20 эпизод.
Он не смог скрыть своего разочарования.
– Когда я снова смогу тебя увидеть?
– В пятницу вечером. Пригласи меня на настоящее свидание как Чон Чонгук. Думаю, безопаснее всего будет встретиться где-нибудь на людях.
Лицо Чонгука расплылось в хищной ухмылке.
– Если ты думаешь, что свидание в людном месте удержит меня от приставаний к тебе, то после этого вечера ты узнаешь меня лучше.
Я недовольно закатила глаза, хотя в глубине души мне нравилось, что рядом со мной он не в состоянии контролировать себя.
– Спокойной ночи, Чон.
– Спокойной ночи, Малышка Пак.
* * *
Я переживала самый жуткий страх первого свидания, который когда-либо испытывала, что, возможно, было как-то связано с тем, что на самом-то деле я собиралась совсем не на первое наше свидание. Я отвергла уже третье платье, которое примеряла, и теперь сидела на кровати в одном лифчике и трусиках, пытаясь прийти в себя. Закрыв глаза, я сделала несколько очищающих вздохов и начала сосредотачиваться на успокаивающем звуке шариков Баодинг, которые перебирала в ладони. Я несколько раз повернула голову то в одну, то в другую сторону, расслабляясь, и как раз в тот момент, когда начала успокаиваться, раздался звонок в дверь.
Вот дерьмо! Я схватилась за телефон и с ужасом поняла, что уже без десяти семь. Должно быть, я потратила целый час, примеряя одежду и пытаясь медитировать, хотя была совершенно уверена, что прошло не больше пятнадцати минут.
«Черт, черт, черт!»
Поспешно накинув на себя халатик, я подошла к двери и нажала на кнопку домофона.
– Чонгук?
– Он самый, единственный и неповторимый.
Я открыла для него входную дверь, а сама побежала в ванную комнату к зеркалу. Времени одеться у меня уже не оставалось, хотя бы успеть привести себя в порядок. Перед тем как начать выбирать платье, я сделала прическу, но после нескольких примерок она растрепалась.
Быстро поправив волосы и макияж, я поспешила обратно в прихожую и открыла дверь. Чонгук как раз выходил из лифта и я, стоя на пороге, молча наблюдала, как он идет ко мне по длинному холлу. Боже, как же он красив! Одет он был очень просто – в темную спортивную куртку с темными брюками и серую рубашку без галстука. Но при этом он излучал такую дерзкую уверенность, что мое сердце невольно пустилось вскачь. И когда он подошел к моей двери, у меня внутри уже все трепетало.
Он взял меня за подбородок и запечатлел на моих губах целомудренный поцелуй. Чуть отстранившись, он сказал:
– Я полагал, что ты была намерена не спешить.
– Именно так.
– Открывая мне дверь в одном халатике и глядя на меня так, как сейчас? Это уж точно не способствует замедлению наших отношений.
Я помотала головой в надежде прочистить мозги.
– Прости. Я просто потеряла счет времени. Входи. Мне нужно всего несколько минут.
Я вернулась в квартиру, но, обернувшись, обнаружила, что он остался стоять на пороге.
– Думаю, мне лучше подождать тебя здесь.
– Что? Не смеши меня, проходи.
Он опустил взгляд и уставился на мою грудь. Хотя я была полностью прикрыта, но тонкий шелковый халатик и мягкий лифчик никаким образом не могли скрыть моих затвердевших сосков. Они проступали сквозь кружева и шелк и выглядели нетерпеливыми и возбужденными, выдавая обуревавшие меня чувства. Я поспешно сложила руки на груди.
– Это твоя вина.
– Моя вина?
– Именно. Если бы ты не был весь из себя такой... – я провела рукой сверху вниз, – красивый и сексуальный, они бы тебя так не приветствовали. К тому же ты меня поцеловал. Что ж ты после этого хочешь?
– Так, значит, красивый и сексуальный? – Он ухмыльнулся.
Я закатила глаза.
– Просто войди и сядь где-нибудь.
– Хорошо. Но не могу обещать, что от этого буду выглядеть менее сексуально.
Я удалилась в спальню, а Чон остался сидеть на кухне. Еще раз судорожно просмотрев свой гардероб, я в конце концов остановилась на красном платье, которое очень любила. Красный цвет всегда заставляет мужчин оборачиваться, и я надевала его только один раз, когда ходила в бар с друзьями из редакции. В тот вечер я привлекла к себе больше внимания, чем за всю свою жизнь. Мне этого хватило надолго, поэтому я больше его ни разу не надевала. Но сегодня во мне взыграл собственнический инстинкт, и мне захотелось, чтобы Чонгук не смог оторвать от меня глаз, так же как и я сама, похоже, не могла отвести от него взгляда.
Когда я вошла в кухню, Чон рассматривал фотографии моих племянниц, которые я повесила на холодильник, и повернулся на звук моих шагов. Его взгляд сказал мне, что я сделала правильный выбор.
– Ты выглядишь... – Его голос прервался, он скорчил гримасу. – Может, тебе лучше переодеться?
Я нахмурилась.
– Тебе не нравится мое платье?
– Мне чертовски нравится твое платье.
– Тогда в чем дело, я не понимаю.
Чон подошел ко мне.
– Ты выглядишь потрясающе, и красный цвет тебе определенно к лицу. Но это платье... я чувствую, что из-за него у меня будет масса неприятностей в этот вечер.
* * *
Чон отвез меня в одно из самых эксклюзивных заведений. «Часовня» когда-то была старой церковью, которую превратили в элитный ресторан. Особый колорит обстановке придавали окна со старинными цветными витражами. Ресторан стал популярным не только из-за роскошных интерьеров, но также благодаря кухне в стиле фьюжн, в которой смешивались кулинарные традиции Востока и Запада. Чтобы попасть туда, нужно было заказывать столик за несколько недель, если не месяцев.
Разворачивая льняную салфетку, я произнесла:
– Я могла бы, конечно, спросить тебя, каким образом тебе удалось заказать здесь столик, но, полагаю, в этом городе ты можешь попасть в любое место, куда тебе только заблагорассудится.
– Ну, если ты говоришь без иронии... На самом деле я далеко не всегда могу попасть туда, куда хочу. Если бы это было так, то я сейчас находился бы под этим столом с головой между твоих восхитительных ножек.
У меня невольно сжались мышцы в том месте, на которое намекнул Чонгук.
– Ты просто озабоченный ублюдок.
Он нервно потеребил свои часы.
– А я никогда и не пытался скрыть от тебя этот факт. Надо заметить, твое лицо сейчас приобрело более яркий цвет, чем твое роскошное платье. Похоже, мысль о моей голове под твоей юбкой и моем языке, сводящем тебя с ума, тебе очень нравится. Признай же это.
«Черт, а ведь он прав!»
– Что ж, должна признаться, эта мысль не кажется мне неприятной.
– В ходе наших ежевечерних бесед ты узнала, насколько я хорош в зарабатывании денег, но ты пока не знаешь, насколько искусен мой язык. Конечно, это не то, что можно обсуждать в интервью для солидного журнала. Но я обязательно продемонстрирую тебе свой талант, когда придет время.
У него была потрясающая способность сохранять абсолютную невозмутимость, произнося пошлости в общественных местах. Могу поклясться, что если бы кто-нибудь наблюдал за нами со стороны, он мог бы решить, что мы обсуждаем деловые вопросы. Я же, напротив, все это время ерзала на стуле.
Он поиграл бровями.
– Между прочим, я кое-что тебе принес.
– Правда? – Я расплылась в улыбке.
Он вытащил какую-то вещицу из внутреннего кармана пиджака. Это оказалась еще одна маленькая деревянная фигурка животного. В отличие от той, которую он, вернее Джехён , подарил мне, эта была далека от совершенства.
– Я сделал это специально для тебя, – с гордостью произнес он.
– И что это?
– Это козлик. Разве не похоже?
– О да, конечно, похоже, – солгала я. На самом деле разобрать, что это за чудище, было просто невозможно. – Неужели ты вырезал это сам?
– Разумеется. Я беру уроки у мастера, резчика по дереву. Когда обучение закончится, я смогу вырезать для тебя все, что ты захочешь, малышка.
– Это совсем не обязательно. Почему ты решил, что тебе необходимо поддерживать эту часть твоей личины?
– Понимаешь, дело совсем не в этом. Думаю, у меня неожиданно появилось огромное уважение к искусству, которое поначалу казалось мне просто забавным хобби. А сейчас я по-настоящему наслаждаюсь, пробуя свои силы в резьбе. А тут еще возникла неравная конкуренция с десятилетним блогером из YouTube, которая выбивает меня из колеи. – Он скривил губы в улыбке. – Тебе кажется это странным?
– Да, – рассмеялась я. – Ты по природе немного эксцентричный и странный, но в хорошем смысле. Так что эта неожиданная страсть к резьбе вполне в твоем духе. – Я взглянула на деревянную фигурку, в которой с трудом угадывались очертания козла. – На самом деле эта вещь бесценна. Я буду очень дорожить ею, еще больше, чем первой, потому что ты сделал ее своими руками.
– Вот и отлично. – Он смущенно моргнул.
Когда ужин близился к концу, мое внимание привлекла только что вошедшая в зал пара. Они сели наискосок от нас. Женщина была высокой, потрясающе красивой и гораздо моложе своего спутника. Свои светлые волосы она разделила на косой пробор и собрала в низкий пучок. Тонкая нитка жемчуга переливалась перламутром на атласной, цвета шампанского, блузке без рукавов. Ярко-красная сумочка «Биркин», которая, как я знала, стоила не один десяток тысяч долларов, стояла на полу рядом с ней.
Когда пожилой спутник женщины встал из-за столика и удалился, она посмотрела в мою сторону, наши глаза встретились, и затем она начала что-то быстро набирать в телефоне. Через мгновение телефон Чона завибрировал, он бросил на него взгляд, а затем обернулся и посмотрел прямо на блондинку. Она лучезарно улыбалась нам.
Что, черт возьми, происходит?
– Твою ж мать, – прошептал Чонгук себе под нос.
– Эта женщина тебе только что прислала сообщение?
Он скрипнул зубами.
– Да, это и есть Каролина.
«Каролина.»
У меня упало сердце. Женщина, которая пару секунд назад казалась мне привлекательной, вдруг стала в моих глазах в десять раз более роскошной и опасной. Я вдруг осознала, что эти улыбающиеся губы не раз смыкались вокруг «прекрасного члена».
Сжигаемая ревностью, я спросила:
– И что же она тебе только что написала?
Чонгук, понимая, что ему не удастся ничего от меня скрыть, просто протянул мне телефон.
Каролина: Так это и есть причина, по которой ты больше не спишь со мной?
Я вернула ему телефон.
Каролина заметила, что он показал мне ее сообщение, и снова начала что-то набирать.
Когда его телефон зажужжал, я спросила:
– Что она пишет?
Он неохотно повернул телефон экраном ко мне.
Каролина: Непременно сообщи ей, что любишь анальные игры.
Меня захлестнула волна адреналина.
– Правда? – Я разозлилась. – Хорошо, что она меня просветила. Буду знать.
Похоже, Чон тоже начинал злиться.
– Она намеренно дразнит тебя, Чеён, так как видит, что ты читаешь ее сообщения.
Когда спутник Каролины вернулся за столик, сообщения прекратились, и ее внимание полностью переключилось на пожилого мужчину, который «ее ужинал».
– Прости.
– Ничего страшного. Мы не можем изменить того, что у нас было до нашей встречи.
Он, конечно, заметил, что я раздосадована, и сказал:
– Давай уйдем отсюда.
– Ну уж нет, тогда она поймет, что испортила мне настроение. Я не хочу доставлять ей такого удовольствия.
– Понимаю, но если мы останемся, она будет действовать тебе на нервы. А я этого не потерплю.
Положив пачку долларов на стол, чтобы оплатить счет, Чонгук знаком пригласил меня следовать за ним.
С трудом удержавшись, чтобы не смотреть на Каролину, я прошествовала вслед за ним мимо их столика, и мы вышли из ресторана.
Мы сели в «Кадиллак», и Чон велел Сэму поездить по окрестностям, пока мы не определимся, куда хотим направиться. Он взял меня за руку.
– Прости меня, пожалуйста, за испорченный вечер.
– Тебе вовсе не за что извиняться.
– Хорошо, что мы успели поужинать до того, как она появилась.
Я некоторое время молчала, глядя в окно, затем сказала:
– Я никогда не была особо ревнивой.
Хотелось бы мне, чтобы меня это не так сильно расстраивало.
Как ни тяжело мне было это признать, но встреча с Каролиной – такой изумительно красивой – застала меня врасплох. Странно, но сейчас я хотела его еще сильнее, так как внезапно почувствовала себя достаточно неуверенно, к тому же во мне взыграли собственнические чувства.
– Как мило, когда ты ревнуешь. К тому же я чувствую себя гораздо спокойнее, потому что это показывает, что я тебе не безразличен, особенно сейчас, когда мне так необходимо подтверждение твоих чувств.
– А я теперь чувствую себя неуверенно. Она выглядит абсолютно потрясающе.
– Да, физически она совершенна. Это можно сказать о многих женщинах. И все же требуется гораздо большее, чем прелестная мордашка, чтобы довести меня до одержимости. А ведь я и в самом деле одержим тобой, Чееён. Ты не просто единственная женщина, с кем бы я сейчас хотел заниматься любовью, но я подпал под обаяние твоего ума гораздо раньше, чем перестал контролировать свои сексуальные желания, находясь рядом с тобой. – Он крепко сжал мне руку. – А ты еще говоришь о ревности. Представляешь, как я страдал каждую секунду, когда ты была на этом свидании. Но хорошо, что мы можем откровенно поговорить об этом. Мы должны быть честными в отношении наших чувств – это помогает нам понять, как мы на самом деле относимся друг к другу.