Марвин
У Марвина не оказалось времени на размышления. Замешательство продлилось не дольше нескольких мгновений, пока он нёс Дейенерис до кровати в соседней комнате. Кинвара уже удалилась - не стала задавать лишних вопросов, сразу же отправилась за Квиберном, который вряд ли успел уйти далеко.
Главное, чтобы не пришёл сюда с Серсеей, хотя у той, надо полагать, возникнут вопросы.
- Потерпите немного, - попросил Марвин у Дейенерис, которая его, кажется, даже не слышала. Он коснулся рукой её бледного, покрытого испариной лба. Кожа, вопреки ожиданиям, оказалось холодной. Глаза были закрыты, однако Дейенерис тихо постанывала, не отдавая себе в том отчёта. Беспокойно металась, как в бреду, хотя жара не ощущалось.
«Моё дитя...»
Так она сказала, и Марвин сам предположил невероятное, стоило коснуться её живота. Прежде у него не хватило времени, чтобы как следует осмотреть Дейенерис - тогда его волновало лишь то, что она всё-таки жива. Прочее казалось незначительным.
«Что вас напугало? Что случилось?»
Её звонкий, полный страха голос всё ещё звучал в голове. Марвин действительно испугался, но лишь от того, что произошедшее стало для него полной неожиданностью.
Нисколько не думая уже о приличиях, он осторожно стащил с Дейенерис платье, стараясь не особенно беспокоить её. Она всё так же тихо постанывала от каждого движения. Долго искать подтверждения своим предположениям не пришлось - и слова Дейенерис, и её состояние говорили об одном: королева находится в положении. Более того - она, верно, и умерла в нём. Это страшило более всего.
Кинвара же выглядела обеспокоенной, но не удивлённой. Вероятно, Дейенерис знала о происходящем с ней и успела поделиться своей тайной с красной жрицей.
Одна из служанок, которые, как Марвин понял, были предоставлены магистрами Лората с целью умилостивить Матерь Драконов, осторожно заглянула в комнату: наверняка Кинвара велела им находиться поблизости, если потребуется ещё какая-то помощь.
- Госпожа... - пролепетала бледного вида девушка, глядя на Марвина во все глаза. Конечно, она заметила обнажённую Дейенерис, лежащую на кровати.
- Быстро согрей воды. Много не надо. И принеси чистые отрезы ткани, - приказал Марвин и тут же отвернулся. Девушка исчезла за дверью.
Марвин вернулся к Дейенерис.
- Боги, - пробормотал он. Не первая луна, далеко не первая, понял он. Следовало положить тёплый компресс ей на живот. Опасений за жизнь Дейенерис у него не было - сердце выбивало неровный ритм, сама она подрагивала, и, вероятно, испытывала боль, но всё больше это напоминало нервное напряжение.
Будь у Марвина сейчас с собой хоть какие-то снадобья, ему бы не пришлось звать Квиберна на помощь. Однако все полезные вещи, кои он некогда брал с собой в дорогу, остались в Валирии.
Мысль эта заставила вспомнить о Томасе: иной раз он бы крутился поблизости, а сейчас куда-то запропастился. Это, впрочем, Марвина вполне устраивало. Он мысленно прикидывал, сколько времени потребуется Квиберну на то, чтобы выслушать просьбу Кинвары, забрать с довёзшей их с Лората на Лорассион шхуны лекарственные настои, которые он всегда теперь носил с собой, и заодно усмирить Серсею, что уж явно пребывала не в лучшем расположении духа.
Вздохнул. Вскоре дверь комнаты распахнулась - на пороге стояли две служанки. Одна несла небольшую ёмкость с водой, другая - чистые полотенца. Вода была не горячей, но Марвину того и не требовалось. Движением руки велев девушкам убираться, Марвин смочил оба полотенца, одно положил на ставший вдруг твёрдым живот Дейенерис, другое - на лоб.
Дейенерис что-то тихо выдохнула. Произнесла нечто побледневшими губами. Марвин склонился над ней, силясь расслышать наверняка бессвязные слова - она пребывала где-то не здесь, пусть и казалось, что она смутно сознаёт происходящее.
- Нет, прошу... Ты не знаешь...
Марвин мягко коснулся её волос, погладив по голове, очертил грубыми пальцами овал лица, словно утешая несчастную дочь. Вскоре он вновь смочил полотенца. Когда дверь очередной раз скрипнула, на пороге наконец-то оказались Кинвара и Квиберн, нёсший с собой свой маленький чёрный чемоданчик. Марвин выдохнул с заметным облегчением.
Квиберн хмуро поглядел на него, а затем - на Дейенерис.
- Ты звал, - это был не вопрос.
- Нужна твоя помощь... снова. К сожалению, меня лишили многих важных вещей во время путешествия, - тон Марвина не звучал виновато, хотя об утраченных вещах он искренне сожалел. Особенно сейчас, когда они так нужны. А там было много редкого и весьма полезного.
Кинвара вошла следом за Квиберном, прикрыв дверь. Марвин не просил её уйти - присутствие её не было обязательным, но она тоже обеспокоена.
- Жизни её ничего не угрожает, - пояснил Марвин, когда Квиберн приблизился к Дейенерис, касаясь её запястья. - Но она, похоже, в положении, и ей сделалось дурно. Много чего случилось с ней за последние дни... это и сказалось. Так мне представляется причина её состояния.
Квиберн в подобных объяснениях, видимо, не нуждался. Сам, как и Марвин, бегло осмотрел её и, раскрыв отделанный тёмной кожей деревянный маленький чемоданчик, и извлёк оттуда склянку с мутноватой жидкостью. Марвин посмотрел на оную с подозрением, но вопросов задавать не стал - вряд ли Квиберн решит отравить Дейенерис, учитывая все обстоятельства.
- Подержи её голову, - попросил Квиберн, откупоривая сосуд. Остро и терпко запахло травами. Марвин сразу же сообразил, что это: травяной отвар для поддержания сил. Судя по цвету, Квиберн несколько усовершенствовал его рецепт. Квиберн осторожно влил в рот Дейенерис несколько капель, дожидаясь, пока та их проглотит.
- Что это? - вопрос задала Кинвара.
- Травяной отвар для жизни, добавил к нему огненный стручок и не-коли-меня, - коротко пояснил Квиберн, не оборачиваясь и сказанным подтверждая догадку Марвина.
Он дал Дейенерис выпить ещё несколько маленьких глотков, после чего кивнул, позволяя опустить её голову обратно на подушки.
- Я бы дал ей немного сладкого сна, но, боюсь, для ребёнка в её чреве это может оказаться не полезно, - заключил Квиберн. - Похоже, жизнь её и в самом деле вне опасности, как, полагаю, и жизнь ребёнка, так что следует просто немного подождать, пока подействует снадобье.
- Спасибо, - искренне поблагодарил Марвин. Несмотря на то, что Квиберн снова подтвердил его мысли, он испытал облегчение. - Миледи, - обратился он к Кинваре, - попросите у служанок принести сюда самые тёплые вещи и самое тёплое из одеял. Если вас не затруднит.
Когда всё необходимое оказалось в комнате, Марвин с Квиберном как следует укутали Дейенерис, чтобы согреть её. На живот положили тёплую накидку с меховой опушкой. Марвин вновь коснулся её коротко остриженных волос. Она уже не казалась такой бледной - на щеках появился лёгкий румянец. И дышала куда ровнее - похоже, теперь действительно просто уснула.
Сейчас она казалась Марвину такой беззащитной, что у него невольно сжалось сердце. За столь короткое время он успел понять, насколько Дейенерис не любит казаться слабой. И насколько при том всё же нуждается в защите.
- Присмотрите за ней, миледи, - тихо попросил Марвин Кинвару. - Я скоро вернусь.
- Разумеется, - Кинвара тут же присела на край кровати, поправляя одеяло, словно заботливая матушка. - Отдыхайте, ваша милость.
Вскоре они с Квибеном вышли. Марвин осторожно прикрыл за собой дверь. Рядом вновь показалась служанка, тихо спрашивая:
- Вам что-нибудь требуется, господин?
- Ничего. Пока вы можете быть свободны.
- Ей следует приготовить травяной чай, - вмешался Квиберн. Он извлёк из сундучка пучок травы и протянул его девушке. Та покорно кивнула, однако на Квиберна поглядела с некоторым непониманием - то ли впервые видела эту траву, то ли никогда не заваривала чай. Хотя последнее уж вряд ли. - Согрейте воды в небольшой ёмкости, - принялся терпеливо и спокойно объяснять Квиберн, как несмышлёному ребёнку. - Опустите туда эти травы и дайте настояться как следует, пока вода не приобретёт бурый оттенок. Понятно?
Девушка поклонилась и удалилась прочь. Марвин смерил Квиберна взглядом.
- От нервов?
- Да, - хмыкнул он, защёлкивая замок. - Полезное средство. Можно пить холодным и горячим. Никогда не повредит. Особенно женщине в положении.
- Серсея? - вдруг вспомнил Марвин. Впрочем, интересовала его сейчас совсем не беременность Серсеи, которая благополучно разрешилась несколько месяцев назад, а её реакция на происходящее. Квиберн сразу понял суть вопроса.
- Её величество не то, чтобы сильно довольна, и возвращаться сюда по доброй воле она бы точно не стала. Но и меня не останавливала.
«Её величество... - с мрачной иронией подумал Марвин. - Так недолго и запутаться в королевах».
- Тебе снова придётся с ней объясняться? - Марвин криво улыбнулся. В целом складывалось ощущение, что беседу они ведут о жене Квиберна, а не о его королеве. Хотя Марвин смутно догадывался, что отношения его друга и Серсеи, вполне вероятно, перешли определённую границу. Но это его не касалось - и он в подобные вещи предпочитал не лезть. Пока это напрямую не затрагивало общего положения дел.
- Её величество можно понять, не так ли? - Квиберн прошествовал в опустевшую теперь гостиную, где совсем недавно происходил напряжённый разговор между Дейенерис и Серсеей. Точнее, его начало, поскольку они явно не успели обсудить главное. Гнетущая атмосфера отсюда, казалось, всё ещё не выветрилась, и воздух полнился незримыми молниями. Какой-то жутковатой потаённой силы, которая пролилась в мир, стоило Дейенерис и Серсее сойтись в столь небольшом пространстве.
Ощущалось это почти физически. Словно они стояли в самом сердце зарождающейся бури.
- Вполне возможно, - ответ Марвина на сказанное Квиберном прозвучал несколько неопределённо. Не то, чтобы Марвин не пытался понять мотивы и поступки Серсеи - некоторые сделанные ею вещи он просто не желал принимать. Единственный Ланнистер, к которому Марвин испытывал нечто вроде симпатии, был сир Герион. Учитывая всё пережитое вместе, это и немудрено.
Квиберн, что невозможно не заметить, неуловимо изменился после того, как поднялся с той злосчастной кровати. Марвин прекрасно сознавал, что вряд ли существует хоть один человек, вернувшийся с той стороны таким, каким был прежде, но нынче не мог постигнуть всю суть случившихся изменений. Старый друг его одновременно оставался таким, как раньше, и в то же время...
Он не раз пытался заговорить об этом ещё на корабле. Не раз и интересовался, отчего Квиберн не гневается на него, Марвина, за случившееся, но не получил ни одного определённого ответа, кроме:
«Есть вещи, которые нам не суждено изменить. Прежде я в это не верил - ни в фатум, ни в предназначение. Это казалось лишь жалким оправданием для человеческой беспомощности. Для слабаков, что не в силах плыть против течения и принимают решение смириться, вскинув вверх руки. Но я говорю именно о неизменных вещах. О законах бытия, его основе. Как оказалось, даже нарушая с точки зрения Конклава некие вечные законы, я всё равно их соблюдал. Потому что в данном случае требуется их знание и понимание».
То была странная короткая речь, произнесённая Квиберном вполголоса, пока он глядел в маленькое окно тесной каюты. Томас, тогда находившийся рядом, только покивал с серьёзным видом. У Марвина это вызвало немалое раздражение. Человеком он был неглупым, но не так давно понял, что в самом деле есть вещи, которые людям может быть постичь не под силу. Не из-за скудности ума, а просто потому что человеческий разум для подобного не приспособлен. Он не может объять необъятное и вообразить себе ту же вечность и бесконечность, постоянно загоняя эти слишком масштабные понятия в некие ограниченные рамки. Даже ведя речь о бездне, человек бессознательно всё же представлял себе некое дно, пусть и находящееся неизмеримо далеко.
В конце концов, ведь многие люди не желают жить вечно. Они просто не хотят умирать, они страшатся бесконечности смерти по сравнению с быстротечностью существования земного. Это совершенно разные вещи. Мнение Марвина на этот счёт после всего случившегося никак не изменилось.
А Квиберн, похоже, не гневался, потому что понял что-то ещё. Нечто, что сам Марвин, вполне может статься, никогда не сможет постигнуть. Пусть Квиберн и не относился к людям, которые легко могут простить подобные поступки.
- Как давно? - спокойный вопрос Квиберна, который успел занять свободное кресло, вырвал Марвина из тягостных, ненужных сейчас размышлений о сути мироздания и человеческого существования. Он обнаружил себя глупо застывшим посреди комнаты и глядящим в пустоту угла. Встряхнул головой, чуть разводя руками. На губах появилась нервная улыбка, больше напоминающая мышечную судорогу.
- Наверное, ты и сам понял, что несколько лун, не так ли? - ответил он вопросом на вопрос. - К чему же спрашивать, если уже знаешь ответ?
Квиберн повёл плечами, словно сбрасывая с них нечто незримое. Поглядел в сторону. На его всегда спокойном лице отражалась напряжённая работа мысли.
- Полагаю, - когда Квиберн заговорил вновь спустя несколько долгих тягучих мгновений, голос его звучал ещё тише, чем прежде. Задумчивее, - ты понимаешь, о чём я толкую? В смысле, Дейенерис находилась не здесь. И беременность эта явно принесена не оттуда. Такое вряд ли возможно, даже учитывая все обстоятельства.
- Разумеется, - кивнул Марвин. - Меня это тоже беспокоит. Дитя...
- ...зачато ещё при жизни. И находилось в её чреве, когда она умерла. Значит, оно родится в определённом смысле после того, как умерло вместе с ней. Впрочем, почему в «определённом смысле»? - Квиберн, казалось, просто говорит сам с собой, озвучивая собственные размышления. - Так и есть. Очередное нарушение законов мироздания, верно? - он вновь внимательно поглядел на Марвина. В глазах его мелькнула искренняя заинтересованность. Причина её была кристально ясна: никому прежде не доводилось с подобными случаями сталкиваться, и Квиберн, как учёный до мозга костей, что всю жизнь занимался изучением таких вопросов и пожертвовал ради этого практически всем, был весьма заинтригован. Дейенерис для него сейчас представляла почти научную загадку. Точнее, её дитя.
- Многое из случившегося разрушает не только эти законы, но переворачивает с ног на голову почти всё, что мы прежде знали, - Марвин покачал головой. Он осторожно присел на стоящую поблизости софу, которую обтягивала траченная молью обивка. - Тебя заинтересовал этот случай?
- Да, не буду скрывать. Во всех смыслах случай этот уникальный. Дитя Дейенерис должно было навсегда умереть вместе с ней. В таком случае, конечно, сейчас бы она носила во чреве мёртвый плод, который пришлось бы извлекать весьма опасными методами. Но, учитывая всё, никто не может быть уверен в том, что это дитя в дальнейшем также не будет угрожать её жизни.
Подобные мысли уже успели посетить и Марвина, потому он вновь испытал сильное беспокойство. Хотя и не сомневался: Дейенерис ни за что не позволит убить то, что росло и жило в ней.
- Порядка четырёх лун, - Марвин постучал указательным пальцем по подбородку. - Полагаю, это ребёнок... Джона Сноу. Но, конечно, я могу быть не в курсе всех подробностей. Просто пока это единственное, что приходит в голову.
- А не приходило ли тебе в голову ещё кое-что? - вдруг усмехнулся Квиберн. Марвин устремил на него непонимающий взгляд. Квиберн продолжил: - Неужели Дейенерис настолько плохо понимала механизм зачатия, что за несколько лун не заметила никаких изменений? Ну же, Марвин, не обязательно быть архимейстером медицины, чтобы такие вещи знать - и Дейенерис, насколько мне известно, однажды уже носила дитя, почему же не поняла происходящего во второй раз?
Марвин нахмурился, обдумывая сказанное Квиберном. В словах его, определённо, была доля правды. Четыре луны - порядочный срок, чтобы нечто заподозрить. Женщины обычно хорошо понимают такие вещи.
- Возможно, - неуверенно начал Марвин, - она по каким-то причинам отрицала возможность подобного, уверенная в своей неспособности зачать и выносить дитя.
- Отчего же? Разве она не женщина? Её женские органы в полном порядке, насколько я могу судить. У неё не было лунной крови?
Марвин вновь беспомощно развёл руками.
- Это следует спросить у неё самой, когда она очнётся. Таких подробностей я пока не знаю. Возможно, ответ прост: она прекрасно всё знала с самого начала, но нам сказать не потрудилась. Когда Дейенерис пришла в себя, ей оказалось не до того. Более того, она не пожелала доверять такие вещи людям, которых почти не знает. А мы тут строим странные теории, одна другой безумнее... - Марвин натянуто улыбнулся.
- Считай, что это просто предчувствие. Я говорю о её незнании, - добавил Квиберн. - Впрочем, сейчас действительно стоит подождать, когда она очнётся и будет способна ответить на некоторые вопросы.
Квиберн встал со своего места. Он тоже устал с дороги - Марвин это прекрасно понимал. Всем им требовался отдых.
- Ах да, я оставлю это здесь, - Квиберн протянул Марвину всю ту же ёмкость с травяным настроем. - Оно ещё может пригодиться. У меня есть определённый запас. А мне самому пора возвращаться к её милости.
- Точно. Серсея, - Марвин почесал лысый затылок, испытывая почти что сочувствие. Верно, Квиберн не услышит ничего хорошего. Тут он вспомнил кое-что ещё. - Ты не видел нашего общего жутковатого знакомого, пока вы с Кинварой направлялись сюда?
- А должен был? - удивился Квиберн, а после покачал головой. - Нет, на глаза он мне не попадался.
- Просто он всегда крутится где-то поблизости, - пояснил свой интерес Марвин. - Впрочем, мне так даже проще, честно говоря. Свидимся позже.
Квиберн кивнул, оставляя Марвина одного. В руке его всё ещё было зажато быстро нагревающееся от человеческого тепла стекло. Марвин рассеяно поглядел на снадобье, думая, что ему требуется всё же озаботится в ближайшее время тем, чтобы восполнить потерянное. О валирийской свече можно и не мечтать, но ему требовались хотя бы какие-то лекарственные средства.
Он вновь тяжело опустился на софу, испуская шумный и долгий выдох. Взгляд был устремлён на мутноватую жидкость, плескавшуюся в склянке, хотя думал Марвин совсем не о том. А о Дейенерис. О том, что с ней происходит и действительно ли она просто не знала о своём положении или скрывала от них случившееся?
Думал он о многих вещах, стараясь избегать мыслей о тварях запределья. Хотя старый исполинский лабиринт, до которого было рукой подать, неизменно напоминал Марвину ещё и о них. Не могло быть это, пожалуй, простым совпадением. Марвин чётко и ясно помнил знак бога Боаша там, в Старой Валирии, когда они с Герионом и Кинварой спасались от порождения преисподней, бредя с завязанными глазами.
Возможно, именно поэтому Томас и отправился туда? Марвин нахмурился, со всех сторон окружённый мрачными предчувствиями и дурными предзнаменованиями.
- Господин, госпожа Кинвара просила позвать вас, - голос служанки заставил Марвина вздрогнуть всем телом. От этого он едва не выронил пузырёк, оставленный Квиберном. Проворчал что-то под нос, понимая, что ругать служанку несправедливо: она не виновата том, что Марвин столь глубоко погрузился в размышления, забыв напрочь об окружающем его мире.
- Что там? - обеспокоенно поинтересовался он, не без труда поднимаясь. Голова казалось невероятно тяжёлой. Ему тоже требовалось несколько часов сна после дороги.
- Госпожа Дейенерис очнулась, - пояснила служанка.
***************
Дейенерис выглядела не особенно здоровой, хотя снадобье явно пошло ей на пользу. В глазах появился прежний блеск. Она лежала на кровати, о чём-то едва слышно беседуя с Кинварой, когда Марвин вошёл.
- Вы очнулись, - констатировал он, окидывая Дейенерис внимательным взглядом. Тёплая накидка, что прежде лежала на животе, теперь висела у изножья кровати. Марвин кивнул в её сторону. - Это полезно в вашем нынешнем состоянии.
- Мне стало жарко, - призналась Дейенерис. Сложно было сказать, что именно прозвучало в её голосе - смущение или недовольство. Вероятно, Кинвара также пыталась уговорить Дейенерис не убирать тёплого с живота, но та отказалась. - Я и без того вся в поту. Мне следует принять ванну.
- Разумеется, ваша милость, - проговорила Кинвара, едва заметно улыбаясь. - Но сегодня вам лучше остаться в кровати. Вы слишком слабы.
- Моё дитя в порядке, - полувопросительно проговорила Дейенерис. Видимо, она уже успела задать это вопрос и Кинваре, и последняя уверила её в том, что её жизни и жизни ребёнка ничего не угрожает.
«По крайней мере, пока что», - со вздохом подумал Марвин и приблизился к кровати. Кинвара осторожно встала, уступая ему своё место.
Дейенерис насторожённо и пытливо глядела Марвину в глаза, словно желая понять, о чём тот думает. Марвин намеревался попросить Кинвару оставить их ненадолго, но передумал: он не желал больше ничего и ни от кого скрывать. Кинвара же имеет право знать всё, даже если разговор получится для самого Марвина и неприятным. Она, как и Герион, прошла слишком многое, чтобы считать её посторонней.
И Марвин не решил ходить вокруг да около: этот вопрос волновал его в первую очередь. Куда больше, чем о предполагаемом отце ребёнка, который казался сейчас вообще несущественным.
- Вы знали о том, в каком положении находитесь? - Дейенерис чуть нахмурилась и, приподнявшись на локтях, заняла полусидячее положение. Марвин попытался было ей помочь, однако она тихо, но строго осадила его:
- Я сама.
- Её милость недавно узнала о ребёнке, - вместо неё ответила Кинвара, пока Дейенерис устраивала за спиной подушку.
- Но... - Марвин замялся на несколько мгновений. - Ребёнку далеко не одна луна. Неужели вы не заметили, что с вами происходит нечто... необычное?
- Я успела рассказать только Кинваре... и Томасу, - Дейенерис вдруг резко сжала тёплое одеяло. Так, словно слова эти причиняли ей немыслимую боль. Марвин уже протянул было руку, чтобы коснуться её бледных тонких пальцев, но удержался. Дейенерис явно была не из тех, кто желает проявления подобного сочувствия. По крайней мере, от Марвина. - Вам я... сказать не успела.
- О таких вещах следует сообщать именно мейстеру, - Марвин криво улыбнулся. - Однако, позвольте... почему же вам, несмотря на такой срок, раньше не приходило в голову подобное подозрение?
- Потому что я не могла понести четыре луны назад. Не только потому что у меня тогда не было мужчины, но и потому что я проклята, - на сей раз Дейенерис глядела Марвину прямо в глаза.
- Прошу прощения? - не понял Марвин. - Прокляты кем? - после его догнала другая мысль: - И как вы могли зачать без...
Он оглянулся на Кинвару, как будто она могла знать ответ на этот вопрос. Но та лишь едва заметно кивнула с серьёзным видом: похоже, Дейенерис с ней поделилась столь невероятным известием.
- Мирри Маз Дуур, - чётко, по слогам произнесла Дейенерис имя так, словно Марвину оно должно было что-то сказать. Оно и в самом деле казалось смутно знакомым. Он сдвинул кустистые брови к переносице, силясь припомнить - откуда. - Божья жена, знахарка из Лхазара. Мейега. Она сказала, что человек по имени Марвин научил ею тому, как устроено человеческое тело, когда она находилась в Асшае. Научил её общему языку. И теперь я вспомнила кое-что... - Дейенерис вдруг указала на цепь, что была плотно обмотана вокруг шеи Марвина. Он к ней настолько привык, что уже и не замечал. Дейенерис же продолжала голосом ровным и каким-то до странного спокойным: - Когда сир Джорах спросил у неё, что этот мейстер носил на шее, мейега ответила: цепь столь тугую, что она могла вот-вот задушить его, - Дейенерис наконец отвернулась в сторону, отпустив взгляд Марвина. Тот не без удивления обнаружил, что испускает шумный выдох: похоже, он невольно задержал дыхание, пока Дейенерис испытующе разглядывала его.
- Вас прокляла эта женщина? - осторожно поинтересовался Марвин, пусть ответ уже и представлялся очевиденым. - Мирри Маз Дуур? - Дейенерис промолчала. - Но я не учил её подобным вещам, - твёрдо добавил он. - Я понял, о ком вы ведёте речь, но всё, чему я её научил - это основам врачевания и всеобщему языку, не более того. К сожалению, она была способной ученицей.
- Она владела магией крови, - тихо проговорила Кинвара, что какое-то время не издавала ни звука. - По крайней мере, похоже на то. Всем известно - и вам, и мне, мейстер, - что в Асшае такие знания доступны. И что магия крови - самая тёмная из известных нам материй.
Марвин задержал на Кинваре взгляд, мимолётно подумав о том, что магия теней, которой обучены некоторые из служителей Владыки Света, не сильно лучше и чище. Сама Кинвара, что тоже бывала в Асшае, наверняка знала о подобном немало. Не говоря уже о ритуалах человеческого жертвоприношения.
- У неё был кинжал, - добавила Дейенерис, вспоминая. Она глядела в пустоту, явно видя перед собой прошлое. - Из красной бронзы, клинок его был покрыт иероглифами. Старинный...
- Это ритуальный нож, - пояснила Кинвара. - Он действительно используется для подобных тёмных деяний.
- Но за что она прокляла вас? - так и не понял Марвин. - Я смутно помню эту женщину, но, да простят меня боги, безумной ведьмой и злодейкой она совершенно не выглядела.
- Моё солнце и звёзды и его кхаласар разрушили её деревню и увели в рабство людей... Мирри Маз Дуур решила отплатить мне за это, убив Дрого, а заодно и сына, которого я носила под сердцем, - Дейенерис опустила руку на живот. - И сказала, что никогда мне не родить живое дитя. Не раньше, чем солнце встанет на западе и опустится на востоке, и ветер унесёт горы, как листья. Но прежде...
Дейенерис вдруг запнулась. Замолчала на полуслове. Глаза её расширились. Марвин не на шутку испугался - неужели ей снова стало дурно? Кинвара, заметив эту перемену, тоже встала со своего места:
- Ваша милость? - произнесли они почти в один голос. Даже почти с одинаковой обеспокоенной интонацией.
- Я... только что... - Дейенерис поглядела на Марвина теперь растеряно. - Кажется, я поняла. Или только придумываю? Я не виню вас, мейстер, - сбивчиво продолжила Дейенерис, перескакивая резко с одного на другое. - Томас сказал мне... и я сама понимаю: вы никак не причастны к тому, что сделала эта женщина. Но я сейчас вспомнила...
Дейенерис попыталась подняться, однако Марвин, мягко опустив руки на её хрупкие плечи, попросил:
- Прошу вас, пока не стоит. Вам ничего не угрожает, но сегодня лучше поостеречься.
На сей раз она не стала возражать, чуть нахмурившись, а после лицо её неожиданно расслабилось, и Дейенерис, выдохнув, откинулась обратно на подушки:
- За теми дверями, - она покачала головой, - я видела. Видела то, о чём она говорила. Исполнение её пророчества, если то можно так назвать. Видела Ночные Земли, в которых всё было в точности так, как она описала. Может быть...
- Старая Валирия пробудилась. Судя по всему, солнце и в этом мире взошло на западе. Относительно, конечно, некоторых земель. А уж про высохшие моря и полетевшие горы и говорить нечего.
Дейенерис поглядела на Кинвару, явно не понимая, о чём ей говорят. До Марвина же только сейчас дошло, что Дейенерис действительно пока ничего не известно о Валирии - никто так и не успел ей ничего рассказать, а Лорат произошедшее совершенно не затронуло.
- Я не стану озвучивать то, что в действительности думаю о некоторых пророчествах... в присутствии леди, - хмыкнул Марвин. - Скажу только, что это неверная вещь. И зачастую они работают только от того, что сами люди в них верят. Вот и вы верили словам этой ведьмы, но она просто запугала вас, тогда ещё совсем юную девушку. Как видите, слова её оказались ложью. Дело не в морях, горах или солнце. Хотя бы один понимающий во врачевании человек за всё это время подтвердил невозможность зачатия? Рядом с вами вообще был толковый лекарь?
Дейенерис покачала головой не то отрицая сказанное им, не то соглашаясь.
- Что же касается того, что четыре луны назад вы не могли зачать... - Марвин всё же позволил себе накрыть её маленькую узкую ладонь своей - широкой и сильной. - То об этом мы поговорим позже. В ближайшее время вам следует беречь нервы и постараться лишний раз не утруждать себя. Служанки принесут вам чай, также я буду давать вам снадобье...
- Квиберн уже знает, да? Вы его позвали? - Дейенерис явно надеялась на другой ответ, но Марвин сказал ей правду:
- Только из опасений за вашу жизнь. Да и потом, ваша милость, ваше положение невозможно скрывать вечно.
- Но этот момент можно было оттянуть, - Дейенерис одёрнула руку, снова мотнула головой. - Надеюсь, вы понимаете все возможные последствия, мейстер.
- Мейстер Марвин не желал вам дурного, - вступилась за него Кинвара. - Ваша милость, вы же и сами помните недавний разговор... Некоторых вещей не избежать.
Похоже, Дейенерис вспомнила, потому что лицо её вмиг снова помрачнело. Настроение её из-за дурного самочувствия менялось довольно стремительно. Ещё недавно она выглядела почти спокойной, теперь вновь, кажется, близка была к гневу.
- Оставьте меня, - велела Дейенерис. - Мне нужно побыть одной и обдумать всё как следует.
Марвин встал с кровати и, откланявшись, направился к дверям. Ему и самому не помешал бы отдых. Он был согласен лечь хоть на полу, лишь бы иметь возможность ненадолго закрыть глаза, даже зная: сон не принесёт ему облегчения. Теперь уж и подавно, учитывая все последние новости.
Дейенерис окликнула его уже у самого входа. Кинвара успела покинула комнату, Марвин же остановился в дверях, резко обернулся, вопросительно поглядев на Дейенерис:
- Да, ваша милость? Чем могу быть ещё вам полезен?
- Не думайте так дурно о Томасе, - неожиданно произнесла она, немало удивив Марвина. Странно, что она вообще сейчас заговорила о нём. - Он сам о вас лучшего мнения. Так что не стоит судить строго.
Конечно, Дейенерис не знала всего. Не слышала и не видела. Однако Марвин не собирался ничего из этого ей рассказывать - по крайней мере, сейчас, когда она в подобном состоянии. Вываливать на неё все эти откровения - крайне дурная идея. Поэтому он просто кивнул, заставив себя улыбнуться ей. Улыбка, впрочем, вышла пусть и блёклой, но вполне искренней:
- Хорошо, ваша милость. Только ради вас - я постараюсь.
***************
Марвин позволил Дейенерис перемещаться свободно только на следующие сутки. Сама же Дейенерис, видимо, дала дозволение ему и Кинваре остаться в этом небольшом доме только из беспокойства о собственном состоянии. Уже после скромного обеда Дейенерис покинула пределы дома. Кинвара же по просьбе Марвина отправилась к магистрам. Она и сама желала с ними побеседовать лично.
- Я замечательно себя чувствую, - заверила Дейенерис Марвина, - не ворчите, мейстер.
И всё же она казалась ему слишком бледной. Но стоило признать, что за проведённый в постели день, пока он отпаивал её снадобьем и заваренным служанками чаем, Дейенерис стала выглядеть намного лучше. У этого всего был ещё один плюс: Серсея сейчас пребывала на соседнем острове. Подобное расстояние Марвин находил приемлемым, хотя, будь его воля, увеличил бы его до «на другом конце мира». Однако всё это неприятно напоминало две армии, стоящие по разные стороны баррикад. И, как бы сам Марвин не относился к большинству Ланнистеров, сейчас это являлось не самым лучшим расположением сил. Им всем долженствовало оказаться на одной стороне.
Единственное, что по-прежнему вызывало в нём смутную тревогу - это Квиберн. Они более не виделись с тех пор, как тот ушёл, оставив Марвину лекарственный настой и травы для Дейенерис. Наверняка Серсея пребывала просто в ярости. Тут не требовалось быть провидцем или колдуном. Герион Ланнистер и его дочь предпочли остаться там же.
Мысль эта заставляла Марвина беспокойно вздыхать, пока он глядел на то, как сама Дейенерис ходит по берегу. Дрогон предпочитал охотиться подальше - видимо, там, где больше рыбы. Но время от времени он возвращался. Пожалуй, сейчас он оставался единственным, кому Дейенерис доверяла безоговорочно.
Только своему сыну. В этом винить её невозможно: для Дейенерис прошло слишком мало времени с тех пор, как её убил человек, которому она доверяла и которого любила. Человек, имеющий славу верного и благородного, пусть и не рыцаря. Поэтому ей тяжело будет довериться людям, которых она и вовсе знает плохо, пусть те и относятся к ней хорошо. На первый взгляд... Марвин прекрасно сознавал, как это всё может выглядеть с точки зрения Дейенерис, и испытывал лишь сочувствие и сожаление от того, что она вынуждена защищаться от мира и жестоких людей, которым нельзя верить, таким образом: закрывая свои и мысли и чувства ото всех, доверяя их только Дрогону. Единственному, кто остался верен ей до самого конца - и после него.
Марвин хотел бы её утешить и уверить в том, что не желает ей зла, да только как это возможно сейчас?
И в настоящий момент он слышал шум волн и вплетающийся в него искренний смех Дейенерис, что о чём-то беседовала со своим сыном, и видел Дрогона, отбрасывающего на острую мелкую гальку, которой был усеян берег, тень не менее чёрную, чем он сам. Кажется, Дейенерис была счастлива рядом с последним драконом.
Сидя на небольшом, обтёсанном до идеальной гладкости ветром и морем валуне, Марвин краем глаза поглядывал на них. Дрогон, лишь единожды мазнув по нему внимательным взглядом, тут же отвернулся, явно не особо заинтересовавшись его персоной. Как человеку, прежде не видевшему драконов, Марвину хотелось рассмотреть этого величественного и грозного зверя поближе, но пока он не решался приблизиться, нарушив незримую границу. Вдруг Дрогон передумает и примет Марвина за столь вовремя подоспевшую трапезу?
Умереть по собственной глупости всегда успеется.
Марвин тут же машинально коснулся знака - клейма - оставленного на его теле после того, как он, кажется, верно ответил на вопрос главы ордена. Обводя невидимые под одеждой клинописные линии, он размышлял о том, что долг свой всё же не отдал: очередное приготовленное Квиберном снадобье на основе крови мейстера Эйемона не позволило Марвину умереть. Значит, он так и не заплатил сполна.
Однажды, уличив редкий момент, когда в каюте почти никого не было, он решился задать вопрос Томасу, что значит оставленная на его теле маленькая метка ниже ключицы.
- Этот глиф читается как «нхэм». Учитель оставил тебе весьма красноречивое напоминание о том, что ты из себя представляешь.
- Нхэм?
- Говоря на человеческом языке, - чуть помедлил Томас, подбирая слова, - так именуют низших живых существ, предметы материального мира... Словом, всё, что можно запросто разрушить и уничтожить.
- Проще говоря, ничтожество, - криво улыбнулся Марвин.
- Не только ты, - в тон ему ответил Томас. - По большей части, каждый из живущих. Не только смертные, но и сам их мир - ни что иное, как нхэм.
Нхэм - короткий, чуть шипящий выдох, с которым воздух навеки покидает лёгкие. Звук, действительно идеально отражающий всю ничтожность человека и его мира. Существа, которое даже самые великие вещи пытается впихнуть в тесные рамки известной реальности. Существа, способного растоптать всё самое прекрасное, делая его незначительным и такими же ничтожным.
Мысли очередной раз вернулись к Томасу, который не появлялся со вчерашнего дня. Дурной ли это знак, неизвестно, однако прежде тот не пропадал так надолго. Взгляд Марвина невольно устремился в сторону лабиринтов: Кинвара уверяла, что Томас намеревался отправиться туда, чтобы осмотреть местную достопримечательность. Может ли таиться в сих исполинских, воздвигнутых вовсе не людьми стенах нечто, способное угрожать даже существу вроде Томаса? Мертвецу, если быть совсем точным.
В первую очередь Марвина занимало именно это. Он с самого начала не считал, что их прибытие в Лорат - просто совпадение. Стоило услышать, кому принадлежит и куда направляется судно...
Знак бога-слепца у развилки то и дело навязчиво всплывал из тёмных глубин памяти.
Марвин продолжал украдкой поглядывать на лабиринты, что почти манили к себе своими величием и мрачностью. Зловещей тайной, навеки замурованной в древние плиты. Всё, что некогда нашли от создателей этого места, - это кости. Слишком большие для людей и слишком маленькие для великанов. И Томас... он отправился туда. Что же он хотел там отыскать? Марвин сомневался, что это существо примется просто разглядывать памятник старине. Наверняка он знал про лабиринты куда больше их всех.
- Мейстер... - осторожный голос и мягкое прикосновение к плечу вынудили Марвина резко крутануться, оборачиваясь. Так, что голова едва не пошла кругом. За ним всего лишь стояла Кинвара, шагов которой Марвин не услышал, слишком задумавшись.
«Следует быть повнимательнее, - попенял он сам себе, - в следующий раз это может быть человек, желающий перерезать тебе глотку, старый дурак».
- Миледи Кинвара, - Марвин даже не стал скрывать своего облегчения. - Что-то произошло?
- Нет, я просто нахожу довольно скучным этот остров. Вы позволите? - Марвин, поняв намёк, отодвинулся в сторону, освобождая место для Кинвары.
- Вы узнали какие-нибудь новости с Лората? - поинтересовался Марвин. Кинвара, как прежде и он, внимательно глядела в сторону Дейенерис и Дрогона. Марвин беспокоился - переживал, что Дрогон, будучи слишком силён, может случайно навредить ребёнку Дейенерис, и не знал, безопасно ли ей самой теперь летать верхом на своём сыне.
- С Лората... - эхом откликнулась Кинвара. - Магистры, конечно приняли меня, их теперь оказалось целых четверо, - на лице её отпечаталось лёгкое пренебрежение. Магистры эти, видимо, произвели на неё впечатление либо невежд, либо просто дураков. - Трусы. Конечно, они дрожат от одной мысли о драконе, который летает у их берегов. И прогнать его не имеют никакой возможности.
- Ещё бы. Как они смогут указывать дракону? - фыркнул Марвин. - Точнее, двум драконам... Или даже трём, - ещё тише добавил он. Кинвара бросила на него быстрый взгляд, улыбнулась краешками губ.
- Они не посмеют ей навредить, зная о Дрогоне.
- Это хорошо. Не всегда можно завоевать сердца людей одной лишь добротой и словами. Без демонстрации силы некоторые склонны не воспринимать сказанное всерьёз. Что ещё вам удалось узнать от Совета магистров?
- В своём страхе они не признавались, разумеется, - улыбаясь ещё шире, продолжила Кинвара. - Но я его почувствовала. Дурных намерений у них также нет... пока. Хотя я не стала бы исключать вероятность, что слухи о большом драконе, живущем на острове Лорат, скоро поползут вначале по Студёному морю - и дальше.
- Дракона, увы, не спрятать в мешок, - согласился Марвин. - Наше счастье, что архипелаг достаточно обособлен. И местные почти не покидают родных островов. Но правда ваша: рано или поздно кто-то да узнает. Поверит россказням каких-нибудь рыбаков, завидевших Дрогона над морем. Надеюсь только, что охотится он на порядочном удалении от Браавоса... Что там Квиберн и Серсея? Что-нибудь слышно? - тут же перепрыгнул на следующую тему Марвин. Кинвара была у магистров, а значит могла узнать, как дела и у других людей, которых те приняли на своих островах.
Кинвара чуть небрежно пожала плечами.
- Насколько мне известно, всё в порядке. Дейенерис Бурерождённая предупредила их о скором прибытии гостей и попросила принять их так же радушно, как они приняли её. Так что, полагаю, её просьбу выполнили. В конце концов, они постоянно помнят о Дрогоне, стараясь угодить его матери во всём.
- И как только спят по ночам, - закатил глаза Марвин. - Однако это радует... невзирая на наше личное отношение, Квиберн, Серсея и её дети должны быть в безопасности.
Было ещё кое-что: Укротитель драконов, рог из Валирии, тщательно спрятанный в одном из сундуков среди вещей. О нём Дейенерис пока тоже неизвестно, а прочие, особенно магистры так и вовсе прекрасно проживут без подобных знаний - мало ли, что может взбрести кому-то из них в голову.
- А сир Герион? - Кинвара, чуть откинувшись назад, упёрлась ладонями в камень и внимательно поглядывала на Марвина с присущей ей загадочной полуулыбкой. Иногда эта самая полуулыбка напоминала Марвину Сареллу Сэнд, хотя они с Кинварой и близко не были похожи. Но Кинвара, как и Сарелла, нередко улыбалась так, словно ей ведомо нечто, сокрытое от всех прочих. Как полный загадок сфинкс. - Сир Джейме? - продолжала тем временем Кинвара. - Джой Хилл? И тот мальчик, которого Квиберн привёз с собой из Квохора... Джико, верно? Что планируете делать с ними, мейстер?
- Я? - искренне изумился Марвин, а после коротко рассмеялся. - С чего вы взяли, что именно мне суждено распорядиться их судьбами, миледи?
Кинвара, слегка наклонив голову к плечу, внимательно разглядывала его. На одно короткое мгновение и камень на её груди, и тёмные глаза вспыхнули.
- Но от вас тоже многое зависит, - изрекла она наконец.
- Неужто вы успели разглядеть это в пламени? - Марвин нарочито заозирался, как будто надеялся увидеть поблизости костёр. Шутки его Кинвара, по всей видимости, не поняла. Р'глор не благословлял своих служителей чувством юмора.
- Владыка Света дарует нам провидение не только через пламя. К тому же, не все видения - это пророчества. Порой это просто предостережения, мейстер. Возможности, но не предрешённый исход.
- В самом деле? - Марвину сейчас вовсе не это хотелось обсудить. Хотя тема некогда и представляла для него чисто научный интерес. Иначе бы не стал он архимейстером тайных наук и не носил бы маску из валирийской стали, как представитель Конклава. - Тем не менее, не мне решать судьбу этих людей, - проворчал он, вновь поворачиваясь в сторону Дейенерис. - Я вам не Р'глор и вообще никакой не бог, миледи.
- Но от вас их судьба тоже зависит. Это всё, что я пока могу сказать, - произнеся это, Кинвара замолчала, а Марвин, почувствовав себя неуютно от этих слов, слегка поёжился. Ветер был довольно прохладный, однако дело заключалось вовсе не в нём.
- Скажите лучше, что вы разглядели в том лабиринте?
- Он предстал передо мной во всей своей... невообразимой мерзости, - на удивление равнодушным тоном ответила Кинвара, бросив очередной косой взгляд на лицо Марвина. - Это дурное место, мейстер. И оно напомнило мне...
- Я понял, - вдруг оборвал её Марвин. Он рассеяно подхватил небольшой камешек, которых под ногами валялось в избытке. Потряс в ладони, с силой сжал. Тот больно впечатался в кожу, но Марвин этого даже не ощутил. - Знаю... оно и мне напомнило о том месте. Даже не пришлось заходить внутрь.
Некоторое время они сумрачно молчали, явно думая об одном и том же, и Марвин наконец негромко добавил:
- Вы заметили? Томас пропал. Отправился туда ещё вчера и до сих пор не вернулся.
- По мне, так и хорошо, - на лице Кинвары вновь отобразилась смесь отвращения и презрения. - Это порождение преисподней должно держаться от нас подальше. Вы же понимаете, что он из себя представляет. Возможно, этим путём он вернулся туда, откуда вылез прежде...
Марвин сильно сомневался, что для подобного Томасу обязательно пользоваться возможными тайными проходами. И настораживала его скорее потенциальная опасность появления его соратников. Однако высказать он это своё опасение так и не успел: к ним уже направлялась Дейенерис. Дрогон вновь устремился куда-то в небо.
- Ваша милость, - подскочил Марвин, стряхивая с ладони гальку. Кинвара поднялась следом и коротко поклонилась. Дейенерис ответила им бледной улыбкой. - Вы устали? Как себя чувствуете?
- Хорошо. Вернёмся обратно в дом, раз уж вы приняли на себя роль моих стражей, - ответила она и поглядела внимательно вначале на Кинвару, а после и на Марвина. - Что-то произошло? - тон её сразу стал настороженным. - Что-то нехорошее?
- Сейчас нелёгкие времена, ваша милость, - попытался уйти от ответа Марвин. - Но ни вам, ни вашему ребёнку сейчас ничего не угрожает. Хотя есть вещи, о которых мне бы хотелось с вами побеседовать. Только, о боги, действительно - давайте сделаем это в тепле!
С этими словами Марвин, предложив Дейенерис руку, направился к дому. Та, чуть помешкав, помощь приняла. И Марвин ощутил, несмотря на холод, исходящее от Дейенерис тепло. Под кожей у неё словно бился огонь. И это была вовсе не лихорадка, обычно имеющая внешние признаки.
То было заключённое в сердце Дейенерис Бурерождённой пламя. Марвин едва ли не впервые испытал нечто, похожее на приятный трепет.
**************
В доме оказалось намного теплее благодаря тому, что в камине уже уютно потрескивали поленья. Видимо, Кинвара успела отдать такой приказ служанкам. Дейенерис тут же направилась к пламени, протягивая к нему руки и улыбаясь каким-то своим мыслям. Лицо её, освещённое алым, оранжевым и красным, выглядело удивительно спокойным.
- Позвольте вам помочь, - Марвин решился сделать шаг ближе и опустил руки на плечи Дейенерис, помогая снять ей накидку. Дейенерис не сопротивлялась и коротко кивнула в знак благодарности. Кинвара, которая, кажется, и вовсе не нуждалась в тёплой одежде, уже заняла кресло, стоявшее у низкого круглого столика.
- О чём вы хотели побеседовать, мейстер? - голос Дейенерис прозвучал устало. Так, словно она тяготилась присутствием посторонних. Марвин от этого испытал неловкость. Он желал быть полезным для неё.
- Тема вам не понравится. Она касается Серсеи. Да позволено мне будет отметить, но вы действительно приняли верное решение, когда согласились побеседовать с ней. Вы очень мудры, - Марвин чуть склонил голову в знак почтения.
- Я сделала это не ради Серсеи. Она одна из последних людей, ради которых я буду что-то предпринимать, - Дейенерис продолжала глядеть на огонь. Похоже, это зрелище её здорово успокаивало. И в то же время даровало силу.
- Именно поэтому я и говорю о вашей мудрости.
Дейенерис повернулась, внимательно глядя на него. В глазах её читалось лёгкое недоумение и даже нечто, отдалённо напоминающее гнев.
- Вы смеётесь надо мной, мейстер?
- С чего бы? - растерялся Марвин.
- Вы говорите о мудрости женщине, которая позволила убить себя и своего ребёнка, не разглядев предателя в том, кого любила, - тихо ответила Дейенерис, вновь обращая взор свой к огню. Тот, как живое существо, ощутившее её присутствие, разгорелся чуть ярче. У Марвина перехватило дыхание, когда он увидел, что Дейенерис безо всякого страха погружает руки в пламя. Он знал, почему Дейенерис называют Неопалимой, но увидеть подобное собственными глазами - совершенно иное дело. Он намеревался дёрнуться к ней, но Кинвара вцепилась в его запястье, удерживая. Давая понять, что Дейенерис не стоит останавливать сейчас. - Я позволила...
- Любовь ослепляет даже самые мудрые сердца, - мягко заметила Кинвара. Её, в отличие от Марвина, зрелище нисколько не удивило. - Не ваша в том вина, ваша милость, что человек, которому вы верили и которого любили, поступил так с вами. Пусть он винит себя.
- Он поступил так не только со мной, - Дейенерис, чуть нахмурившись, глянула вниз. Но живот её, как и вчера, не был заметен. - Хотя про дитя он не знал. Даже я не знала.
«Всё-таки предполагаемый отец Джон Сноу? Или она имеет ввиду что-то ещё?» - подумал Марвин, но счёл за лучшее сейчас не обсуждать этого человека. Видно было, что Дейенерис подобный разговор причиняет боль. Её же она и без того испытала уже достаточно.
- Так что с Серсеей? - всё тем же нарочито-равнодушным тоном напомнила она, наконец вынимая руки из пламени. Те действительно оказались в полном порядке. Марвин, прокашлявшись, чуть виновато пожал плечами:
- Миледи Кинвара сегодня беседовала с магистрами, - после этих слов Кинвара коротко кивнула, подтверждая сказанное. Взгляд её не отрывался от Дейенерис. - Они сказали, что сделали так, как вы велели: приняли гостей так же радушно, как и вас.
- Я рада, - тон Дейенерис явно выражал полную противоположность этому чувству. Настолько он стал холоден. - Значит, никто не сможет меня упрекнуть в том, что я обошлась недостойно с женщиной, которая уничтожила всё, что было мне дорого.
На сей раз между слов сквозил плохо прикрытый гнев. Дейенерис отвернулась, глядя куда-то в сторону окна, на вздымающиеся от лёгкого сквозняка старенькие занавески. Чуть нахмурилась, словно нечто обеспокоило её, и чувство смутной тревоги передалось Марвину.
- Ваше...
- Ничего, не обращайте внимания, - покачала головой Дейенерис. - Продолжайте этот ваш разговор, мейстер, раз уж начали.
- Я хотел сказать не про Серсею... точнее, не совсем про неё. Речь в принципе о Ланнистерах.
- Чего ещё, по-вашему, я о них не знаю? - произнесено то было со злой насмешкой. Глаза Дейенерис потемнели, и в них бился живой огонь. Пугающе и завораживающие. - Я перевидала их достаточно, чтобы всё понимать. Каждый из них - убийца или предатель. Чаще всего - и то, и другое разом.
- Я не о Джейме, Серсее или даже их детях, - начал Марвин. Краем глаза он заметил, что Кинвара снова едва заметно кивнула, видимо, молча соглашаясь с принятым им решением.
- А о ком же? - в первое мгновение Дейенерис изумилась, а затем лицо её вновь исказил гнев. - Тирион? Тирион Ланнистер? Я не...
- И не о нём, - невольно перебил её Марвин. Дейенерис умолкла. - Я говорю о сире Герионе Ланнистере, ваше величество.
- Я с ним незнакома, - Дейенерис нахмурилась, явно пытаясь это имя припомнить. - Кажется... вы упоминали его? Только я тогда... простите, я не очень хорошо воспринимала действительность. Что с ним?
- Он не так знаменит, как его старший брат, Тайвин Ланнистер, это верно, - хмыкнул Марвин, - но приходится, как вы понимаете, дядей Джейме и Серсее.
- Не понимаю, - продолжала сосредоточенно хмуриться Дейенерис. - Он-то какое отношение имеет ко всему этому?
- Сир Герион отправился в Валирию порядка десяти лет назад, - заговорила Кинвара. - И он совсем не похож на своего старшего брата... Мейстер Марвин ведёт к тому, что сир Герион сейчас тоже здесь. Точнее... на острове Лорат.
На одно долгое - даже слишком долгое - мгновение повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь звуком дыхания. После этого Дейенерис рывком поднялась с места, словно её подтолкнула неведомая сила. Марвин испугался за другое - как бы ей снова не стало дурно. Стоило им всё же повременить с такими откровениями...
- Зачем он прибыл сюда, зачем вы привели его следом?! - Дейенерис говорила тихо, сжимая кулаки. В голосе её слышался не гнев - чистая ярость. Всепожирающее пламя. В какой-то момент Марвин готов был поклясться, что по рукам Дейенерис на самом деле пробежали огненные искры. Он помотал головой, отгоняя странное видение. - Дом Ланнистеров окружил меня, не успела я... не успела вернуться? И вы так спокойно об этом говорите теперь?
Марвин сохранял спокойствие, потому что ярость Дейенерис, переводящей взгляд с него на Кинвару, была вполне понятна и объяснима.
- Мы отыскали его в Краю Долгого Лета, и сир Герион, ваша милость, отправился в Валирию вместе с нами. Дал нам свои карты. Он помог мне и леди Кинваре выбраться оттуда живыми. Рискнул своей собственной жизнью. Сир Герион всё это время находился рядом, пока вы...
- Довольно! - в голосе Дейенерис прорезались едва ли не слёзы. Но были то слёзы отчаяния или боли, Марвин не знал. Он стоял, обуреваемый желанием защитить и утешить её, но при том зная, что сейчас ему не стоит приближаться к ней. Дейенерис всё равно не позволит этого. - Почему вы прежде молчали об этом? Если вы действительно хотите быть мне полезным, зачем утаивали?
- У нас было слишком мало времени, чтобы поговорить обо всём, как следует. Да вы и сами сказали, что поначалу не были готовы воспринимать и запоминать подобную информацию, - с искренним сожалением произнёс Марвин, пытаясь оправдаться. - А потом я не хотел беспокоить вас. Однако, как видите, решил, что нельзя молчать слишком долго. Будь на моём месте мейстер Эйемон... наверное, он бы придумал иной выход, и вы не оказались бы так разочарованы. Он был мудрым человеком. Вот кому действительно стоило сейчас находиться рядом с вами... Но мейстер Эйемон, как вам, полагаю, известно умер.
- Мейстер Эйемон? - Дейенерис на мгновение, кажется, отвлеклась от прежней темы.
- Больше никому в Цитадели нельзя было доверить подобного, и я взял на себя обязанности защитить вас вместо него. Сам он оказался слишком слаб даже чтобы добраться до Цитадели, не говоря уже о подобном путешествии.
- Мейстер Эйемон... - повторила Дейенерис. - Он же... служил на Стене.
- Да, верно, Цитадель позволила ему отправиться в Ночной Дозор, потому что им не нужен был Таргариен, пусть и верный обетам мейстера, в столь опасной близости. И, поверьте, Конклав заставил бы его умереть, узнай они о его намерениях, - четвёртый голос, тусклый и хриплый, заставил всех остальных замолчать, в изумлении поглядев на дверь. Та оказалась приоткрыта, а на пороге стоял... Томас. - Но он прожил долгую жизнь. И умер по пути в Старомест, до последнего веря в то, что красная комета предвещала возвращение Таргариенов и рождение драконов.
На Томаса было жутко смотреть. И вовсе не от того, что он являлся чем-то иным. Нет, скорее от того, что как раз именно сейчас походил на смертельно уставшего, готового рухнуть прямо на пол человека, который едва ли не в буквальном смысле вот-вот развалится на части.
- Что произошло? - вырвалось у Марвина. - Ты.... - «похож на изнасилованный труп старой шлюхи» едва не произнёс он, но вовремя вспомнил о присутствующих в комнате женщинах и просто замолчал на полуслове.
- Ты прав, - Томас, кажется, всё же услышал, как прежде, его мысли и силился улыбнуться. - Давно я не чувствовал себя таким... мёртвым. Даже, когда она... - но Томас не договорил, как будто едва не сболтнул чего лишнего.
Марвин заметил, что Дейенерис сделала решительный шаг ему навстречу, и хотел было удержать её: ему вовсе не нравилось, что она почти доверяет этому существу, которое-то и человеком назвать трудно. Или, возможно, то и являлось главной причиной? Однако на сей раз Томас сам вскинул руки, предупреждая:
- Не надо. Иначе это кончится плохо. Я слишком голоден.
От последнего слова повеяло потусторонним холодом.
- Чт...
- У нас появились некоторые неприятности, - перебил Томас Марвина, обходя всех присутствующих по некой странной траектории, больше напоминающей дугу, начерченную трясущейся рукой горького пьяницы. Он направился к старому табурету, на который Марвин прежде ставил тазик с водой. Плюхнулся на него так, что несчастная мебель возмущённо заскрипела. - Плохо дело.
- Скажи толком, что случилось? Говори немедленно, - решительный голос Дейенерис рассёк воздух, словно удар кнута. Кажется, сейчас она отложила вопросы, касающиеся и Ланнистеров, и Таргариенов в сторону.
- Сразу скажу, - проговорил Томас, подпирая спиной стену. Скорее, делая это по привычке, потому что Марвин уже видел, насколько зыбка его материальная оболочка, - что бежать бесполезно. Только зря потратим силы и время. Но я уверен, что он сюда пока не явится - у него другие заботы. А хотел - давно был бы здесь.
- О чём ты? - теперь уже Кинвара сделала шаг вперёд.
- Назад! Или я вырву тебе сердце, женщина! - рявкнул Томас. Так громко, что вздрогнули все. Глаза его - зелёные глаза Ланнистера - полыхнули кроваво-алым. И в них не было ничего человеческого: только жаждущая, вечно голодная пустота. Ярость. - Я же сказал... - уже тише, с долгим разочарованным выдохом прохрипел Томас, как будто пытался извиниться. - Я говорю о своём учителе, главе ордена. Марвин знаком с ним, верно?
- Чего? - похолодел Марвин. - Откуда он взялся?
- Он выследил меня, когда я... когда я беседовал кое с кем. В этих лабиринтах проще установить подобную связь. И он явился прямо посреди разговора, бесцеремонно меня прервав. Впрочем, это был вопрос времени - когда именно он что-нибудь заподозрит. Только я надеялся, что смогу этот момент оттянуть.
Сказанное Томасом никак не желало доходить до сознания. Марвин плюхнулся обратно на софу, потому что его самого отказывались держать ноги. Кинвара и Дейенерис продолжили стоять. Всё это напоминало сцену из какой-то трагикомичной пьесы.
- С кем... с кем ты говорил?
Томас скорчил раздражённую гримасу.
- Будь я жив, сказал бы, что у меня от тебя голова раскалывается, Марвин, - проворчал он.
- Отвечай, - твёрдо велела Дейенерис, неотрывно глядя на него. Кинвара опустила было руки ей на плечи, но Дейенерис их стряхнула едва заметным движением. - Я должна знать, от кого мне ещё нужно защищаться.
- Ото всех, - мрачно улыбнулся Томас. - Но у вас есть Дрогон, так что многим придётся поостеречься. Так что пусть они боятся. Человек же, о котором я говорю, возглавляет Орден Нового мира. Его и мои - в том числе - кости легли некогда в основу могущественной империи, потомком который является и Дейенерис Бурерождённая, стоящая передо мной. Ради этого пришлось принести немало жертв... Как всегда бывает при воздвижении чего-то воистину великого. Теперь же этот сумасшедший окончательно двинулся и понемногу открывает врата, чтобы дать Матери изменить мир в лучшую сторону. А, - он досадливо махнул рукой, - долго объяснять. У меня сейчас нет на это сил. Но как только я вернусь...
- Ты не ответил, - Дейенерис понемногу наступала. Марвин внимательно следил за ней. Лицо её оставалось непроницаемым, но язык тела выдавал настоящего дракона, приметившего добычу. Всё от того, что она опасалась не только за свою жизнь, понял он. А и за жизнь своего ребёнка. И должна знать, к чему готовиться. - Он придёт за мной?
- Он не придёт... не сию минуту, я же сказал, - чуть помедлив, ответил Томас. - Я же явился предупредить о действительно важном. Вот что сейчас куда реальнее: Брандон Старк... точнее, то, что притворяется им, ищет вас. Джон Сноу уже прибыл в столицу по его зову.
Дейенерис замерла на месте, побледнев. Поджала губы. Марвин встал, сам не зная, зачем. Ему на мгновение показалось, что она слегка пошатнулась. Однако Дейенерис, к её чести, удалось проговорить следующий вопрос совершенно бесстрастно:
- Он снова намерен убить меня?
- Он хочет вас спасти, эдакий дурачок. Наивный глупец, волчонок, не понимающий, что лапа его уже угодила в расставленный капкан, - уголки губ Томаса снова дёрнулись. - Мне нужно время, - тут же добавил он. - Я расскажу всё, что могу и имею право рассказывать, когда утолю голод.
- Ты собираешься снова... - Марвин вспомнил, с какой жадностью Томас пил кровь из рассечённой груди Квиберна. Томас покачал головой:
- Нет. Дело не в крови. Точнее, не только в ней. Поэтому... не нужно идти за мной, - Томас тяжело поднялся и направился к задней двери, что находилась рядом со входом на кухни. Марвин подумал, что, на счастье служанок, те сейчас суетились у плиты и не могли видеть Томаса. - И я не собираюсь трогать никого из тех, с кем прибыл сюда... Вернусь через пару дней к часу соловья.
Никто не пытался его остановить. Никто не пытался встать у него на пути. Дейенерис, кажется, и вовсе почти ничего не слышала после того, как Томас упомянул Джона Сноу. Марвин бросил на неё сочувственный взгляд. И всё же, невзирая на всё содеянное им, этот человек сейчас представлял собой наименьшую опасность.
Небольшая дверь распахнулась, впуская в помещение порыв холодного ветра с моря. С кухонного стола слетело несколько салфеток. В повисшей тишине даже этот едва различимый шорох был хорошо слышен. Томас взялся за косяк, снова окинул всех взглядом:
- Вы, верно, уже пытались завести беседу... Однако, когда я приду снова, мне потребуются не только Квиберн и Серсея, но и Джейме с Герионом. Я не хочу повторять некоторые вещи дважды.
Он растворился в наступающих холодных сумерках, оставив после себя какой-то едва уловимый запах. Марвин невольно принюхался, с почти суеверным ужасом узнавая в нём запах дыма и свернувшейся от жара крови. Запах обожжённой плоти и горелых костей.