chapter seventeen
глава семнадцатая
-ГАРРИ СТАЙЛС-
Она выглядела такой красивой в лунном свете; ее длинные каштановые волосы развеваются на ветру, ее темные глаза выглядели так, будто в них горели огни, ее плечи не были напряжены, а тело было расслаблено. Она лежала на траве вокруг нее была такая успокаивающая аура. Я не мог припомнить, чтобы когда-либо видел ее такой расслабленной.
Я также не мог припомнить, чтобы когда-либо говорил вслух, какая она красивая. Я не думаю, что Джастин когда-либо говорил ей об этом, а если и говорил, то недостаточно. Потому что, если бы он это делал, она не относилась бы так жестко к своей внешности и своему весу. Мне нужно было сказать ей, что я считаю ее красивой. Мне нужно было, но я не мог заставить себя просто сказать это. Она воспримет это как комплимент, но это будет намного больше.
Прикусив щеку изнутри, я сел рядом с ней и согнул колени, упираясь в них локтями. С того места, где мы сидели, можно было видеть, как дети ходили по улице и возбужденно обсуждали, сколько конфет им дали в каждом доме. Я задался вопросом, сколько Дезире получила сладостей к этому моменту.
Делайла тоже наблюдала за толпой. - Ты когда-нибудь скучал по этому?
- Быть ребенком? Все время.
- Было приятно, когда количество конфет, которое ты получил, было единственной вещью, о которой ты беспокоился.
Я кивнул. - Или если ты пришел последним на вершину этой штуки, - сказал я, указывая на конус из веревок, по которым мы только что поднимались, и я выиграл. Она улыбнулась. Я добавил: - Мир не такой веселый, когда ты не ребенок.
Она вздохнула, перевернулась на живот и уткнулась лицом в сгиб локтя. - Я устала, но не устала. В этом есть смысл?
- Есть.
- Хорошо, потому что мне не хочется объяснять.
Немного поколебавшись, я лег, положив голову ей на спину. Я почувствовал ее смех, но она ничего не сказала, поэтому я улыбнулся про себя и закрыл глаза. Сегодняшняя ночь была одной из тех ночей, которые не хотелось заканчивать, потому что когда это случалось, это означало, что есть шанс, что это никогда не повторится.
Словно продливая этот момент, я сменил тему, лишь бы услышать ее голос. - Помнишь мою бывшую, о которой я тебе рассказывал?
- Та, кто доставала Джемму?
- Да, ну, она пришла в спортзал в среду. Я попытался спрятаться в своем кабинете и сказал секретарше, чтобы она сказала ей, что я сегодня не работаю, но она увидела меня прежде, чем я закрыл дверь.
- Что она хотела?
Я фыркнул, сильнее зажмурив глаза. - Попробовать все сначала. Знаешь, дать ей еще один шанс. На самом деле, я думаю, ей просто нравится, когда у меня болит голова.
И я искренне в это верил. Николь начинала спорить просто потому, что ей было скучно. Она вела себя так, как будто я сделал что-то не правильно, только из-за того, что я уделял ей мало внимания. Она флиртовала с другими парнями, чтобы целенаправленно разозлить меня, и, если я не покажу "какой я ревнивый парень", чего она и добивалась, Николь будет становиться все более и более смелой в своем флирте, пока я не буду так полон гнева, что просто уйду.
Встречаться с Николь - настоящий кошмар. Самым трудным было то, что я был уверен, что влюбился в нее. Мы были вместе чуть больше года, когда мне, наконец, это надоело. Я оставался в ее квартире, пока пытался раздобыть деньги на свое жилье, а после этого она проснулась в пустой кровати. Я не был настолько жесток, чтобы полностью игнорировать ее. Я пытался поговорить с ней накануне вечером, но она не восприняла меня всерьез, поэтому я написал ей письмо и вместо этого оставил его на своей стороне кровати.
И она приняла это, или, по крайней мере, я так думал.
- Как долго вы, ребята, встречались? - спросила Делайла, возвращая меня к реальности. Она немного ворочалась, поэтому я лег рядом с ней, и она перевернулась на спину.
- Чуть больше года. Но прошло уже почти шесть месяцев. Я думал, что она поняла намек.
- Ты все еще заботишься о ней?
- Конечно. Не так, как раньше, но я не собираюсь вести себя так, будто никогда не заботился о ней, понимаешь?
Она напевала себе под нос, глядя в небо. У нее такой взгляд, что я мог просто сказать, что она думала о Джастине. Я не могу ее винить. Как она всегда напоминала мне, они были вместе восемь лет. Восемь лет. Это чертовски много времени, чтобы все ушло. Признаюсь, я не хотел знать, на что это было похоже. Я никогда не мог достаточно сожалеть о том, что Делайле пришлось испытать такое.
- Я ненавижу это чувство, - тихо сказала она. - Почти как чувство вины, потому что я не скучаю по нему так сильно, как следовало бы. Не знаю, сделало ли то, что мы были с ним так долго, разрыв более терпимым, но я думала, что это будет иметь противоположный эффект.
Я задумчиво кивнул. Делайла часто говорила мне, что она чувствовала себя виноватой из-за того, что не скучала по нему так сильно, и я не собирался говорить ей, что рад, что она этого не делает, но мне хотелось бы, чтобы она поняла, почему она не скучает по нему. Ее сердце так же хорошо, как и мозг, знало, что это произошло из-за того, как с ней обращались, но она все еще отказывалась признаться в этом самой себе. У меня не было опыта в этом, но Джемма была намного счастливее после того, как рассказала маме и мне о том, что произошло.
Я знал ответ, но все равно спросил. - Твои родители знают... о, эм, насилии?
- Я не хочу, чтобы они беспокоились об этом. Кроме того, я больше не с ним. Нет причин поднимать этот вопрос.
Я не спорил с ней, зная, что изменить ее мнение будет практически невозможно. И, как упоминалось ранее, у меня не было опыта с насилием. Я не мог представить, как трудно было это вспоминать, а тем более поделиться.
Я снова посмотрел на Делайлу, непреднамеренно, но все равно совершенно очарованный. Это чувство заставило меня робеть, я не мог поговорить с ней об этом, особенно когда она была одна после восьми лет отношений в течение жалких нескольких недель. Но я не был уверен, сколько еще смогу продержаться, пока не сломаюсь и не прижмусь своими губами к ее губам.
Качая головой, я внутренне ругал себя. Я не мог так думать, иначе я действительно мог бы это сделать, а я не хочу, чтобы я сожалел об этом. Я не хотел быть тем человеком, который напирал на кого-то в ту минуту, когда они были доступны. Это должно быть взаимно. Она должна была чувствовать то же самое, что и я, иначе отказ может свести меня с ума.
- Ты стал ужасно тихим, - отметила она. - Что происходит?
Уверяю тебя, я не хочу этого знать.
- Ничего важного, - я пожал плечами, стараясь казаться равнодушным.
Она оглягулась, уже довольно хорошо зная меня. - Хорошо, мистер Секретность. Я буду лежать здесь, пока ты не решишь пролить свет.
- Это несправедливо, Делайла. Ты же знаешь, что тишина заставит меня сказать, что у меня на уме.
- Именно поэтому я буду молчать.
- Это жестоко! - запаниковал я.
У Делайлы были закрыты глаза, она не отвечала.
Я впился ногтями в ладони, закусил нижнюю губу, делал все, чтобы не заговорить. Почему моя ненависть к тишине всегда хватала меня за задницу? Нет. Я могу это сделать. Я не стану говорить. Не издам ни звука. Делайла сдастся, и на этом все.
Кого я обманываю? Она была такой же вредной, как и я.
Внезапно я очень хорошо осознал свои шансы. Единственное, что я мог сделать, это продержаться как можно дольше, молясь Богу, чтобы она бросила эту затею. При других обстоятельствах ситуация могла быть не так уж и плоха. Но это была Делайла, недавно убитая горем Делайла, и рассказывать ей то, о чем я думал раньше, могло подорвать все доверие, которое я установил между нами. Я не мог потерять это, когда едва получил.
Через пять минут я стиснул зубы и впился ногтями в ладони. Глаза Делайлы все еще были закрыты, ее лицо все еще олицетворяло терпение. Если пришлось, она бы ждала всю ночь, и это расстраивало меня не меньше, чем поднимало настроение. Если бы я открылся, с моих плеч исчез груз, но не переместится ли он на ее плечи?
Восемь минут тридцать две секунды. Я считал про себя, чтобы отвлечься, надеясь, что сосредоточение на чем-то другом облегчит задачу.
Девять минут и пятнадцать секунд... шестнадцать, семнадцать, восемнадцать...
Молчание убивало меня. Я ненавидел, когда вокруг не произносили слов, даже если они не имели смысла. Мне нужен был разговор, нужно взаимодействие. Я никогда не был поклонником тишины, полной пустоты.
Я прикусил губу, но слишком сильно, и у меня пошла кровь.
Я перебирал траву, но вырвал ее с корнем.
Я резко вдохнул, что Делайла восприняла как знак своей близкой победы. Она улыбалась, но по-прежнему не двигалась.
На одиннадцати минутах и двадцати девяти секундах я раздраженно застонал.
- Делайла, это несправедливо!
Нет ответа.
Я потер лицо, запустил руку в волосы, поднялся на ноги и зашагал туда сюда. Я знаю, что раздуваю из мухи слона, но это было настоящее испытание для меня. Я не хотел отталкивать ее от себя. Мне нужно было знать, что момент был подходящим, а этот момент определенно не годится.
- Хорошо, я думал о том, чтобы найти Дез и Джемму, чтобы поиграть с ними в "гадость или сладость".
Ложь была слишком очевидной - Делайла даже не пошевелилась.
- Я думал о том, что я хочу на обед завтра?
Ничего.
- Что мне нужно скоро пойти по магазинам?
Она была спокойнее скалы.
Поджав губы, я чуть не сорвался, но мне удалось поймать себя. Я снова застонал и пробормотал: - Не могу.
Вот и настал пик интереса Делайлы. Она открыла глаза, нахмурив брови, и посмотрела на меня. Она все еще ничего не сказала, очевидно, специально, поэтому я заговорил снова.
- Я не могу просто сказать это, хорошо?
Теперь она выглядела немного обеспокоенной и приподнялась на локтях. - Это связано с твоей семьей?
- Нет, - и об этом я не мог просто говорить.
Она задумчиво наклонила голову, затем протянула мне руку. Я помог ей встать. Она встала и отдернула руку, чем немного меня обескуражила. - Я не хочу быть любопытной, Гарри. Особенно потому, что ты уважал мою личную жизнь. Но ты десять минут молчал, так что это говорит мне о том, что это тебя очень сильно беспокоит.
- Одиннадцать.
- А?
Я посмотрел на землю. - Одиннадцать минут ужасного молчания.
Она усмехнулась. - Хорошо... одиннадцать минут. Это еще хуже.
Сделав еще один вдох, я медленно выдохнул. - Я нахожусь в той ситуации, когда я хочу что-то сказать, но в то же время не могу.
- Я была в такой ситуации раньше и обычно жалела, что ничего не сказала тогда, - она пожала плечами. - Так что просто скажи это.
- Не думаю, что смогу.
- Просто ляпни первое, что придет тебе в голову, потому что это будет то, что тебя беспокоит больше всего.
- Могу ли я поцеловать тебя?
И ее и мои глаза расширились при моем вопросе. Я и не думал, что ляпнул первое, что пришло в голову, но так оно и было. Шепотом и нерешительно, но я сказал это. Однако не настолько тихо, чтобы Делайла могла пропустить это, и я не мог сказать, было ли это хорошо или плохо. На ее лице не было ни малейшего намека на то, о чем она думала, кроме ее приоткрытых губ и широко открытых от шока глаз.
У меня было несколько вариантов: я мог избегать зрительного контакта и молиться о лучшем; я мог унизиться еще больше и просто уйти, прежде чем она успеет что-нибудь сказать; я мог стоять на своем и делать все возможное, какой бы ни была ее реакция.
Честно говоря, я думал о втором варианте. Я не думал, что смогу выдержать еще одну секунду рядом с ней после своего признания. Я хотел убежать из страха, что она может захотеть сделать то же самое, чтобы не дать мне ответа. Лучше бы я ничего не говорил с самого начала.
Как ни странно, я выбрал третий вариант. Я стоял на своем, готовился к худшему, но надеялся на лучшее. Я смотрел на ее лицо с нетерпением, ожидая, что она даст мне понять, о чем она думает. Мы стояли ближе, чем я помнил. Я не знал, шагнула ли она вперед, или я, или мы оба. Но я был достаточно близко, чтобы почувствовать запах ее духов, цветочных и опьяняющих, наши лица находились в нескольких дюймах друг от друга.
Затем пришла мысль, самая странная, но успокаивающее - это был подходящий момент.
Делайла сделала последний шаг вперед, закрыв небольшое пространство между нами, а ее мягкие губы прижались к моим.
Пришла моя очередь испытать шок, но он быстро растворился в восторге. После минутного колебания я обхватил ее лицо руками, наслаждаясь тем фактом, что она подпустила меня так близко. Я боялся, что она не будет готова двигаться дальше, она будет слишком робкой или будет бояться. Было неописуемо тепло ощущать такую связь между нами, почти нерушимое доверие.
Я не хотел отстраняться, но, увы, момент должен закончиться. Когда мы разорвали поцелуй, я все еще не мог полностью отпустить ее. Мои руки находятся на ее мягких щеках, мои большие пальцы скользят по ее скулам, ее губам. Я не мог рисковать, боясь не почувствовать этот момент снова. Память должна быть острой.
Делайла смотрела на меня с легкой улыбкой на губах. - Да, можешь.
Я использовал ее поздний ответ как предлог, чтобы снова поцеловать ее.