Марвин
- Это отвратительно, - произнёс Герион. Марвин, коснувшийся лица Дейенерис, едва не вздрогнул от звука его голоса и оглянулся. Он не мог взять в толк, что тот имеет ввиду: гул колоколов и примешивающиеся к нему кошмарные звуки или всё это место в целом. Герион вместо ответа указал на начертанные повсюду знаки, добавив: - Вот это.
Древние глифы и в самом деле были отвратительны, иначе и не назовёшь. Время от времени казалось, что они плывут, двигаются, дышат. Живут некой непознаваемой жуткой жизнью. И, если слишком долго задерживать на них взгляд, начинало мутить. Зрелище, явно не предназначенное для глаз человека.
Но дело было не только в этом: весь этот ветхий храм вмиг наполнился давно забытым чувством - и затхлым запахом - потаённых, подсознательных страхов, выползающих из бездонного колодца ночных кошмаров.
В те моменты, когда, затаив дыхание, кто-то прислушивается к звуку скрипнувшей в глубине дома половицы, или к тому, как скребётся в окно ветка дерева, похожая на длинную скрюченную руку. Игра хищных теней в тающем круге света. Неосознанное, страстное желание дождаться спасительных лучей рассвета и столь же сильное - зажмуриться до боли и не видеть древних чёрных дверей, открывающихся во мраке ночи. И мрачных коридоров, лежащих по ту сторону.
С самой Зари Времён люди учились разжигать огонь, чтобы не оставаться наедине с ужасом из самых глубин, стремящимся проникнуть в этот мир.
Только сейчас Марвин заметил, как у Гериона расширились зрачки и участилось дыхание.
«Да он сам в ужасе, пусть и кажется спокойным».
Марвин ощущал, что по коже бегут мурашки, а волосы на теле - там, где они ещё остались - встали дыбом.
- Нам нужно уходить, - высказала очевидную мысль Кинвара. Она опасливо посмотрела наверх: казалось откуда-то из-под немыслимо высокого купола спускалось воплощение потусторонней жути. Не тьма - абсолютное отсутствие всего.
Бесконечное ничто, лишённое осмысленной, понятной человеку формы.
Марвин осторожно подхватил Дейенерис на руки - и ему показалось, что весит она не больше тряпичной куклы. Хотя, сколько бы она ни весила, вскоре им придётся придумать иной способ перемещения.
- Мейстер! - голос Кинвары приобрёл панические нотки. Кажется, даже она на миг позабыла о собственной вере во всемогущество Владыки Света. Вцепилась в рукав Марвина с такой силой, что ветхая истрёпанная ткань жалобно затрещала.
- Я знаю! - рыкнул Марвин, спускаясь с алтаря. - Возьмите кинжал.
- Зачем? - не поняла Кинвара.
- Не задавайте вопросов, просто берите. Не стой столбом, Ланнистер, - распорядился Марвин, придирчиво оглядывая его. На обмотанной тканью руке снова проступила кровь. От гула колоколов голова готова была разорваться на части. Их окружал густой мрак - и лишь древний алтарь, на котором прежде лежала Дейенерис, источал приглушённое синеватое сияние. - Следуй за леди Кинварой, её амулет осветит нам путь.
Марвин старался не обращать внимания на то, как подгибаются его собственные ноги, на ужас, который готов был захлестнуть его с головой, лишая рассудка. Он знал, что должен сосредоточиться лишь на том, чтобы выбраться из этого проклятого места - и выжить, хоть каким-то чудом.
- Что подсказывает ваш камень? - напряжённым голосом спросил он.
- Крайняя дверь слева.
Кинвара, в одной руке сжимая кажущийся совершенно бесполезным против местных обитателей кинжал, а в другой - направляя вперёд светящийся алым камень, торопливыми шагами устремилась в указанном направлении. Каждая из дверей была сделана из чёрного, похожего на гранит, материала. Холодного и мёртвого на ощупь.
- Заперто, - в отчаянии прошептала Кинвара, наваливаясь на тяжёлую плиту. - Она просто неподъёмная!
Марвин, стоящий позади и прижимающий к груди Дейенерис, оглянулся, стараясь не смотреть вверх. Его прежде всего интересовало другое: очень далёкие, едва слышные, но всё-таки шаги. Кто-то поднимался - или спускался, сказать было сложно - по одной из винтовых лестниц прямо к центральному залу.
И Марвину вовсе не улыбалось заводить новые знакомства в подобных обстоятельствах.
- У нас гость, - ровным голосом произнёс он.
- И, похоже, не один, - проговорил Герион, нервно оглядываясь.
Кинвара шарила руками по двери, словно надеясь отыскать ручку или рычаг, который помог бы сдвинуть с места эту старую глыбу, которая намертво срослась с полом.
- Здесь есть... что-то... - неуверенно проговорила она, наконец.
Теперь можно было с уверенностью сказать, что тени именно спускались - неторопливо и медленно, словно играя с загнанной в ловушку жертвой. Словно были уверены: эти люди никуда отсюда не денутся. Марвин слышал шуршание, похожее на шорох крыльев огромных нетопырей, бившихся о холодные своды К'Дата. Могучего, древнего, как время, пугающего К'Дата, путь в который навсегда был заказан смертным.
Марвин оглянулся: прямоугольный и в то же время имеющий какие-то размытые очертания алтарь светился во тьме холодным синеватым светом. Тогда-то он и осознал: ключ, вот он ключ! В суматохе и испуге они не заметили его прежде.
«Смотри своими глазами, - строго велел себе Марвин. - Смотри внимательно».
У него в Староместе, как и у любого из архимейстеров, был ключ, отпирающий каждую дверь в Цитадели. И теперь - Марвин нисколько не сомневался - он смотрит на что-то подобное. Не зря Дейенерис лежала именно на этом алтаре: вовсе не потому, что тот находился почти в центре, а потому что он должен был указать им путь из этого места. Там должно было быть что-то ещё.
Отметина - выжженное клеймо - словно кольнуло.
«Горячо?»
Одна из теней, по-исполински высокая, вероятно, не меньше десяти футов высотой, вышла вперёд, вытягивая длинные чёрные пальцы, по которым стекала густая зловонная жижа. Чёрные извивающиеся тела оставляли за собой след из зеленоватой, светящейся в темноте субстанции. Время тоже стало похоже на вязкий сироп, а они - все трое - были жалкими мухами, увязшими в нём. Тени были ещё далеко по человеческим меркам, учитывая необъятные пространства храма, но недостаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Что-то очевидно сдерживало их, но долго это не продлится.
- Придержите её голову, - попросил Марвин, поглядев на Кинвару. Он опустился на одно колено, осторожно опуская на пол Дейенерис, словно она была живой. Вместо Кинвары это сделал Герион, подложив руку под затылок и не позволяя голове соприкоснуться с ледяными плитами пола. - Я сейчас.
- Что вы собрались сделать? - Кинвара присела рядом. Свет её камня становился более интенсивным, более красным, видимо, и в самом деле говоря об опасности. Багровые линии расчерчивали чёрный камень. Глифы в красном свете вспыхивали всеми оттенками синего и голубого.
- Ждите меня здесь. И старайтесь не двигаться. Они нас, похоже, не видят, - Марвин посмотрел на слепо шарящих по искажённому пространству сотканных из небытия созданий, - но способны чувствовать.
У него больше не было времени что-то объяснять им. Время для разговоров закончилось.
Едва не бегом Марвин направился к алтарю, стараясь унять собственную дрожь и биение сердца, пусть и знал, что этого всё равно будет недостаточно. И всё же он должен был попробовать достать этот ключ.
- Ма-а-арвин! - донёсся до него долгий, протяжный выдох, стоило ему коснуться камня, покрытого разводами тёмной засохшей крови. - Ма-а-арвин!
Следом за этим - сдавленный, неприятный смешок. Марвин с силой сжал челюсти почти до хруста, уговаривая себя не оборачиваться и не смотреть. Даже не думать.
«Давай же!» - он не знал, принадлежит ли эти слова ему или кому-то другому.
- Помилуй нас всех, Матерь, - произнёс он знакомые всем в Вестеросе слова, обращённые к одному из ликов Семерых. Но только сейчас Матерь приобрела в его разуме иные, более пугающие очертания.
- Ма-а-арвин!
Скрип половицы. Царапанье ветки. Шуршание в тёмном углу. Увиденная краем глаза тень. Нечто, мелькнувшее в отражении зеркала. Темнота, таящаяся у порога, скалящаяся за спиной. Древний ужас. Учащённое дыхание и выступившая от напряжения испарина.
- Посмотри на меня! Марвин! Посмотри!
Мгновения длиной в бесконечность. Марвин всем телом навалился на проклятый алтарь, и тот, издавая противный скрежет камня о камень, с большим трудом пополз в сторону. Тело моментально покрылось потом, мышцы рук, ног и спины свело от напряжения.
Зов превратился в надрывный, истошный визг, похожий на требования капризного ребёнка, которому была не по вкусу нынешняя игра. Колокола надрывались, скорбели, исступлённо гудели. И к ним примешивались другие инструменты, явно расстроенные. Под невероятно высокими сводами вспыхнули злые звёзды.
- Марвин! - на этот раз он услышал полный отчаянного страха голос Кинвары.
Синеватый свет алтаря тут же погас, стоило ему слегка сдвинуться в сторону, и у ног Марвина в самом деле лежал ключ - и даже не один. Марвин сразу понял, что именно видит перед собой. Светлый рёв, чья золотая рукоять была инкрустирована алыми, как кровь, рубинами, сверкал - в глубине тёмной валирийской стали горело алое пламя, поджигая витиеватые руны древних заклинаний. А прямо на нём - Укротитель Драконов, древний рог, которым пользовались драконьи наездники в Валирии.
Оба этих предмета - он видел и ощущал - обладали невиданной силой, таящейся внутри, непостижимой, могущественной, ждущей, когда же ей дадут пробудиться. Странное дело: лишь в этом месте Марвин впервые осознал всю суть их тёмной души. В одно устрашающее мгновение, словно то была разрезавшая губительный сумрак яростная вспышка молнии.
Недолго думая, он подхватил сделанный из отполированной чёрной драконовой кости рог и, зажмурившись, коснулся его губами. «Ни один смертный, протрубивший в меня, жив не будет», - сулили иероглифы, начертанные на одном из золотых ободьев, но это Марвина не пугало. Не больше, чем то, что приближалось к нему. «Кровь за огонь, огонь за кровь», - напоминала надпись на стали.
УОООО! - из чёрной глотки рога вырвался неистовый вопль, наполненный непостижимой мощью и силой, способными заглушить даже траурный звон чудовищных колоколов. Всю эту злобную адскую какофонию. Иероглифы вспыхнули - алое на чёрном - и Марвин ощутил, как само тело его наполняет огонь, всепожирающее пламя, способное сварить его внутренности. Из раструба извергались дым и протяжные крики, достигая даже далёких, непознанных звёзд.
Марвин чувствовал, как рот моментально наполнился кровью, но в то же время заметил, как рванулись в разные стороны бесформенные тени, отвечая Укротителю Драконов не менее разъярёнными - но и напуганными - криками.
АХОООО! - Марвин дунул из последних сил, с трудом опустил рог вниз и, пошатываясь, подхватил почти невесомый валирийский меч. Это был единственный шанс на спасение - пока то, что живёт здесь, временно отступило, напуганное призывом рога.
Марвин преодолел разделявшее его от двери расстояние торопливыми шагами. Он судорожно закашлялся, сердце билось где-то в горле, грозясь выскочить. Всё тело пронзала боль жестокая, как смех.
- О... о всемилостивые боги... - прохрипел Герион. - Они ещё здесь!
- Не смотри мне за спину, - задыхаясь, прохрипел Марвин и протянул меч Кинваре, рог сунул в руку Гериона. - Уймите дрожь в руках и отпирайте дверь. Быстро!
Он наклонился, едва не отпихивая Гериона в сторону и снова подхватывая Дейенерис на руки. На этот раз она показалась ему тяжелее из-за того, что его собственное тело по-прежнему сотрясала неприятная дрожь. В голове, крутились, сводя с ума и вызывая тошноту, отвратительные картины, смешиваясь в безобразном водовороте.
Меч с лёгкостью вошёл в узкий длинный паз, заставив щёлкнуть внутренний механизм, - и та, несмотря на свою тяжесть, окатилась в сторону с удивительной лёгкостью, издав оглушительный скрежет, который тут же утонул в царящей вокруг какофонии.
Марвин вошёл следом за Герионом и Кинварой - и дверь тут же покатилась обратно. Краем глаза Марвин успел увидеть то, что происходило теперь в центральном зале, полностью заполненном безобразными отродьями самой глубокой из преисподних. Если, конечно, допустить мысль о том, что преисподняя существует. Что есть за пределами человеческого мира хоть что-то, кроме жадной, сосущей пустоты, кроме оскаленной пасти бездны.
К'Дат заполнили голоса - то ли пение, то ли молитва, то ли всё разом. Они вливались в нечеловеческую музыку, славя живущие в этом месте силы. Те, по всей видимости, до сих пор сдерживало только присутствие Дейенерис, хотя Марвин допускал, что в этом может и ошибаться.
- Марвин! - донеслось с той стороны. - Кинвара! Герион Ланнистер!
Чем бы ни являлось то, что осталось за дверью, оно знало их. Голоса, поющие на каком-то неизвестном языке, возможно, одном из древних наречий, стали громче, несмотря даже на то, что они втроём уже преодолели один из сводчатых коридоров. Над их головами раздавались шаги, словно уровнем выше проносились тысячи или даже десятки тысяч ног.
Храм был не похож ни на что, увиденное прежде, напоминая нечто несуразное, неправильное, словно строившего его архитектора боги лишили разума. Каждая линия, каждый камень, каждый выступ наслаивались друг на друга, а иногда, напротив, расходились в стороны под странными углами. Марвин испытывал почти непреодолимое желание - и был уверен, что не одинок в этом - зажмуриться, как прежде в центральном зале, и не смотреть на этот архитектурный кошмар.
«Возможно, архитектор не безумен, - мелькнуло у него в голове. - Возможно, он просто не знал, как воздвигают храмы люди».
- Мы идём в верном направлении? - вдруг спросил Герион, нарушив их общее молчание. Марвин приостановился, переводя дух. В боку слегка кололо, ног он почти не чувствовал, а широкий каменный коридор пошёл слегка под откос и вверх. Марвин снова закашлялся.
- Понятия не имею, - выдохнул он. По лысой голове, по вискам стекал пот. Здесь и в самом деле было довольно душно - воздух казался спёртым, густым, почти раскалённым, вопреки источавшему холод камню. Это было нелепое, совершенно невозможное сочетание - и тем не менее так и было. - Но у нас нет особенного выбора.
Кинвара некоторое время молчала, разглядывая собственный камень, красный свет которого всё ещё слегка пульсировал, но стал чуть менее ярким. Марвина это слегка успокоило - вполне вероятно, подобное значило, что опасность миновала их хотя бы временно. Светлый рёв висел теперь у Гериона на поясе, а Кинвара, напротив, взяла себе рог.
- Я думаю, мы идём верно, - наконец проговорила она омертвевшим голосом. - Р'глор...
- О, заклинаю вас, миледи, давайте не будем произносить имён никакого из всех существующих богов, с меня довольно, - попросил Герион. Марвин неожиданно хмыкнул, а потом и вовсе хрипло рассмеялся. Настолько, насколько позволяло дыхание.
Нервный смех его подхватил и Герион, а за ним - и Кинвара, к удивлению Марвина. Он вообще прежде не слышал, чтобы она так смеялась, хотя весёлого в этом звуке ничего не было.
«Истерика, - заключил Марвин, - это просто истерика».
Даже прекрасно осознавая, чем вызвано нервное веселье, Марвин и сам ещё долгое время не мог остановиться. Ему даже пришлось снова опуститься на колени, чтобы не выронить Дейенерис. Руки тряслись от смеха и напряжения, по лицу катились слёзы.
- Ох простите... - сдавленно, всё ещё посмеиваясь, просипел Герион, тоже вытирая глаза. - Это недостойное поведение.
- Бросьте, - фыркнула Кинвара, беря себя в руки и снова глядя на камень. - Не самое лучшее место, чтобы говорить о достойном поведении.
- И то верно, - Марвин с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как губы всё ещё невольно кривятся в невесёлой усмешке. И привкус крови во рту. - Однако, полагаю, нам следует идти дальше, иначе мы имеем все шансы смеяться здесь до скончания веков, утратив остатки разума.
Похоже, эти его слова, словно выплеснутая на угли вода, потушили остатки всеобщего веселья.
- Воздух, - спустя какое-то время, которое в полумраке, казалось, изменило своё привычное течение.
Марвин повёл носом и вынужден был согласиться - запах совершенно иной. Герион шумно дышал. Почти также, как Марвин, нёсший Дейенерис. Окончательно выбившись из сил, он перекинул её через плечо. Конечно, не самое достойное обращение с дочерью короля, но иначе он рисковал и вовсе выронить её.
Но не меньше Марвина беспокоил Герион - похоже, рана его снова открылась и требовала новой перевязки, а останавливаться надолго они не имели никакой возможности.
- Они отпустят нас? Так просто? - спросил Герион, снова с шумом выпуская воздух из лёгких. У Марвина не оставалось сил на разговоры, но он всё же спросил с изрядной долей злой иронии:
- Смотря, кого ты имеешь ввиду, - хмыкнул он.
- Лучше бы они провалились куда подальше все разом, - пробурчал Герион.
- Мейстер, вам известно, где мы? - спросила Кинвара.
Идущий под гору коридор сменился широкими, выдолбленными словно в самой толще скалы ступенями.
- Важнее, куда мы придём. Если что-нибудь появится - нужно протрубить в рог. Похоже, они его боятся. И именно благодаря валирийской магии когда-то запечатали это место...
- Он при мне, - Кинвара зажимая рог под мышкой, пальцами отполированной до блеска поверхности.
- Замечательно. Возможно, он нам пригодится. И очень скоро.
- Жалко, что этим мы потом не сможем избавиться от ночных кошмаров, - с напускным весельем произнёс Герион, однако Марвину стало совсем не весело от подобной мысли. Потому что Герион Ланнистер был прав - Марвин, сколько бы он не повидал в жизни, и к чему бы не готовился, оставался простым смертным, для которого увиденное, услышанное и прочувствованное за последнее время превратилось в кошмарное испытание.
Дыхание смерти за спиной. Извивы теней в тусклом лунном свете. Рука чудовища, что тянется к плечу. То, что всегда жило в этом мире рядом с человеком, и, возможно, останется здесь навсегда, огороженное незримой, но столь тонкой завесой. Яркие, слишком живые образы, рождённые пустотой небытия, никак не желали покидать голову Марвина, его сознание. И, скорее, потревоженные этим местом, останутся с ним навеки. Или, по крайней мере, пока не подойдёт к концу его земной путь, пока он не сойдёт в могилу, в обитель теней.
А это, вероятно, произойдёт довольно скоро.
«Но, о жестокие боги, что ждёт каждого из нас по ту сторону? Что в конце этого коридора?»
Тело ломило, голова звенела, как те невидимые колокола в первозданном мраке храма, в висках стучала кровь. Его то и дело душил кашель, хотя, вопреки опасениям, даже немного приутих, поскольку Марвин успел привыкнуть к мысли о том, что вот-вот изрыгнёт из себя собственные внутренности.
Но ни прибывание в плену, ни явление необузданной силы не тревожили настолько его душу, как те ужасающие минуты, которые он провёл в храме.
- Я могу понести её, - вдруг раздался голос Гериона, но Марвин только хмыкнул.
- Куда там. С такой рукой стоит переживать только, чтобы ты сам дошёл.
Они остановились у развилки, где коридор уходил в трёх разных направлениях - на юг, юго-запад, запад и северо-запад. Своды каждого из ответвлений были выложены крупными, необтёсанными глыбами, над западным нависали два огромных аракха под стать великанам. Над юго-восточным - необъятный головной убор, который носили императоры Йи-Ти, над южным, самым тёмным, - чёрная, непроницаемая ткань, а северо-западный туннель венчал белый лик чардрева с искажённым жуткой гримасой лицом, а стены внутри оказались покрыты инеем и источали лютый холод.
- О нет, только не опять, - застонал Герион. И тут Марвин был с ним полностью согласен.
- Камень не указывает путь, - сказала Кинвара, - все четыре коридора он освещает одинаково.
Марвин пожевал нижнюю губу и присмотрелся к иероглифам, выгравированным у каждого туннеля. Как ни странно, они были на высоком валирийском, а не ставшим привычным древнем языке.
Кинвара тоже это заметила и коснулась рукой каждой из надписей, словно слепая, читающая пальцами написанное. Но Марвин уже и сам знал, о чём именно там говорится.
- Это обозначения, - голос Кинвары звучал глухо. - Четыре направления, которыми мы можем пойти.
Марвин поудобнее перехватил Дейенерис и добавил:
- Я вижу. Сарнат Высокобашенный, Лэнг Ма, Стигай... и Земли Вечной Зимы. Мы можем выйти в любом из этих мест.
- Но почему именно... - но Марвин не дал Гериону договорить.
- Потому что здесь не работают известные нам законы времени и пространства, если отвечать на твой вопрос «как?». Думаю, ты и сам это понял. Что касается «почему»... - он пожал свободным плечом. - Скорее всего, это четыре отправные точки, выходы, где связь между миром людей и тем, что обитает здесь, куда более слаба.
- Думаете, нам следует направиться в Сарнат? - угадала его мысли Кинвара.
- В Ваэс Кхэво... Уверен, - Марвин уже сделал несколько шагов в направлении коридора, под два невероятных аракха, сверкавших мертвенным красным светом. - Так или иначе, мы должны попасть на запад Эссоса, и Сарнат - ближайший город и к Квохору, и к Саату.
- Мы будем идти пешком по Сарнорскому царству и Дотракийскому Морю? - Гериону, похоже, пришлась не по вкусу эта мысль.
- Мне эта идея нравится ещё меньше, - Марвин чувствовал, что дыхания ему снова не хватает. - Но главная наша задача сейчас: это хотя бы выбраться отсюда, из этого проклятого места.
Между плитами в коридоре прорастала трава и шуршал песок - Марвин ощущал, как она то и дело щекочек его щиколотки. Он почти чувствовал дыхание ветра, движение воздуха где-то впереди. Но, что самое главное, был уверен в том, что никто за ними не гонится. По крайней мере, пока.
- Ещё одна дверь, - произнесла Кинвара, тон её голоса был полон искренней радости.
- Тоже круглая, - вставил Герион, извлекая висящий у него на поясе Светлый рёв. По лёгкой тёмной стали снова прокатилось красное сияние, зажигая высеченные руны. Вокруг плиты по краям виделся свет, свидетельствующий о том, что по ту сторону - день.
- Если мы откроем её... - вдруг начала Кинвара.
- Не уверены, что нам стоит? - спросил Герион.
- Не уверена, что это безопасно.
- Те, кто отправил нас сюда и помог выбраться, наверняка подозревали о таком исходе и знали, что иного выхода нет. Вероятно, это меньшее из зол, - произнёс Марвин. - Давай, Ланнистер, вгоняй свою игрушку в замок.
Марвин не мог не заметить, как снова покосилась в его сторону Кинвара, но желания прямо сейчас делиться с ней своими догадками и предположениями не было. Как и сил. Меч с коротким скрежетом вошёл в длинный узкий паз, расположенный посередине. Внутри, как и прежде, что-то щёлкнуло и круглая плита медленно покатилась в сторону, издавая протяжный скрип.
Однако свет по ту сторону двери тут же начал сгущаться, меркнуть, становясь сумеречным и синим. Марвин вскинул голову, болезненно жмурясь, Герион сжал рот, а Кинвара не удержалась, охнув.
- Что происходит?
- Сами видите, затмение, - устало пояснил Марвин. Плечо онемело настолько, что он его уже практически не чувствовал. Расплата, по всей видимости, окажется жестокой.
В спины им, со стороны коридора, бесконечных лабиринтов и туннелей, со стороны мёртвого, но вновь пробуждённого К'Дата, ударил крепкий ветер, переходящий в леденящий душу вой, в молитву ползущего из могилы мертвеца. Пахло так, словно в старом колодце с затхлой водой много дней разлагался чей-то труп.
«Так вот как выглядит открытие двери К'Дата», - Марвину на мгновение почудилось, что он просто сторонний наблюдатель, словно всё это происходит не с ним.
Герион, не растерявшись, бросился к двери, словно намереваясь закрыть её собственными силами. Небо над ними окончательно потемнело, сделалось глубоким и чёрным. Вспыхнувшие звёзды были другими - Марвин это видел. Чужими и нездешними.
«Разумеется, - мысль была усталой, почти обречённой. Чувства словно заволокло коркой льда. - Ведь мы и вышли из иного мира».
Солнце превратилось в чёрную дыру, зияющую рану, закрытое диском луны, вокруг которой пылали яркие лучи. Да и те казались почти нереальными, призрачными. Марвин готов был поклясться, дать на отсечение руку, что видит на этом чёрном диске жутковатое изображение какого-то чудовища. Такого же, какое было начертано на обратной стороне выпустившей их двери.
- Ма-а-арвин! - снова этот голос, далёкий, но гулкий. - Ма-а-арвин!
Плита начала откатываться обратно - и вряд ли благодаря усилиям Гериона, пусть тот и толкал её изо всех сил. И по мере того, как она возвращалась на место, чёрный круг напротив солнца тоже уходил в сторону. Вначале солнце превратилось в ослепительное подобие молодой луны, а после - снова озарило человеческий мир.
Бессердечные звёзды погасли, поглощённые его светом. Скрежет плиты, вой ветра, голос со дна колодца - всё затихло, и по давно заброшенному городу, в руинах которого они оказались, гулял сухой тёплый ветер, тревожа проросшую между камней траву. Сухие стебли шептались, пригибаясь к земле.
Марвин опустился на колени, едва не роняя Дейенерис. Выдох дался ему с трудом, ноги почти отказывались держать. Кинвара смотрела на него побелевшими от ужаса глазами. Герион приблизился к ней, намереваясь приобнять за плечи и, вероятно, успокоить, но Кинвара отшатнулась от него. Так, словно он был призраком.
- Мейстер, что мы наделали? - спросила она то ли растеряно, то ли зло. - Что?
Марвин покачал головой.
- То, что требовалось, и то, что должно. Вам ли не знать, миледи, что иногда выбора не существует, а если и существует, то выбирать приходиться между двух зол.
Кинвара коснулась камня, который окончательно утратил свой внутренний свет на ярком полуденном солнце и снова посмотрела вверх.
- Всё закончилось, - попытался заверить её Марвин, но она промолчала. Промолчал и Герион. Вероятно, потому что все они знали: это далеко не конец. Скорее, очередное начало. В голову Марвина же в тот миг пришла всего одна непрошеная и почему-то кажущаяся неуместной мысль:
«Смогу ли я вообще теперь когда-нибудь заснуть?»
****************
Ваэс Кхэво, прежний Сарнат Высокобашенный, стоял на реке Сарне, пересекавшей всё погибшее Сарнорское царство. Здесь прежде жил последний Великий царь, Мазор Алекси, чьей резиденцией служил величественный Дворец Тысячи покоев. Кхал Лосо Хромой не пощадил даже его, когда предал город огню. Прекрасный, величественный обитель королей, заросший теперь травой и занесённый песком.
Тот самый дворец высился на противоположном берегу реки, его отделанные перепачканным мрамором башни вросли в землю. От каменных домов и храмов тоже остались одни руины. Просто остовы, брошенные на съедение времени и солнцу.
Тёплый ветер обдувал лицо, пахло жаром раскалённых камней, пожухлой травой и рекой. Похоже, думал Марвин, каждый из них ещё не до конца верил в то, что они действительно вернулись в реальный мир. Герион то и дело касался шершавых тёплых камней. Но всё, что им в действительности было нужно - это Сарна.
Спустившись к ней, Марвин, аккуратно уложив Дейенерис на землю, склонился над водой, и принялся жадно пить, время от времени ополаскивая пылающее лицо, отмывая перепачканные руки, а после и вовсе, как был, в одежде, вошёл в реку. Казавшаяся прохладной вода приятно омывала тело, течение медленно смывало с него не только грязь, но и невообразимую усталость.
Горло тут же засаднило так, что на глаза невольно навернулись слёзы.
- Хорошо там, мейстер? - улыбнулся Герион, которому Кинвара помогала стягивать истоптанные сапоги. Похоже, каждое движение рукой доставляло ему дискомфорт, да и выглядел он бледно.
- Не сомневайся, - Марвин снова поднёс к лицу сложенные ковшом руки. Вода - чистая, мягкая - струилась между пальцам. Очередной раз окатив лицо, он сделал ещё несколько глотков. Желудок его был полон, хотя поесть он бы тоже не отказался. - Снимай одежду, я осмотрю и перевяжу заново руку.
Марвину не очень понравилось увиденное - пахла рана нормально, но он переживал, что на когтях у ранившей Гериона твари был какой-нибудь яд. Не хотелось бы, чтобы этот человек умер. Не теперь. В конце концов, становилось очевидно, что Орден Нового мира сохранил ему жизнь не просто так, и это означало одно: эта жизнь им ещё пригодится.
Марвин промыл рану и тщательно перевязал её, слушая, как тихо ругается сквозь сжатые зубы Герион. Кинвара, обнаружив обломок старого копья, отправилась к реке. И Марвину даже было любопытно - получится ли у неё поймать хоть что-то. Входит ли это в те многочисленные умения, о которых она прежде говорила.
Эта была первая мысль, заставившая Марвина искренне улыбнуться.
- Как вы планируете выбраться отсюда? - спросил Герион, глядя на то, как Марвин заканчивает перевязку.
- Я? - фыркнул Марвин. - А раньше я был уверен, что мы будем делать это втроём.
Он посмотрел на Дейенерис, лежавшую в тени одного из домов, а после оглянулся по сторонам, словно выискивая что-то.
- Лодка, - догадался Герион.
- Она бы сейчас была полезнее даже, чем парочка лошадей. Река, - Марвин указал пальцем на запад, - бежит через Дотракийское море, от Ваэс Гаркойи, прежнего Мардоша Неприступного, мы пойдём по течению вверх, - он продолжал очерчивать в воздухе предполагаемый маршрут. - И доберёмся в итоге до Саата по воде.
Герион задумался.
- Долго придётся грести.
- Учитывая, что для тебя это затруднительно, то, пожалуй, что не меньше недели, но всё же это куда лучше, чем идти пешком. Тем более, с нашим-то грузом.
- Осталось только найти лодку, - Герион поправил разорванный рукав, прикрывая повязку и снова поморщился, глядя в ту сторону, куда прежде указывал Марвин. - Что-то мне подсказывает, что это будет тяжелее всего.
- Вы так думаете? - за спиной послышался голос Кинвары. Похоже было, что она немного повеселела. Марвин обернулся. Её прежде прекрасное красное платье тоже превратилось в лохмотья и теперь вымокло насквозь, плотно облегая каждый изгиб её тела. На острие старого копья бились две речные форели.
- Сейчас меня это заботит куда как меньше всего остального, - весело откликнулся Герион, тыкая пальцем в пронзённую рыбу. - Только сейчас осознал, как проголодался.
- Всем нам не помешало бы поесть, - согласился Марвин. - Вы и в самом деле искусны даже в рыбалке, миледи.
- Как я и говорила, жизнь многому научила меня, - Кинвара сбросила рыбу на траву. И та, дёргаясь и хватая ртом воздух, запрыгала. Кинвара же извлекла кинжал, который прихватила с собой из храма, принялась отрезать форели голову. - Но всё-таки... по поводу лодки.
- Что? - Марвин вскинул брови. - Вы знаете, где её искать?
Кинвара, ловко орудовавшая кинжалом, продолжала разделывать рыбу. От её запаха, пусть и сырого, заурчало в животе. Она отвлеклась, и указала перемазанной в крови и рыбьих потрохах рукой в сторону сверкающей на солнце Сарны.
- На том берегу, похоже, стоит какая-то брошенная рыбацкая лодка. Возможно, она прохудилась и ни на что не годится, да и вёсел я не видела... - Кинвара вновь внимательно посмотрела на Марвина. Глаза казались почти чёрными. - Но, мне кажется, проверить стоит.
**************
Через реку было перекинуто великое множество мостов, однако уцелело всего два, да и то следовало внимательно смотреть под ноги: камни готовы были раскрошиться от каждого шага.
Удивительно, как быстро приходит в упадок человеческая обитель без, собственно, самого человека. Когда люди хотя бы время от времени возвращаются в своё жилище, оно может простоять ещё долго, однако стоит им уйти навсегда... Не проходит и двух десятилетий, как от него остаются жалкие руины. Память человека, как и память о нём - хрупкая и неверная, и стоит людям исчезнуть со всей обитаемой земли, кто будет помнить о них?
Марвин нахмурился, внимательно оглядывая лодку. По счастью, она оставалась не в воде, потому не успела полностью прогнить, хотя дно немного прохудилось - не до дыр, однако древесина истёрлась. Весло нашлось только одно, обнаружилось и второе, но оказалось переломлено пополам. Словно кто-то перекусил его - больше всего увиденные следы напоминали следы зубов огромного животного.
Присмотревшись, Марвин заметил также и то, что днище лодки и внешний борт залиты кровью - та высохла и потемнела на солнце, но он не смог бы спутать эти следы ни с чем другим. Это значило только одно: предыдущие обладатели её расстались со своим имуществом отнюдь не добровольно. Тем более, что рядом находились, по всей видимости, обломки ещё одной - но она оказалась настолько разбита, что о назначении этого истерзанного, перемазанного кровью дерева оставалось лишь догадываться.
Марвина же неожиданно скрутил очередной острый приступ кашля.
«Не стоит и нам тут задерживаться», - оглядываясь по сторонам, он с усилием затолкнул лодку в реку и взялся за весло. Над тем берегом уже курился дымок костра - видимо, скоро они все смогут хоть немного поесть. Лишь уже отплывая, Марвин заметил, как пошевелились высокие заросли, возле которых покоилась окровавленные обломки. Чьи-то глаза блеснули в тени, и Марвин содрогнулся всем телом и зажмурился на мгновение.
Когда он вновь распахнул глаза - на том берегу уже никого не было.
**************
Они втроём ели быстро. Форель, жареная на камнях и по-прежнему слегка сырая внутри, всё равно казалось самым вкусным, что Марвин пробовал за всю свою жизнь. Судя по выражению лица Гериона - он тоже. Кинвара снова выглядела чем-то озабоченной. Впрочем, тому не стоило удивляться.
Никто из них не заговаривал о том, что произошло. Словно молчание способно было сделать пережитое всего лишь кошмарным сном, который забудется уже к следующему рассвету. И всё же Марвин видел затаённый страх в глазах Гериона, видел замешательство Кинвары, и не сомневался, что на его постаревшем лице тоже написано многое.
Но всё это было - и было в реальности. Если умолчать о словах пророчества, это не значит, что оно не сбудется. Если избегать разговоров о пережитом кошмаре, он не станет от того менее реальным. Все они отмечены и, вполне вероятно, связаны.
Пережёвывая мягкую, распадающуюся на волокна рыбную мякоть, Марвин смотрел на бледного Гериона, чьи руки время от времени слегка подрагивали. Возможно, от боли, но... Кинвара же то и дело изучала лицо Марвина. Наверное, они больше всего походили на трёх заговорщиков, которые стараются не беседовать вслух о задуманном.
Эта мысль слегка развеселила Марвина.
Он снова беспокойно посмотрел на другой берег, а потом на лодку - он успел осторожно положить на дно тело Дейенерис, а рядом с ней и Укротителя Драконов. Оставалось надеяться, что лодка продержится хоть немного.
- Нам следует уходить, - произнёс Марвин, вытирая руки о то, что прежде было одеждой.
- Так быстро? - без особого энтузиазма спросила Кинвара.
- Миледи права, нам следовало бы немного передохнуть, - поддержал её Герион. - Вам тоже, мейстер, на вас просто лица нет, а Дейенерис...- Герион скользнул взглядом по лодке. - Простите, однако ей уже спешить некуда.
Марвин отрицательно покачал головой.
- Как раз тут и стоит поторопиться. Но дело не только в этом, на том берегу... - он нервно провёл рукой по покрытой испариной и блестящей на солнце лысине. - Я видел нечто, что мне не понравилось.
Герион сплюнул рыбную кость в траву.
- И что же? - это была Кинвара.
- Сложно сказать, но мне не понравилась кровь в нашей лодке, следы чьих-то зубов и полностью раздробленные остатки другой. И ещё кое-что... Я не могу ручаться, что то было не порождённое моим измученным разумом видение, но мне показалось, что нечто затаилось в зарослях на том берегу.
- Зверь? - нахмурился Герион.
- Возможно... Но вам когда-нибудь доводилось узнавать, почему дотракийцы прозвали руины Сарната городом червей?
- Если вы правы, - после тяжёлой долгой паузы произнёс Герион, в глазах его было почти отчаяние, - то, пожалуй, нам и в самом деле стоит убираться отсюда. После Валирии... или чем бы ни было то место в действительности, с меня червяков и прочих ползучих гадов довольно.
Марвин бросил на раскалённые камни оставшиеся кости и чешую, пламя зашипело, когда в него попал рыбий жир.
- Лодка не очень надёжная, как я понимаю, - Кинвара поднялась со своего места, её изодранную внизу юбку трепал лёгкий степной ветер. - И одного весла нет.
- Увы. Но это всё, что мы имеем, - с сожалением ответил Марвин. - Постараемся довольствоваться малым. Течение, как я мог заметить, нам сопутствует, так что это должно быть несложно.
Грести одним веслом, однако, всё равно оказалось нелегко - особенно после всего того, что случилось за все прошедшие дни. Марвин только сейчас осознал, что не имеет ни малейшего представления, какой сейчас день или даже месяц. Это было странное, непривычное ощущение - возможно так себя чувствуют горькие пьяницы, пробуждающиеся в канаве после того, как кончаются деньги на выпивку.
- Мы отдохнём немного в Ваэс Гаркойи, - сказал Марвин скорее самому себе, - прежде, чем двинемся дальше.
Солнце уже клонилось к западному горизонту, разукрашивая небо в розовый и фиолетовый, и уже ничего не напоминало о случившемся затмении. Но всё же в воздухе, во всём окружавшем Марвина пространстве, чувствовалось странное напряжение. Словно взгляд хищника, притаившегося в кустах и ждущего подходящего момента.
- Там, думаете, будет безопасно? - спросила Кинвара.
- Надеюсь. Хотя теперь я не уверен, что в мире вообще остались безопасные места. И всё же нам действительно стоит перевести дух, немного поспать по возможности...
Герион кисло улыбнулся.
- Если вы после такого сможете уснуть, я буду искренне восхищён.
- И всё же хотя бы склонить нормально голову, пусть и под открытым небом, нам бы не помешало, - хмыкнул Марвин.
****************
И всё-таки Герион, к веселью Марвина, заснул почти сразу, стоило им устроиться недалеко от реки, вокруг лодки, в которой по-прежнему лежала Дейенерис рядом с наследием своих предков. Кинвара тоже некоторое время ворочалась, однако и её дыхание вскоре выровнялось. Конечно, им стоило поставить стражу, но Марвин решил, что вряд ли кто-то здесь вздумает напасть на них. Да и потом - почти не сомневался, что сам глаз сомкнуть не сможет. Не только из-за то и дело сотрясавшего его кашля.
Он тихо поднялся и побрёл к берегу, ближе к тёмной воде, прислушиваясь к шелесту высоких трав и мягкому журчанию реки. Умиротворяющие, заставляющие позабыть обо всём звуки. Десять тысяч кораблей млечным шлейфом плыли за звездой Нимерии. Их отражения дробились в ряби реки на миллионы осколков.
Убаюканный обманчивым шёпотом ночи, Марвин на мгновение сомкнул глаза, погружаясь в подобие дрёмы. Голова невольно опустилась на скрещенные на коленях руки. Однако короткий тяжёлый сон не принёс ему никакого успокоения - там был лишь знакомый ему шёпот, почти зов, кромешный мрак и смрадное дыхание притаившихся за запертой дверью чудовищ.
- Марвин. Ма-а-арвин, - ехидный голос распахивал двери одну за другой, заглядывая за каждую из них. - Тебе страшно?
Протяжный скрежет петель. Жалобный скрип половиц, а он сам - беспомощное дитя, ищущее спасения под одеялом из шкур.
Он проснулся с полузадушенным криком и чётким ощущением того, что чья-то уродливая рука с крючковатыми пальцами сейчас вцепится в плечо. Марвин резко оглянулся, вскочив на ноги, за что поплатился головокружением, едва не свалившим его обратно на землю.
Армада звёздных кораблей Нимерии тускнела и сгорала в рассветных сумерках, как некогда сгорели и те, что существовали на самом деле.
Кинвара и Герион по-прежнему спали. На востоке занимался рассвет, разукрашивая разбросанные камни в оранжевые, жёлтые и красные цвета, река вспыхнула золотом. Где-то в траве запела птица. От залитых солнечным светом руин потянулись короткие тени.
- Вставайте! - Марвин осторожно толкнул в здоровое плечо сначала Гериона, а потом Кинвару. Одежда их промокла от росы, как и одеяние Марвина. Он принялся осторожно вытирать лицо Дейенерис. Сейчас она особенно походила на спящую. - Постараемся что-нибудь поймать вверх по реке, - произнёс он, разминая затёкшую спину, - когда остановимся в руинах Рафилара.
Им удалось отыскать длинную и крепкую ветвь какого-то дерева, которая, пусть и не была веслом, но всё-таки помогала по возможности отталкиваться от илистого дна - там, где глубина реки была для этого достаточной.
Герион вызывался сменить его на посту, однако Марвин отказался.
- Как, по-твоему, это можно делать одной только левой рукой?
Однако Герион не желал показаться слабаком и не намеревался сдаваться.
- Легко. Иначе чувствую себя совершенно бесполезным.
- Вы станете бесполезны, если окончательно утратите силы, добрый сир, вот о чём говорит мейстер, - примирительно говорила Кинвара, едва заметно улыбаясь. Похоже, за последние пару дней её настроение несколько улучшилось. Марвин наставил на неё палец, подтвердив:
- Именно так! Миледи верно говорит.
Марвин очередной раз промыл его рану и подвязал руку. На первый взгляд всё и в самом деле выглядело неплохо, но всё-таки что-то беспокоило Марвина, нечто на интуитивном уровне. Он бы не отказался сейчас от хлебной плесени, чтобы уж точно быть спокойным на счёт попавшей в рану инфекции. Герион выглядел бледным, и боль время от времени усиливалась, хотя никакого тревожного неприятного запаха от пореза и не шло.
«Возможно, всё дело в яде. Медленнодействующем яде», - размышлял Марвин, смывая запёкшуюся кровь и меняя повязки. Однако вслух старался об этом не заговаривать.
Герион, несмотря на свой возраст, походил на обиженного ребёнка, когда ему отказали в вёслах. Он, недовольно сопя, уселся в задней части лодки, извлёк Светлый рёв и принялся неловко выковыривать из рукояти огромный красный рубин кинжалом, который одолжил у Кинвары. Напитанным кровью Дейенерис.
Тёмная сталь переливалась в лучах солнца. Рядом с Дейенерис лежал чёрный Укротитель Драконов, окованный сталью и красным золотом.
Некоторое время Марвин с недоумением наблюдал за занятием Гериона, глядя на оставленные на сверкающей золотом рукояти царапины и опасаясь, как бы лезвие не сорвалось и не угодило Гериону в глаз.
- Позволь узнать, что ты делаешь? - наконец не выдержал Марвин, поднимая весло и дозволяя течению самому нести лодку вперёд.
- Если мы когда-нибудь доберёмся до города, в котором будет что-то кроме руин и трупов - в чём я лично сомневаюсь, даже не уверен в том, что в этом мире, кроме нас, есть ещё какие-то люди - то нам понадобятся деньги. На еду и кров, по меньшей мере, - объяснил Герион, не отрываясь от своего занятия. - Ланнистеры всегда платят свои долги, знаете ли.
Марвин оглядел каждого по очереди, скользнул взглядом по Дейенерис и вдруг расхохотался.
- Что? - непонимающе заморгал Герион, позабыв о собственном недовольстве.
- Представил, как мы будем выглядеть со стороны, - отфыркиваясь, произнёс Марвин. Он всё ещё продолжал посмеиваться. - Все трое похожи на оборванцев, в нашей лодке - труп молодой красивой женщины, а сами увешаны побрякушками из древней Валирии. Даже думать не хочу, что подумают о нас люди.
«Если, как Герион верно заметил, они всё ещё есть в этом мире».
Эта мысль вдруг напугала его, заставила смех умереть на губах. Кинвара тем временем заметила:
- Я - Верховная Жрица Р'глора, и везде встречу тёплый приём, если жители города не хотят познать на себе гнев Владыки Света.
- Теперь я бы на их месте опасался гнева других созданий... Но в большей степени - червяков, - попытался неловко пошутить Герион, разглядывая алый рубин, наконец выпавший из золотой рукояти. Кинвара метнула в его сторону гневный взгляд, но при этом - по-прежнему напряжённый. Не усомнилась ли она в силе своего бога? Как ни странно, Марвин желал бы этого менее всего, потому что Кинвара и сейчас нужна для важной миссии, которую он на себя возложил.
- Кажется, нам следует закинуть чего-нибудь в желудок, - попытался разрядить вмиг ставшую тяжёлой атмосферу Марвин. Похоже, никто из них так и не сможет толком заговорить об увиденном в К'Дате. Они - странные хранители тайны, которая, конечно, скоро тайной быть перестанет. Но до конца жизни они обречены нести в себе этот ужас.
****************
- Вам не спится уже которую ночь, мейстер, - Марвин услышал за спиной голос Кинвары. Он уже по привычке сидел на берегу реки, прислушиваясь к звукам ночи. Герион спал, устроившись так, чтобы не задевать раненную руку.
Днём они прошли через Хорнот, и у него, как и опасался Марвин, началась лихорадка. Пока несильная, но Марвину и того хватило для беспокойства. Лодка то и дело пропускала воду - чудо, что они умудрились доплыть так далеко, и Марвин подумывал о том, чтобы купить телегу у любого, кто согласится с ней расстаться. Осталось только найти желающих, что было сложнее всего.
Марвин склонился над Герионом, и услышал, как тот в полузабытьи бормочет нечто бессвязное о своём старшем брате, беседует с ним:
- Тайвин... это не глупости... это... ты не понимаешь, - повторял он бледными губами. Марвин со вздохом отошёл в сторону, думая лишь об одном:
«Призраки... снова призраки...»
Что бы Кинвара ни говорила о гневе своего бога, далеко не все люди столь набожны, а у Гериона был меч, который стоил ценное состояние, а уж Укротитель Драконов... Пусть они и были завёрнуты в плотную ткань потёртого камзола.
- Не совсем, - неопределённо ответил Марвин, переводя на Кинвару взгляд. Она села рядом, подобрав под себя ноги. - Иногда всё-таки сплю... точнее, дремлю время от времени, однако облегчения это почти не приносит.
- Вас тревожат кошмары? - в голосе Кинвары больше не было улыбки.
- А вы можете спать спокойно?
Кинвара помолчала, словно затрудняясь с ответом, а Марвин продолжил.
- Однако тревожат меня не кошмары, к ним я за всю свою жизнь успел привыкнуть, а страх... Страх грядущего и страх увиденного мной. Ко мне являются не порождения моего собственного разума, к сожалению... Воистину, в неведении счастье: многие люди даже не догадываются, что все эти чудовища, увиденные нами в ночи, реальны.
- Но вы знаете это, мейстер, - закончила его мысль Кинвара. - И я знаю тоже.
Марвин кивнул.
- И всё это только начало. Однако... я знаю также и то, что вряд ли проживу долго.
На этот раз Кинвара развернулась к нему всем телом. Марвин увидел, как сверкнули в бледном свете луны её глаза.
- О чём вы?
Марвин поднёс ко рту ладонь и коротко сплюнул. Кинвара посмотрела на красноватые капли крови в нитях слюны, когда он протянул руку к ней.
- Это из-за того, что было начертано на роге? Вы пожертвовали... пожертвовали собой? - Кинвара оглянулась, словно выискивая этот предмет глазами, хотя он покоился рядом с Дейенерис.
- Я давно пожертвовал собой, - хмыкнул Марвин. - И не стоит приписывать мне возвышенные мотивы. Все мы смертны, миледи, в конце концов... Конечно, я могу прожить ещё месяц, полгода, год... но я уже всё равно что мертвец. Не думаю, что протяну так долго.
«Как и все мы, если не остановим это».
- Но мне нужно ещё немного времени, чтобы всё закончить.
Повисла гнетущая тишина, нарушаемая ставшим тяжёлым дыханием Кинвары.
- Меня это не тяготит, - заверил её Марвин, хотя она молчала, словно не зная, что сказать. Он же ощущал странное спокойствие, говоря об этом. Может быть, потому что в его голове всё наконец встало на свои места. - Напротив. Это даже... правильно.
- А Квиберн? - Кинвара вдруг коснулась его руки, мягко, почти невесомо. Словно пыталась утешить, хотя он и не нуждался в утешении.
- Я уже говорил вам, - с неохотой ответил Марвин. - Они отметили его когда-то, и это звало его всю жизнь. Хотя он, наверное, даже не задумывался об этом. Странное дело... эта мысль прежде причиняла мне почти что боль.
- Вы любили его, - Кинвара не спрашивала, утверждала, снова едва заметно улыбаясь. Марвин чувствовал его пристальный, изучающий взгляд. - Любили, - повторила она.
- Он мой друг. Конечно, я любил его. Вовсе не в том извращённом смысле, на который вы мне тут пытаетесь намекнуть. Честно говоря, я в жизни никогда не испытывал никакого влечения - ни к мужчинам, ни к женщинам. Даже знакомым шлюхам рассказывал истории.
- Вы из-за этого обрекли себя на смерть? - на этот раз в голосе Кинвары послышался упрёк. - Из-за того, что ощущаете вину?
- Мы все обречены, если не сделаем хоть что-нибудь, - с раздражением ответил Марвин и потянул за цепь, которая так плотно обтягивала его шею, что, казалось, готова была удушить. Однако он давно к этому привык. - Я всегда носил эту цепь так, чтобы не забывать о своём предназначении - жизни слуги. Орден мейстеров служит государству, а не королям, это верно, но я всегда ставил своей целью служение миру и человечеству, - продолжил он, чувствуя тепло Кинвары, источаемое её телом.
- Квиберн тоже был мейстером, - снова напомнила она.
- Верно, но цепь у него отобрали вместе со всеми обетами, которые он когда-то принёс. И служит теперь не людям или государству, а одной королеве. Это его право, но всё же...
- Вы хотите сказать, что он всё равно согласится сделать это ради вас?
- Ради меня? - едва не рассмеялся Марвин. - Нет. С чего бы? Ради меня самого он разве что внимательно выслушал то, что я ему говорил прежде. Но ради спасения Серсеи - да, согласится. По большей части, он уже согласился.
«А я ради него когда-то сам убил человека».
Марвин оглянулся на Гериона, который беспокойно метался во сне. Слегка нахмурился и снова посмотрел на Кинвару.
- Я уверена, что всё получится, мейстер, - она, наклонившись к нему близко коснулась горячими губами его щеки, обожгла теплом. - И уверена, что вы сделали верный выбор. В конце концов, вы же не зря носите звание архимейстера.
- Пустые слова, - Марвин, издав похожий на кряканье звук, поднялся с места. Ноги и спина тут же заныли. К горлу подступил очередной приступ кашля. - Архимейстер, мейстер... такие же слова, как рыцарь, лорд или даже король. Они ничего не говорят о человеке, кроме его звания. Не отражают сути. Среди королей полно жестоких ублюдков, как и среди мейстеров - возомнивших о себе невесть что идиотов. Говорят, наш орден существует для того, чтобы учить других, чтобы служить и нести свет везде, где не окажется... Но глядя на людей вроде Пицеля или почти любого из Конклава - я уж в этом сомневаюсь.
Марвин подобрал небольшой камешек и запустил его в реку. Тот, подпрыгнув несколько раз, с тихим бульканьем пропал под водой. Их беседа, которая по большей части была монологом самого Марвина, похоже, подошла к концу - небо окрасилось в первые цвета рассвета.
- Вы расскажете мне, что поняли? Там, во тьме? - спросила вдруг Кинвара, поднимаясь за ним следом.
- Это была не тьма. Тьма - это субстанция, такая же понятная, как и свет, такая же материя и часть этого мира. То, что вы видели там можно лишь условно обозначить так, но это нечто иное... абсолютное ничто, небытие, но не тьма... Не тьма, - повторил он ещё раз и, бросив последний камень, отправился будить Гериона. Им следовало поторапливаться, если они хотели привезти его в Саат живым. Это всё, о чём его следовало думать в этот момент.
**************
Когда они добрались до Кифа - Марвин почти не чувствовал рук и спины, от голода сводило желудок - Герион почти не просыпался. Он лежал рядом с Дейенерис на пропускающем воду дне лодки, даже больше похожий на мертвеца, чем она. Кашель уже не так мучил самого Марвина, но при каждом приступе он видел кровь.
Герион дышал поверхностно и хрипло и был бледен - но при том кожа его горела огнём. Поредевшие волосы и лицо покрылись испариной. Тело под одеждой взопрело. Марвин промывал его рану, которая по-прежнему выглядела нормальной, не источала даже гнилостного запаха, и приходил в отчаяние при мысли, что Герион Ланнистер, проделав такой путь, умрёт у них на руках.
«Этого не может произойти, - твердил Марвин самому себе, меняя ставшие бесполезными повязки. - Я не позволю этому случиться».
- Он умирает, - тихо произнесла Кинвара.
- Да, - согласился Марвин. - И мы ничего не можем поделать. Нам нужно как можно скорее попасть в город.
Он в отчаянии посмотрел на горизонт, словно надеясь на спасение. Кинвара, кажется, поняла его мысль.
- Мы должны позвать на помощь, - сказала она, касаясь взмокшего лба Гериона. Тот коротко застонал, не приходя в сознание. Ему становилось хуже с каждым часом.
- Где вы хотите её найти? Пешком до Саата нам не добраться, - напомнил Марвин с привычным раздражением. Он и сам порядком вымотался.
- У притока реки, - не обращая внимания на его тон, продолжила Кинвара, - нередко можно встретить рыбаков. Я бывала в этих местах когда-то, я знаю.
Марвин посмотрел на неё, растеряно моргая.
- Почему вы молчали раньше?
- А в этом был толк? Так или иначе, нам нужно добраться до притока. Это недалеко. Я могу сменить вас на вёслах. Я сильнее, чем кажусь, а вы и сами выглядите плохо, мейстер, - Кинвара, не став дожидаться ответа, заняла место Марвина. Тот даже не пытался её остановить. - Мы будем там ещё до того, как солнце достигнет зенита.
Марвин глядел вперёд, впиваясь глазами в гладь реки, словно надеясь, что какая-нибудь рыбацкая лодка или судно вынырнет на них прямо из воды. И старался не думать о том, как посмотрят сами рыбаки на их компанию.
«Сила Р'глора, - несколько иронично думал он, поглядывая на Кинвару. - Только на неё и надежда».
*************
- Именем Р'глора, Владыки Света, Огненного сердца, я велю вам остановиться! - голос Кинвары вырвал Марвин из объятий глубокой дрёмы. Удивительно, но из-за усталости ему даже ничего не снилось, и за это он готов был возблагодарить кого угодно. Он поднял голову, непонимающе оглядываясь и моргая.
- Красного бога? - послышался ответ на искажённом валирийском. Говорил мужчина, низко и хрипловато.
- Я Кинвара, Верховная Жрица Храма Р'глора, что в Волантисе, - настойчиво повторила Кинвара.
- Это поэтому у вас такой вид? - без особого почтения спросил другой мужчина. - Там дела те ещё творятся...
Только сейчас до Марвина дошло, что происходит: пока он спал, они и в самом деле добрались до притока. И теперь навстречу им действительно шло небольшое рыболовецкое судно, покрытое облупившейся бело-синей краской. На палубе толпились мужчины - чумазые и смуглые. Не очень-то дружелюбные на вид.
Марвин едва не со стоном поднялся, распрямляясь во весь свой небольшой рост.
- Кто этот оборванный старик?
- Не твоего... - начал было Марвин, но Кинвара положила ему руку на плечо, чуть сжала, не давая довершить очевидно не самую почтительную фразу.
- Мы все слуги Владыки Света, - ответила за него Кинвара. - И нам нужно попасть в Саат. С нами больной мужчина... и девушка. Мы заплатим за ваши услуги, - чуть более примирительно добавила она.
«Но ничто не мешает им отобрать то, что у нас есть, и бросить здесь», - но Марвин молчал, стиснув зубы.
- А ну расступились все! - послышался зычный бас. И на замызганную палубу, расталкивая остальных, вышел, по всей видимости, капитан. Он встал у самого фальшборта, засунув пальцы в петлицы, и внимательно посмотрел вначале на Кинвару, затем на Марвина, а после перевёл взгляд, видимо, на то, что лежало на дне. Пусть пока и не мог разглядеть толком их пугающего груза. - Вы и в самом деле миледи Кинвара из Волантиса?
- Клянусь именем Владыки, - нахмурилась она. - Мы знакомы?
- Нет, но я вас знаю, - хмыкнул он. - Видел множество раз, когда приходил молиться Красному богу, бывая в Волантисе. Вас теперь и не узнать... Меня зовут Яло, и я капитан этой посудины. Мы отвезём вас в город.
Марвин слышал, как едва слышно выдохнула Кинвара, чувствовал её напряжение - и взгляды остальных рыбаков. Видел, как рыбацкое судно разворачивается к ним, чтобы принять на борт, но думал только о том, что скажет этот Яло о трупе, который они с собой везут.