию, просто с целью занять время и постараться не думать о разговоре с Серсеей и предстоящем отъезде. Не слышать, как плачущих детей баюкают в одной из нижних комнат.
Дом, который им так милостиво предоставили магистры и Князь Улиц, представлял собой крепкую каменную конструкцию, состоящую из двух невысоких этажей. Внутри стены были отделаны светлым деревом. Здесь у каждого появилась возможность запираться в собственной комнате, от чего Джейме порядком отвык за прошедшее время. Впрочем, его волновал и другой вопрос: откуда на островах столько неплохих, однако пустующих домов? Он задал этот вопрос и Серсее, когда они впервые вошли сюда. Та отмахнулась, мол, какое мне дело?
И всё же становилось очевидно: дом этот был обитаем, и обитаем не так давно, судя по тому, каким ухоженным выглядело жилище. Дом, за которым просто присматривают, ощущается иначе, здесь же повсюду виднелись следы недавнего человеческого присутствия. Казалось, даже сами стены всё ещё несут печать человеческого тепла. Куда подевались жители, и почему больше никто не претендовал на это место? Внутри уютно пахло свежими досками, полы устилали плотные ковры, в которых утопали ноги. Мебель оказалась добротной и крепкой.
Квиберн выбрал небольшую - пусть и значительно больше прежней - комнату, находящуюся под второй лестницей, ведущей на другую сторону дома. И, похоже, сразу же завесил окна плотной тканью, которая почти не пропускала света. Джико, как и раньше, он забрал с собой. Джейме по-прежнему не особенно интересовался, чему тот постоянно учит мальчишку. Неужели своим премудростям? Какой в этом толк? Или Квиберну льстит, что хоть кто-то смотрит на него снизу вверх?
Некоторые подозрения всё же у Джейме имелись, и они были не беспочвенными: не просто так Квиберн забрал с собой Нхаллу, тело которой завернул в несколько слоёв плотной ткани. Страшный груз перенесли на корабль, идущий на Лорассион, и моряки опасливо косились на носилки, оставленные на палубе.
- Здесь прохладнее, да и мы скоро прибудем,- с полуулыбкой пояснил тогда Квиберн.
- Боги, зачем она вам? - усталым голосом спросила Серсея, явно тоже не понимающая, к чему им труп рабыни. - Следовало сжечь её или отправить в море. Кто знает, от чего она умерла на самом деле.
- Хочу кое-что проверить, - сказал Квиберн. - Не беспокойтесь, это не доставит неудобств. И болезнь её вряд ли заразна... она достаточно долго пробыла с нами, и если бы дело обстояло иначе... - Квиберн многозначительно замолчал.
- Как не доставит, если вы явно намерены принести её труп в дом, где будут находиться мои дети и я? - возразила Серсея. Джейме молча наблюдал за их перепалкой, находясь на стороне сестры. Тут она была, как ни крути, права. Везти с собой труп - чистой воды безумие. Не из сентиментальности же с собой её тащит этот, с позволения сказать, мейстер.
- Недолго, - безмятежно заверил Квиберн. - Она послужит мне после смерти, как служила при жизни.
Джейме покосился на бездыханное тело, а после перевёл взгляд на Квиберна:
- Что, собираетесь и из неё сделать второго Григора Клигана? - с едкой насмешкой спросил он. - Боюсь, габариты у неё немного не те.
- Что вы, - Квиберн, если и заметил иронию в голосе Джейме, предпочёл её проигнорировать, - ни в коем разе. Однако мне всё-таки хотелось бы исследовать её тело, раз есть такая возможность. В конце концов, я же учёный.
«Да уж, учёный», - саркастически думал Джейме. На такое может повестись только тот, кто не знал об исследованиях Квиберна в области некромантии и прочих запрещённых наук. Тот, кто не знал о жуткой сути его экспериментов над мёртвыми. И над живыми, в общем, тоже. Он же сам когда-то Джейме и рассказывал.
- Как скажете, - всё ещё с сомнением протянула Серсея. - Только не затягивайте. Меньше всего хотелось бы, чтобы дети дышали миазмами разложения и трупных ядов.
- Как можно, ваше величество, - Квиберн чуть склонил голову, - я не настолько глуп, чтобы этого не понимать. Однако, возможно, моя работа в дальнейшем будет полезна нам всем. А о трупном яде и прочих неприятных вещах не переживайте: мне хорошо известны средства, замедляющие разложение тела, а то и вовсе останавливающие его.
- Делайте что угодно, - сдалась Серсея, - только избавьте меня от тошнотворных подробностей и постарайтесь, чтобы я и не вспоминала о предмете, который вы с собой притащили.
«Проклятый безумец», - думал теперь Джейме, открывая незапертую дверь в комнату, где находился Квиберн, пусть сейчас он в большей степени злился на Серсею, а не на него самого. Здесь действительно пахло стерильной чистотой, травяными отварами и чем-то ещё непривычным, чему Джейме не мог найти названия, но никакого трупного запаха, невзирая на минувшее с момента смерти время. Он сразу заметил в погружённой в тяжёлый сумрак комнате лежащий на столе труп, прикрытый белой простынёй. Видел алые пятна, проступающие на ткани. И стоящий тут же приставной столик, на котором лежали идеально чистые, весьма пугающие инструменты, хищно поблёскивающие в свете нескольких больших, толщиной с человеческую руку свечей. Огромное увеличительное стекло, занимавшее одну из многочисленных полок, напоминало слепой глаз великана, если существовали великаны таких размеров.
Две узкие кровати, приставленные к самой дальней стене, и вовсе терялись во всём этом разнообразии жутковатого вида вещей. Они были слишком неуместными. Как тут вообще можно спать? Тем более, в компании трупа.
Самого Квиберна не оказалось, и Джейме подумал уже, что в лаборатории и вовсе никого нет, намереваясь войти и осмотреться повнимательнее, презрев внутреннюю дрожь отвращения, когда его окликнул неуверенный голос Джико.
- Господин... вам сюда нельзя, - Джейме дёрнулся, увидев взявшегося словно из неоткуда мальчишки. Тот стоял сбоку от двери. В руках его находилась объёмная пустая колба. Чем он тут занимался, интересно? Внутренний голос подсказал: видимо, протирал только что вымытую ёмкость. Об этом свидетельствовало замызганное полотенце, висевшее на плече у Джико.
- Я искал Квиберна.
- Мастер ушёл, - мальчик осторожно поставил ёмкость на одну из полок, рядом с какими-то записями: пергамент был испещрён какими-то непонятными словами и цифрами, напоминающими математические вычисления. Джико всегда так называл Квиберна: мастер. То ли не мог выговорить на всеобщем «мейстер», то ли просто уже привык.
- Куда?
- Я не знаю, господин, - Джико пожал плечами, на смуглом лице его отразилась озадаченность. Словно невзначай он встал между Джейме и металлическим столом, на котором лежало тело. - Он передо мной не держит ответа. Извините.
Джейме отодвинул мальчишку с дороги, однако тот попытался уцепиться за его рукав, не позволяя идти вглубь комнаты.
- Постойте!
- Отойди! Чем вы занимаетесь? Почему труп этой несчастной ещё тут? Серсея знает о том, что здесь происходит? - Джейме указал на пропитанную кровью простыню, обрушивая град суровых вопросов на голову перепуганного мальчишки. - Над чем Квиберн работает, пока магистры не видят? Пока моя сестра предпочитает закрывать на всё глаза?
- Вы должны уйти! - настаивал испуганный Джико, даже не трудясь ответить.
- Я ничего тебе не должен, щенок! - потерял терпение Джейме. Гнев, который он сдерживал при разговоре с Серсеей, нашёл-таки выход. Другое дело, что Джико был ни в чём не виноват. Джейме, не слушая протестов, резко дёрнул простыню на себя. Благо, от стола его отделяло небольшое расстояние. Стоящие поблизости инструменты недовольно звякнули и едва не посыпались на пол, когда их задело краем простыни.
Джико ойкнул за спиной Джейме, но сам Джейме этого не слышал, уставившись на Нхаллу. Восковая кукла, а не человек. Так выглядели почти все мертвецы - синие губы, из тёмного ставшее почти серым обескровленное лицо, подёрнутые белёсой плёнкой глаза, ввалившиеся в чёрные ямы глазниц. Посмертная маска свидетельствовала о муках, в которых женщина умирала.
Взгляд Джейме скользнул ниже, на грудь. Туда, где возле крупных ареол сосков, виднелись странные следы. Так, словно кто-то при жизни вгрызался в грудь этой женщины. Джейме продрало неприятным холодом, когда он подумал, что... Нет, что за ересь! У его детей только недавно начали резаться молочные зубы, к тому же они человеческие дети, а не какие-то упыри. Наверняка во всём повинны опыты Квиберна: мейстер, лишённый цепи за свои зверские эксперименты, наверняка нечто сотворил с телом рабыни. И Джейме вдруг понял, что подробности ему совершенно не требуются.
Он видел толстый шов, сделанный явно после смерти женщины. Тот проходил через всё её тело - от ключиц до паха. Чуть подняв взгляд, он заметил плавающие в каком-то мутновато-жёлтом растворе внутренние органы, громоздившиеся на полке, что почти нависала над столом с трупом. К горлу подступила тошнота.
- Господин, вам лучше... - снова пролепетал Джико растеряно и подёргал Джейме за рукав. Тот отмахнулся, едва не сбив мальчишку с ног, и ринулся к двери, однако там едва не нос к носу столкнулся с Квиберном.
Похоже, Квиберн всё это время молча наблюдал за происходящим, не обнаруживая своего присутствия. И теперь озабоченно смотрел на побледневшего Джейме.
- Вам дурно, милорд?
- Пустите меня, - прорычал Джейме, вытягивая вперёд руку отшвырнуть прочь взявшегося из неоткуда мейстера. Однако Квиберн ловко подхватил его под локоть и усадил на ближайший стул.
- Джико, - приказал Квиберн мальчику, - прикрой всё, как было.
- Да, мастер, - мальчишка поторопился исполнить приказ. Джейме не сопротивлялся, но и в ту сторону, где плавало мёртвое сердце, старался не глядеть. До того отвратно это выглядело - куда хуже, чем вывороченные внутренности погибшего в бою солдата, чего Джейме навидался немало. Однако здесь присутствовало нечто неправильное и противоестественное. Это и стало основной причиной тошноты и короткого приступа головокружения.
Квиберн тем временем протянул Джейме какую-то ёмкость.
- Что это? - он подозрительно принюхался. Пахло травами.
- Снадобье. Такое я готовил для Джоанны и Герольда, когда они были в пути. Придаёт сил и в целом хорошо сказывается на состоянии организма.
- Со мной всё в порядке, мне стало не по себе от того, что вы тут делаете. Серсея посвящена в эти дела? - Джейме украдкой поставил снадобье на полку, решив не рисковать. В конце концов, он не трепетная девица, чтобы пить успокоительное после созерцания мертвеца.
- Её величество даже финансировала некоторые мои эксперименты. Даже предоставила место для дальнейшей работы.
- В Королевской Гавани. Не здесь, - мрачно припомнил Джейме.
- Всё это я делаю ради её блага, - Квиберн сделал шаг назад, когда Джейме поспешил подняться со стула.
- Или вы сами в это верите, пытаетесь отыскать оправдание этой мерзости, - резко бросил Джейме. Хотелось убраться отсюда поскорее. Желание же беседовать с Квиберном пропало бесследно. - Однако постарайтесь сделать так, чтобы эти гадости никак на неё не повлияли. Моей сестре и без того хватает проблем. К тому же, тут находятся дети.
- Непременно, милорд, - Квиберн, как всегда, не обратил внимания на резкость тона. - Доброго дня.
Дверь за Джейме закрылась, отсекая дорогу в ту полутёмную, прохладную комнату, наполненную неясными запахами и пугающими вещами. Теперь она мало отличалась от лаборатории, в которой Квиберн работал, пока служил Серсее в Королевской Гавани.
Джейме испытал то, что испытывал впервые, увидев Квиберна и увидев место, прежде принадлежавшее Пицелю: страх. Бессознательный и почти необъяснимый. Именно так ощущалось приближение к границе дозволенного человеку. А Квиберн... Квиберн не просто приближался к ней - он прогуливался по ней. И, похоже, ему это нравилось.
Воспоминания о следах зубов на груди заставили поморщиться. Лучше не думать об этом вовсе. Пусть безумец творит, что пожелает, пока это не вредит живым. Только надолго ли? Дети, похоже, перестали плакать, если судить по относительной тишине дома, и Джейме счёл за лучшее прогуляться где-нибудь за пределами его стен. Пойти к воде, один вид которой подчас способен даровать иллюзию покоя.
***************
Ночью Джейме снилось море. Бесконечные просторы от горизонта до горизонта. Серая вода перекатывалась, и в рокоте волн слышался едва различимый шёпот. Он казался почти знакомым. Голоса ушедших за грань - голоса мёртвых.
Сознав это, Джейме не испугался, потому что являлся частью этого места. Он плыл в нём, ощущая, как солёные воды принимаю его в себя, растворяя в своём бездонном чреве. И за миг до того, как уйти с головой в глубины глубин, Джейме ощутил, как чьи-то руки легли ему на плечи.
Тёплое, неожиданное прикосновение со спины заставило испытать приступ паники. Руки эти тянули его в самое сердце тьмы.
- Джейме, - звали его голосом Серсеи. Горячее дыхание пощекотало покрывшуюся мурашками кожу. - Джейме...
Он распахнул глаза, резко подаваясь вперёд. Чужие руки - те действительно лежали на его плечах, - царапнули по коже. Но Джейме этого даже не заметил: он слышал только биение собственного сердца. Не сразу он пришёл в себя и понял, что едва не падает с кровати, глядя на неизвестно как взявшуюся в его комнате Серсею.
- Се... Се...
- Я помешала тебе досмотреть кошмар? - Серсея чуть улыбнулась, подпирая голову рукой и с любопытством разглядывая Джейме. Её отросшие золотые волосы, рассыпались по подушке. Она похлопала ладонью по простыни: - Подвигайся ближе.
- Что ты здесь делаешь? - прохрипел Джейме, исполняя, однако, её просьбу. Неужели она пришла извиниться? Это на неё не очень похоже.
- Я не могу проведать своего брата? - на её невинный тон можно было бы повестись, если бы Джейме не знал сестру столько лет. Заметив недоверие во взгляде, Серсея положила руку на его грудь и коснулась соска, чуть игриво улыбаясь. Так, словно не произошло между ними недавно того неприятного диалога. Не было очередных обвинений и преисполненных яда слов. - Мне просто здесь не по себе. Которую ночь верчусь в кровати. К тому же дети снова плакали... теперь и мне тяжело уснуть.
Это, по крайней мере, звучало более честно. Джейме огляделся по сторонам и пожал плечами, стараясь не обращать внимания на руку Серсеи. Она поглаживала его по груди уже более настойчиво. Он понимал, чего она добивается: это был один из излюбленных способов Серсеи что-то получить. Потому что мало кто способен устоять перед ней. И не только перед красотой - несмотря ни на что, присутствовала в ней и притягательность иного рода.
- Тебя пугает дом? Вроде бы, намного лучше многих... - договорить Джейме не успел, потому что Серсея, прекратив ласкать его, тут же больно ущипнула за нос, как иногда щипала в детстве. - Ай! - Джейме вскрикнул от неожиданности и потёр его. - Ты чего? - он уже едва не смеялся, что Серсею, напротив, разозлило.
- Почему ты так любишь прикидываться идиотом, если ты вовсе не настолько глупый? - закатив глаза, она села на кровати и скрестила руки на груди. Джейме тоже привстал, заметив, что на Серсее лишь лёгкое спальное платье. Золотые волосы поблёскивали в свете проникающей сквозь занавески луны. - Я говорю об этом острове, - продолжила Серсея, стягивая одеяло и накидывая себе на плечи. Теперь Джейме, который прежде им укрывался, стало зябко. Однако он продолжал смотреть на Серсею и молча слушать. Сейчас он почти не злился, когда она сидела здесь перед ним, такая беззащитная. - Мне он с самого начала не понравился.
- На Лорате тебе нравилось больше? - осторожно спросил Джейме, протягивая к ней единственную руку. Коснулся плеча. Серсея не стала сопротивляться. - Тогда почему...
- Не задавай снова дурацких вопросов, - взмолилась Серсея, - лучше уж здесь... Хотя я успела позабыть, какое уродство занимает почти весь остров, - она кивнула в неопределённом направлении, но Джейме, приобнявший её за плечи, понял, что она имеет ввиду. - Этот лабиринт.
- Я знаю, - Джейме положил подбородок ей на плечо и едва заметно улыбнулся. Теперь уже его дыхание тревожило её волосы у самого уха. - От него исходит... это странное чувство.
- И ты хочешь оставить меня здесь одну. Меня - и наших детей, - Серсея развернулась к Джейме так резко, что ударила его нечаянно плечом в челюсть, от чего клацнули зубы. Боль слегка отрезвила.
«Наших детей. Они всегда становятся нашими, когда это тебе удобно».
Однако Серсея не желала сдавать позиций. Она притянула Джейме к себе, позволяя ему прижаться к тёплой груди, ощутить напряжённые соски. Он, не отдавая себе в действиях отчёта, впился в её губы, задыхаясь от разрывавшего его чувства - желания обладать и желания оттолкнуть. Серсея, казалось, пыталась выпить из него душу.
Дыхание их смешалось и когда Джейме, приложив немалое усилие, оторвался от припухших губ, Серсея страстно и яростно, как это умела только она, зашептала, зарываясь руками в его волосы:
- Не оставляй меня, Джейме... Не ради неё. Я не хочу. Я хочу... - рука её скользнула вниз, путаясь в завязках его штанов, нащупывая через ткань его член. Сцепив зубы, Джейме застонал, перехватывая Серсею за запястье.
- Этого ты добиваешься? - сквозь возбуждение слышалась злость. - Серсея...
- Пусти! - Серсея рванула руку, однако Джейме держал её крепко, как и прежде. Вместо этого, он дёрнул Серсею на себя, а после и вовсе грубо повалил на кровать, прижимая к успевшим остыть простыням. Те моментально сбились, потому что Серсея тихо вскрикивала и вырывалась от ярости.
- Пусти меня! Если так хочешь... к своей шлюхе... - неизвестно, от чего она задыхалась больше: он желания или гнева. Однако, когда Джейме вогнал колено между её ног, то ощутил, какая она мокрая. Серсея отреагировала почти сразу, раздвигая бёдра ещё шире и выгибаясь. Потёрлась об него. - Джейме... - невероятный, обжигающий коктейль из злости и похоти заставлял голову кружиться. - Ох, Джейме. Я хочу тебя.
Он навалился на неё, прижимая к кровати. Серсея казалась обманчиво-беззащитной, но через эту насквозь лживую маску просвечивала её истинная суть. И, возможно, именно она заставляла Джейме терять голову. Он яростно толкнулся внутрь, безжалостно погружаясь в горячее нутро, ощущая неистовую пульсацию мышц вокруг собственной плоти. Ни с чем несравнимое чувство.
- Пожалуйста, Джейме. Сделай... Сделай... - умоляла Серсея, хватаясь за его плечи, пока он неистово вколачивался в неё. - Джейме... Да... Сделай. Да!
Джейме целовал, почти кусал набухшие соски, касался губами влажной, солоноватой кожи возле ключицы. А после вгонял член ещё глубже, вырывая у Серсеи очередной гортанный выкрик.
- Нет... нет, вернись... вернись обратно, ещё, - попросила Серсея, когда Джейме подался назад. Она уже потянулась к нему, однако он увернулся и, схватив за плечо, заставил перевернуться на живот. Серсея не сопротивлялась, она даже негромко, возбуждённо засмеялась, когда колени её упёрлись в смятые простыни. Джейме видел, как поблёскивают от влаги бесстыдно разведённые в стороны бёдра. Он прижался губами к её естеству, ощутив солоноватый вкус. Принялся вычерчивать языком хаотичные узоры, вырывая тем из горла Серсеи рык, а после вновь очутился внутри.
Серсея умоляюще застонала, прогибаясь в спине, впиваясь пальцами в подушку.
- Джейме... - он с силой сжал округлую ягодицу, оставляя красноватые следы. Наверное, Серсее было больно, но она, теряя ритм, дёрнулась навстречу Джейме. У него самого на мгновение перехватило дыхание.
Серсея продолжала толкаться ему навстречу с таким же напором и яростью, с каковыми и сам Джейме брал её совсем недавно. Пот стекал по лицу, разъедая глаза. И Джейме зажмурился. Он чувствовал её пульсирующую мягкость, и слышал её крики. Выдохи. Невнятные стоны. Просьбы.
- Остаться, Джейме... останься, - воскликнула Серсея, когда Джейме содрогнулся в напоминающей агонию судороге наслаждения, заливая её своим семенем. Он чувствовал, как мелко подрагивают бёдра Серсеи, и сам с трудом переводил дыхание, от чего саднило в груди. Комната перед глазами плыла, когда голова коснулась измятой подушки. Джейме зажмурился - и вместо темноты под веками расплылись цветные круги.
Они так и лежали рядом, даже не позаботившись содрать перепачканные простыни. Джейме натянул одеяло, чувствуя, как Серсея спокойно дышит ему в шею. Он полагал, что она утомилась и уснула, однако стоило ему закрыть глаза, как она заговорила. Голос её звучал мягко, почти жалобно. Серсея коснулась его небритой щеки, ласково мазнула по ней пальцами.
- Прошу тебя, Джейме, останься.
Джейме едва не застонал от отчаяния: он, как последний идиот, повёлся. Ведь только что сам напоминал себе о методах своей сестры. И вот... попался. Как всегда. Однако не стоило её сейчас злить - оставалась надежда решить всё мирно, пока Серсея расслаблена.
- Мы поговорим об этом позже, - пообещал Джейме, перехватывая руку Серсеи и прижимаясь губами к длинным тонким пальцам.
- Ты подумаешь о том, что я сказала? - спросила она, приподнявшись на локте и нависнув над ним, пристально вглядываясь в лицо. Зелёные глаза хищно поблёскивали, неожиданно напомнив Джейме об инструментах Квиберна. Вообще-то он хотел намекнуть Серсее на происходящее в той комнате, однако передумал: это могло непредсказуемо разозлить её. Потому что показывать свой страх и слабость Серсея не любила, если только это не сулило какой-нибудь выгоды.
- Обещаю, обещаю, - повторил Джейме, даже понимая, что думать здесь не о чем. Он понимал опасения относительно лабиринта, однако что человек способен противопоставить такой древней силе? Тогда как там, на Мороше, Джейме мог оказаться полезен. И почти был уверен, что Серсея сама это понимает, только из упрямства не желает признать. Поэтому-то не извиняться пришла - виноватой она себя никогда не считала, - а чтобы склонить Джейме поступить так, как хочется ей. - Ты завтра идёшь к магистрам? Ты так и не сказала, о чём вы говорили в самый первый раз.
Серсея раздосадовано вздохнула и откинулась обратно на подушку.
- Потому что не о чем говорить. Эти дикари...
- Надеюсь, ты их так хотя бы в лицо не называешь?
- Не перебивай, - она пихнула Джейме в плечо. - Я даже имена их запоминаю с трудом. Пока что в памяти отложился только Талгхо. Да и потому что абсолютно лысый, как будто прибыл недавно из Норвоса. Впрочем, мне и не нужно помнить их имён, по счастью. Переводит Квиберн.
«Да, его ты всегда полагала более полезным, чем меня, несмотря на весь тот ужас», - не без некоторой ревности подумал Джейме. Его снова кольнула неприятная мысль - и снова удалось смолчать о ней.
- И что же?
- Ничего особенного. Мы говорили о... Дейенерис. Об их королеве, чьи обязанности я здесь временно выполняю. Как унизительно, - раздосадовано выдохнула Серсея. - Но всё же, должна признать, - неожиданно заявила она, - так даже проще. Они хотя бы слушают меня.
- Ты же понимаешь, что дело не только в этом, - осторожно напомнил Джейме.
- Ты меня за дуру считаешь? Конечно. Но не сказала бы, что это очень сложно. Пока главная задача - разобраться с пристанями. Они находятся в плачевном состоянии, их долго не чинили, а корабли всё приходят... Это дело первостепенной важности, после надлежит заняться смытыми домами, что стояли на берегу - говорят, недавно пришла большая волна, что снесла их...
Серсея продолжала говорить, а Джейме всё думал о тех самых кораблях. Это его немало беспокоило. Он не хотел, чтобы кто-нибудь из Вестероса, не желающий им добра, заявился сюда и обнаружил их присутствие. Тогда и Герольд с Джоанной окажутся в опасности. Он не стал говорить этого вслух: наверняка Серсея тоже это понимала. Следовало соблюдать осторожность. Словно ощутив его мысли, Серсея успокоила Джейме:
- Я попросила их, чтобы моё имя не упоминали в связи с Дейенерис. Всё равно её флаги теперь повсюду. Какая разница, кто сейчас вместо неё? Наверняка подумают, что очередная дикарка, говорящая на варварском языке от её имени.
- И ты понимаешь, что в Мороше, если верить письму, такие же проблемы. И ещё шахты...
- Всё это время они как-то справлялись самостоятельно, теперь вдруг стали беспомощными? Какая нелепая шутка, - Серсея снова начинала злиться. - И с каких пор ты в этом разбираешься? Помнится, такие дела на Утёсе Кастерли тебя не особенно интересовали. Ты хоть раз спрашивал у отца, что стало с нашими приисками?
- Всё же я там вырос, и кое-что в этом смыслю, - проигнорировав упрёк, твёрдо сказал Джейме. - Понимаю, как устроены рудники и шахты.
Серсея презрительно фыркнула, после чего поднялась, потягиваясь с грацией, достойной львицы, каковой и являлась. Она подняла скинутый на пол халат, который тут же набросила на плечи, а после поправила растрёпанные волосы.
- Ты ведёшь себя, как болван, - прозвучало это беззлобно. - Но ты мне всё равно нужен здесь. Поэтому завтра я пойду снова к этим людям, а ты... подумай, что для тебя важно. Больше у тебя не будет такого шанса. Этот - последний.
«Сделай это», - об этом она умоляла. Сделай так, как я хочу. Конечно, ведь все всегда должны делать так, как того желает Серсея. Волнует ли её что-нибудь ещё? Джейме сжал пальцы, испытывая очередной приступ негодования, однако сестра уже удалилась быстрыми шагами и захлопнула за собой дверь.
Где-то в глубине дома снова проснулись и расплакались близнецы.
**************
Джейме ни разу не видел магистров - видимо, потому что его вряд ли считали кем-то значимым. Не более, чем слугой. Как Квиберна, как всех остальных. Его это не печалило, напротив - одной головной болью меньше. К тому же, если верить письму Дейенерис, вскоре ему всё-таки предстоит встреча с одним из них. Отерисом.
Предстояло обдумать, как они станут общаться, потому что язык Джейме начал кое-как понимать, а вот изъясняться получалось из рук вон плохо. Особенно учитывая особенности местного диалекта. А говорить придётся: намерения его исполнить предписание Дейенерис оставались тверды. Половину ночи его терзали определённые сомнения, когда он вспоминал беззащитную, напуганную и умоляющую Серсею, но...
Потом ему делалось невообразимо стыдно. Ведь у Серсеи действительно могло бы получиться. А всё от того, что Джейме так и не научился каждый раз думать головой, когда дело доходит до его неизменно прекрасной, притягательной и обнажённой сестры. Горечь полыни, что каждый раз оставалась в сознании после подобной близости казалась сладчайшим мёдом. До поры. Пока не раскрывался её полный букет, отравляя всё существо Джейме. Как сейчас. Как прежде.
Всегда.
Утром Серсея, как ни в чём не бывало, чарующе улыбнулась ему, после чего в компании Квиберна отправилась на встречу с магистрами, как того велели приличия. Джейме уже с неприкрытым сожалением размышлял о том, что поддался ей - потому что иначе не мог. Она имела над ним власть, и вряд ли этой власти когда-нибудь настанет конец. Разве что с его собственной смертью, что давно уже не страшила.
Обжаренная в муке рыба, которую поставила перед ним улыбающаяся Джой, решившая вдруг, что хочет сама повозиться на кухне, не вызывала аппетита. Но Джейме пытался поесть, пусть и не чувствовал вкуса. Скорее, чисто рефлекторно пережёвывал белую мякоть, запихивая в рот кусок за куском.
После завтрака Джейме вернулся к себе, решив, что лучше собрать заранее всё необходимое к отъезду. И следовало быть готовым к непредсказуемой реакции Серсеи. Он неспешно подошёл к окну, отодвигая занавеску и боязливо выглядывая на улицу, словно там его могли подстерегать враги. Однако двор оставался пуст, не считая перевёрнутой телеги, небольшого деревянного навеса, заменявшего беседку, и громоздкой коптильни, в которой иногда готовили рыбу.
И всё это - на фоне безымянного лабиринта, чья набрякшая от темноты тень нависала над морем. Глядя на него, Джейме с некоторым содроганием, вызванным не столько страхом, сколько безмерной неправильностью происходящего - и его невозможностью, - вспоминал о жутковато-сером видении, явившимся ему ещё на Саате, когда туда прилетел Дрогон. Джейме не рассказывал о том Серсее, не пытался поделиться этим и с дядей. Однако помнил ясно и чётко бесцветный мир, показавшийся из-под приоткрывшейся на мгновение невероятной двери, напоминавшей провал в и без того пустом пространстве.
И пустота эта пульсировала, жила своей непонятной жизнью. В то же время - её не существовало. Разум Джейме оказался не в состоянии вместить эти понятия, допустить, что они могут соседствовать, переплетаться между собой.
Не то не свершившееся прошлое, не то предвестник будущего, оставляющий после себя тяжёлое мрачное предчувствие. Либо и вовсе обычная фантазия. Однако предстала она достаточно ясно, чтобы картинка врезалась в память и осталась там навечно в виде незаметного глазу шрама.
Лишённая цвета и жизни реальность расслаивалась, распадалась на нити - а он видел. Видел камни, что подобно неумолимо жестокому небу рушились на него. Мир полнился грохотом и плачем Серсеи. Её теплом и невыразимым чувством пустоты, неминуемости грядущего. Безысходность - неподвижная и всеобъемлющая вцепилась в Джейме дрожащими пальцами. Плата за все выдуманные и реальные грехи, которые не нуждались в том, чтобы о них рассказывать очередной раз.
Мироздание как будто давало трещину в этом самом месте - и разлеталось на безобразные куски, из которых следовало слепить нечто иное. Как головоломка, в которых Джейме никогда не был силён.
Сумасшествие представлялось во всех его неотвратимости и ужасе, когда он вспоминал или думал об этом образе, дрожащем на кромке сознания, как отражение солнечного света. Поэтому старался подальше загнать эти вроде бы нелепые мысли, не имеющие никакого смысла.
То, что свершилось - уже свершилось. Джейме не успел, и Серсею спас Квиберн. Размышлять же об иных возможных вариантах толку мало: всё так, как есть. Он не бог, чтобы лепить этот мир заново, склеивать его по осколкам и разрозненным фрагментам.
Вот в чём Джейме старательно убеждал себя, обернувшись и бездумно глядя на стоящий перед ним деревянный сундук, окованный железом. К чему настолько большой? У него почти не было вещей. Серсея, разумеется, откажется провожать, откажется сказать хоть слово и станет изображать смертельную обиду, но Джейме было плевать.
Не на Серсею - на её капризы и недовольство. Наверняка когда-нибудь и она поймёт... Какая же наивная и глупая мысль!
Джейме невольно сунул руку в карман, где носил амулет, столь ненавидимый теперь Серсеей. Кристалл, в котором переливалась густая кровь, оказался приятно-тёплым, согревающим ладонь. Джейме провёл пальцем по одной из граней. Весьма завораживающее зрелище - густая, багровая жидкость никогда не останавливалась, даже когда сам амулет неподвижно покоился на раскрытой ладони. Кровь существовала по своим собственным законам. Потому что была живой. Джейме уже знал, кому эта кровь принадлежала - мейстеру Эйемону. Таргариену. Возможно, поэтому ведёт себя так необычно? Хотя, безусловно, без какой-то магии - возможно, той самой магии крови, тёмной, как ночь, - не обошлось.
Иногда ему сквозь сон чудился призрачный шёпот, исходивший откуда-то из недр амулета. Он не пугал и не вызывал желания спрятать предмет куда подальше. Напротив - казался завораживающим.
«Следуй за тьмой, - подсказывал этот едва различимый голос. - Следуй за тьмой».
Стук в дверь вынудил Джейме встрепенуться и торопливо спрятать кристалл. Он вновь ощутил себя мелким воришкой, от чего невольно поморщился. Никто не станет отбирать у него амулет - кажется, только Квиберн выражает к этому артефакту умеренный интерес. На пороге очутился дядя Герион - видимо, явился попрощаться. Неизвестно ведь, когда они свидятся в следующий раз, если свидятся вообще.
- Дядя, - отчего-то смущённо пробормотал Джейме. Герион тоже до странного виновато улыбнулся.
- Зашёл пожелать тебе удачи, - пояснил он. - А теперь даже и не знаю, что сказать.
Джейме увидел, что в правой руке дядя Герион держит меч, ради которого стольким пожертвовал. Семейный меч Ланнистеров, утраченный в Валирии Томменом Вторым. Светлый Рёв.
- А это тебе сейчас зачем? - удивился он, указывая на меч. - Странное прощание. Как будто ты меня спровадить собрался совсем не в другой город, - попытался мрачно пошутить Джейме. Вышло, конечно, очень скверно.
- О! - Герион словно бы сам не ожидал обнаружить в своей руке меч, а после подошёл к кровати и бережно положил его, словно то не валирийская сталь, а хрупкий хрусталь. Джейме поглядел на дядю теперь озадаченно. - Принёс тебе.
- Зачем? - не понял Джейме. - Ты заслужил его. Ты пожертвовал всем, чтобы его отыскать. Он твой по праву.
- Но в итоге даже не отыскал, - криво улыбнулся Герион. - Мне его просто отдали.
Джейме окинул меч взглядом. Валирийская сталь, возраст которой превышал несколько сотен лет, выглядела совершенно не тронутой минувшими годами. Алое переливалось внутри чёрного. Почти как в кристалле. Джейме осторожно коснулся плоской стороны лезвия. Он обратил внимание, что на золотой рукояти недостаёт камня. Если судить по пустой выемке - довольно крупного. Были заметны и отметины на металле - камень торопливо вынимали чем-то острым. Наверное, ножом или кинжалом.
- Здесь что-то было? - спросил Джейме, обводя пальцами пустой, выкованный из золота контур.
- Был. Рубин, - кивнул Герион. - Мне пришлось вытащить его и продать в Саате, чтобы мы могли не только как-то там устроиться, но и уговорить городского главу не прогонять нас прочь... Учитывая, какие дары мы привезли.
Джейме помнил. Сам не видел - но знал. Наверняка в Саате о них всех забудут нескоро.
- Что ж, рубинов в мире полно, а валирийских мечей - не очень, так что это небольшая потеря, - заключил, наконец, Джейме. - Однако не с моей рукой размахивать валирийской сталью, - он продемонстрировал золотую правую руку.
- Я знаю, ты уже довольно неплохо владеешь и левой, - Герион ободряюще улыбнулся.
- Я не достоин этого меча, - отрезал Джейме, вспоминая, как отдал прежний свой меч Бриенне. - Его место - на Утёсе Кастерли, вероятно... Но никак не в моих руках. Не столь важно, в которой из них.
- Джейме, - вздохнул дядя Герион и, подойдя поближе, положил руки ему на плечи. Слегка сжал. На лице его отпечаталось едва ли не страдание. Джейме почувствовал сожаление и скорбь от того, что человека, коего он знал прежде, больше не существовало. Тот дядя Герион, тот весельчак и шутник, которым он был, умер. По-настоящему умер где-то на подступах к Валирии. Теперь перед ним - не более, чем призрак минувшего. - Джейме, - повторил Герион, пытаясь привлечь его внимание. - Я уже говорил тебе и не испытываю желания повторять: мечу не место со мной. Я не вернусь в Утёс Кастерли. Я не вернусь в Вестерос.
- Опять ты за своё, - проворчал Джейме, пусть и чувствовал: дядя говорит правду. Горькую, невыносимую. Но правду.
В подтверждение его мыслей Герион покачал головой и в целом выглядел, как человек, вынужденный втолковывать банальные истины идиоту. Джейме не обиделся - он и есть идиот, по всей видимости.
- Мы не станем развивать эту тему, Джейме, - дядя чуть поджал губы. - Важно одно - этот меч должен находиться у тебя. Может быть, когда-нибудь ты отдашь его своему сыну. В конце концов, это действительно достояние дома Ланнистеров. Не перекованный Лёд, о котором ты говорил, а именно этот.
- Моему сыну, - пробормотал Джейме, подумав о Герольде, - если доживу до этого.
Герион сжал пальцы покрепче, пытаясь удержать внимание Джейме. Заставляя того сконцентрироваться на сказанном.
- Твой сын должен владеть этим мечом. Твой сын. Герольд Ланнистер, названный так в честь моего деда и твоего прадеда, Герольда Золотого. Может быть, с ним Западные Земли обретут былое величие, как знать.
- У тебя тоже могут быть сыновья, - заупрямился Джейме, пусть и понимал - дядю не переубедить.
- Могли бы быть... Но у меня есть Джой, и ей этот меч без надобности. Тем более, она... - Герион помялся, - тем более, она бастард.
- Мои дети тоже бастарды по законам Вестероса, - Джейме больно было говорить это, однако он не смел сейчас погрешить против истины. - Тебе это известно. Серсея - моя сестра, а не законная супруга.
- До этого уже никому не будет дела, - заверил Герион. - Поэтому меч этот должен достаться тому, у кого хотя бы есть шанс привезти его домой.
- Видимо, отговаривать тебя бесполезно, - со вздохом сдался Джейме. Снова бросил быстрый взгляд на меч, остававшийся равнодушным к короткому спору, который развязался на его счёт. - Однако пусть пока он остаётся у тебя. Я вернусь и...
- К тому моменту я, скорее всего, отправлюсь в Миэрин, - покачал головой дядя Герион. - Так что возьми его с собой. Пусть он напоминает тебе о семье. О том, кто ты есть.
«А кто я есть, дядя? Кто я такой?» - хотел спросить Джейме, но не стал. Вряд ли у дяди сыщется подходящий, а главное - правильный ответ. Если таковой вообще существовал. Верно, каждый подобные вещи решает сам для себя.
- Надеюсь, мы всё же свидимся снова, - со слабой надеждой проговорил Джейме. - Ведь ты не собираешься оставаться в Миэрине навечно?
- Как знать. Если такова будет воля... впрочем, - оборвал сам себя Герион, - я уже и затрудняюсь сказать, чья именно в том воля, - он отпустил Джейме и отступил на шаг.
- А как же Джой? О ней ты подумал? - упрекнул его Джейме.
- Джой... да, это будет сложно, - не без сожаления покачал головой Герион. - Пока она не знает, что я должен буду через луну покинуть Лорассион, чтобы поспеть в Миэрин к сроку.
- И кто, по-твоему, должен с ней об этом поговорить? - не унимался Джейме. Он вдруг разозлился на дядю. Что за безответственность! - Или хочешь, чтобы она снова сбежала и попала в беду?
- Я не самый лучший отец, Джейме, - с сожалением признал Герион, - но не нужно делать из меня чудовище. Я люблю Джой, пусть и мало знал её... Она замечательная девочка, и я надеюсь в будущем её ждёт брак с добрым человеком, который отнесётся к ней с подобающим уважением. Поэтому я сам расскажу ей всё, и постараюсь убедить вернуться в Вестерос.
- Ты всё ещё думаешь, что нам стоит уехать? - с сомнением посмотрел на дядю Джейме. - Что это безопасно? Даже если и так... это нарушит договор с Дейенерис, а мне не хотелось бы её злить. На то есть, как минимум, одна весомая причина. К тому же ты сам едешь к ней.
- Я не говорю про настоящий момент, - терпеливо пояснил Герион. - Я уже понимаю, что... поторопился тогда. Но рано или поздно он настанет. Я сделаю всё, чтобы убедить Джой остаться с вами и не бросаться за мной следом. Прошлое приключение должно было её чему-то научить.
- Ты соврёшь ей? - прямо спросил Джейме.
- Если не можешь в чём-то поклясться или что-то пообещать... - дядя Герион кисло улыбнулся. - Она - моя дочь, и я не хочу, чтобы она страдала. Я хочу, чтобы она находилась хотя бы в относительной безопасности. Рядом со мной ей постоянно будет что-то угрожать.
Джейме не мог согласиться с этими словами, несмотря на правоту дяди. Наверное, потому что его самого весьма утомила ложь, которой он всю жизнь кормил не только окружавших его людей, но и себя самого. Ещё одна добрая порция - и его стошнит.
- Я понимаю, - всё же выдавил он угрюмо.
- Я уже говорил тебе, что видел тогда? - неожиданно спросил дядя Герион. Он уже направился к двери, но резко остановился. Как будто наткнулся на преграду. Вопрос он задал, не поворачиваясь лицом к Джейме, голос его звучал глухо и сдавленно.
- Нет... не помню, - Джейме невольно сглотнул. Он отчего-то не хотел знать. А ведь дядя Герион почти наверняка видел что-то своё. Как каждый из них. - Что же? - против воли спросил Джейме, мысленно умоляя дядю промолчать. Но тот не услышал этой беззвучной, почти детской мольбы.
- Мир, Джейме, - таким же бесцветным голосом ответил Герион, не оборачиваясь. - Наш мир.
«Что же в этом такого страшного?» - хотел задать вопрос Джейме, но дядя опередил его, продолжив:
- И этот мир... был мёртв, - слова сделались совсем сухими, похожими на пожухлые осенние листья. - Абсолютно мёртв. В нём не просто не было жизни или присутствовала смерть... В нём не оказалось ничего. Он был выпит досуха, от него осталась лишь пустая оболочка, которую достаточно тронуть рукой - и она рассыплется в прах. Пыль... - Джейме приходилось напрягать слух, чтобы различать слова, хоть ему того вовсе не хотелось. - Я видел наш мир, - повторил дядя Герион. Он чуть обернулся, благодаря чему Джейме мог увидеть его профиль, устремлённый куда-то в сторону взгляд и опустившиеся уголки губ. Седьмое пекло! У дяди на затылке почти не осталось волос. И кожа казалась серой, как слова, сейчас вырывавшиеся из чуть потрескавшихся губ. - Они везде. Везде, в каждой поре пока ещё живого мира. Мы просто не видим их, не можем различить, ибо взгляд наш не приспособлен для того. Этот ужас веками наблюдает за нами голодными глазами, ожидая момента, чтобы осушить этот мир досуха. Демоны звёзд, Джейме... в том... сне... видении... я видел, как они идут от мира к миру, от звезды к звезде, поглощая и уничтожая, оставляя после себя пустоту и пыль этих погибших миров.
«Хватит! - мысленно умолял Джейме, сознавая, что не в силах это слушать. Что сейчас попросту сойдёт с ума - не от слов даже, а от того, как они звучат. Они сами напоминали пыль, прах, о которых говорил дядя. - Хватит!»
- Мир пронизан их незримым присутствием, они как паразиты, вцепившиеся в него. Иногда мы чувствуем их, не в силах понять, кто смотрит нам в спину из темноты... Чей взгляд будоражит разум, когда рядом никого быть не должно. Чьё дыхание раздаётся из-под тёмной лестницы или распахнутого настежь погреба. Какое же счастье, Джейме, что мы не можем их видеть! Чудовищ, которые всегда с нами, чудовищ, которые смотрят. Я видел знакомое мне пространство - комнату, где мы все тогда находились, - наполненную невероятными существами. Вряд ли их можно назвать живыми. Однако каждый из нас, и даже предмет в этой комнате представлялся в невообразимых связях с этими чужеродными существами. Они пронизывали даже воздух... Они постоянно находились в движении, поглощая друг друга и распадаясь на части. Сами они, их форма, их суть - ни что иное, как надругательство над человеческой логикой и всеми существующими законами мироздания. Я знаю, что истина эта скрыта от глаз смертных не просто так. Они пришли из-за границ возможного, пришли сеять смерть, безумие и разрушение... И даже сейчас, Джейме, в этой самой комнате, пока я говорю тебе всё это... Они смотрят... Джейме. Я чувствую их взгляд и всепроникающую текучесть форм...
- Достаточно! - наконец удалось выдавить из себя Джейме. Голос его подвёл, осип, и на последнем слоге прозвучал почти визгливо. Завороженный невероятными, отвратительными словами и образами Джейме ощутил, что ему стало трудно дышать, словно нечто невидимое действительно сдавило ему горло. - Хватит, дядя, это...
- Звучит безумно? - наконец Герион повернул голову. Лицо его выглядело состарившимся, в глазах плескался ужас, который Джейме прежде слышал в его голосе. - Конечно. Поэтому я стараюсь не думать... Однако это довольно сложно.
- Поэтому ты решил рассказать мне? - всё ещё чуть сипло спросил Джейме, стараясь нацепить на лицо улыбку. У него не выходило. - Чтобы и я лишился либо сна, либо разума, либо того и другого?
- Хотел, чтобы ты подумал, как думаю я. Помни о том, что они пока не сожрут тебя. Момент ещё не настал. Главное - не пытаться вглядываться в них. Граница почти истаяла...
Джейме не очень понял, что дядя имел ввиду. Последние слова его воистину отдавали таким сумасшествием, что углубляться в детали совсем не хотелось. Потому что за безумием крылся подлинный кошмар, которому надлежало быть погребённым в вечности, и незнание коего - истинное благословение.
- Прощай, дядя, - тихо произнёс Джейме, понимая, что слова ему даются с превеликим трудом. Глотку сжало трудноописуемое чувство из смеси страха, отчаяния, горечи и боли. - Это ведь не навсегда.
- Не навсегда, - согласился Герион, кладя руку на ручку двери. Джейме увидел, что пальцы его слегка подрагивают. Однако голос снова стал твёрд, словно дядя очнулся от того не то сна, не то транса, в который на мгновение впал. - Я желаю тебе удачи. От всей души, что у меня пока осталась, Джейме. Береги своих детей. Береги Серсею. И себя самого - тоже. Мы все нужны этому миру, иначе к чему ему так причудливо изгибаться на поворотах, как не для того, чтобы эти жизни сохранить?
Закончив тем странным, сумбурным и непонятным вопросом, дядя тихо вышел. Джейме громко выдохнул, только сейчас поняв, что почти и не дышал. Он едва не упал на кровать, потому что ноги резко задрожали. Амулет в его кармане из тёплого стал почти горячим и жёг даже через плотную ткань.
Джейме достал его и, не глядя, на время отложил в сторону. Ощущение было такое, что он только что держал в ладони раскалённый уголёк, что, впрочем, не оставил на коже ожогов. Светлый Рёв по-прежнему покоился рядом. Джейме, осторожно взяв его за рукоять, так же осторожно опустил его на дно сундука, пряча от посторонних глаз. Не меч - реликвия, за которую уплатили непомерную цену.
Сможет ли когда-то его сын овладеть этим мечом? Взять его в руки?
Мысль эта заставила Джейме встать на ноги: напоследок он хотел увидеть своих детей. Ему было плевать на недовольство Серсеи, он должен был посмотреть на них, убедиться в подлинности их существования и обнять.
**************
Уже стоя вечером на берегу, Джейме неосознанно улыбался, вспоминая Герольда и Джоанну. Близнецы только проснулись, когда он вошёл. Нхалла умерла, и теперь за ними присматривала девушка по имени Джалила, которая прежде прислуживала Дейенерис. Серсея, разумеется, относилась к ней с подозрением, а поначалу вовсе погнала было прочь, однако через пару дней сменила гнев на милость: во-первых, не желая оскорблять магистров, во-вторых, убедившись, что служанка знает своё дело.
Кормилицу им пока отыскать не удалось - и приходилось обходиться козьим молоком, которое достать здесь оказалось непросто по причине малочисленности самих коз.
Джейме помнил, как близнецы, пытаясь подняться, сопели, а потом смеялись, когда Джой, что тогда присматривала за ними, принялась легонько их щекотать. По счастью, Серсея оказалась чем-то занята - и не успела испортить Джейме настроение, попытавшись выдворить прочь. Словно его дети ему самому не принадлежали. Словно они были собственностью самой Серсеи.
Разумеется, мать для ребёнка всегда важнее... Джейме это помнил. Но это не значило, что и он не имеет права находиться рядом. Он готов был пожертвовать всем, лишь бы они были счастливы. Лишь бы искупить грехи перед теми своими детьми, которых он так и не признал своими.
Наверное, сестра извращённо мстила Джейме ещё и за это.
- Вы уезжаете, дя... кузен? - Джой по-прежнему пыталась называть Джейме дядей, хоть и была его двоюродной сестрой. От того, что по возрасту Джейме действительно подходил скорее на роль дяди, а не брата. - Я надеялась...
- Мне нужно проследить за кое-какими делами в Мороше, - Джейме погладил её по голове. Волосы её были золотыми и мягкими, и Джой удивительно напоминала Серсею в столь же юном и нежном возрасте. - Не думаю, что надолго.
- Хорошо, - Джой отвлеклась на близнецов, которые начали хныкать, понимая, что на них не обращают внимание. - А то я уж думала было...
- Тебе здесь нравится? - вдруг спросил Джейме. Он протянул руку, касаясь маленькой головки Джоанны, покрытой золотистыми волосами. Та неожиданно вцепилась в его палец, сжимая в своей мягкой ладошке и улыбаясь. На её нижней десне виднелось всего лишь два крохотных зуба. Джейме этот факт невероятно успокаивал после увиденного в лаборатории Квиберна.
- Иногда даже больше, чем дома, - призналась Джой, улыбаясь Джейме. - Здесь я как будто свободна. И отец рядом.
Джейме с трудом сдержал тяжёлый вздох, не находя в себе сил рассказать правду. Пускай, пускай Джой ещё немного побудет в этой иллюзии спокойного мира, которой предстоит рухнуть. Джейме делалось больно от того: Джой - ещё почти дитя, и не заслужила подобных испытаний. Однако что он мог сделать? Им овладело тупое бессилие.
Всё-таки Серсее удалось заронить в Джейме зерно сомнений, и он на миг ощутил себя предателем, вынужденным оставить здесь и Серсею, и детей, и Джой... Седьмое пекло! Если бы то находилось в его власти, он бы остался. Но выбор никак не зависел от Джейме, и письмо Дейенерис не давало пространства для манёвров. Может быть, у Серсеи достанет храбрости - или глупости - попытаться очередной раз в буквальном смысле играть с огнём, Джейме был не таков. С него достаточно. Хорошо бы, Серсея это поняла.
Джоанна и Герольд, словно ощутив его настроение, одновременно скривились и заплакали. Джой всплеснула руками и принялась хлопотать вокруг них.
- У них действительно режутся зубки, потому они стали такими капризными... Нужно позвать мейстера Квиберна, у него есть мазь...
Джейме особенно не слышал - смотрел, желая запомнить это время. И в глубине души надеясь, что увидит первые шаги своих детей, и услышит их первые слова. Наверное, он бы даже помолился - кому угодно - если бы полагал, что его просьбы будут услышаны.
Однако в этом мире можно рассчитывать только на собственные силы. Боги в его глазах, как были, так и остались безумными ублюдками. Теперь же смутные образы их оказались изуродованы услышанным совсем недавно. И это вызывало дрожь омерзения.
Теперь Джейме стоял у пристани, вспоминая своих детей, и надеясь на то, что вернётся. И, напротив, стараясь не думать о дяде и его словах, пусть те и заставляли душу выворачиваться наизнанку. Как бы он ни пытался... Невидимые чудища мерещились в каждой смутной тени, прячась в расщелинах ночи.
Никто не явился в гавань вместе с ним, да Джейме того и не желал. Корабль в Морош отходил в сумерках, чтобы как можно скорее добраться в порт. Так и оставшийся полупустым сундук уже находился в скромной каюте Джейме, под кроватью, а он сам стоял здесь, пока ещё на земной тверди, вдыхая запах моря и слушая ветер, касающийся его лица.
Зловещие лабиринты, соседство с которыми нервировало, в подступающих сумерках казались спящими. Они напоминали останки древнего чудовища, вынесенного сюда вечностью. Его скелет омывало море и опаляло солнце, а он оставался неизменно мёртв и нерушим, о прежнем его могуществе и величии напоминали лишь невообразимые размеры. И циклопические стены из чёрного камня, слепо глядящие в ночь.
Джейме готов был поклясться, что этот мертвец иногда всё же всхрапывает, охваченный своим смертельным сном, только знал: это шум моря и ветер, что несётся между осклизлых камней. А может быть это прикосновения нечеловеческих конечностей, выползающие на неслышный зов.
- Я знала, что ты здесь, - знакомый голос заставил вздрогнуть от неожиданности - и обернуться. Серсея. Кто же ещё? Она стояла чуть поодаль, ёжась и кутаясь в тёплую накидку, которая лежала на плечах. Джейме не сразу разглядел в сгущающемся полумраке фигуру Горы. Серсея никогда не ходила одна, но сейчас это не раздражало. - Хотя надеялась на твоё благоразумие.
- Это оно и есть, Серсея, - устало ответил Джейме, не находя в себе сил для очередной ссоры. С него довольно. Неужели сестра решила сама свести его с ума? - Я должен сделать это, выполнить свой долг. Ради тебя, себя и в первую очередь - ради Герольда и Джоанны. Ты понимаешь? Мы не можем ослушаться Дейенерис. Не теперь. Ещё одного шанса у нас не будет.
Серсея сделала шаг вперёд. Джейме не шелохнулся, хотя каждый нерв в его теле был напряжён, словно готовясь к нападению. Сестра его умела неприятно удивлять в самые неожиданные моменты.
- Ты делаешь то, что представляется правильным тебе, - упрекнула его Серсея.
- А каким это тебе представляется? - не удержался от встречного вопроса Джейме. Серсея ничего не ответила - посмотрела куда-то в сторону. Не то на море, не то на камни. Да какая разница? Джейме не мог разглядеть ни выражения её лица, ни её глаз. Только голос - печальный, чуть разгневанный. Так говорит Серсея, почти смирившись и приняв его правоту, и её это злит ещё больше.
- Чтобы мы оставались рядом, - ответила она и сделала шаг на встречу. Руки её удерживали на плечах накидку, которую полоскало на ветру. - Мы не должны разделяться. Вот каким мне это представляется, Джейме.
- Возможно, - Джейме пожал плечами. - Однако это не всегда верно. Я только мешаюсь у тебя под ногами, сестра, - заключил с горькой иронией, вглядываясь в знакомое с младенчества лицо. - А так могу оказаться полезен. К тому же это даст шанс хоть немного расположить Дейенерис к себе.
- Для чего? - не выдержала Серсея.
- Для того же, для чего и ты теперь занимаешься делами архипелага, - чувствуя, что в нём закипает злость, почти рявкнул Джейме. - Я не думаю, что пробуду в Мороше слишком долго. Мне просто нужно проследить кое за чем, а после я вернусь. К тебе. К детям...
- Если мы ещё будем здесь, - тихо проговорила Серсея, отступая назад. Её протянутая рука так и не коснулась лица Джейме, замерев на полпути. - Если тебе ещё будет куда возвращаться. Всё, как всегда. Ты снова сбегаешь. Так что обратно можешь не торопиться.
Всё почти как тогда. С отупляющей тоской Джейме сознавал, насколько точные слова выбрала тогда Серсея. «Никто не уходит от меня». И дело вовсе не в смерти, о нет. Дело в том, что её действительно невозможно покинуть. Разве что на время... Любовь к Серсее удушала, не давала сделать вдоха. Стискивала до боли, до хруста в ломающихся костях. Не давала здраво мыслить, принимать решения. Какой уж тут побег? Жалкая попытка человека преодолеть земные законы. Джейме сознавал это - и ненавидел себя. Свою слабость. Потому что возненавидеть Серсею он не мог.
- А ты снова отпускаешь меня живым, - с невесёлой насмешкой улыбнулся Джейме. - Потому что я, как бы ты меня теперь ни ненавидела, всё ещё нужен тебе и детям. Нужен, Серсея. Потому я вернусь. Если понадобится - найду и защищу. Я сделаю всё для этого. И я говорю искренне.
- Что ж... посмотрим, - едко произнесла Серсея, делая ещё один шаг назад. - Посмотрим.
- Я напишу тебе.
- Не трудись, - отмахнулась она пренебрежительным жестом.
- До встречи, Серсея, - попрощался Джейме, толком её не слушая и направляясь к видневшимся в полумраке сходням. Его коротко окликнули с борта корабля - тот готов был отдать швартовы и двинуться в путь на восток. Он не оборачивался, однако чувствовал: Серсея всё ещё стоит там, смотрит. Может быть, надеется, что он передумает в последний момент, откажется от своих слов и намерений. Бросится к ней и извинится за собственную глупость...
Зря.
**************
Паруса наполнялись холодным ветром. Конечно, тот дул с запада, а не с севера, но в Студёном море он почти всегда был таким. Ледяным, пробирающим до костей, до нутра, до кишок, и спрятаться от него невозможно, сколько ни кутайся. Этот холод напоминал Джейме о Винтерфелле и мертвецах, с которыми он сражался.
Там ему было суждено погибнуть - однако он жив. После смерть миновала его в Королевской Гавани - не иначе, как дядя Герион в чём-то прав. Нечто хранит его для чего-то важного. Вот только для чего?
- Кто я такой, - повторял Джейме одними губами, бессознательно водя пальцами по запястью правой руки. Почти в том месте, где она кончалась. Там, где была только культя, напоминавшая о его, Джейме, неполноценности.
«К чёрту, - подумал Джейме. - Если подумать, то кто из людей вообще полноценен хоть сколько-то с точки зрения всевидящего неба? Для тех, кто смотрит на нас, всё едино: одна у тебя рука или сотня. Мы все - слабые, ни на что не способные создания. Глупые и никчёмные существа».
Мрачные мысли его стелились над стальной гладью моря, с запада шли тучи, тревожно предвещающие бурю. Капитан, что худо-бедно знал всеобщий, заверил ещё утром, стоило Джейме проснуться: они придут в Морош прежде, чем бегущий откуда-то с запада шторм настигнет корабль. Возможно, и вовсе пройдёт стороной. В это хотелось верить, иначе смерть окажется и вовсе бессмысленной.
Благодаря сильному попутному ветру корабль и в самом деле шёл довольно быстро.
Джейме же снова задумался о том, что выбрал странный путь для искупления собственных грехов и ошибок. Видимо, потому что иного боги или кто-то ещё для него не предусмотрели. За его спиной вилась бронзовая нить предательства, впереди... впереди лежала неизвестность. Бесконечность. Очень похожая на море.
Он должен был: и Дейенерис, и Серсее... и Бриенне. Совершенные ошибки взывали к нему, как древние проклятия порой взывают к потомкам грешных отцов. Джейме всегда пытался поступить, как лучше, но раз за разом ошибался. И теперь со всех сторон выглядел предателем, изменником, лжецом.
Кем, в сущности, его всегда считали. Цареубийца, подлый по своей натуре. Джейме Ланнистер не знает, что такое честь. Лучше бы он в самом деле погиб от рук Эурона или заваленный камнями. Если бы Бриенна не отыскала его там, почти истёкшего кровью...
Джейме встряхнул головой.
Спустившись обратно в каюту, он ощутил, насколько продрог, пока стоял на палубе, продуваемой ветром со всех сторон. Ёжась, он потёр занемевшую от холода левую ладонь о правое предплечье, а после осторожно снял протез, стараясь его не касаться вовсе - золото оказалось ледяным на ощупь и почти обжигало. Отбросив золотую руку в сторону, он присел на кровать.
Койка тихо и умоляюще скрипнула.
Джейме поддел ногой сундук, вытаскивая тот из-под неё. Открыв крышку, принялся осторожно рыться там, намереваясь достать меч и при том случайно не лишиться пальца. Он помнил, на что способна валирийская сталь.
Наконец Светлый Рёв снова покоился перед ним, переливаясь в слабом свете, падающим из небольшого окна каюты. Алые волны находились в постоянном движении, и зрелище то, как всегда, казалось завораживающим, словно неведомый танец. Все эти неуловимые изгибы и па, плетущие странные, диковинные узоры.
«Отдашь его своему сыну», - вспомнил он слова Гериона и тихо вздохнул. Серсея будет вне себя от гнева, когда узнает, что Джейме забрал с собой фамильный меч их дома, а не оставил его подле Серсеи и детей. Пускай.
Он сунул руку в карман, извлекая на свет своего извечного спутника. Амулет. Джейме настолько привык к нему, что казалось, тот был с ним всегда, чуть не с самого рождения и даже раньше. И не понимал, как Серсея может бояться его. Детям он тоже нравился - Герольд и Джоанна тянулись к нему.
Разумеется, причина опасений Серсеи представлялась ясно: амулет мог открыть двери в неведомое без твоего на то пожелания. А людям свойственно цепляться за привычное, и отворачиваться от вещей, которые они не в силах постигнуть. Серсея же всегда была прагматичной реалисткой, и эта вещь её пугала.
Ещё бы.
Джейме, не особенно задумываясь, что делает, поднёс кристалл к мечу. И в тот же миг ему показалось, что два эти предмета тянутся друг к другу: валирийская сталь словно засияла ярче изнутри, амулет же сделался сначала раскалённым, потом холодным, напоминая одновременно и лёд, и огонь. Джейме не без удивления обнаружил, что пустая выемка, где прежде покоился рубин, идеально подходит для амулета. Как будто специально заточена под него.
Когда амулет и рукоять меча соприкоснулись, каюту залил карминовый, кроваво-красный свет, от которого пришлось зажмуриться. Джейме осторожно открыл глаза. Меч всё так же лежал на его руках. Только теперь изнутри его исходило некое новое, непривычное сияние, подаренное ему кристаллом. Так, словно амулет являл собой истинное сердце этого оружия, превращая его в нечто большее. Почти осмысленное.
Джейме прошила судорожная дрожь. Но не страха - сознания того, что стал свидетелем невероятного таинства. Чуда. Магия - иначе как это объяснить? Алый кристалл мерно пульсировал, идеально войдя в пустую выемку на золотой рукояти. Казалось, меч этот даже слегка вибрирует, поёт... Издаёт неуловимый человеческому слуху звук.
Удивительно. Джейме, разглядывал невероятное, завороженный, только сейчас сознавая, для чего, видимо, и хранил созданный Марвином таинственный амулет всё это время. Он исполнял его волю сам того не зная. Ведомый ею.
«Следуй за тьмой».
Светлый Рёв, выкованный из валирийской стали, который уже дважды выходил из недр Древней Валирии, обрёл душу и жизнь. Он казался окутанным незримым огнём, в нём билась безудержная безымянная сила, пронизывающая и сталь, и кристалл.
«Твой сын должен владеть этим мечом, - повторил дядя Герион. Усталый образ его осколками всплывал из воспоминаний. - Твой сын. Герольд Ланнистер, названный так в честь моего деда и твоего прадеда, Герольда Золотого. Может быть, с ним Западные Земли обретут былое величие, как знать».
- Да, - вслух согласился с дядей Джейме, невольно улыбаясь. - Да. Светлый Рёв. Он для тебя, Герольд.
Он вскинул меч чуть выше и поглядел на него снизу вверх, зачаровано любуясь всеми оттенками красного, отражавшегося в его глазах и отбрасывающего блики на стены комнаты, ощущая невероятную мощь этого предмета, и вместе с тем - неосознанно внимания далёкой музыке звёзд, почти неуловимой примитивными органами чувств человека. Однако проникающей до самого сердца.