Один
«Жизнь Императора на первом месте. Жизнь Слезы в руках ее владетеля».
Черная сестра Лехаба Грол – пророк матери-богини: «Кодекс Лемы. Первое издание».
Кирнан
Остров Чистоты не знал весны, лета, осени. Только зиму, холода и вечный снег, в которых испокон веков воспитывались будущие служительницы Императоров великого континента Лардан.
Удобнее устроившись на изгибе толстой ветки, я всматривалась в заледенелый лес. Мы с красными сестрами* видели его каждый день на протяжении многих лет и выучили отдельные тропинки, деревья, норы рогатых кошек, знали, где и как лучше поставить ловушку, чтобы поймать зверя покрупнее, нашли места для лучшей охоты. Плотнее укутавшись в коричнево-красный плащ, я печально посмотрела на худой мешок, что кинула рядом. Часы, выделявшийся на вечернюю охоту медленно ускользали, пока пушистые хлопья снега прятали следы возможной добычи. Амикель* на славу разошелся. Злобный божок!
Если вернусь в Храм с пустыми руками, черная сестра* Миджина – исполнительница наказаний, живьем сдерет с меня шкуру, как и обещала, после крайней провинности. А эта жестокая сука словами просто так не бросается. Увидеть ее огорченное лицо, когда принесу полный мешок, поддерживало во мне еще не до конца сломленный дух.
На маленькой земле вечной зимы дни особенно коротки.
Соперничество между сестрами возрастает с каждым днем, но старшим это и нужно. Одиннадцать Слез, ведомые страхом перед жестоким наказанием, гло́тки друг другу готовы перегрызть, лишь бы поймать крупного зайца или жилистого волка. И я не была исключением. Мы выросли соревнуясь, зная – по итогу с этого острова выберется лишь шестеро. Может, боги-творцы и оставили Лардан после вознесения в Еккат*, так же, как и Лема*, однако созданные ими законы не смели нарушать и по сей день.
Я – Чистая Слеза, благословлена древней богиней охоты и честности, наделенная бессмертием фэвен* и определенными способностями, которые имеют высокую ценность в кругах фэвенской знати и непосредственно Императоров.
Лема была щедра на дары. Правда, об это ее никто не просил.
Я – оружие, подчиняющиеся высшей власти. Меньше, чем через сутки, и без того не принадлежащая мне жизнь перейдет в руки кому-то из правителей континента. Или же она станет горсткой пепла в общем погребальном костре. Еще пять лет назад, я имела неосторожность грезить о жизни на континенте, то сейчас ни этой, ни какой-либо другой мечты для меня не существовала. Они исчезли в промежутках между бессонными ночами и мучительно тяжелыми днями.
Теперь это не имело значение, все должно закончится завтра.
«На то воля богини-матери».
Так говорит Амара.
Я сдержалась от фырканья. Богиня давно перестала заботиться о сестрах, и не важно будет кто-то задувать «во славу ее» одну свечу или сотню.
Я молилась всем существующим и несуществующим, сильным или мягкосердечным Богам, чтобы сегодняшняя охота прошла успешно. Но все они молчали. Какой толк от Богов, если они не слушают просьбы и скупы на благословения?
Падающие на лицо снежинки моментально таяли на коже, горячая кровь не давала стужи ослабить меня. Кажется, сегодня я все же вернусь с пустым мешком, и черная сестра исполосует давно настрадавшийся живот свежими ударами плети – ее любимый вид наказания, за исключением ямы с Уруунскими червями, эти твари любят залезать под кожу и греться там, медленно пробираясь к костям.
От этой мысли к горлу подступила тошнота.
Осторожно открыв простую вуаль, скрывающую нос и губы, я выбросила из головы ненужные мысли, схватила мешок и отправилась глубже в лес, мечтая поймать хотя бы двойку крупных, но трусливых луговиц*. Чем больше будет добыча, тем мягче наказание. Двойка тушек обошлась бы всего в четырнадцать ударов плетью или же наказанием иглами, это лучше, чем червивая яма. Но для победы в охоте неоиходимо поймать Велганского леопарда. Их легко поймать и убить, сложности в деле прибавляют его поиски. Они умеют заметать следы и сливаться с ледяными пейзажами этих мест.
Сосредоточившись на окрестностях, я поспешила вглубь зимнего леса, куда сестры носа не совали. Высокие, черные деревья, почти закрывающие небо, создавали купол, защищающий от напастей внешнего мира. В далеком детстве, старшие пугали нас страшными сказками о жутких существах, прячущихся в этих краях, но никаких монстров я здесь не видела. Я частельно забрядала в места, где могла остаться наедине со своими мыслями, и не нароком не набрести на кого-то из сестер. Мнимые чудовища и монстры были наименьшей проблемой.
Самые ужасные твари обитали в Храме. Их мало заботило благополучие воспитанниц, учитывая, как наплевательски они вели себя после случая с сестрами Сароной и Викей, после которого первая девушка лишилась кисти левой руки, а тело второй забрал погребальный костер. Старшие не были довольны никем из нас, не имели фавориток, одинаково ненавидели всех воспитанниц и часто наказывали.
Я замотала головой, ругая себя за потерю концентрации. Главное – охота, остальное может подождать. В конце концов, не было еще наказаний, которые бы Миджина не использовала на моем теле. Одни раны заживали быстрее других, но осталось достаточно нивидимых глазу шрамов, которые не сойдут никогда. Миджина хорошо постаралась, чтобы я ни в коем случае не забыла собственное место:
«Рабыня, вот кто ты».
Чтобы усвоить этот урок мне пришлось несколько суток сдерживать мольбы о смерти.
Сколько не вглядывайся, а снег уничтожил последние следы деятельности каких-либо животных. Пурга подпортила планы. Одно радовало – это последняя охота для черных сестер, последняя ночь на треклятом острове, который до дня церемонии распределения никто из нас, красных, не покидал. Завтра, шестерым из нас перережут невидимые путы, удерживающие на острове, и половина пути до свободы позади. Останется самое легкое – служение на благо Империи и какого-то из Величеств континента.
Свобода. Это слово сладко ощущалось на кончике языка, но ему запрещалось покидать рот.
Пока рубеж не пройден, не стоит искушать и без того несправедливую судьбу. Никто не знал, что принесет завтрашняя церемония. Это правило «о таинтстве» из кодекса Лемы, которое даже наставницы не нарушали. Единственное, на что я была способна – выжить любой ценой, даже если частенько смерть казалась атковски* заманчивой.
Заледенелый снег хрустел под тяжестью сапог с жесткой подошвой – непростительная ошибка для охотника. Стиснув зубы, я выругалась и продолжила путь, пробираясь через сугробы. Морозный воздух оседал в легких, но горячая кожа и утепленный мехом горностая камзол не позволяли замерзнуть. Я чувствоала запах блестящего снега и слышала скрипящие движения леса, пока звонкое щебетание птиц разносилось эхом по бесконечному лабиринту черных деревьев, а тройка солнц пряталась за плотной стеной белых облаков.
Вечер клонился к ночи. А ночь несла Мрак – всепоглощающую тьму, окутывающую континент и прибрежные земли черным туманом. Смерть главенствовала над землями Лардана годами, убивая фэвен руками своих безжалостных мараксов*. Сестры рассказывали, что до существования Гнили, предшествующий Мраку, остров Чистоты процветал: торговцы и ремесленники хорошо наживались на шкурах диких волков, горностаев и гепардов, на орлиных перьях и беличий крови, способствующей крайне быстрому заживлению ран. Сейчас, помимо Храма и небольшой деревушки на окраине, не осталось ничего. Монстры потрудились на славу, подчистив численность фэвен и животины на этих землях.
Другой жизни, кроме как на острове, под вездесущим взором черных сестер, я не знала. А те книги, что разрешалось брать в библиотеке, не рассказывали всего, что хотелось знать.
Я рисковала, заходя глубоко в лес в такое время суток, оставалось меньше часа до наступления темноты, но выбора не оставалось. Нужно двигаться.
Я остановилась, глубоко вздохнула и напрягла слух. Ветер колыхал замерзшие ветки. В нескольких шагах от меня, на дикой рябине устроились эрбельские воробьи, любившие проводить время на острове, где их не тревожат хищные птицы. От них толку мало, такая никчемная добыча и насмешки не стоила.
Мои шаги становились менее уверенными. Снег забивался в сапоги, а плащ промок и отяжелел. Я опустила голову, вглядываясь под ноги. В нос ударил резкий запах мокрой шерсти. Все во мне застыло. Слух обострился, отметая посторонние звуки, а благодать во мне радостно заклокотала. Я медленно выдохнула через нос и прислонилась к покрытому заледенелой коркой дереву. В нескольких футах от меня, прямо за поляной вечно цветущего вереска, затаилось животное, присутствие которого здравый смысл отказывался воспринимать.
На губах застыла непроизвольная улыбка. Ладонь, спрятанная в кожаную перчатку, крепко обхватывала рукоять острозаточенного меча, преподнесенного моей наставницей много лет назад. Легкая обсидиановая сталь, разящая наповал – работа Морин*. Рукоять украшали изумруды, а клинок, изображения диковинных животных. Мой непобедимый Разиниц, сносящий головы. Он подарил быструю смерть больше сотни живых существ, как и железные клыки, спрятанные от лишних глаз. Мой рот наполнился слюной вперемешку с кисловатым ядом, стекавшим с кончиков клыков. Голову дурманил запах густой, теплой и сладкой крови, распространяющийся по венам леопарда. Еще никогда она не была столь манящей. Кровь пойманной добычи, выпитая еще из горячего тела не сравнима ни с чем. Слюнки текли при мысли, что лакомство достанется только мне.
Снег все падал, кружась в воздухе, укрывая темно-зеленые иглы высоких елей белым одеялом.
Существо, способное принести мне победу и лавры, обеспечив вечер без побоев, находилось в нескольких метрах. Тише ветра, я обогнула поляну и в считанные секунды спряталась за терновым кустом позади леопарда. Животное и не подозревало, что прямо за его спиной притаилась смерть. Я видела его только на страницах учебников в библиотеке Храма. В реальности – существо с белоснежной шерстью и длинным хвостом намного больше, чем я могла себе представить. Крепкое тело с хорошей, жирной спинкой и боками. Мне натерпелось осушить его, а после, освежевав, пожарить мясо на огне и устроить пирушку.
Все вокруг замерло.
Даже время, казалось, остановилось, дабы проследить за охотой.
Я продолжила следить за ним из надежного укрытия, безмолвно выкрикивая молитвы матери Леме. Животное было ничем иным, как подарком свыше, долгожданным благословением. Кажется, сборище эгоистичных божков обратило на меня внимание. Попрошу послушницу поставить им свечу в комнате Дуновений.
Я открыла вражденное чутье, ощупывая энергию леопарда, убедившись, что животное спокойно и не догадывается обо мне. Сегодня, мне хотелось закончить как можно быстрее и успеть вернуться до тех пор, пока двери Храма открыты.
Я смахнула выбившиеся из тугой косы длинные пряди серебряных волос и медленно, совершенно бесшумно отбросила меч, острие которого плавно вошло в снег.
Леопард продолжил топтаться на месте.
Лучи уходящего солнца, настойчиво пробившиеся сквозь облака и клетку веток, всего на несколько мгновений осветили мне дорогу. Словно сам свет следил за моими шагами. Незримый, глубокий и ласковый голос, полоснувший по лучам, тихо прошептал:
«Сейчас».
Зверь навострил уши, я напрягла каждую клеточку тела и приготовилась к нападению. Леопард настороженно вслушался в губительную, и не сулящую ничего хорошего, тишину. И тогда я прыгнула, обрушившись на спину животного алым градом.
Велганский зверь не успел издать ни единого звука.
Нас с сестрами учили, что тихая и быстрая смерть – подарок для жертвы.
Мои клыки, сильнее выдвинувшиеся из десны, впились в его шею, сладкая кровь, пахнущая бадьяном, скользила по горлу. Я жадно осушила добычу, пока теплое тело не упало на землю, заливая блестящий снег остатками темно-бордовой жидкости.
Желудок одобрительно заурчал.
Леопард ни дернулся, ни шелохнулся. Я хотела услышать рык, надеялась животное станет защищаться или попытается убежать, но этого не произошло. Будто он ожидал смерти и смиренно принял ее, обеспечив мне безоговорочную победу в охоте.
Сунув перчатки за широкий пояс штанов, я выпустила когти и подхватила спелую ягоду шишника, сунув крупный плод в рот. Смешавшись с кровью зверя, ягода попала под клык и молочно-сладкий сок, неторопливым ручейком потек в желудок. Тыльной стороной ладони, испещренной шрамами, я стерла с лица капли крови и яда, наверняка еще сильнее размазав ее и вернула вуаль на лицо.
Выбросив мешок, я подобрала Разинец и потащила добычу за собой, оставляя на снегу следы. Плащ грузом волочился за спиной. Мокрый от снега красный камзол и штаны прилипли к телу.
Не мешало бы наполнить купель горячей водой, добавив соли из озера Роз и несколько капель лавандового масла, отчиститься от этого грязного места. Скоро соберутся Императоры. За этим грядет долгожданная свобода от жестокости черных сестер, а после служения — освобождение от любых обязанностей. Я обрету то, чего так сильно желаю. И каждая из украденных мною жизней, стоила этого.
Красные сестры – Слезы, что находятся в процессе обучения.
Амикель (на Лардане) – бог погоды.
Черная честра – Слеза, закончившая обучение и обучающая следующее поколение Слез.
Еккат – место, где живут Тоот и Тая (первые боги-творцы), пространство, окруженное пустотой. Считается, что именно сюда уходят души умерших, вершившие добрые дела при жизни.
Ле́ма – богиня охоты и честности. Дочь Дайны. Покровительница Ордена чистой Слезы. По легендам из книги "Наиль» богиня оседлала рогатого медведя (прим. Созвездие Слез представляет собой Лема верхом на ее медведе). Как и ее мать для поддержания сил вынуждена подпитываться кровью.
Фэ́вен или народ Ен – условно бессмертные существа, наделенные магией, живущий по своим правилам и законам. Делятся на: Благословенных, Благодаренных, Благоподобных, Полукровок (смешанный народ) и Пустых (те, кому никаких сил не досталось). Как правило высокие (средний рост 2 метра и выше), имеют заостренные уши, а некоторые и крылья (империалы Феркада).
Луговица (прим. автора) — крупная птица с красными, синими или зелеными перьями и длинным хвостом с трещоткой на конце. Самка луговиц имеет мягкую жировую прослойку лазурного цвета, которая на вкус как сахарная пудра. Широко применяется в приготовлении десертов.
Атковски (здесь и далее) – ругательство, означающее тоже, что и «чертовски». Происходит от имени Бога Атка.
Мараксы – монстры, которых пораждает Мрак.
Морины (см. глоссарий) – Орден Стальных Дам, под благословлением Решефы – богини войны, служат в Храме Стали в Грешных горах Соласа, где куют непобедимое оружие, в которое вселяют силу Решефы. Оружие созданное Моринами невозможно сломать, и оно всегда находит способ вернуться к своему хозяину.