Дейнерис
Прежде Дейенерис никогда не доводилось бывать на Лорате - она и знала о нём совсем немного. Далёкий, северный, холодный. Живущий изолированной жизнью Вольный город, где властвуют свои порядки. Беднейшая из дочерей павшей империи.
И Дейенерис пока понятия не имела, к чему кораблю понадобилось направляться туда. Хотя, вполне могло статься, особого выбора у Марвина, Кинвары и всех прочих попросту не осталось. Она видела не только алую нить, пролегающую от Саата к островам Лората, но и чувствовала направление - так, словно кто-то невидимый и неведомый осторожно взял её за руку и вёл, очерчивая путь по далёким звёздам.
Дейенерис испытывала сомнения: Дрогон домчит её до островов в два счёта, намного быстрее, чем корабль, однако стоит ли ей вообще следовать по этому пути?
Тогда она вспомнила слова старого гаруспика. Колдуна из Лхазара, который явился к ней во сне. И, возможно, вовсе не существовал в действительности. Дейенерис не хотелось верить ему - но она почему-то верила. Словно ей мало было истории с Мирри Маз Дуур, которая отняла у неё Рейего и Дрого.
Дрогон взревел, радуясь чему-то, и испустил струю пламени, поджигая, кажется, сам воздух и облака. Дейенерис вскрикнула - но не от страха, а от неожиданности - и тут же рассмеялась. Холодное море под ней из стального стало оранжевым, ледяной ветер, от которого она почти закоченела, невзирая на тепло Дрогона, наполнился жаром.
Вскоре показался и небольшой корабль, рассекающий волны и гонимый ветром на северо-запад. Дейенерис знала одно: стоит Дрогону, столь огромному, попытаться спуститься вниз, как судно опрокинется. И ей сейчас меньше всего хотелось оказаться на борту - с высоты она не могла разглядеть кажущиеся крохотными фигурки тех, кто высыпал на палубу, но была уверена, что среди них есть люди, для встречи с которыми момент не настал.
Она сама ещё не была готова. Гневное море дохнуло в лицо густым солёным запахом, и Дейенерис сделала глубокий, головокружительной вдох, очередной раз сознавая себя живой.
- Лети дальше, Дрогон, - прошептала Дейенерис, однако сын её прекрасно слышал. Чувствовал. Ему сейчас и не нужны были слова, - неси меня к островам.
Дрогон снова взревел. Клубы дыма вырывались из его ноздрей. Низкий плотный туман, плывущий над водой, медленно расступался, открывая полоску земли, которая постепенно приобретала очертания. Вскоре Дейенерис поняла, что перед ней лежит архипелаг, кажущийся какими-то бесцветными.
Даже в холодных, лишённых тепла и солнца Землях за Стеной было больше жизни.
Дейенерис вновь велела себе не вспоминать о том месте. Не из-за мертвецов или даже смерти Визериона, что по-прежнему причиняла ей боль. Нет. Эти воспоминания тянули за собой иные - куда более свежие и неприятные.
Ветер продирал до самых костей - лёгкое, почти превратившееся в лохмотья платье совсем не годилось для подобной погоды, поэтому Дейенерис старалась прижиматься к Дрогону всем телом, греясь, впитывая бьющийся под его твёрдой кожей живой огонь. Хотя это не спасало от злого свиста в ушах.
Дрогон, словно чувствуя, как подрагивает его мать, снова взревел - на сей раз, кажется недовольно. Пламя разрезало туман подобно волшебному огненному мечу, разбило тяжело переваливающиеся облака, раскрасило бесцветный мир. Дейенерис посмотрела вперёд - и едва не ахнула. Один из островов оказался совсем близко, и теперь она получила возможность не в мельчайших деталях, но всё-таки разглядеть знаменитый исполинский лабиринт, о котором прежде лишь слышала.
Огромные монолитные плиты, кое-где разрушенные и покорёженные, переплетались между собой, уходя в разные стороны. Памятник седой древности, об истинном предназначении коего оставалось лишь догадываться. Неизвестная раса, что возвела лабиринт, давно исчезла с лица земли, оставив после себя лишь неразрешённые загадки. Однако даже сейчас Дейенерис ощутила исходящую от этих камней силу древнюю и могущественную.
Тёмные чертоги, напоминавшие разрушенные алтари во славу неведомым богам, глядели на Дейенерис мириадами мёртвых глаз. Погасшие звёзды из недр вечности.
Она даже ненадолго забыла о терзавшем её холоде, хотя слёзы, выступившие от стремительного полёта, успели заледенеть. Ресницы слиплись.
Дейенерис направила Дрогона чуть восточнее, поскольку не желала приземляться на Лорассионе, где и высился старый лабиринт. Ей требовалось место, населённое людьми, а не призраками. Значит, следовало попасть именно на сам Лорат, в одноимённый город, что находился там же.
И уже через время, которого Дейенерис хватило, чтобы окончательно продрогнуть, Дрогон грузно опустился на землю, взмахами мощных крыльев опрокидывая лодки и судна, принадлежащие рыболовному флоту. Распугивая всё тех же рыбаков и всех прочих, что оказались свидетелями появления дракона, вынырнувшего на остров из толщи облаков.
Дейенерис слышала испуганные крики, теперь сопровождавшие, кажется, каждое её появление, и видела бегущих в страхе людей. Дрогон же, выпустив из ноздрей струи дыма, впился когтями в рыхлую землю и опустил крыло, позволяя Дейенерис, босой и замёрзшей, слезть с него.
**************
Маленькая гавань быстро опустела. Только лодки и судёнышки покачивались на потревоженных серо-стальных волнах. Дейенерис чувствовала себя почти беззащитной, всё ещё прижимаясь к тёплому телу Дрогона и почти не чувствуя ног. Те не только замёрзли, но и затекли во время долгого полёта.
- Никто не хочет выйти и встретить нас, - посетовала Дейенерис, с улыбкой поглаживая сына. Раны его успели порядком затянуться и были уже почти не заметны. - Значит, придётся делать это самостоятельно.
Дейенерис посмотрела вновь на свои босые, почти посиневшие ноги, утопавшие в раскисшей от морской воды грязи. Обхватив себя за плечи, она подняла голову, думая, как быть дальше. Нельзя сейчас отпускать Дрогона - иначе тёплого приёма можно не ждать. Увидев оброненный кем-то из рыбаков шарф - точнее, его подобие, поскольку тот оказался дырявым и потрёпанным - Дейенерис тут же подхватила его, накидывая поверх изодранного платья. Это не сильно спасало, но создавало хотя бы иллюзию тепла.
Дрогон недовольно выдохнул, медленно переступая вдоль берега. Некоторые из оставленных на берегу лодок сломались под его поступью - Дейенерис слышала треск дерева. Но сам Дрогон, кажется, не замечал подобных мелочей.
- Боги зрячие и слепые! - чей-то возглас вынудил Дейенерис резко обернуться на звук. К гавани направлялось несколько человек, явно напуганных открывшимся им зрелищем.
- Я не причиню вам вреда! - прокричала в ответ Дейенерис на валирийском, вновь приближаясь к Дрогону и опуская руку на его морду. Пусть она и говорила правду, ей хотелось находиться подле него, поскольку намерения незнакомых людей пока оставались неясны.
Те держались на почтительном расстоянии, однако если Дрогон выпустит тугую струю пламени, это их не спасёт.
- Глядя на её зверя, - странно строя фразы, продолжил человек, облачённый, как прочие рыбаки, в самую простую одежду, - он так не сказал бы.
Изъяснялся он также на одном из наречий валирийского. Он пытался говорить весело, но очевидно нервничал - за это сложно было его судить. Дрогон сделал шаг вперёд, и человек отпрянул вместе со всеми.
- Дрогон, дитя, эти люди не желают мне зла, - произнесла Дейенерис достаточно громко, чтобы её слышали и другие. Она погладила сына, следя краем глаза за происходящим. - Я - Дейенерис Бурерождённая из дома Таргариенов, - больше она не стала добавлять титулов, чувствуя себя слишком для того утомлённой. - Как я могу называть вас?
- Он имеет честью быть избранным Князем Рыбаков и носит имя Дкемер, - представился человек, всё-таки делая шаг вперёд, заметив, что Дрогон пока не намеревается их испепелить. Дейенерис не убирала своей руки, чувствуя напряжение сына, как своё собственное. - Они уже и не чаяли увидеть живого дракона.
- Они? - не поняла Дейенерис, полагая, что представившийся Дкемером, Князем Рыбаков, имеет ввиду толпящихся за ним людей.
Тот коротко улыбнулся, делая ещё несколько шагов навстречу - так, чтобы не приходилось кричать. Однако люди за его спиной подобной смелости не проявляли - лишь смотрели во все глаза, всё ещё не на шутку напуганные.
- Выходит, её имя Дейенерис Таргариен, - продолжил Дкемер, поглаживая клочковатую бороду, в которой пробивалась седина. Дейенерис же удалось разглядеть сеть морщин, которые усеивали обветренное лицо. Кожа не только на лице, но и на руках казалась грубой и задубевшей. Даже если этот человек и являлся Князем, то труда он явно не гнушался. - Он слышал о ней. Пусть она не оскорбляется поведением этих людей, они напуганы. И её зверь уничтожил их лодки, - вполне доброжелательно пояснил Дкемер.
Дейенерис же испытала стыд: эти люди не были ни в чём повинны, а она не могла ничем - по крайней мере, пока что, - возместить им утрату имущества, которым те зарабатывали на жизнь.
- Простите, я...
Дкемер взмахнул руками.
- Они не гневаются, - сказал он. - Малая плата за возможность увидеть столь смертоносное чудо. Он позаботится обо всём. Если она примет их гостеприимство.
Дейенерис весьма настороженно отнеслась к его словам - верить людям, особенно при подобных обстоятельствах, было весьма неосмотрительно. Пусть её и забавляла манера речи Дкемера. Однако стоять здесь больше не осталось сил: она окончательно продрогла, устала, и холодный ветер по-прежнему не давал ей согреться. Дейенерис лишь крепче цеплялась одной рукой за шарф, который то и дело грозился сорваться и улететь в сторону Студёного моря.
- Она замёрзла, - заметил Дкемер, чуть склонив голову к плечу, пристально разглядывая её. Безо всякого, впрочем, скрытого контекста. Скорее, ему действительно было любопытно. - Он может помочь ей согреться и отвести к Князю Улиц и Князю Урожая. Мы ценим законы гостеприимства не меньше, чем люди из Закатных королевств, - дополнил он, заметив подозрительный взгляд Дейенерис.
Она посмотрела на Дрогона. Тот уставился на неё в ответ, не моргая. В глазах цвета магмы вновь отразилась её хрупкая, дрожащая на ветру фигурка. От мысли, что он сейчас хотя бы ненадолго покинет её, лишив своего тепла, и оставив её одну, становилось дурно. Однако вряд ли дома этих людей предназначены для дракона. Особенно такого, каким вырос Дрогон.
- Если вы попытаетесь причинить мне вред, Дрогон вернётся немедленно - и не оставит от вас даже пепла, - твёрдо предупредила она, глядя прямо в глаза Дкемеру. Рыбаки за его спиной, кажется, осмелели, и тоже приблизились. Дейенерис ощущала на себе некоторые из пристальных взглядов, блуждающих по её лицу и телу. Она поёжилась, а после решительно вскинула голову. - Готовы вы к такому?
- Как он сказал, здесь не трогают тех, кого пригласили в свой дом, - серьёзно, уже без улыбки, ответил Дкемер. - И все они хотели бы жить своей скромной уединённой жизнью. Он уверяет: земля Лората помнит, что такое гнев драконов. Огонь и кровь. Его же собственные предки когда-то пришли сюда из Старой Валирии. Беглые рабы, здесь ставшие рыбаками. Но он не стыдится того.
Дейенерис вздрогнула, а после коротко выдохнула, обращаясь к Дрогону:
- Ты можешь лететь охотиться, но будь поблизости, - услышав её слова, Дрогон взревел так, что люди снова шарахнулись назад. Взметнув крыльями волны и опрокидывая уцелевшие лодки, как и саму Дейенерис, он взмыл в окутанное облаками небо. - Ведите меня к своим людям. И помните о сказанном мною - мой свирепый сын поблизости.
Дкемер коротко, но почтительно поклонился.
- Как она скажет, - он стащил с себя тёплую парку, под которой, помимо прочего, оказался панцирь из моржовой кожи, и протянул её Дейенерис. - И пусть наденет. Здесь холодно.
Поблагодарив его, Дейенерис сразу же укуталась в грубоватую, однако невероятно тёплую одежду. Ледяные ноги сводило до судороги. Однако она повторяла себе, что не должна выказывать слабости, пусть даже та была и очевидна. Дкемер покачал головой, недовольно цокая языком.
- Этому человеку больно на неё смотреть. Скорее в тепло.
У Дейенерис не было сил сопротивляться или возражать. Она лишь бросила ещё один взгляд в небо, на облака, за которыми скрылся Дрогон, и снова молча посмотрела в глаза Дкемеру, медленно кивая. Сейчас доверять незнакомцам оказалось куда проще, чем верить тем, кто уверял, что желает ей только добра.
*************
Дкемер привёл Дейенерис в стоящий, к счастью, неподалёку от гавани дом. Тот был невысоким и скромным, однако аккуратным и чисто убранным. С порога он приказал служанкам приготовить тёплой еды и согреть воды. От одних этих слов Дейенерис, всё ещё дрожащая под накинутой на плечи одеждой, как лист на ветру, испытала облегчение.
- Пусть она чувствует себя в безопасности, - снова произнёс Дкемер. - Они будут ждать её.
Дейенерис осознала, кого Дкемер имеет ввиду только после того, как вышла из небольшой купальни. Молчаливые и поглядывающие на неё с некоторым испугом служанки помогли ей смыть грязь. У самой Дейенерис подрагивали руки, так что она искренне поблагодарила их. Тёплое шерстяное платье оказалось чуть великовато и покалывало распаренную кожу, но сейчас даже это ощущение казалось Дейенерис невероятно приятным.
В комнате, где прежде находился Дкемер, оказалось ещё двое мужчин. Один из них - совсем старец - улыбнулся ей, обнажая рану рта и демонстрируя надгробия гнилых зубов. Дейенерис удалось заставить себя слабо улыбнуться в ответ.
- Он - Князь Урожая, Анхман, - представил старика Дкемер. После обратил внимание на низкорослого, заросшего бородой почти до самых глаз мужчину, походившего на иббенийца. - Князь Улиц, Мар Кхетт, - тот кивнул. - Они рады приветствовать её в городе Лорат, - торжественно довершил Дкемер.
- Я - Дейенерис Таргариен, уважаемые мужи Лората, - представилась она.
- Дочь драконов. Им это известно, - скрипуче произнёс старик, Анхман, Князь Урожая. - Позже они представят её совету магистров.
- Но разве не вы все главные на этих островах? - удивилась Дейенерис, чувствуя себя крайне неуютно от сказанных слов. Ей вспомнились Тринадцать Кварта и Чистокровные - и нет ли здесь некого подобия Дома Бессмертных, куда её хотят затащить? Храмовые лабиринты прекрасно бы подошли для подобной роли.
Мар Кхетт усмехнулся. Получилось у него это весьма добродушно, несмотря на несколько отталкивающую звероподобную внешность, а голос оказался густым и низким:
- Она ещё мало знает о славном Лорате. Титулы их - лишь почётные звания для церемоний. Князь Рыбаков избирается голосованием среди тех, кто владеет своими кораблями. Князь Урожая - всеми, кто владеет землёй на островах. А Князь Улиц одобряется полноправными гражданами Лората, - пояснил Мар Кхетт, показывая на себя. - Каждый из них правит до конца своих дней. Однако истинная власть находится в руках совета магистров, куда входят представители местной знати, купцов и священников.
Дейенерис задумалась, переваривая сказанное. Анхман вдруг хрипло рассмеялся, очередной раз показывая остатки зубов на старческих воспалённых дёснах. Белки его глаз были жёлтыми - и Дейенерис вдруг подумала, что все владельцы земель скоро вновь соберутся выбирать себе Князя.
- Она не должна бояться, - отсмеявшись, сказал Анхман. - Совет магистров не столь суров, как может прозвучать из уст Князя Улиц. Однако им уже известно о драконе, они захотят увидеть и её, - он указал на Дейенерис. - С давних пор здесь сложилось особое отношение к драконам.
Не то, чтобы Дейенерис успокоили эти слова, или она почувствовала в безопасности, однако ей хотелось надеяться на лучшее. Получить возможность немного отдохнуть, пока не прибыл корабль с другими людьми. О них Дейенерис планировала сообщить чуть позже - когда сама придёт в себя. У неё на то было, по меньшей мере, несколько дней.
- Я увижусь с советом магистров, - наконец изрекла она, оглядывая каждого из мужчин по очереди. Согласие было формальным, и всё же Дейенерис должна была его дать. - Однако, если они в самом уважают драконов, должны помнить и о моём сыне. Его имя Дрогон и он уничтожит любого, кто попытается мне навредить.
- Им это известно, - спокойно ответил Мар Кхетт, кивая. - И они почтут за честь принять у себя Матерь Драконов.
Дейенерис вскинула брови, но ответить ничего не успела: служанки внесли в комнату блюда, которые дымились и источали густой рыбный запах. В желудке заурчало, и Дейенерис покраснела, понимая, что это недостойно королевы. Однако старик снова лишь хихикнул:
- Она долго была в пути. Примите угощение от Дкемера. После этого они смогут поговорить обо всём остальном.
***************
Дейенерис уснула, едва её голова коснулась подушки в небольшой комнате, которую отвёл для неё Дкемер. Она даже забыла запереть дверь, как намеревалась прежде, а на утро корила себя за подобную неосмотрительность.
И всё же корила - значит, была жива. Однако Дейенерис мысленно напомнила себе не доверять этим людям безо всякой оглядки, тем более, перед обещанной встречей с магистрами. Оные, как ей объяснили за завтраком, находились на соседнем острове, расположенном чуть западнее - Лорассионе, где и высились древние лабиринты.
- Они... они живут в этих лабиринтах? - вилка замерла в руке, занесённая над тарелкой, в которой лежали обжаренные в муке сардины. - Это место кажется жутким, - поделилась Дейенерис своими впечатлениями.
Дкемер кивнул, отпивая из глиняной кружки крепкий чай. Выглядел он несколько задумчивым.
- Он может её понять. Это место пугает многих. Магистры по обыкновению принимают не в самом храмовом лабиринте, - успокоил её Дкемер. - Она ещё не была там... На западе острова стоят дома, и там же находится место, где её встретят магистры. Точнее, один из них - Джарлан. Он будет послом от остальных.
- Они боятся меня? - прямо спросила Дейенерис.
Дкемер медленно опустил кружку на стол с тихим стуком. Коротко улыбнулся:
- Люди, живущие здесь, ведут уединённую жизнь. Мало кто из них покидает даже пределы островов. Не говоря уже о том, чтобы видеть драконов. Она должна отнестись к ним с пониманием.
- Если они не замышляют дурного, Дрогон не причинит им вреда.
- Драконы, как и пламя, бывают переменчивы, - усмехнулся Дкемер. - Поэтому они уверятся в этом лишь после того...
- Как я покину это место, - довершила Дейенерис, нисколько не гневаясь. Она и сама не собиралась находиться здесь слишком долго. - Я понимаю, вы не должны бояться оскорбить меня. Вы и без того проявили гостеприимство и дружелюбие. Я об этом не забуду, - заверила она, позволяя себе искренне улыбнуться. - Я хочу дождаться корабля, который прибудет сюда с Саата.
- У них будут ещё гости? - на этот раз улыбка Дкемера вышла чуть нервной. Дейенерис рассмеялась:
- С ними не будет дракона.
- Пусть она не сочтёт такие слова за оскорбление, но это его успокаивает, - с таким же смехом ответил Дкемер.
- Корабль, - вернулась к прежней теме Дейенерис. - Он прибудет сюда через несколько дней. Я намерна его дождаться, чтобы поговорить с людьми, которые сюда направляются. Поэтому хочу попросить: примите их столь же радушно.
Дейенерис произнесла это, несмотря на то, что помнила: среди них может быть Серсея. Однако мелочно мстить другим за дурную компанию она не намеревалась.
- Об этом она сможет поговорить с магистром Джарланом, к которому он её сейчас сопроводит, - ответил Дкемер.
- Расскажите мне о нём, - попросила Дейенерис, вставая из-за стола. Она предпочтёт знать некоторые вещи заранее, чтобы понимать, к чему следует готовиться и как себя вести.
*************
Корабль, носящий имя «Левиафан», причалил в гавани Лората даже раньше, чем Дейенерис рассчитывала. О том ей сообщил Дкемер, прибывший, чтобы лично известить её. Ощущая, как подрагивает волнения, Дейенерис поблагодарила его и попросила привезти к ней, если возможно, двух людей - Марвина и Томаса. И жрицу Кинвару, если на то будет её воля.
Сама Дейенерис после беседы с одним из магистров временно поселилась в небольшом доме, что стоял на острове Лорассион рядом с храмовыми лабиринтами, которые за последние несколько дней почти перестали пугать её.
Магистр Джарлан, оказавшийся представителем местной знати, радушно показал ей некоторые из них - те состояли из нескольких уровней и хранили уже знакомое гробовое молчание. Бродя среди исполинских плит, Дейенерис испытывала неприятное чувство собственной ничтожности.
- Остальные боятся меня? - поинтересовалась она тогда у Джарлана, что в задумчивости касался рукой одной из плит. На ней оказался грубо высечен странный знак с закрытым глазом, почти стёршийся от времени. Переведя взгляд на Дейенерис, он неопределённо покачал головой:
- Им лишь требуется время, чтобы привыкнуть к подобному зрелищу, - он махнул в сторону берега, где, отсюда им невидимый, охотился Дрогон. - Тем более, многие из них сейчас отправились в Морош, их колонию.
- Вы, выходит, самый отважный из всех? - Дейенерис внимательно разглядывала этого светловолосого и высокого человека. Его предки, очевидно, были выходцами из Андалоса. Голубые глаза смеялись.
- Можно и так сказать, - Джарлан развёл руками, словно был повинен в чём-то. - Он всегда славился безрассудством. В детстве он любил блуждать по этим лабиринтам, заходя туда, куда ему запрещали. Видел... много вещей, о коих принято молчать. Ему кажется, что некоторые из ответвлений лабиринта уходят в самые недра земли и не имеют дна. Однако главный туннель, насколько ему известно, давно обрушился.
Теперь Дейенерис имела возможность ежедневно видеть очертания лабиринта, наблюдая за тем, как Дрогон ловит рыбу неподалёку. Он, разумеется, предпочитал мясо и брал всё, что считал своим по праву, однако на островах оказалось мало овец, коз, коров и лошадей. Зато Студёное море изобиловало рыбой.
«Возможно, он поймает даже настоящего левиафана. Интересно, левиафан меньше взрослого дракона?» - размышляла Дейенерис, кутаясь в подаренную ей меховую одежду и чувствуя, как ледяной ветер щиплет за лицо.
Джарлан милостиво отправил к ней двух своих служанок, которые готовили для Дейенерис пищу и помогали одеваться. Они же привели причёску в порядок, и коротко обрезанные волосы теперь не топорщились в разные стороны.
Девушки не являлись рабынями - на Лорате нет рабства, как и в Браавосе, пояснил ей Джарлан, когда привёл в этот дом, временно отданный для её нужд. Дейенерис чувствовала себя здесь намного уверенней, чем в доме Дкемера, получив возможность видеть Дрогона, который взял привычку охотиться именно подле Лорассиона.
Теперь же Марвин и Томас вошли в скромно обставленные комнаты так неслышно, что Дейенерис даже вздрогнула, заметив их двоих на пороге. Оба они выглядели уставшими, и она чуть смягчилась, предлагая им сесть.
- Где же леди Кинвара? - поинтересовалась Дейенерис после короткого приветствия. Оно прозвучало так, словно они расстались ещё прошлым вечером при самых обычных обстоятельствах. Марвин, кажется, даже немного растерялся от такого поведения Дейенерис, однако на вопрос ответил:
- Миледи Кинваре не понравился лабиринт, - он ткнул большим пальцем себе за спину, осклабившись. - Тёмный, говорит, зловещий.
- И, разумеется, отправилась на него посмотреть, - закончила с лёгкой улыбкой Дейенерис.
- Скоро она к нам присоединится, не переживайте, - заверил Томас.
- Хотите выпить чего-нибудь горячего с дороги? - Дейенерис вновь вспомнила о гостеприимстве, хотя сама и не была хозяйкой в этом доме, который принадлежал магистрам.
- Признаюсь, - вместо ответа произнёс Марвин, чуть прокашлявшись, - меня удивляет то, как быстро вы здесь освоились. - Дейенерис вопросительно вскинула бровь, а Марвин взмахнул руками, продолжая объяснять. - Не подумайте ничего такого, ваша милость, я лишь впечатлён тем, как скоро вам удалось найти язык с местными... Ведь в Лорате подозрительны к чужакам.
Дейенерис широко улыбнулась:
- Я и сама немало удивлена, мейстер. Однако эти люди в самом деле проявили по отношению ко мне удивительное радушие. И, кажется, бояться меня разгневать. Причиной тому... страх.
- Они, верно, посчитали, что прошлое вернулось, - коротко усмехнулся Марвин.
- Прошлое? - нахмурилась Дейенерис, вспоминая перепуганные лица. Хотя сейчас её более не ранил страх, с которым люди глядели на неё и её сына. По крайней мере, не так, как прежде.
- Вам известна история Кварлона Великого, ваша милость?
Имя и в самом деле показалось знакомым - кажется, что-то такое ей некогда рассказывал Визерис, хотя тому было известно не так уж много об истории Валирии. Странно, что никто - ни три Князя, ни Джарлан из магистров также не упоминали имени Кварлона.
«Неужто боялись произносить его вслух, не желая навлечь на себя проклятье?»
- Не буду утруждать вас длительными пояснениями... До прихода Рока оставалось более тринадцати столетий, когда всё произошло, - Марвин, казалось, замешкался, словно вспомнил нечто неприятное. - Это называют Наказанием Лората, после которого на этих островах не осталось ничего живого.
- ...а иббенийцы долгое время опасались заходить вглубь суши, - подхватил Томас, усмехаясь, - потому что были уверены в существовании здесь призраков, и в том, что проклятие падёт на любого, кто удалится от моря настолько, что перестанет слышать шум прибоя.
- Мои предки сожгли эти острова, эти люди говорили об этом, - заметила Дейенерис. В самом деле, Визерис говорил ей что-то такое, приводя в качестве одного из многочисленных примеров того, каков бывает гнев разбуженного дракона.
- Кварлон Великий осадил Норвос на Нойне, и валирийцы пришли на помощь одной из своих дочерей с сотней драконов. Самого Кварлона и его войска сожгли у стен города, однако владыки решили проучить Лорат - и отправились к его берегам. Они принесли сюда пламя и кровь, испепелив каждого мужчину, женщину и ребёнка. Огненная буря стёрла прежние города с лица земли. Те же, кто населяет Лорат сейчас, это потомки разных людей, что через какое-то время начали стекаться сюда, образовывая посёлки. После гибели прежних лоратийцев правление на оживающем острове перешло к жрецам из валирийской секты, поклонникам Слепого бога Баоша, но и они оказались в итоге свергнуты, - довершил Марвин, внимательно глядя на Дейенерис, однако та даже не изменилась в лице. - И всё же Лорат действительно навеки запомнил, что такое гнев драконов. А о некоторых вещах лоратийцы предпочитают не говорить вслух.
«Драконы - всегда драконы», - думала она, вспоминая о чёрной копоти на древних камнях лабиринтов. Следы прошлых пожаров, пожиравших людей и города.
- Марвин почерпнул свои знания, очевидно, из «Огней Республики», - заметил Томас, словно пытаясь разрядить обстановку.
- Ты знаешь о такой книге? - тот, похоже, удивился.
- И с чего бы мне о ней не знать, скажи на милость?
По лицу Марвина можно было предположить, что причин на то существует целое множество, однако он не мог выбрать, которую из них озвучить первой. Дейенерис это повеселило - и она вдруг рассмеялась неожиданно для себя самой.
- Значит, ты сам всё видел? - обратилась Дейенерис к Томасу.
- Нет, ваша милость, я тогда был уже мёртв, - он произнёс это с таким равнодушием, словно рассуждал о погоде. - Мёртв и крепко заперт, если быть точным.
- И ты предлагаешь тебе доверять? Раз тебя заперли мои предки... - Дейенерис едва заметно улыбнулась.
- Никому нельзя доверять, и вам то прекрасно известно, - Томас ответил ей улыбкой, хотя в ней сквозила грусть.
Дейенерис не нашлась, что сказать: в самом деле, после случившегося с ней нельзя было доверять никому. Она спасла Север, и получила нож в благодарность за содеянное. Но, как и прежде, никто не увидит её слёз. Она - дракон. Драконы не плачут. Их слёзы выжигает пламя.
- Спасибо за честность, - поблагодарила она после короткой паузы. Взгляд устремился на замолчавшего Марвина. - А что вы скажете?
- Мне нечего добавить, ваша милость, ибо сказанное Томасом правда - никому нельзя верить, особенно в сложившихся обстоятельствах.
- И учитывая тот факт, что вы привели ко мне Ланнистеров и их слугу, - жёстко заметила Дейенерис. Взгляд её потемнел. - Где Квиберн, десница Серсеи?
- Он с ней, - твёрдо ответил Марвин. - С ней, ваша милость. И вы же помните...
- Я знаю, что он сделал... И тогда, и сейчас. Потому не приняла ещё никакого решения. Прежде я хотела бы поговорить с ним самим... и с Серсеей, - последнее она добавила уже тише, словно была сама не уверена в своих словах и намерениях. Дейенерис не знала, сможет ли говорить спокойно с этой женщиной. - Цареубийца тоже прибыл с вами? - зачем-то поинтересовалась она.
- Да, Ланнистеры и их дети здесь, - добавил Томас вместо Марвина. - Однако я бы не советовал...
- Пока я не просила у вас совета, - оборвала его Дейенерис. - Слишком часто я слушала мужчин, и всем известно, к чему это в итоге привело, - голос её зазвенел. В глазах вспыхнул огонь. - Виновен сир Джейме, что очередной раз предал моё доверие, виновна Серсея - в смерти одного из моих детей, в смерти Миссандеи... Квиберн виновен, возможно, больше всех их. Однако прежде, чем принять решение, я хочу поговорить.
Если бы кто-то из них сейчас спросил, о каком именно решении идёт речь, Дейенерис бы не нашлась с ответом. Потому что сама не знала. Но остальных в это посвящать не планировала.
- Со всеми ними? - осторожно уточнил Марвин.
- Нет, Джейме Ланнистер мне ни к чему. А от младенцев мне, очевидно, не получить ответов. Я хочу увидеть Серсею и Квиберна. Можете вы это устроить?
Марвин посмотрел на Дейенерис с некоторым сомнением: то ли действительно опасался её гнева, то ли не был уверен, что сама Серсея согласится на этот разговор.
«Однажды она уже согласилась, однако обманула меня, - подумала Дейенерис. - Я не стану допускать прошлых ошибок».
- Что же вы замерли в нерешительности? - Дейенерис изогнула бровь. Шрам на груди неожиданно зачесался, и ей пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не потянуться к нему.
- Архимейстер в некотором затруднении, - насмешливо произнёс Томас. - Он уже порядком наломал дров... ради вас, ваша милость. Полагаю, он не уверен, что сама Серсея решится прийти сюда.
- Тогда и он, и вы - дураки, - Дейенерис чуть склонила голову на бок. - Серсея - подлая женщина, она преступница и узурпаторша, но она, насколько мне известно, никогда не была трусихой. Я должна увидеть её.
«Меньше всего на свете я сама желаю её видеть, но так нужно. И Серсее придётся это понять. Может быть, хоть в этот раз она поведёт себя умнее».
- Я передам ваши слова, - коротко и несколько неуклюже поклонился Марвин. - И сделаю это немедленно.
Он удалился, оставив Томаса с Дейенерис наедине. Наверняка ненадолго: Кинвара войдёт сразу же, как увидит мейстера покидающим дом в одиночестве. Сомневаться не приходилось. Дейенерис встала со своего места и, сопровождаемая цепким взглядом, полным затаённой тоски, подошла к приоткрытому окну, в которое задувал прохладный ветер с моря.
- Возможно, я беременна, - неожиданно даже для себя самой призналась она. Это далось ей на удивление легко, хотя абсолютной уверенности в том и не было.
- Я знаю, ваша милость, - также спокойно отреагировал Томас, словно ждал этих слов. - Вы понесли дитя. Я почувствовал это, как только вы вернулись.
- Я хотела обратиться к мейстеру, чтобы он сказал точно, - Дейенерис обернулась, встречаясь с Томасом взглядом. Её обуревало странное, удивительное чувство, словно они были с ним давно знакомы, однако эти свои мысли она решила держать при себе. Некогда то же самое она ощутила при взгляде и на Джона Сноу, потому этому чувству более не доверяла. - Но раз вы так уверено говорите... И всё же на моих женских частях лежит проклятие. Я никогда не смогу зачать и выносить живое дитя, - рука её легла на живот. - Мирри Маз Дуур сделала это со мной, когда я была слишком молода и наивна.
- Мирри Маз Дуур - ученица архимейстера Марвина, - вдруг произнёс Томас, заставив Дейенерис в изумлении уставиться на него.
- Вы так шутите?
- С чего бы мне шутить? - он пожал плечами. - Это чистая правда... Однако, полагаю, не он научил её тому, что она сотворила с вами, кхалом Дрого и Рейего. И даже если бы это было так... Я - последний человек, который стал бы винить учителя в действиях ученика. Равно, как и наоборот. В конечном итоге, каждый из них - ученик и учитель - выбирают собственный путь, которому намерены следовать. Мирри Маз Дуур воспользовалась своими знаниями с дурными намерениями. Не Марвин подтолкнул её к тому, а желание отомстить.
- Знаете, - вновь едва заметно улыбнулась Дейенерис, выслушав эту почти пламенную речь. - Вы не похожи на того, кто стал бы защищать архимейстера, и всё же делаете это.
- Моё отношение к Марвину, вероятно, кажется вам неприязненным, однако это далеко не так. Он человек твёрдый, мудрый и целеустремлённый. И то, что я мёртв, не значит, что я не могу быть справедлив... по-своему.
Дейенерис хотела было сказать, что знала прежде настоящих мертвецов, других мертвецов, видела их собственными глазами, однако в комнату вошла Кинвара в сопровождении служанки, прервав эту беседу. Она почтительно склонила голову, а после бросила подозрительный, неприязненный взгляд на Томаса, словно желала того в чём-то уличить. Как ни странно, сама Дейенерис не ощущала от него какой-либо опасности.
«Ты не думала, что и Джон Сноу будет угрожать тебе, - сказала себе Дейенерис, обрывая наивные мысли глупой девчонки. - Или ты уже забыла, чем всё это закончилось? И какова оказалась цена твоего доверия?»
Смерть. Смерть. Смерть. Наверное, Серсею сейчас она ненавидела даже меньше, чем человека, которого когда-то любила. И который, как оказалось, никогда не любил её. Все его обещания, все его благородные клятвы - ложь. Бессмысленное нагромождение высокопарных слов.
Дейенерис вынуждена была вновь сцепить зубы, чтобы не закричать в голос от подкатившей к горлу горячей волны ярости и горечи. От желания посмотреть Джону Сноу в глаза прежде, чем испепелить его. Не вынося никакого приговора и не выслушивая никаких оправданий или даже признания вины. Время слов закончилось - и после затянувшийся могильной тишины настала пора действий.
- Всё в порядке? - спросила Кинвара, снова бросая на Томаса хмурый взгляд. - Вы побледнели.
- В порядке, - покачала головой Дейенерис. - Мы обсуждали с Томасом один важный момент, о котором я пока никому прежде не сообщала. И мне требуется ваш совет также.
- Я слушаю, ваша милость, - Кинвара вопросительно поглядела на неё.
- Вы сможете определить, понесла ли я дитя? Доводилось вам осматривать других женщин?
- Да, я знаю о некоторых признаках, - кивнула Кинвара. - Вы полагаете, что зачали дитя? Как давно? Ведь...
Она осеклась, кажется, только сейчас сознавая всю ситуацию до конца. Поначалу Дейенерис и саму это немного ужаснуло, теперь же она хотела лишь убедиться в истинности слов, сказанных ей вначале гаруспиком, а теперь - мертвецом. Кинвара тоже была своего рода колдуньей, но ей Дейенерис доверяла чуть больше.
- Так сможете или нет? - нетерпеливо повторила Дейенерис. - Скоро, как я полагаю, сюда явятся мои враги, и я хотела бы получить ответ на этот вопрос прямо сейчас.
Кинвара покосилась на Томаса и тот, вскинув руки, почти рассмеялся:
- Раз вы так хотите обсудить это наедине, я уже ухожу. Когда ещё доведётся здесь побывать? Теперь моя очередь разглядывать это диво.
Как только его фигура скрылась за дверью, Кинвара внимательно поглядела Дейенерис в глаза, словно спрашивая о чём-то без слов. От взгляда её пробирала дрожь.
- Возможно, он не так опасен, как вам кажется, - вдруг произнесла Дейенерис вслух. - Но сейчас меня куда больше волнует другое, - она принялась раздеваться, сбрасывая одежду прямо на пол одежду безо всякого стеснения.
- Как давно к вам приходила лунная кровь? - Кинвара окинула фигуру Дейенерис пристальным взглядом, выискивая в ней признаки беременности. - Я имею ввиду...
- Я поняла. Моя лунная кровь в последний раз приходила ко мне на Драконьем Камне, когда... когда Джон Сноу покидал его, получив моё обещание помочь с драконовым стеклом.
«Я позволила ему. Я поверила ему», - очередной раз напомнил противный внутренний голос, пока Кинвара осторожно касалась её грудей, которые, кажется, и в самом деле стали чуть больше. После слегка надавила на живот. Тот, похоже, был довольно твёрдым. Дейенерис и сама это заметила, но полагала, что причина в другом.
- Тогда ответ, я полагаю, очевиден, - в красных глазах мелькнула искра пламени. - Вы понесли дитя. И срок... мне сложно сказать точно, за этим лучше обратиться к мейстеру, однако я сказала бы, что около четырёх лун, возможно, чуть меньше. Вскоре ваше положение станет заметно окружающим.
- Но этого не может быть! - ужаснулась Дейенерис, прикрываясь платьем. Кожа её снова покрылась мурашками. - Тогда... я тогда...
Она силилась и почему-то не могла произнести вслух такую простую, но болезненную истину: за четыре луны до своей смерти она ещё не была вместе с Джоном Сноу. Однако и Даарио это дитя принадлежать также не могло - в последний раз они ложились до этого срока.
«Так чьё же это дитя?»
Кинвара обхватила подрагивающие ладони Дейенерис своими - горячими, успокаивающими. Лицо её выглядело серьёзным.
- Точно скажет мейстер Марвин, когда осмотрит вас. Не стоит вам волноваться и делать поспешные выводы. Каков бы ни был срок и кто бы ни был отцом этого ребёнка, вы должны ответить себе лишь на один вопрос: желаете ли вы это дитя? Несмотря ни на что?
Дейенерис посмотрела на Кинвару в немом изумлении, поскольку подобный вопрос даже не приходил ей в голову. Он казался слишком нелепым и неправильным.
- Прежде всего - это моё дитя, - тихо, но твёрдо произнесла Дейенерис. - И, если дитя родится живым, я никому не позволю его обидеть.
Кинвара по-прежнему выглядела обеспокоенной, словно ответа Дейенерис ей оказалось недостаточно.
- Даже если рождение его будет угрожать вашей жизни?
- Как мать, я слишком хорошо знаю, что такое - терять детей. И пусть ценой моей жизни, но я рожу это дитя. Не пытайтесь заставить меня передумать, - она выхватила свои ладони и отвернулась, принимаясь одеваться.
- У меня того и в мыслях не было, ваша милость, - спокойно ответила Кинвара, наблюдая за ней. - Но вы должны понимать, что дитя... оно прежде никогда не знало пламени жизни, в отличие от вас, оно родится из смерти.
- Как и многие из нас, - Дейенерис старалась сохранять спокойствие, хотя разговор этот стал ей до крайности неприятен. От него по спине и руками бежали неприятные мурашки: в словах Кинвары таилась некая скрытая угроза. Но исходила она не от самой красной жрицы, насколько Дейенерис сумела понять. - Мы все приходим из смерти.
- Рождение нерождённого, - проговорила Кинвара одними губами, и это прозвучало не менее жутко. Словно очередное пророчество.
Дейенерис уже хотела было отдать Кинваре приказ покинуть её, оставить наедине со своими мыслями, однако сделать того не успела: из коридора послышались шаги. Видимо, служанки привели ещё кого-то. Дейенерис без труда узнала чуть грузную походку Марвина. И тяжёлую, бряцающую поступь какого-то человека, от которой содрогался пол... Гора? Неужели Серсея осмелилась притащить к ней на разговор своего монстра?
Дейенерис впилась ногтями в ладони. Нет, Серсея должна увидеть её спокойной, должна бояться и гадать, что же её ждёт впереди. Это будет первый, но столь желанный шаг к мести. Заставить их всех сгореть в пламени Дрогона - слишком лёгкая смерть.
- Ваша милость, - это действительно был Марвин. Дейенерис коротко кивнула ему, давая понять, что он может провести сюда своих гостей, однако вслед добавила непреклонным тоном:
- Если Серсея Ланнистер привела с собой своё чудовище, пусть потрудится оставить его за дверью, иначе оно отправится к Дрогону, хотя тот и не поклонник мертвечины.
Дейенерис надеялась, что Серсея прекрасно расслышала сказанные ею слова. И поняла, что они значат в действительности: Григор Клиган станет только первым.
Когда Марвин распахнул дверь, в неё прошествовал Квиберн. Дейенерис внимательно пригляделась к нему, словно гадая, о чём думает этот человек, воссоздавший оружие, способное убить её детей. И в то же время по некой неведомой причине спустившийся за самой Дейенерис в мир теней.
Чего он хотел тем добиться - вот главный вопрос. Очевидно, не искупления вины. Тогда взгляд Дейенерис скользнул на бледное лицо Серсеи, на её пылающие зелёным глаза. Она изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз - золотые волосы теперь лежали на плечах, но под глазами виднелись наметившиеся тени и весь облик её выражал усталость, не только гнев. И всё же Серсея держалась: недовольно поджала губы и вперилась взглядом в Дейенерис.
- Сделайте так, чтобы я не пожалела о своём решении, - произнесла наконец Дейенерис, разбивая набрякшую, словно застарелый гнойник, тишину. Она обращалась ко всем разом. - Мейстер Марвин и леди Кинвара будут присутствовать при нашем разговоре.
- Я полагала, ты желаешь обсудить что-то наедине, - презрительно фыркнула Серсея.
- Считаешь меня такой дурой? - Дейенерис вновь начала закипать. - Что я останусь наедине с убийцами?
- А ты - ты не убийца? - Серсея, верно, была не в меньшем гневе, позабыв, кажется, даже о драконе, что сейчас находился не так далеко от острова, охотясь. Стоило Дейенерис лишь подумать о нём...
- Полагаю, всем нам стоит начать не с этого, - вмешался Квиберн, понимая, что обстановка накалилась до предела. - Не думаю, что сейчас лучший момент...
- С меня довольно! Не стоило вам выслушивать речи этого мопса и уговаривать меня повестись на это, - бросив короткий уничижительный взгляд в сторону Марвина, Серсея резко развернулась, явно намереваясь уйти. А Дейенерис и не пыталась её остановить.
- Если мы сейчас покинем это место, ваша милость, - вдруг тихим и спокойным голосом проговорил Квиберн, - то никогда не узнаем всей правды. И, вполне вероятно, никогда не сможем вернуть того, что было.
На сей раз полный ярости и в то же время - изумления - взгляд Серсеи устремился на этого человека, что жестами и манерами напоминал Дейенерис какого-то доброго дедушку. Тёплый образ, который Дейенерис хранила в своём сознании, спрятав в доме с красной дверью.
От мыслей этих делалось больно, как никогда. Дейенерис находила каким-то несправедливым тот факт, что этот, безусловно, не знающий жалости слуга Серсеи почему-то напоминает ей доброго сира Виллема, столько лет присматривавшего за Дейенерис и Визерисом. Квиберн же продолжил говорить, пользуясь тем, что Серсея, кажется, лишилась ненадолго дара речи - настолько была растеряна и разгневана. Дейенерис наблюдала за происходящим молча, не вмешиваясь. То же самое делали Кинвара и Марвин.
Потому что, кажется, усмирить Серсею или убедить её в чём-то был способен только Квиберн. Хотя поначалу и сложно допустить, что такой человек вообще существует.
- Ваша милость, - мягко продолжил Квиберн, сцепив пальцы и глядя прямо в глаза Серсеи. - Мы должны её выслушать.
- Я ей ничего не должна, - сквозь зубы прошипела Серсея. Её злость доставляла Дейенерис невероятное удовольствие. - И не собираюсь слушать эту безумную!
Дейенерис изогнула бровь в насмешливом и полупрезрительном жесте:
- Вы же понимаете, что я всё слышу. Вы оба, - напомнила она Квиберну и Серсее, переводя взгляд с одного на другую и уже начиная терять всякое терпение. - То, что я пригласила вас сюда, - жест доброй воли. Но и я не намерена проявлять милости больше, чем вы того заслуживаете. Достаточно с меня ложного милосердия.
Квиберн окинул Дейенерис каким-то цепким, оценивающим взглядом, от которого ей стало неуютно.
- Уверяю вас, - сказал Марвин, - ни я, ни леди Кинвара не намерены на вас нападать. Вы просто ищете повод уйти, Серсея, не более того.
- Да как ты...
- Останьтесь, ваша милость, - снова заговорил Квиберн, не давая Серсее закончить фразу. Он осторожно коснулся её руки, не позволяя развернуться и уйти. Голос его был таким же тихим, однако весьма настойчивым. - Большего от вас пока не просят. И сир Григор, как и прежде, будет за дверью, охранять вас.
Серсея всё ещё была недовольна - Дейенерис видела, как тяжело она дышит, как раздуваются её ноздри. Как ни грустно это признавать, пламени в Серсеи было не меньше, чем в самой Дейенерис. Но то пламя иного рода. Прогорклый дым погребальных костров.
- Вы согласны? - вновь стараясь выглядеть бесстрастной, спросила Дейенерис. На лице её застыла маска вежливого отвращения. Она невольно коснулась своих коротко остриженных волос. Ей теперь не хватало своих кос, голова казалась слишком лёгкой. И первый вопрос Серсеи заставил Дейенерис удивиться - настолько неуместным он оказался:
- Что ты сделала с собой? - строго вопрошала она, чуть хмурясь. - Это очередная дикарская традиция?
- Я обрезала волосы в знак своего поражения, - пояснила Дейенерис, вскидывая голову. - Как следовало сделать и вам, когда вы сбежали из Королевской Гавани, спасая свою жизнь.
- Я родилась и выросла в Вестеросе. Я была королевой, - с той же надменностью продолжила Серсея, - и я не должна следовать варварским традициям дотракийских крикунов.
- В Вестеросе есть традиции и похуже. И люди похуже, - парировала Дейенерис, позволяя уголкам губ дёрнуться в подобии улыбки. - Однако вы, как одна из них, просто привыкли того не замечать, быть частью этой гнили...
Квиберн коротко прокашлялся, привлекая к себе внимание и не дав Дейенерис закончить фразу: он, как и Марвин с Кинварой, слишком хорошо видел, что ситуация грозит очередной раз выйти из-под контроля.
- Впрочем, я позвала вас не за этим, - Дейенерис встала со своего места и, заложив руки за спину, прошлась по комнате, делая вид, что о чём-то размышляет. Хотя ей действительно требовалось время, чтобы успокоиться. Один вид Серсеи вызывал слишком много чувств, чтобы Дейенерис могла продолжать сидеть. Сейчас она уже не боялась, что кто-то из её врагов обнаружит в ней эти чувства.
«Я - мать, имеющая право на гнев».
- Я лишь хотела узнать, заботит ли тебя будущее твоих детей? - Дейенерис остановилась, посмотрев в глаза Серсеи. Там на мгновение мелькнуло подобие страха, которое быстро сменилось почти что ненавистью. Впрочем, почему - почти? Они обе ненавидели друг друга. - Или ты, как прежде, беспокоишься только о себе и о возможности вернуться в Вестерос и занять место, которое тебе не принадлежит?
Квиберн не вмешивался - пока что, однако Дейенерис видела, как тот весь напрягся, словно струна. Даже на лицо Марвина набежала лёгкая тень. Кинвара несколько отстранёно улыбнулась, кажется, ожидая подобного вопроса.
- Ты угрожаешь моим детям?
- Я - не ваш отец и не убиваю младенцев.
- Ты! - Серсея выдохнула. - Ты сожгла тысячи детей в Королевской Гавани, насколько мне известно.
- Я убила их не из прихоти... Тебя и в самом деле заботит их судьба? - Дейенерис на сей раз сцепила руки на груди. - Тебя, которая сама согнала в этот город сотни тысяч этих самых невинных, и не потрудилась убрать из подземелий дикий огонь?
- Так не делай вид, что ты в чём-то лучше меня, - тон Серсеи был почти ледяным. Разумеется, в нём слышалась всё та же ярость, которая сейчас казалась почти полным отражением ярости Дейенерис, но всё же Серсее удалось взять себя в руки. - Я никогда не скрывала того, кто я есть.
Она красноречиво окинула взглядом фигуру Дейенерис с ног до головы.
- И я - никогда не скрывала, - улыбка Дейенерис на сей раз оказалась острой, словно нож. - Я - дочь дракона, сестра дракона, мать драконов. Я сама - дракон, а не овца, каковой ты меня, надо полагать, сочла, уничтожая то, что мне дорого.
- Ты, верно, забыла, что и я - дочь Тайвина Ланнистера, львица с Утёса Кастерли, которая никогда не собиралась склонять перед тобой колени. Твои руки не чище моих. Так что не нужно смотреть на меня с таким снисхождением.
Серсея вдруг с надменным видом опустилась на один из стульев, на котором лежала выцветшая, потёртая подушка. Она слегка поморщилась с брезгливым видом - кажется, столько времени вдали от Королевской Гавани мало изменили некоторые из её повадок, которые, пожалуй, были частью её натуры.
Дейенерис также села - напротив, радуясь тому, что её место находится на некотором естественном возвышении. Это давало ей слабое чувство превосходства. Сказанное Серсеей не ранило Дейенерис. Сама она знала: ни слова лжи не слетело с её уст. И Серсея не смела её в том обвинять.
- О чём вы хотели сказать? - напомнил Квиберн, воспользовавшись паузой. Дейенерис поглядела на Марвина.
- Архимейстер, - обратилась она к нему, - как вы думаете, Серсея знает о том, что сделал её десница?
- Полагаю, что так, - Марвин выдохнул, отходя от стены, на которую прежде опирался, наблюдая за странным «обменом любезностями». - Квиберн не стал бы скрывать что-либо от своей королевы.
- И Серсея на это согласилась? - Дейенерис посмотрела на Квиберна, избегая самой Серсеи. Хотя та, судя по реакции, не была удивлена. Это-то и вызывало смутную тревогу, от которой Дейенерис очень хотелось бы избавиться, развеяв свои подозрения.
- Её милость... - Квиберн посмотрел на Серсею. - Пока что я не рассказывал всех подробностей.
Дейенерис отпила обычной воды из чаши, желая промочить пересохшее горло.
- И когда же вы собирались меня посвятить относительно всех подробностей? - почти прошипела Серсея.
- Важно другое, - перебила Дейенерис. - Меня интересует цель, с которой вы это сделали. Вряд ли для вас действительно имела значение моя жизнь. Ведь так?
Квиберн едва заметно улыбнулся. Мелкие морщинки у рта и глаз делали его до странного располагающим к себе. Наверняка то заметила и сама Серсея - может быть, именно поэтому она когда-то и приблизила его к себе, посчитав почти отцом. Тайвин Ланнистер, с которым Дейенерис не была знакома лично, но, насколько слышала, был человеком, чьё сердце больше походило на камень.
«Сир Виллем, - вспомнила уже о другом Дейенерис. - Я приняла его за сира Виллема там. Хотя он на него совсем не похож».
- Вы правы, - не стал отрицать тем временем Квиберн. - Но всё несколько сложнее, чем вам представляется.
- Так потрудитесь объясниться, - Дейенерис закинула ногу на ногу, ощущая странный дискомфорт, который, как ей с ужасом показалось, накатывал волнами. Её обдало жаром.
- Марвин ещё не рассказал вам об этом? - вопрос, похоже, был риторическим, поскольку Квиберн тут же продолжил. - Однако при том вы говорили с Томасом, который не меньше моего ко всему этому причастен... И вы видели то, что было по ту сторону, не так ли?
Дейенерис медленно кивнула, хотя Квиберн, очевидно, не нуждался в каком-либо подтверждении своих слов. Её вновь пробрала дрожь. Неприятные ощущения усилились, и стоило больших усилий не морщиться. От нервного напряжения ли, от пережитого ли недавно, но ей становилось всё хуже.
«Я - дочь дракона», - повторила Дейенерис себе, стараясь сохранять беспристрастное лицо. Бисеринки холодного пота выступили на лбу и висках. Она вцепилась одной рукой в подлокотник кресла, а другую невольно положила на живот, думая об одном: она не переживёт, если её чрево сейчас извергнет дитя прочь. Мёртвым.
- И вы понимаете, - Квиберн подошёл чуть ближе, буквально на шаг, но Дейенерис всё равно невольно вжалась в стул. Но не от страха или опасений, а от неожиданности, - что их нельзя пустить в этот мир, иначе... ничем хорошим это не закончится.
- Это чушь! - вдруг вмешалась Серсея. Она старалась говорить пренебрежительно, но и в её голосе Дейенерис различила некоторую нервозность. Верно, повидала она тоже достаточно, чтобы усомниться в том, что всему существует разумное объяснение. То, которое не разрушит картину мира.
- Нет, это никакая не чушь, - вдруг заговорила Кинвара, глядя на Серсею. - Ваш десница, как ни странно, прав. Вы, как я понимаю, ещё не видели той космической бездны, которая открылась нам в Валирии. Мы видели там... - она кивнула в неопределённом направлении, куда-то на дверь. Помолчала пару мгновений. - Там были такие, как он. И они жаждут прихода того, что именуют Матерью.
Дейенерис, как и все присутствующие, теперь смотрели на Кинвару, голос которой набирал силу, словно та стояла на площади и проповедовала среди толпы, рассказывая про Р'глора. Определённо, талант к такого рода выступлениям у Верховной Жрицы храма Владыки Света имелся. Хотя на лице Серсеи всё ещё были отпечатаны брезгливость напополам с неверием.
- Но страшна даже не Матерь, хотя она единственная способна вернуть мироздание к самому началу, - Кинвара оглянулась на Марвина. Тот чему-то кивнул с серьёзным видом, то ли выражая своё одобрение и соглашаясь, то ли позволяя продолжить. - Квиберн это понимает также. Он видел и чувствовал чудовищ, которые живут вовне. Наш мир для них - кукольный дом, который был подарен матерью младшим детям, и куда запрещёно заходить старшим. Влезать в него. Ибо они могут его разрушить. Старшие же, живущие в чёрной хтонической бездне, обижены - и в то же время заинтересованы. Они желают сюда попасть, ибо здесь достаточно душ и звёзд, которые можно поглотить. При том мы все для них - лишь куклы, которыми можно поиграть и сломать. Для них не представляет особого труда сожрать и младших детей, если двери в комнату, где они находятся, приглядывая за своим кукольным домиком, всё-таки не выдержат.
- Хотя иногда им удаётся проникнуть в наш мир, просунув в дверь то палец, а то и целую руку, потому что со временем границы сильно истончились, - сказал Марвин, когда замолчала Кинвара. - Иногда они уговаривают младших. Обманом или обещая что-то. Иногда они находят путь и к сердцам самих кукол. Хотя итог один: уничтожение, что бы они ни обещали.
- Они могут постараться прошмыгнуть следом за Матерью или даже предпринять попытку одолеть её, посчитав слабой и слишком старой, - продолжил вместо Марвина Квиберн. - Поэтому Мать и разгневана. Пока она отдыхала, дети её совершенно отбились от рук. Разумное решение - с точки зрения существа, далёкого от человека, разумеется, - это... вернуть всё в свою утробу и дать миру новое начало.
Повисла тяжёлая, напряжённая тишина. Дейенерис чувствовала, как сердце стучит в горле, как пот стекает по вискам. Боль внизу живота стала почти нестерпимой, разрывая изнутри. И все эти жуткие, кошмарные слова заставляли холодеть от неведомого ужаса, который таился за ними.
- Вы все здесь сумасшедшие, - заключила Серсея, попеременно оглядывая каждого.
- Это ты слишком упряма, - почти просипела Дейенерис. Она побледнела. Марвин приблизился к ней, но Дейенерис вскинула руку, пока не позволяя себя коснуться и не желая показывать всем, насколько сейчас слаба. - И снова повторяешь ту же ошибку, что и с Королём Ночи. Только теперь не будет моих драконов и армий, чтобы остановить их. Даже не надейся. На этот раз я не стану стеной между тобой, твоими детьми и верной смертью. Потому что это никому не под силу. Я видела это - и, пожалуй, даже почти понимаю, о чём идёт речь. Отрицанием ты никак не исправишь ситуацию. Ты умрёшь, твой брат умрёт, твои дети умрут... Всё с самого начала, Серсея.
Дейенерис хотела встать, но быстро передумала: ноги точно не выдержат и она просто рухнет на пол.
- А теперь идите. Пока что - идите. Я... у меня есть несколько важных дел и мне стоит обдумать сказанное как следует. Равно, как и вам.
Серсея явно ожидала не столь резкого окончания разговора, который толком и не случился. Она скользила взглядом по взмокшему, побледневшему лицу Дейенерис, словно выискивая там объяснение.
- Идите же! - вдруг разозлилась Дейенерис, позабыв на мгновение даже о терзавшей её боли. - Мы закончим позже. Дкемер... Три князя и магистры должны позаботиться о вас.
Кинвара уже появилась перед Дейенерис, загораживая обзор, поэтому она не видела, как Серсея и Квиберн вышли, хотя слышала возмущённый голос Серсеи, не понимая смысла сказанных слов. Перед глазами вновь всплыло озабоченное лицо красной жрицы.
- Мне дурно... - попыталась объяснить Дейенерис. - Мейстер...
- Я здесь, - Марвин коснулся живота Дейенерис и вдруг охнул.
Дейенерис сцепила зубы, вспомнив о Мирри Маз Дуур, вспомнив о том, что пережила прежде. Не желая слышать самого страшного, она всё же спросила:
- Что вас так напугало? Что случилось? - перед глазами потемнело. Дейенерис, не задумываясь, с силой вцепилась в рукав кожаного колета Марвина, царапая тот. - Ох... моё дитя...
Марвин, уже не слушая сказанного и глядя на Кинвару, попросил:
- Помогите мне перенести её светлость на кровать. Я должен её как следует осмотреть. А после попросите Квиберна вернуться. Он нужен. Сейчас же.
«Нет, нет, - хотела вскрикнуть Дейенерис, но вместо этого лишь болезненно застонала, когда Марвин, легко подхватив её, понёс к кровати. - Он не должен знать, они не должны знать о моей слабости, о том, что со мной... Нет!»
Она испытывала мучительное, вытягивающее жилы дежавю: Джорах подхватил её, рожающую, на руки и внёс в шатёр к Мирри Маз Дуур - туда, где плясали безумные тени мертвецов. Но её Медведь погиб, нынешнее дитя было слишком мало для появления на свет, а тени на сей раз плясали лишь в сознании Дейенерис, утаскивая всё глубже. В ту самую космическую бездну, наполненную неведомыми древними тварями, слова о которых совсем недавно прозвучали в этих стенах.