Серсея
Серсея даже не сразу поняла, что стало причиной её пробуждения. И из-за чего грудь её, всё её естество наполняло тёмное, неприятное чувство, и внутри разливалась отвратительная мелкая дрожь.
Дети мирно спали - она слышала их дыхание, пусть то казалось почти беззвучным. Слышала она и поздних гуляк, чьи голоса доносились со стороны окна. По практически пустой улице звуки разносились намного сильнее, словно отражаясь от темноты ночи.
Тогда-то Серсея и поняла, что произошло: кошмар. Ей приснился кошмар, о которых она почти успела позабыть, пока носила амулет, данный ей Квиберном. Она не могла даже вспомнить, что именно видела, но сотрясавшая её дрожь говорила одно: ничего хорошего.
Серсея прижала ко рту вспотевшую ладонь, заглушая рвущийся наружу то ли крик, то ли стон, слегка прикусила кожу и зажмурилась. Она не должна была бояться - но боялась.
Свет луны, пробивавшийся сквозь резные узкие ставни, лужицами разливался по полу.
Серсея осмелилась спустить ноги на пол, и ступни тут же обдало сквозняком, заставившим поёжиться. Сердце отмеряло тревожные, гулкие удары. Она склонилась над колыбелью, вглядываясь в такие похожие лица, поймав себя на том, что улыбается.
«Никто не посмеет вас тронуть», - то было сказано, наверное, в тысячный раз.
И всё же её не покидало смутное беспокойство. Не за детей - сейчас они были в безопасности. Скорее, это было некое странное чувство тревоги, которое сложно осмыслить до конца. Предать ему чёткий образ. Размытые силуэты чьих-то теней во тьме - не более.
Поправив одеяло и даже не потрудившись накинуть что-то на шёлковую ночную рубашку, холодившую тело, Серсея покинула свою комнату. Дверь мягко скрипнула.
Сир Григор Клиган, никогда не покидавший своего поста без приказа, оставался неподвижен и нем. И Серсее сейчас вовсе не хотелось смотреть в наполненные чернотой бездонные провалы, которыми становились ночью прорези в его шлеме. Она даже не хотела думать, что делает, а главное - зачем.
Всё, что Серсея понимала: она должна разбудить Квиберна. Должна убедиться, что не одна здесь. Возможно, это и вовсе было продолжением странного, муторного сна.
Ступеньки тихо поскрипывали под ногами, облачёнными в мягкие домашние туфли. И Серсея услышала храп из комнаты Аланны. На первом этаже воздух почему-то казался более прохладным. И Серсея ощутила, как от этого холода соски моментально затвердели, почти неприлично выступая через зелёный шёлк ночной рубашки.
Квиберн спал - и даже не проснулся, когда Серсея открыла ведущую в его комнату дверь. Может быть, лишь делал вид. Или же сразу понял, кто именно пришёл: она давно заметила, что её Десница обладает почти пугающим чутьём, и уж шаги Серсеи, её дыхание способен был отличить безо всякого труда.
От этой мысли её вдруг обдало давно позабытым жаром, но чувство, вопреки ожиданиям, оказалось приятным. Горячим. Почти томным. И Серсея ощутила, как кровь прилила к щекам, когда остановилась у кровати Квиберна.
«Крадусь, словно воровка».
Ставни по-прежнему были плотно закрыты, пропуская лишь слабые отблески лунного света, потому Серсея двигалась почти на ощупь, и даже не видела лица Квиберна - и не слышала его дыхания. Впрочем, то, что спит он почти бесшумно, она знала давно. Сейчас Серсея вдруг вспомнила, что в самый первый раз была с ним в такой же темноте. И почти такой же лунной ночью.
- Квиберн, - она проговорила это одними губами, склоняясь над ним, прислушиваясь и силясь разглядеть его бледное лицо. Это прозвучало бы требовательно, если бы не шёпот. - Квиберн.
Он выдохнул и, похоже, открыл глаза - Серсея увидела, как они блеснули в темноте.
- Ваша милость, - хрипло проговорил он, похоже, немало удивлённый её присутствием. Или же тоже уверенный в том, что видит странный сон, где Серсея пришла к нему. Сама. И она почти ненавидела себя за это - никогда она не опускалась до подобного. Разве что с Джейме, но с Джейме всегда было иначе.
- Молчите, - велела она строго, приподнимая край одеяла и залезая под него. От ощущения чужого тепла рядом ей становилась спокойнее, но чувство негодования вдруг захлестнуло её. - Дети спят, так что не шумите.
Словно Квиберн вообще когда-нибудь шумел. Или был громким.
- Позвольте мне зажечь свечу... - начал было Квиберн, но Серсея не дала ему договорить.
- Нет.
- Что-то произошло? - Серсея ощутила, как он слегка отодвигается, позволяя устроиться ей поудобнее. Насколько это вообще позволяла сделать его узкая, довольно твёрдая кровать. Просто кусок камня, а не ложе.
Серсея, поколебавшись, призналась:
- Дурной сон.
Квиберн коротко выдохнул. Она поняла, о чём он подумал и покачала головой, шумно вдыхая: даже сейчас от него исходил мягкий травяной аромат снадобий и - чуть более резкий - мяты. Словно тело его было не способно источать других запахов, но Серсее всегда нравилось, как от него пахнет.
Она положила голову ему на грудь, хотя всё ещё злилась и даже желала сказать что-то резкое, чтобы справиться с собственным раздражением, граничащим с мерзким чувством бессилия.
- Возможно, вам стоит... - снова начал было Квиберн.
- Возможно, - вдруг согласилась Серсея, снова вспомнив об амулете. Сейчас ей почему-то казалось таким нелепым - глупым, безумным, недостойным - то, что она вдруг испугалась его. Из-за какого-то сна, сколько бы он не соотносился с реальностью. Это почти такие же сказки, как истории про грамкинов и снарков.
- Ничего не говорите, - приказала Серсея. - Я сейчас ничего не желаю слушать, тем более, как вы будете уговаривать меня вернуться, говоря про отдых. Отсылать меня прочь. Я этого больше не потерплю.
- Я не намеревался...
Серсея почти впилась ногтями в его плечо, наверняка оставляя там следы, однако Квиберн даже не шелохнулся.
- Прошу меня извинить, ваша милость. Я и в самом деле был слишком занят в последнее время. Простите, если вас это огорчило.
Она не потрудилась ответить, вновь ощутив жжение в груди. Серсея осознавала, что её напряжённые соски упираются в бок Квиберна, и не сомневалась, что он он тоже это ощущает. От чего внизу живота разливалось тепло. Которое, впрочем, быстро превращалось в подобие подхлёстывающей Серсею злости.
- Вы устали, ваша милость, вам следует...
- Не смейте мне приказывать и говорить, что мне следует, - очередной раз оборвала она с нескрываемым раздражением в голосе и приподнялась на локте, а после и вовсе забралась на него сверху, прижимая к кровати. Дыхание Квиберна слегка участилось - то ли от неожиданности, то ли от испуга. Впрочем, Серсея слишком хорошо знала, как редко ему бывает страшно. - Я королева и буду делать то, что пожелаю.
- Конечно, ваша милость, - руки его мягко легли на её бёдра, скользя по прохладному шёлку.
Серсея склонилась к его лицу, находя его губы своими, снова вдыхая его запах, зажмуриваясь. Поцелуи его всегда были странными - несколько нерешительными, почти холодными, и Серсея укусила его за губу, чувствуя солёный и терпкий вкус выступившей крови.
Короткий выдох - его или её - заполнил, казалось, всё пространство.
На этот раз Квиберн мягко коснулся окружностей её грудей, слегка сжимая твёрдые соски. Серсея тихо застонала, ощущая, как влажно становится между ног, и как тело наливается мягкой тяжестью.
Ей так не хватало этого.
Когда она вновь оказалась на кровати, губы Квиберна коснулись её там, целуя, лаская. Так, как она любила. И это заставляло её всхлипывать, шире разводя колени. Королева имеет право получить то, что ей нужно.
- О, давайте же! - рыкнула она, когда язык его снова скользнул к её нижним губам, проникая внутрь, невыносимо горячо и влажно. Слишком сладко. Серсея очередной раз выдохнула нечто и вовсе не приличествующее ни женщине, ни тем более королеве.
- Я боюсь навредить вам, ваша милость, - тихо произнёс Квиберн. Снова его руки, его пальцы, его губы. Прохладные поцелуи на внутренней стороне бёдер. Серсея сцепила зубы, сдерживая очередной стон - в конце концов, она не хотела тревожить этими звуками детей. То, что их может услышать тупоголовая кухарка, Серсею не беспокоило. Пусть слушает, если желает.
- Мне всё равно, - голос её прозвучал резко, низко, чуть хрипло. - И я так хочу.
Серсея обхватила неверными пальцами его член, направляя в себя. От влажного звука, с которым Квиберн скользнул внутрь, Серсею окатила очередная волна дрожи, и она издала долгий, гортанный выдох, разрывая ставший слишком плотным воздух.
- Так. Вот так. Да. Да! - отрывисто повторяла она, уже не пытаясь контролировать то, что говорит. - Здесь, да...
Мягкие, плавные толчки заставляли её выгибаться, хвататься руками за смятые простыни, заставляли забыть о твёрдости ложа, к которому прижималась её вмиг покрывшаяся испариной спина. Серсея подавалась навстречу, принимая Квиберна глубоко и резко.
«Я трахаюсь с Десницей», - могла бы сказать она, если бы в голове её остались хоть какие-то мысли.
«Я трахаюсь с престарелым мейстером, лишённым цепи», - прозвучало бы недостойно королевы.
Но Серсея не думала об этом. Она не думала о том, что ей пристало, а что - нет. Она имеет право брать всё, что пожелает, и сейчас она желала именно его, Квиберна. Кем бы она его не назвала - королевским Десницей, стариком, мейстером, лишённым цепи, или самым умным из всех известных ей людей.
Он был с ней, он был в ней - и ночной кошмар, то место, где удушливо пахло огнём и кровью, переставал существовать, растворяясь в дымке ночи. Руки Квиберна поглаживали её грудь, его губы прижимались к её шее. Серсея скользнула пальцами вниз - туда, где они соединялись, лаская себя в самой чувствительной точке.
Из горла её вырывались выдохи, бессвязные фразы и она слышала тяжёлое дыхание Квиберна. Волосы спутались и разметались по жёсткой подушке. Серсея почти не видела его - как тогда, в самом начале - и от этого все чувства невероятно обострились.
Тело, налитое жаром, содрогалось. Серсея поняла, что Квиберн желает отстраниться, выскользнуть из неё, чтобы, как и прежде, излиться ей на живот или простыни, но не позволила этого сделать. Она вцепилась в его плечи и обвила ногами за поясницу - и в следующий миг она ощутила внутри его кажущееся почти раскалённым семя.
Оба они шумно дышали, по рукам и ногам разливалась приятная истома. Квиберн опустился рядом, бездумно перебирая в темноте золотые волосы Серсеи. Она сама почти не шевелилась, всё ещё чувствуя влагу между бёдер, напоминающую ей о том, что только что произошло. Квиберн был первым мужчиной после Джейме, которому она позволила это сделать. От которого она того захотела.
Роберт был не в счёт - после единственного раза, после совершённого над ней акта насилия, она находила другие способы ублажать этого вечно пьяного ублюдка.
Но думать о давно кормившем червей Роберте Баратеоне не хотелось.
- С вами всё в порядке, ваше величество? - послышался по-отечески заботливый голос Квиберна. Ничто в нём больше не говорило об их недавней близости.
- Да, - ответила, чуть помедлив, Серсея. Тут же над головой послышалось тихое хныканье: стоило признать, слышимость здесь и в самом деле была отличная. - Нам стоит вернуться в мои покои, к детям.
- В ваши покои? - удивлённо спросил Квиберн.
- В мои покои, вы расслышали верно, - Серсея приподнялась, нащупывая во тьме сброшенную на пол ночную рубашку. Шёлк её приятно льнул к рукам. - Мне требуется, чтобы этой ночью мой Десница остался рядом.
Она произнесла это своим привычным, несколько повелительно-насмешливым тоном, не желая произносить того, что крутилось на языке: «Больше никто здесь не способен защитить Серсею Ланнистер от её ночных кошмаров».
Однако, когда они легли в её кровать вместе, Серсея даже не заметила, как наступило утро: в ту ночь сны - ни хорошие, ни плохие - более не тревожили её.
*****************
Через два дня Квиберн представил Серсее рабыню с Летних островов, которую звали Нхалла.
- Я осмотрел её, ваша милость, - заверил он, подталкивая вперёд темнокожую женщину, закованную в ошейник. Та шагнула, глядя в пол. Тёмные пряди волос колыхнулись, как и полные груди под лёгким светлым платьем, в которое Квиберн её облёк. На ткани остались влажные следы от пролитого молока. - Она полностью здорова.
«И она родила дитя», - поняла Серсея. Она придирчиво осмотрела Нхаллу, которая по-прежнему не поднимала глаз.
- Где вы её взяли? - в голосе Серсеи отчётливо слышалась некоторая брезгливость.
- Купил на невольничьем рынке, хотя с торговыми кораблями сейчас и туго, - ответил Квиберн. - Из-за случившегося недавно дела идут не так гладко, и всё же рабов по сей день поставляют. Дитя Нхаллы погибло, едва появившись на свет, однако молоко в её груди осталось. И нет никаких хворей, - повторил он.
Темнокожая Нхалла напомнила Серсее о Джалабхаре Ксо, и она невольно поморщилась.
- Умеет она говорить на общем языке?
Квиберн покачал головой и добавил:
- Насколько мне известно, она не понимает ни слова.
- А что с Мирандой? - вдруг вспомнила Серсея о другой дойной корове.
- Я выплачу ей достаточно золота, чтобы она осталась довольна, - мягко улыбнулся Квиберн. Так, как это было нередко. Эта улыбка - добрая и заботливая напоминала Серсее отца. Такого, которого у неё никогда не было, и такого, который не позволил бы себе привести в покои шлюху и быть убитым в отхожем месте.
- Хорошо, - Серсея снова окинула рабыню, имя которой моментально выветрилось из головы, придирчивым взглядом. - Объясните ей, что к чему.
- Слушаюсь, - коротко поклонился Квиберн и обратился к женщине на летнийском, беря ту под локоть: - Идём.
Серсея проводила их взглядом и снова ощутила приступ странной тревоги. Следовало взять себя в руки - не пристало ей нервничать в присутствии Орхана. И тем более в обществе леди Мелларио. Квиберн предупредил, что эта женщина появится на грядущем празднике в честь Чёрного Козла.
- Вы с ней знакомы? - спросил он тогда, внимательно заглядывая в глаза и чуть хмурясь.
- Нет, - призналась Серсея после короткой паузы. - К счастью, она ни разу меня не видела. И всё же...
- Вас это беспокоит, - закончил Квиберн, привычно касаясь руки Серсеи. Она знала, что значит этот жест: «Успокойтесь, всё под контролем». - Но я полагаю, что никаких проблем не возникнет. По крайней мере, с ней: леди Мелларио нет дела до Вестероса, разве что она захотела бы отомстить за убийство Тристана. Однако повинны в нём не вы, ваша милость.
В словах Квиберна был смысл, и Серсея позволила ему продолжить. Хотя сказанное им далее прозвучало уже далеко не так успокаивающе.
- Меня беспокоит не столько леди Мелларио, сколько то, что может произойти... До меня дошли тревожные слухи, которыми я уже поделился с Орханом, и теперь начинаю узнавать кое-что ещё: видимо, всё это подстроено сторонника Хунгара, в смерти которого, как это ни иронично, винят именно его великолепие.
- Он знает? - нахмурилась Серсея. - Разве Орхан не сможет организовать охрану из Безупречных?
- Так-то оно так, - согласился Квиберн. - Но мы от него зависим... во многом, к сожалению, и я бы не хотел, чтобы с ним произошла какая-нибудь неприятность. Это бы дурно сказалось на нашем пребывании здесь.
- Поэтому вы заранее и готовитесь уехать? Уже хороните нашего благодетеля? - хмыкнула Серсея. Жизнь Орхана для неё ничего не стоила, но она понимала, о чём говорит Квиберн, как и то, что их благополучие действительно зависит от его сохранности.
- Запасной путь для отступления, ваша милость, - Квиберн снова улыбнулся. - Мне будет самому спокойнее, если он будет на случай непредвиденных обстоятельств. И нет, я надеюсь, что всё обойдётся: Орхан в курсе, и он не дурак.
- Помолимся же об этом Чёрному Козлу, - Серсея вдруг коротко рассмеялась, хотя и безо всякого веселья. И подняла наполненную вином чашу. - За здоровье квохорского владыки.
Однако всё пошло кувырком с того самого момента, как Серсея увидела подарок, который привезла с собой Мелларио, и о котором она прежде даже и не задумывалась. Похоже, Квиберн тоже остался удивлён случившемся не меньше неё самой.
Они вместе приехали к Орхану в сопровождении Безупречных ещё до того, как солнце достигло зенита - после скромной по меркам Орхана приветственной трапезы, они в числе прочих гостей должны были отправиться на Главную площадь, где у деревянного изваяния Чёрного Козла высился самый большой в городе алтарь.
Серсея знала - и видела во время одной из последних прогулок по вновь ставшим оживлёнными улицам Квохора - о приготовлениях, которые велись в течение последних нескольких дней. По всему периметру площади были установлены лавки и настилы, стук молотков не затихал даже поздним вечером. Бессчётное количество выструганных досок и гвоздей превращались в подобие арены, центром которой и являлась площадь с деревянным козлом.
Ближайшие к центру площади места украсили золотом, сиденья были не чета скамьям, размещённым на самом верху - они предназначались для Орхана и его почётных гостей, вместо лавок - просторные резные кресла с мягкой обивкой из дорогих мирийских тканей с причудливыми узорами, низкие столики из стекла и кедра, на которые планировалось водружать напитки и угощения.
Чуть выше выросли помосты, накрытые зелёной тканью - для менее знатных гостей и зажиточных жителей города.
Но Серсея знала, что её посадят рядом с Орханом и его людьми. Рядом с Мелларио из Норвоса, и что Квиберн всё это время будет находиться рядом, как такой же почётный гость Орхана.
- Я рад вас видеть, - искренне признался Орхан, выйдя лично встречать Серсею, сопровождаемый своей домашней стражей. Серсея давно заметила, что евнухи, которых он держал в своём дворце, были куда толще тех, кто занимался охраной городских стен. Квиберн говорил, что эти Безупречные далеко не те, которых она некогда видела в Вестеросе.
«Считается, что Безупречные в качестве домашней стражи почти бесполезны, потому что со временем начинают злоупотреблять едой, напитками и - что ещё хуже - якшаются с другими рабами и даже свободными людьми. Это не идёт им на пользу», - пояснил он.
Впрочем, евнухи Дейенерис были не только воинами - она объявила их свободными людьми.
- Я тоже, ваше великолепие, - ответила Серсея, изображая улыбку, когда Орхан по западному обычаю коснулся губами её руки. - С нетерпением жду начала праздника.
- Как и я, - Орхан предложил ей руку. Квиберн, находившийся на полшага позади, едва заметно кивнул, следуя за ними. - Признаться, вас так давно не было, что я успел соскучиться по вашим глазам.
- Вы слишком добры, - Серсея старалась не слушать, что он говорил, не смотреть на его полный золотых зубов рот, который постоянно растягивался в широкой улыбке. От Орхана нынче пахло лавандой, и это напомнило ей о Варисе, который тоже нередко источал подобный сладковатый запах.
- Все ваши гости успешно прибыли? - поинтересовалась Серсея.
- Вы первые. Однако скоро и они будут здесь, уверяю. Впрочем, их не так много. Как вы знаете, главная наша гостья, помимо вас самой, это леди Мелларио из Норвоса. Полагаю, Халлен уже рассказал вам о ней.
- Да, ваше великолепие, - Безупречные распахнули перед ними тяжёлые металлические двери, инкрустированные золотом и драгоценными камнями. За ними находился всё тот же просторный зал, предназначенный для пышных приёмов, где Орхан и прежде собирал за одним столом своих приближённых.
Нынче даже девушки-рабыни, подававшие на стол приборы и еду, были облачены в дорогие шёлковые ткани красного и золотого цветов. Орхан не был скупым - и, похоже, желал произвести определённое впечатление на своих гостей.
«И напомнить им, кто здесь хозяин, конечно», - мысленно добавляла она, глядя на то, как в её чашу льётся зеленоватое нектарное вино из Мира.
- Возможно, - вдруг произнёс Орхан, сидевший неподалёку и покачивающий свою чашу в руке, - вы когда-нибудь согласитесь прокатиться со мной на прогулочной барке по реке?
Серсея ответила ему улыбкой. В вопросе не чувствовалось никакой угрозы, однако она поняла, что отказаться она не могла.
- Конечно, ваше великолепие, почту за честь.
Она бросила быстрый взгляд на Квиберна. Тот сидел чуть дальше - за три стула от неё, места рядом с ней должны были занять жёны Орхана и леди Мелларио.
Серсея поправила платье, сшитое из лёгкой белой ткани и украшенное изумрудами. Оно открывало её плечи, в глубоком вырезе виднелась грудь. Волосы украшала золотая сетка. И все, кому не лень, пялились в её сторону.
Леди Мелларио вошла в зал в сопровождении собственной свиты, состоящей из молчаливых и суровых бородатых бойцов. Топоров при них не было - в знак почтения они оставили оружие за стенами дома Орахана, однако по их лицам, словно вытесанным из гранита, становилось очевидно, что им не требуется оружие для того, чтобы свернуть шею голыми руками.
Сама леди Мелларио оказалась молодой красивой женщиной. Тёмные волосы, медовая кожа, жгучие чёрные глаза - всё это до странности напомнило Серсее Таэну, хотя та была родом из Мира. День праздника подарил ей достаточно воспоминаний о прошлом. К тому моменту явились советники Орхана и прочие знатные гости, шумно приветствовавшие прибывшую из Норвоса посланницу. Сидящий рядом с Серсеей Бантхиз, вскочил со своего места, громко и быстро рассыпаясь в приветственной речи на валирийском.
Мелларио ответила ему тем же, словно старому знакомому. Очевидно, ими они и являлись.
- Позвольте мне представить вам леди Беллу, - наконец очередь дошла и до самой Серсеи, - и её верного друга, господина Халлена, прибывших к нам из Закатного королевства множество лун назад. Они мои добрые друзья и почётные гости.
- Очень приятно, миледи, - произнесла леди Мелларио на общем языке. Говорила она свободно, с лёгким, кажущимся даже приятным акцентом. Серсея легко улыбнулась ей, чувствуя невольную дрожь волнения, когда леди Мелларио внимательно посмотрела в её глаза. - Некогда я и сама имела удовольствие жить там.
- Я слышала о вас, - Серсея ответила ей кивком головы. - Вы были женой принца Дорнийского, Дорана Мартелла. Все в Семи королевствах помнят о вас.
На лицо леди Мелларио набежала лёгкая тень, однако она коротко рассмеялась.
- Мне приятно это слышать, однако я сомневаюсь. Мы с Дораном недолго были женаты по-настоящему. По правде сказать, у нас оказалось слишком мало общего, и всё же некогда мы любили друг друга...
- Я скорблю о ваших потерях, - тихо произнесла Серсея, изображая на лице ту самую мягкую и в то же время несколько печальную улыбку, способную ввести в заблуждение даже верховного септона. Конечно, ей было плевать и на детей леди Мелларио, и на её мужа, и на неё саму.
- Благодарю вас. Вы очень добры.
Первым подали густой суп с устрицами, вторым оказалась собачатина с пряными травами. Серсея не испытывала особой любви к собакам, однако привыкнуть к подобной еде так и не смогла. Она предпочла бы зажаренного молочного поросёнка, пусть и знала, что хозяин этого дома, как и многие присутствовавшие, полагали свинину варварским блюдом, предназначенным разве что для бедняков или дикарей.
После того, как рабыни унесли остатки сочной баранины, Орхан хлопнул в ладоши, веля внести дар, предназначенный для леди Мелларио. Та изобразила на лице едва ли не удивление, хотя не приходилось сомневаться: она знала, что стоит ожидать.
- Славный город Квохор дарит вам две новые галлеи, которые ждут вас в порту, а также... - он указал рукой на обитый золотом и платиной тяжёлый сундук, который внесли в зал два крепких раба и поставили у самых ног леди Мелларио. - Прошу принять и этот скромный дар от нас всех, - сверкнув золотыми зубами, Орхан обвёл всех присутствующих широким жестом. - Это золотые квохорские марки новой чеканки, - пояснил он, когда рабы открыли сундук, почти доверху заполненный сверкающими золотыми треугольниками с выгравированным на них Чёрным Козлом. - В честь предстоящего нам праздника.
- Благодарю вас, ваше великолепие, - леди Мелларио толком и не смотрела на сундук. Хотя дары, видимо, пришлись ей по вкусу. Серсея наблюдала за подобием разворачивающегося на её глазах спектакля. - Позвольте и мне преподнести вам дар.
Леди Мелларио обратилась к одному из своих стражей, очевидно веля привести ту самую рабыню, о которой ей говорили. Или раба. Что ж, Серсее и в самом деле было любопытно взглянуть на то, что могло стоить двух кораблей и целого сундука золота.
И, хотя дар леди Мелларио и не мог стоить таких денег, Серсея всё же оценила его по достоинству.
Вскоре бородатые стражники вернулись вместе с совсем юной девушкой. Та, как и прочие рабыни, не поднимала глаз, однако на этом сходство с другими и заканчивалось. Она была облачена в очевидно предоставленное леди Мелларио платье из золотого шёлка, шею и руки увивали сверкающие тем же золотом браслеты. Как и её волосы. Серсея внезапно почувствовала дурноту - и поискала глазами Квиберна. Однако тот, как и она сама, внимательно смотрел на молодую девушку.
- Мне привезли её из Пентоса, где она попала к работорговцам, - рассказала леди Мелларио, опуская руки на плечи молодой рабыне и слегка подталкивая её к Орхану. - За неё бы дали достаточно золота в Лисе. Она юна, прекрасна собой и девственна. И она - ваша.
Орхан сделал шаг к девушке и, обхватив руками подбородок, вынудил её поднять лицо. Увидев его, Серсея потеряла дар речи, боясь даже вздохнуть и надеясь не увидеть в серых глазах узнавания.
- Какая красавица, в самом деле, - одобрительно проговорил Орхан. Голос его доносился откуда-то издалека. Серсея забыла о нём, забыла о том, где она, и даже о предстоящем празднике. Чаша в её руке, наполненная вином, внезапно задрожала.
Джой Хилл. В нескольких футах от стола находилась её двоюродная сестра, дочь дяди Гериона, которая, на самом деле, годилась в дочери ей самой.
«Этого не может быть, - первая связная мысль, которая пришла Серсее в голову. - Какого дьявола?! - такова была вторая. - Если она при всех начнёт выкрикивать моё имя...»
Опомнившись, Серсея усилием воли отвела взгляд в сторону - не стоило привлекать к себе излишнее внимание. Она снова посмотрела на Квиберна.
«Я тоже ничего не понимаю, ваша милость», - прочитала она в его глазах, и от этого стало никак не легче. Серсея приподняла чашу, чтобы рабыня снова подлила ей вина.
- Я возьму ваш дар с собой, - тем временем рассыпался в благодарностях Орхан. Леди Мелларио выглядела польщённой. - Она будет прислуживать нам во время праздника.
- Как вам будет угодно, ваше великолепие, - леди Мелларио вновь заняла своё место. Слуги внесли политую мёдом куропатку, однако Серсея поняла, что больше не сможет съесть за этим столом ни кусочка.
Мерзо вдруг произнёс что-то на валирийском с отнюдь не весёлым видом. Серсея поняла только два слова: Залив Работорговцев, хотя по-прежнему звуки доносились до неё словно откуда-то издалека. Она не заметила, как Джой увели из зала через одну из задних дверей, через которую обычно входили и выходили рабы.
Орхан покивал и ответил ему. Серсея услышала названия городов и, поскольку говорил он медленнее, то опознала ещё несколько слов - пожар, огонь, наводнение. Видимо, они обсуждали минувшее бедствие. Квиберн сидел слишком далеко, чтобы она могла обратиться к нему за помощью и попросить перевести сказанное. Возможно, это хоть немного помогло бы ей отвлечься от увиденного. Хотя, кажется, никакие известия не были способны на нечто подобное. Леди Мелларио, очевидно, увидев её затруднение, проговорила на общем языке - так, чтобы было слышно всем:
- Уважаемые господа, миледи, говорят о том, что сейчас дела в Заливе Работорговцев обстоят неважно, - она изящным жестом отправила в рот кусочек персика. Так, словно её саму вся эта беседа мало тревожила. - После того, как Четырнадцать Огней снова показали свою тёмную натуру, пострадали многие города на юге Эссоса и даже за его пределами. Особенно это касается Астапора, Юнкая и Миэрина, хотя как раз Миэрин отделался сравнительно легко. До этого там снова назревала война, но... - леди Мелларио пожала плечами и бледно улыбнулась. - Боги посмеялись над планами людей.
Она замолчала, а Серсея подумала о Марвине - и о том, что он, вероятно, никак не мог выжить, если бедствие добралось так далеко. О боги, не дайте ему выжить!
- Ветер несёт вулканический пепел на запад, - вдруг добавила леди Мелларио, - Волантис уже укрыт им. Даже до Селориса он добрался. Всё это так ужасно.
Орхан вдруг громко прочистил горло и вскинул чашу, а после произнёс, обрывая все прочие разговоры на эту тему:
- Не пристало вести такие беседы в день праздника. У нас ещё будет время, чтобы обсудить всё это, как следует. Сейчас нам подобает отправиться к Главной площади, чтобы поднести дары Чёрному Козлу, да будет он милостив ко всем нам, - с этими словами он опорожнил чашу несколькими глубокими глотками. Алое вино стекало по его подбородку и кучерявой бороде.
Серсея, последовав примеру прочих гостей, тоже пригубила вина - и снова от волнения ощутила, как к горлу подступает тошнота. Тут рука леди Мелларио мягко коснулась её плеча.
- Вы так бледны, леди Белла. Вам нездоровится? - с искренней заботой поинтересовалась она.
Серсея покачала головой.
- Благодарю вас за беспокойство, миледи, - голос её звучал почти смиренно. - Однако всего три луны назад я побывала на родильном ложе, и это до сих пор даёт о себе знать.
- Ох, - леди Мелларио покачала головой. - Простите, я не знала. Тогда вам стоит поберечься. Сегодня будет жарко. Если желаете, можем отправиться на праздник в моём паланкине, он весьма просторен и я велю принести туда лимонной воды со льдом.
Серсея не смотрела на Квиберна, но знала, что он в тот миг наблюдает за ними - и это её немного успокоило. Она вовсе не собиралась разделяться с ним, несмотря на то, что их должны были охранять Безупречные - судя по всему, Орхан значительно увеличил охрану, и за это Серсея испытала по отношению к нему подобие благодарности.
- Простите, миледи, - Серсея покачала головой. - Я бы комфортнее чувствовала себя рядом с... рядом с Халленом, - она запнулась, едва не назвав имя Квиберна, пусть то и ничего бы не значило для леди Мелларио, однако, если они затеяли эту игру, то и играть следовало до конца. - Он лекарь, и не хотелось бы отпускать его от себя надолго.
- Ну что ж, - быстро сдалась леди Мелларио. - В таком случае, мы увидимся с вами на празднике, рядом с его великолепием.
Она поднялась из-за стола следом за леди Мелларио и остальными гостями, которые направлялись к выходу из обеденного зала. Рабы, как безмолвные и безликие тени, сновали между ними, собирая посуду и кушанья.
Серсея ощутила осторожное прикосновение руки Квиберна к своей и вздрогнула. Она хотела сказать ему о Джой. Хотела спросить, как так получилось, пусть и понимала, что у Квиберна пока нет ответов на эти вопросы, однако тот лишь молча, едва заметно качнул головой.
- Не здесь, леди Белла, - спокойно, полушёпотом произнёс он, - не сейчас.
На этот раз Орхан покинул их раньше, и Квиберн сам предложил ей опереться на его руку. Серсея, ноги которой стали почти ватными, вцепилась в него, с силой сжимая локоть. Сердце её стучало. Она, пожалуй, не испугалась бы так, если бы не неожиданность случившегося, если бы Орхан не велел Джой прислуживать им во время праздника.
Возможно, Орхан не понял, что перед ним родственница Серсеи. Скорее всего, так и было. Просто красивая девушка, молодая и золотоволосая, с тонкой талией и высокой грудью. Вероятно, он даже не приглядывался к её лицу, не искал фамильного сходства. Но даже если и так: Серсея меньше всего на свете желала, чтобы Джой, вдруг узнав свою кузину, при всех этих знатных дикарях, назвала её Серсеей Ланнистер.
В таком случае можно будет считать, что весть о ней разнесётся со стремительностью выпущенного арбалетного болта. И каждый, кто узнает о Серсее, пожелает получить выкуп - от нового короля, Утёса Кастерли или любого другого, готово платить золотом, а она превратится в предмет торгов.
Серсея понимала: ни Квиберн, ни сир Григор не вечны, и они вдвоём не смогут противостоять всем этим надушенным, сладкоречивым торговцам специями, сырами и древесиной. Всем их рабам и наёмникам. Она ещё сильнее сжала руку Квиберна и, почти ничего не видя перед глазами, села в паланкин.
***************
Серсея нервно отмахнулась от мухи, кружащей перед лицом. Повозка очередной раз слегка подпрыгнула из-за быстрой езды - полосатые квохорские лошади несли их в сторону Саата уже четвёртый день, останавливаясь каждые несколько часов. Джоанна тихо заныла, беспокойно заёрзал Герольд. Рядом всхлипывала Джой - значительно старше, но сейчас точно такой же ребёнок.
Квиберн то и дело напряжённо вглядывался в окно, словно надеялся что-то там разглядеть. Но даже если бы и разглядел - что бы это изменило?
Она откинулась на спинку, изнемогая от усталости. Квиберн неожиданно протянул ей небольшую склянку, источавшую острый запах.
- Уксусная настойка с мёдом и лакрицей, - сказал он. - Выпейте, она придаст вам сил.
Серсея не стала сопротивляться, не стала спорить - молча опрокинула в себя отдававший сладостью и травой напиток, вздрогнула.
- Хотелось бы мне, чтобы это оказалось сном, - тихо произнесла она, поглядывая на детей.
- Я понимаю, ваша милость, - откликнулся Квиберну, убирая пустую ёмкость. - Но сейчас нам следует сосредоточиться на том, чтобы в целости добраться до Саата.
Григор Клиган сидел на задниках. Мальчишка по имени Джико, которого потащил за собой Квиберн, находился на козлах, погоняя лошадей. А Серсее и в самом деле казалось, что это всё сон, что она просто задремала от духоты во время того, что в Квохоре называли праздником, и всё увиденное ею после - просто сумбурный кошмар, который никак не мог случиться в реальности.
Не тогда, когда всё, как ей казалось, почти наладилось.
Ей захотелось плакать - и, злясь на себя, Серсея с силой вонзила ногти в ладони, пока боль не отрезвила её.
«Всё это правда, милочка, - с изрядной долей иронии обратилась она к самой себе. - И хватит уже реветь, как малое дитя».
Она прикрыла глаза, очередной раз прокручивая в голове всё, что произошло за последнее время - молниеносно, не давая даже возможности опомниться. Вот они с Квиберном покидают паланкин, и у них оказалось слишком мало времени, чтобы обсудить и понять, как быть с Джой; вот Орхан рассаживает своих гостей по местам. Мужчины - в том числе Квиберн - оказались в одном ряду с ним, пусть Квиберн и находился с самого краю. Но Серсею это вполне устроило: это значит, он без труда мог встать и покинуть своё место. Она сама вместе с леди Мелларио и жёнами Орхана сидела чуть выше, занимая второй ряд на богато украшенном помосте.
- Отличный открывается вид, - произнесла леди Мелларио после того, как рабы принесли большое блюдо, на котором лежали виноград, большие сладкие фиги, сливы и инжир. Леди Мелларио, как и сама Серсея, не обращала никакого внимания на жён Орхана, пусть и говорила с ними прежде. Сейчас у неё появилась куда более интересная во всех смыслах собеседница, которая хорошо владела общим языком. - Уверена, зрелище будет захватывающее.
Серсея уловила нотки иронии в её голосе.
- Неужели вы будете смотреть на это впервые? Говорят, вы приезжаете сюда каждый год.
Леди Мелларио тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.
- Вы меня раскусили, миледи. Да, в самом деле. И не скажу, чтобы зрелище чем-то отличалось от того, что бывает каждый год. Но это дань уважения традициям - и не скажу, чтобы в Норвосе, и даже в Вестеросе праздники религиозного толка были хоть сколько-нибудь увлекательными.
Серсея покосилась на Джой: та, как и обещал Орхан, принесла мужчинам такой же золотой поднос с фруктами. Руки у девочки явно тряслись - и отнюдь не от тяжести. Теперь она с несчастным видом стояла в стороне вместе с другими рабами.
- Вы правы, - Серсея заставила себя перевести взгляд обратно на леди Мелларио.
- Но здесь хотя бы мы увидим парочку жертвоприношений, прольётся кровь, - легко произнесла леди Мелларио, веля наполнить себе чашу вином. - Вам пришлась по вкусу моя рабыня? Подарок для его великолепия? - неожиданно спросила она, застав Серсею врасплох. Та даже не сразу осознала смысл вопроса.
- Да, леди Мелларио. Признаться, я думаю, что она из Западных земель, откуда я сама родом, - Серсея решила, что лучше говорить правду, точнее, часть правды. Тогда дальнейшая ложь её окажется не так заметна.
- О! Вы из Западных земель, миледи? Откуда же? Из Ланниспорта? - поинтересовалась леди Мелларио. Возможно, то был единственный крупный город Западных земель, который она помнила.
- Мой отец - Гарт Гринфилд, один из знаменосцев Ланнистеров, - сказала Серсея, тоже пригубив вина и слегка улыбнувшись. - Наш дом весьма скромен и далеко не богат, однако мой дядя сир Престон некогда был членом Королевской Гвардии и носил белый плащ. Это большая честь.
- И что заставило вас покинуть отчий дом? Война?
- Да, миледи, замок моего отца был разграблен, мы оказались в затруднительном положении. В Вестеросе нас не ждало ничего хорошего, потому, взяв последние сбережения, своего мейстера и верного моего телохранителя, я решила отправиться в Вольные города.
Серсея надеялась, что в голосе её звучит достаточно грусти, но не раздражения. Меньше всего на свете ей нравилось оправдываться перед кем-то, и выкручиваться, словно змея, рассказывая небылицы, унижавшие её достоинство.
«Я - королева, а не дочь какого-то вшивого рыцаря! Мой отец - Тайвин Ланнистер, Хранитель Запада».
- Да, в самом деле, - согласилась неизвестно с чем леди Мелларио. Взгляд её теперь стал задумчивым, Серсея не знала, не перестаралась ли она. Впрочем, переживать о подобном было поздно. - Теперь я понимаю, почему эта девочка вас так заинтересовала. Ведь она и в самом деле родом из Западных земель, прибыла, как она говорит, из самого Утёса Кастерли. Говорит, что она незаконнорождённая дочь одного из Ланнистеров.
- Зачем же ей понадобилась сюда? - Серсее теперь даже не пришлось изображать удивление.
- Не знаю, дорогая, - неожиданно тепло произнесла леди Мелларио, и Серсею передёрнуло. - Она уверяла, что ищет своего отца.
«Такая же сумасбродная, как и её отец, дядя Гери».
Серсея слегка сжала пальцы на мягкой обивке кресла.
- Ну надо же, - выдохнула она, делая длинный глоток вина. - Боги воистину жестоки.
Выныривая из этих воспоминаний, она посмотрела на Джой, которая, забившись в угол, сидела молча. И куда разом подевалась вся её храбрость? У Серсеи и в мыслях не было забирать Джой с собой - это были не её проблемы, не её дочь, пусть в ней и текла кровь Ланнистеров. Однако Квиберн сказал, что лучше будет оставить девчонку - как бы то ни было им могли потребоваться лишние руки.
Может быть, и так, но Серсея тогда могла думать лишь о собственных детях, которые плачем заходились на её руках, перепуганные происходящей вокруг суетой и не понимающие, почему их сон потревожен.
На их счастье, они успели покинуть Квохор до того, как были заперты все ворота - в противном случае, как и предполагал Квиберн, все они оказались бы в ловушке, пока Орхан и его люди разыскивали виновников случившегося.
Как и предрекала леди Мелларио, на центральную площадь вышли те, кто именовался здесь жрецами. От их долгих, несколько зловещих молитв по коже, несмотря на тёплую погоду, ползли мурашки. А после некоторые из них - Серсея увидела, что это были почти мальчишки, совсем ещё дети, изрисованные красными символами - принялись исполнять странный рваный танец под бой барабанов.
БАМ! БАМ! БАМ!
Барабаны били так громко, что от этого начинала раскалываться голова. Солнце заливало площадь, и лучи его стекали по начищенным до блеска желобам алтаря, скользили по заточенным ножам и копьям жрецов, играли на золотых, серебряных, бронзовых и железных украшениях, чей звон наполнял пространство.
БАМ!
Взмокшие, покрытые краской тела извивались, изгибаясь, кажется, под невероятными углами. Над площадью снова поплыли молитвы, на сей раз больше походившие на заунывное пение, переходящее в какой-то жуткий вой. Изукрашенные древними символами, облачённые в козлиные шкуры, жрецы вывели к алтарю нескольких животных - в основном то были быки и коровы, однако среди них находились также овцы, бараны, свиньи и козы.
Первой жертвой стал именно чёрный козёл, который истошно блеял и почти визжал, когда его за рога тянули к алтарю. Вскоре по сверкающим желобам потекли красные потоки к подножию деревянного изваяния бога, который оставался безмолвен.
Пахло кровью, потом, испражнениями животных и - почти удивительно - свежими фруктами. Серсея успела позабыть о стоящем рядом подносе. Впервые в жизни она была близка к состоянию, которое можно было бы назвать трансом.
Все звуки разом исчезли - люди в молчаливом почтении наблюдали за тем, как жрецы утоляют голод Чёрного Козла. Серсея знала, что подобные ритуалы проводились регулярно, однако этот был самым главным и самым значимым - и после него, как говорил Квиберн, должно было состояться состязание среди воинов, приехавших в Квохор.
Серсею, впрочем, это занимало мало: она и в Королевской Гавани никогда не была поклонницей рыцарских турниров. И всё же это было куда лучше, чем томиться в доме - так ей казалось прежде, пока дело не приняло дурной оборот.
«Даже если бы меня там не было, это бы всё равно произошло», - напоминала она себе. Вероятно, существуют вещи, которые никто не в силах предотвратить.
Всё началось незадолго до того, как в жертву было принесено последнее из выведенных на площадь животных. Чёрному Козлу, по всей видимости, захотелось преподнести ответный подарок.
Среди блеска прочей стали на солнце Серсея не сразу заметила вспыхнувшие яркие звёзды наконечников стрел, которые появились в руках некоторых из жрецов. Раздалось громкое «треньк!» - и первый арбалетный болт полетел в сторону трибуны. Кажется, именно это вывело всех из оцепенения.
Орхан что-то прокричал Безупречным - Серсея не различила слов, но голос его звучал одновременно гневно и тревожно. Некоторые из них ринулись вниз, другие, выставив вперёд щиты и копья, окружили трибуну молчаливой железной стеной. Серсея теперь не могла толком видеть, что происходит на Главной площади, но прекрасно слышала крики, звон стали и злобный вой летящих по воздуху стрел.
Один из горожан, сидевший на помосте, выкрашенном в зелёный свет, вскочил с места, намереваясь бежать. Один из болтов вонзился в глаз квохорца и тот, наклонившись, завалился вперёд, скатываясь по другим скамьям вниз и разбрызгивая кровь. Тело его сверху рухнуло аккурат на шатёр. Стропила выдержали, хотя и заскрипели под тяжестью и опасно накренились.
Послышался женский крик, полный ужаса и отчаяния. Толпа неистовствовала. Вопли. Плач. Грохот и треск. Свист болтов и стрел. Причитания.
Один из Безупречных молча рухнул почти у ног Серсеи, когда копьё пронзило его голову. Схонтаро пригвоздило к креслу несколько стрел с ярким оперением, а сам Орхан оказался ранен в руку и ревел от ярости. По Главной площади текла кровь - на этот раз человеческая, а происходящее смешалось, превратившись в неразборчивую кровавую канитель.
Серсея, пригнувшись, глазами искала Квиберна и молилась всем богам, чтобы тот оказался жив. Если Квиберн погиб... что она будет делать дальше? От этой мысли голова снова закружилась - Серсея позабыла даже о Джой. Ей нужно было выбираться отсюда, ей нужно было попасть к детям. Сердце её разрывалось от тревоги - от страха, что те тоже могли оказаться в опасности. Что люди Хунгара доберутся до них.
Гора мог справиться со многими, но и у него существовал определённый предел.
- Ваша милость, - едва успев подумать об этом, она услышала Квиберна, который пробрался к ней, хватая за руку. Серсея вцепилась в него, наверное, до синяков. - Нужно уходить.
Только сейчас Серсея поняла, насколько быстро всё произошло - не прошло, наверное, и нескольких минут.
- Словно я сама... - начала было она, когда в двух шагах от неё раздался хруст, а за ним - сдавленный хрип. На мгновение Серсея ужаснулась: ей почудилось, что этот звук издала она сама. Рабы в испуге метались вокруг, стараясь укрыться от смертоносной стали. Трое из них уже лежали, растянувшись в блестящих тёмных лужах собственной крови.
И одна из стрел, скользнув в щель между поредевших рядов Безупречных, пробила насквозь горло леди Мелларио. Распахнув глаза, она посмотрела на замершую рядом Серсею - во взгляде её плескался искренний страх. Леди Мелларио схватилась за шею, пачкая пальцы и безуспешно хватаясь за стрелу, изо рта выплеснулась тёмная кровь, заливая подбородок, платье и волосы.
- О боги... - прошептала Серсея. Квиберн придержал её, чуть приобнимая за плечи и подталкивая вперёд. Леди Мелларио зашаталась и рухнула на измазанный кровью помост, продолжая хрипеть и захлёбываться.
Квиберн говорил ей что-то ещё. Серсея снова услышала голос Орхана - совсем рядом. Улицы города уже успели наводнить Безупречные. Так, словно у ворот Квохора снова стояла вражеская армия. Кто-то истошно вопил, какого-то окровавленного мужчину тащили за волосы по мостовой, выскочившая из каменного дома женщина верещала, заламывая руки.
Настоящее безумие. Квиберн подтолкнул Серсею к паланкину, который так и остался стоять на месте. В свете творящейся вокруг суматохи, это выглядело почти нелепо.
- Это вынужденная мера... ваша милость... - похоже, Квиберн что-то терпеливо втолковывал ей, словно маленькому ребёнку. Опираясь на его руку, Серсея чувствовала, как её сотрясает дрожь. Кровь леди Мелларио перемазала прежде белую ткань её платья, несколько брызг осталось даже на плетёных бежевых туфлях.
«Стрела пролетела слишком близко», - вдруг подумалось ей. В ушах стояли крики ярости и боли - и жуткие молитвы жрецов, перемежаемые боем барабанов.
- Квиберн... - начала было она, и тут же сдавленно вскрикнула, когда из-под одного из сидений вынырнула растрёпанная девчонка в ошейнике рабыни. Даже Квиберн вздрогнул от неожиданности, но скорее потому что опасался, что в паланкин прокрался убийца. - Джой!
Возглас получился почти гневный, а Джой неожиданно расплакалась, хватаясь за перепачканное кровью платье Серсея, говоря торопливо, быстро, почти задыхаясь.
- Я думала меня убьют! Эти люди... - она сглотнула. - Я не могла там оставаться. О, я узнала вас, дорогая кузина, пожалуйста, не оставляйте меня. Не оставляйте. Я не смогла снова сбежать от них.
Серсея испытала почти непреодолимое желание оттолкнуть и вышвырнуть Джой прочь, но Квиберн, очевидно предугадавший этот порыв, снова положил ей руку на плечо и обратился к перепуганной девчонке. Паланкин уже нёсся по городским улицам к дому - там, где ждали дети, и мыслями о которых была занята голова Серсеи.
- Как ты оказалась здесь, дитя? - тихо, чуть вкрадчиво спросил Квиберн в своей привычной манере. У него даже достало выдержки улыбнуться.
- О, меня не заметили, и я спряталась здесь. Я видела, как и на чём вы приехали. Узнала вас, но не подвала виду, - обрывисто, едва не задыхаясь ответила Джой, размазывая слёзы и чью-то кровь по щекам. - Я приплыла сюда на корабле, идущем из Ланниспорта в Пентос. На нём же прибыл кузен Джейме... я пряталась от него, иначе бы он отправил меня домой. Но попалась к работорговцам, которые продали меня леди Мелларио.
При упоминании имени Джейме Серсея резко развернулась к Джой, пристально оглядывая ту с ног до головы.
- Джейме в Пентосе? - голос её прозвучал почти холодно, и Джой немного сжалась.
- Я не знаю, миледи, знаю лишь, что корабль шёл туда...
Серсея нахмурилась и посмотрела на Квиберна. Хотя, безусловно, сейчас переживать о Джейме стоило в самую последнюю очередь. Он её не спасёт, как не спас из Королевской Гавани.
- Почему мы не можем остаться, Квиберн? - вдруг спросила она.
- Потому что после случившегося мы так или иначе останемся в этом замешаны, и мне бы не хотелось знать, чем это может обернуться. Я предупредил Орхана, но это не помогло... Не уверен, что после такого вообще безопасно находиться здесь, город ждут нелёгкие времена, - пояснил Квиберн, когда паланкин остановился у их дома и он помог Серсее выбраться наружу. - Нам следует забрать лишь ценности, кормилицу Нхаллу и детей, а после мы направимся в мою лабораторию - там есть вещи, которые нам пригодятся. Надеюсь, времени достанет...
Паланкин резко остановился, заставив покачнуться на месте. Серсея упёрлась рукой в грудь Джой, не позволяя той пойти следом.
- Нет, - едва не рявкнула Серсея. - Тебя никто пока не должен видеть. Сиди тут и не показывай носа на улицу - не хватало, чтобы нас прямо сейчас схватили за украденную рабыню.
Джой покорно склонила голову, соглашаясь и снова отодвинулась в дальний угол, прячась за подушками. Голова у Серсеи привычно пошла кругом.
- Поторопитесь, - почти нетерпеливо попросил Квиберн, - город скоро закроют на выезд и въезд, нам будет не выбраться.
К немалому удивлению Серсеи, Квиберн забрал из своей лаборатории не только заранее подготовленные кресла, но и одного из мальчишек, которому досталась роль извочика. Дети опять зашлись плачем, Джоанна и Герольд надрывались так, что Серсее казалось, будто их слышит весь город.
Квиберен не без труда дал им настойку из огненного стручка и не-коли-меня, разбавленную каплей сонного вина, что должно было их успокоить. Через час, когда городские ворота остались позади, Серсея ощутила, как и сама едва не лишается чувств - слишком велико оказалось напряжение, словно тисками сжимавшие все члены её тела.
Джой по-прежнему молчала, не проронив ни звука с тех пор, как Серсея велела сидеть ей тихо.
Послушная девочка - так и не скажешь, что она способна на такой безумный поступок, как бегство на корабле в Эссос.
Но, возможно, всё пережитое надолго отбило у неё желание поступать настолько безрассудно. Чудо, что она вообще выжила - вероятно, боги не так уж жестоки, как о них принято говорить.
Мальчишка Джико тоже почти не разговаривал, оставался мрачен и лишь изредка поглядывал то на Квиберна, то на Джой, словно желая что-то сказать или спросить, но никак не решаясь.
- Это мой помощник, - в самом начале пути рассказал Квиберн, - думаю, он нам пригодится. Не обращайте внимания на его растерянный вид - он также испуган, как и все мы.
Серсея нахмурилась, но по большей части ей не было дела до мальчишки, как и до своей кузины. Она была уверена: Квиберн знает, что делает.
- Как долго мы будем ехать в Саат? - спросила на исходе второго дня, когда солнце уже начало клониться к западному горизонту, окрашивая небо в розовый и синий.
- По меньшей мере половину луны, если будем ехать достаточно быстро, - Квиберн произнёс это легко, однако облегчения его слова не приносили. Серсея переживала, что детям тяжело дастся этот путь - они были и в самом деле слишком малы для подобных путешествий. Ровная чёрная дорога, сделанная когда-то валирийцами, раскалялась под жарким солнцем, и источала не самый приятный запах, колёса были перемазаны какой-то липкой, столь же дурно пахнущей субстанцией.
Тракт уходил всё дальше на восток, рассекая, словно застаревшие глубокие раны, великие степи Дотракийского моря и Сарнорского царства.
- Первым городом на нашем пути будет Ваэс Хадох, - сказал Квиберн на пятый день, когда они готовились ко сну. Утомлённым лошадям требовался отдых - их было шестеро, но одну из них они потеряли во время бешеной скачки в первые три дня.
- Город трупов, - мрачно проговорил мальчик. И, очевидно, почувствовав на себе тяжёлые взгляды, виновато потупился. - Так его называют.
- Не стоит переживать, - сказал Квиберн для всех, но Серсея знала, кому в действительности предназначены эти слова. Ей. - Такое название он получил из-за того, что когда-то дотракийцы захватили и разграбили его, оставив после себя огромное множество мертвецов. Но это было давно, вскоре после Рока Валирии.
Серсея сделала вид, что это её нисколько не беспокоит.
- Я не боюсь призраков, - холодно ответила она, принимая из рук Квиберна протянутую им тарелку, где лежало нарезанное тонкими ломтями мясо. - Я куда больше опасаюсь живых.
-Разумно, - сказал Квиберн.
- А мне немного страшно, - вдруг призналась Джой. - Надеюсь, там нет костей.
- Даже если и есть, - вмешался Джико, явно храбрясь. - Кости ничего тебе не сделают.
Серсея, закатив глаза, приступила к еде. Молчаливая рабыня - иногда Серсея думала, что ту лишили языка перед тем, как погрузить на торговый корабль или на нём же - уже покормила детей и сама спала рядом с ними, на полу паланкина, свернувшись и подобрав под себя ноги.
- Следует разбудить её и дать поесть, - обратилась Серсея к Квиберну. - Она кормит моих детей, и сама должна есть должным образом.
Квиберн согласно кивнул.
К середине следующего дня показался остов Ваэс Хадоха, Серсея увидела занесённые песком и покрытые травой курганы - на самом деле, просто древние руины. Она слышала дыхание и шёпот высокой травы Дотракийского моря, беспокойно колыхавшегося в лучах полуденного солнца.
- Всадники, - тихо проговорил Квиберн, наполовину высовываясь из задвижного окна и вглядываясь вдаль. - Сир Григор, вам стоит приготовиться, - обратился он к Горе, который даже не отреагировал на его слова, но Серсея знала: он слышит. И готовиться ему не требуется.
Теперь Серсея и сама услышала тревожный стук лошадиных копыт. Как бы быстро они не ехали - обычные всадники достигнут их прежде, чем они попадут в покинутый прежними жителями город и попытаются скрыться в его руинах.
Сердце Серсеи похолодело, однако одновременно и наполнилось граничащей с отчаянием яростью. Если понадобится - она сама будет биться за своих детей, зубами, руками - не имеет значения. Но пока она дышит, никто не посмеет тронуть их.
Лошади в упряжи беспокойно кричали и били копытами по чёрной дороге.
- Кто они? Вы не видите? Они убьют нас? - тихо спросила Джой. Серсея поначалу не хотела ей отвечать, почувствовав досаду, но всё же произнесла.
- Пускай попробуют, дитя. Пускай...
Однако договорить Серсея не успела, потому что вдруг поняла, что причина беспокойства лошадей вовсе не в приближающихся всадниках: на улице, несмотря на середину дня, вдруг помрачнело. Небо стало кобальтово-синим. Выглянув из окошка, Серсея с ужасом увидела чёрный диск, надвигающийся на пылающий шар солнца, словно желая сожрать его.
Глазам стало больно - и она ощутила, как слёзы потекли по щекам.
- Что это? - вдруг севшим голосом спросила она.
- Не смотрите, ваша милость, - спокойно, тихо и немного устало проговорил Квиберн, осторожно отстраняя её назад. - Это затмение. Но его не должно было быть... - это он сказал почти неслышно, и Серсея почти физически ощутила его собственное напряжение.
Лошади пришли в неистовство, жалобно визжа. И Серсея услышала отдалённые вопли всадников, нёсшихся к ним. Джико, соскочив с козел, ринулся внутрь паланкина, едва не забиваясь под лавку и содрогаясь от ужаса, Джой прижалась к нему, сжимая за руку.
Открывшееся всем зрелище было пугающим, величественным и каким-то потусторонним. На небе зажигались первые, кажущимися чужими звёзды. С востока дохнуло чем-то омерзительным, неприятным - нечто, похожее на смрад разверстой могилы, смешанной с запахом пыли и вонью застоявшейся морской воды.
На мир надвигалась тьма.