21 эпизод.
Что касается честности, мне уже некоторое время не давала покоя неприятная мысль. С самого начала наших отношений я скрывала от него одну тайну. Я доставила ему массу неприятных минут, упрекая в обмане, в то время как сама скрывала нечто важное. Пожалуй, пришло время признаться ему в том, что изначально побудило меня встретиться с ним. От волнения у меня вспотели ладони.
– Мне надо рассказать тебе кое-что.
Явно встревоженный моим необычным тоном, он выпустил мою руку.
– Хорошо, давай.
Что ж, будь что будет.
– Я ругала тебя за то, что ты не был со мной честен. Но и я тоже не была до конца честной с тобой, скрывая некие обстоятельства. Есть информация, которую я утаивала от тебя с первого дня нашей встречи.
– Только, ради бога, не говори, что это связано с другим мужчиной.
– Нет, не с мужчиной.
– И на том спасибо.
– Ну, во всяком случае, не в том смысле, как ты думаешь.
– О чем ты говоришь?
– Была причина, по которой я вызвалась взять у тебя интервью. И это было вовсе не любопытство.
– Ну, хорошо... тогда что это была за причина?
– Это твой отец.
– Мой отец? – растерянно переспросил он.
– Да.
– И что же не так с моим отцом?
– Моя мать когда-то работала у него.
– Твоя мать... работала у отца? Чем она занималась?
– Какое-то время была его секретаршей.
– Ты шутишь?
– Нет, это правда.
– Боже, у нас сменилось столько секретарей. Как долго она работала?
– Не помню, несколько лет.
– Дольше, чем кто-либо другой.
– Знаю. Тем не менее твой отец уволил ее, и это повлекло за собой серьезные материальные проблемы для нашей семьи, потому что мы полностью зависели от ее зарплаты. – Чон-старший очень хорошо платил, и мы привыкли к достаточно высокому уровню жизни.
– И что же произошло потом?
– Ну, я была слишком маленькой, чтобы что-нибудь помнить, но мать рассказывала мне, что тогда же начались неприятности в компании моего отца, и он потерял добрую половину дохода. Примерно в то же время начались проблемы в отношениях родителей, отец завел интрижку на стороне. Так что потеря мамой работы стала началом краха нашей семьи.
– И, насколько я понимаю, ты связала все эти неприятности с тем, что сделал мой отец? По-твоему, то, что твоя мать потеряла работу, стало катализатором всех этих неприятных событий?
– Да, я понимаю, что в этом всем нет его прямой вины. Но мне захотелось хоть как-то поквитаться с ним, проведя это интервью с тобой. Изначально я планировала устроить тебе веселую жизнь, загнать в угол вопросами, но, разумеется, не стала этого делать, так как вскоре поняла, что ты совершенно не похож на своего отца.
– Поверить не могу, что ты собиралась так поступить и, более того, ничего потом мне не сказала.
– Ну, я думаю, теперь ты понимаешь, почему мне пришлось скрывать от тебя эту нелицеприятную правду.
Он кивнул:
– Конечно, понимаю и не осуждаю тебя за то, что ты сразу не призналась в своих намерениях, но я очень бы хотел, чтобы ты честно все рассказала мне позже. Я бы не стал тебя винить. Ты ведь тогда совсем меня не знала. И, честно говоря, мой отец и в самом деле человек довольно дерьмовый, так что у тебя были все причины жаждать возмездия.
– Теперь я ни за что бы не сделала ничего, что могло бы причинить тебе вред, Чонгук, поверь мне. Я чувствую себя так глупо, когда вспоминаю свои так называемые планы мести.
– А знаешь, что я насчет этого всего думаю?
– Что?
– Мы оба наделали много ошибок – особенно я. Думаю, мы достаточно друг другу врали и достаточно друг перед другом повинились. Почему бы нам не перестать все время думать о прошлом? И не стоит позволять другим людям мешать нашему счастью, будь то вымышленный Джехён, Каролина или мой папаша. Надо просто продолжать жить. – Он наклонился ко мне и поцеловал меня в лоб. – Надеюсь, тебе больше не в чем мне признаваться.
Я улыбнулась ему.
– Действительно не в чем. Спасибо за понимание. И ты совершенно прав. Достаточно жить прошлым.
– Честно говоря, я дошел до того состояния, что ты могла бы рассказать мне про себя какие-то в сто раз более ужасные вещи, и я закрыл бы на это глаза, потому что ты мне очень нужна. Я уже не могу остановиться. Ты даже могла бы рассказать мне, что кого-нибудь убила, и я бы постарался помочь тебе избежать наказания.
– Ты совсем сошел с ума, Чон.
– Я знаю, что у тебя проблемы с доверием, и я немало тому способствовал. Но мне действительно хочется хотя бы как-то возместить причиненный тебе вред.
– Поверь, это связано не только с тем, что произошло между нами. Измена отца, то, что он бросил нас, когда я была совсем маленькой, сделало меня весьма недоверчивым человеком. Ведь девочка никому на свете так не доверяет, как своему отцу. Из-за того, что он предал мою мать, да еще в такое тяжелое для нашей семьи время, я выросла, постоянно ожидая от мужчин каких-то подвохов и подлостей. Так что не ты один виноват в том, что я не спешу вступать с тобой в серьезные отношения. Это связано не только с тобой или... с Джехёном.
– Ладно, тогда будем считать, что у нас с тобой одни и те же страхи.
– Одни и те же? Как это?
– Именно. Ты боишься, что я могу оказаться таким же подлецом, как наши папаши, но того же боюсь и я сам. Хотя я могу различить, что хорошо, что плохо, я опасаюсь, что чисто генетически предрасположен быть плохим человеком. Честно говоря, когда я выдавал себя за Джехёна, я спрашивал себя об это чаще, чем когда-либо. То, что я так легко обманул тебя, доказывало мне, что мой страх обоснован. Насколько жестко я должен контролировать свои действия, если способен в мгновение ока принимать такие сомнительные решения? Так что меня это все тоже очень тревожит. И все же в какой-то момент нам стоит расстаться с этими предубеждениями и посмотреть, что из этого получится.
А ведь он абсолютно прав.
Слушая его, я опустила глаза и обнаружила, что он снова возбужден.
– О боже! Как ты можешь?
– Что именно?
– Как ты можешь так реагировать на меня во время настолько серьезного разговора?
– Тебе обязательно задавать мне такие вопросы? Как будто ты не знаешь, как я на тебя реагирую, когда ты рядом? – Он постучал пальцем по лбу. – Я разговариваю с тобой, используя голову, а что происходит при этом в нижней части моего тела, мне не подконтрольно.
– Как плохо, что ты на самом деле не Джехён– пошутила я.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, если бы Джехён существовал на самом деле, то мы бы уже какое-то время с ним встречались и, возможно, находились дома и проделывали все те вещи, которые ты себе сейчас представляешь, – поддразнила его я.
– Это довольно жестоко с твоей стороны. Я и так, кажется, уже ненавижу этого парня. – Он положил мне ладонь на затылок и, притянув к себе, прошептал прямо в губы: – Позволь спросить тебя кое о чем? Что мне позволено сегодня вечером?
– Ну, я себе не настолько доверяю, чтобы оставаться с тобой наедине, поэтому мы не поедем ни к тебе, ни ко мне.
– Ладно, как скажешь... Итак, где мы сможем продолжить наше, так сказать, ограниченное общение?
– Честно говоря, единственное место, где я, возможно, смогу тебе позволить прикоснуться ко мне, – это переполненный зрительный зал кинотеатра. По крайней мере, там я буду уверена, что мы не перейдем установленные нами же границы, когда кругом столько людей.
Не колеблясь ни секунды, он распорядился:
– Сэм, мы едем в кинотеатр.
Pov_Jungkook
Великолепно! Весь последний ряд кинозала пустовал. Мы приехали так поздно, что все билеты на хорошие фильмы уже распродали, но это не имело никакого значения. Ведь я приехал сюда не для зрелищ.
Когда свет погас, я положил руку на колено Чеён. Мы, по крайней мере, попытались посмотреть самое начало фильма – какую-то комедию с ограблением банка.
Через несколько минут она повернулась ко мне. Она глядела на меня, вместо того чтобы смотреть на экран, и я понял, что настал мой час – она молча разрешала мне начать то, ради чего, как она знала, я и пришел сюда.
Я почувствовал себя подростком, до предела взволнованным перспективой в первый раз коснуться любимой девочки. Развернувшись к ней всем телом, я обхватил ее затылок, приблизил ее губы к своим и, буквально зарычав от нетерпения прямо ей в рот, начал жадно ее целовать. Было что-то безумно эротичное в том, чтобы ходить по краю и рушить допустимые пределы в переполненном кинотеатре. Получив весь задний ряд в свое полное распоряжение, мы оказались в двойном выигрыше: на нас никто не смотрел, но при этом оставалось восхитительно острое ощущение, приятно щекочущее нервы, когда делаешь что-то запретное в общественном месте.
Наши языки сплелись, но я жаждал большего. Я провел рукой от ее коленки вверх по ноге, забрался под платье, провел пальцем вдоль краешка ее трусиков. Я чувствовал, как задрожали ее бедра, когда я просунул пальцы под резинку. Ее трусики увлажнились от желания; она была сильно возбуждена и, как я догадывался, провела в таком состоянии весь этот вечер.
Я буквально впал в состояние эйфории, когда мои пальцы проникли во влажный горячий центр ее желания. Закрыв глаза, я погружался в нее снова и снова. Так легко и сладко было представлять, как ее жаркое тесное лоно обхватывает мой болезненно затвердевший член. Я ничуть не сомневался, что не сумею долго ждать, когда наконец смогу ощутить это на самом деле.
А еще мне безумно хотелось вобрать в рот розовые бутоны ее сосков, но ее платье с застежкой-«молнией» на спине служило серьезным препятствием для осуществления моих желаний. Пришлось довольствоваться малым, я на миг прижался губами к ее груди, слегка прикусив сосок через ткань, а затем вновь поцеловал в губы.
– Не могу дождаться, когда смогу тебя трахнуть, – прошептал я ей на ухо.
– И я позволила бы тебе это, если бы мы были не в кинотеатре. Вот почему мы сейчас здесь.
– Знаю, – сказал я, вздохнув с сожалением.
Она ласково провела пальцами по моим волосам и крепче прижалась к моим губам поцелуем. Я продолжал ласкать ее пальцами, то проникая вглубь, то скользя по бугорку подушечкой большого пальца. Когда она с силой сжала мою руку бедрами, я понял, что она кончает. Ей не понадобилось для этого много времени.
Не было ничего сексуальнее, чем видеть ее беззвучный крик, когда ее захлестнуло наслаждение. И теперь я не мог дождаться, чтобы услышать ее голос в тишине моей спальни, когда мы сделаем это вместе.
Когда она перестала ерзать и дрожать, я вытащил из нее пальцы и обсосал, наслаждаясь вкусом ее страсти.
В ответ она обхватила своей маленькой рукой мой затвердевший член сквозь брюки и прошептала на ухо:
– Если бы мы могли чем-то накрыться, я бы тоже кое-что для тебя сделала.
Я понял, что ради этого придется пожертвовать своим костюмом.
Я снял пиджак и накинул себе на колени. Ее рука скользнула под него и принялась неловко расстегивать «молнию» на моих брюках. Мой возбужденный до предела приятель вырвался на свободу, и Чеён принялась медленно его ласкать. Расслабленно откинувшись на спинку сиденья, я невольно подумал о том, как, черт возьми, мне удастся сохранить невозмутимый вид? Ведь это было лучшее из всего, что я мог вспомнить, кроме, пожалуй, пережитого несколько минут назад, когда она кончала под моими руками.
Мои опасения были обоснованны. Я чуть не потерял самообладание, когда она облизала свою ладонь, перед тем как снова обхватить меня. После этого ее движения стали наращивать темп, я выгнулся и через несколько секунд кончил в ее руку, а мое ставшее безвольным тело обмякло, и я буквально рухнул обратно на сиденье. Ее влажная рука вызвала у меня бурю эмоций.
Чеён лукаво улыбнулась, когда я использовал свой дизайнерский пиджак, чтобы незаметно привести себя в порядок. Давненько мне не приходилось заниматься этим, пожалуй, с тех пор, как окончил среднюю школу. Поймав ее выразительный взгляд, я скривился:
– Не волнуйся, я не собираюсь сдавать это в чистку.
– Надеюсь, это был не самый твой любимый пиджак.
– Он стоил всего две тысячи долларов. Но то, что происходило сейчас, намного дороже.
– О! Я и не знала, что это так дорого. Надо было бы использовать рот, тогда получилось бы еще дороже.
– А ты, оказывается, коварная, Малышка Пак– прошептал я, прежде чем прижаться губами к ее губам.
* * *
– Когда я снова тебя увижу? – Мы сидели на заднем сиденье моей машины и уже почти доехали до ее дома. Меня ничуть не заботило то, что в моем голосе невольно прозвучало отчаяние и что совсем недавно я уже задавал ей точно такой же вопрос. Мы оба знали, что мяч был на ее стороне поля, так зачем притворяться, что это не так?
– Ну, завтра вечером у меня дела на работе. Я буду дома довольно поздно.
– Эти дела зовутся не Чха Ыну, случайно?
Она улыбнулась и покачала головой:
– Нет. Но даже если бы и так, в любом случае это была бы именно работа, а не свидание. Я бы не стала маскировать свидание под работу.
Я взял ее за руку, переплетя наши пальцы.
– Надеюсь, ты имеешь в виду, что не станешь скрывать свидание, потому что не собираешься ни с кем встречаться? Помимо меня, разумеется.