10.
10.
Было еще совсем рано, и в баре было пусто, даже бармен странно на нас покосился из-за своей стойки, когда мы садились за столик в углу. Алиса сразу сказала, что не пьет и что останется «только на один безалкогольный коктейль». Но никто из нас не разбирался в коктейлях, поэтому мы по ошибке заказали алкогольный - Алиса не сразу это поняла, а потом было уже поздно, и обратного пути не было. Вскоре мы перешли на виски и быстро разговорились. Это был один из тех пьяных разговоров, когда мне совершенно не приходилось думать о том, что сказать, все выходило само собой, и мы просто понимали друг друга, а ведь с Алисой этого добиться нелегко, я-то знаю.
Мы говорили обо всем подряд минут сорок, а потом я откинулся и у меня закружилась голова. Обои в рябящую полоску, потолок и даже угрюмый бармен показались мне прекрасными, настолько я уже был пьян.
- Ты хороший, - сказала вдруг Алиса.
- Ты пьяна, - сказал я.
- Нет, послушай меня... я не закончила.
- Ну.
- В общем, ты хороший, но я тебя раскусила. - Она наклонилась ко мне, чуть не расплескав содержимое наших стаканов. - Ты разбил мой кет, потому что хочешь со мной мутить.
- Что еще за «кет»?
Алиса засмеялась.
- Ну, блин, кетамин. Я его так назвала - кет, чтобы короче было.
- А, понял, - сказал я и неуверенно закачал головой. - Нет, кажется, не поэтому.
- А чего тогда разбил?
- Сказал же, что не разбивал. Случайно это вышло. Я просто сунул в карман, а потом ты на меня прыгнула.
Алиса громко вздохнула, как будто все было не так и я все придумал. Потом запустила руку в художественных порезах себе в волосы, положила голову на стол и уставилась на меня. Какой же в тот момент она была красивой! Мы оба были уже сильно поддатые, поэтому ничего не стеснялись и смотрели друг другу прямо в глаза. Это длилось всего несколько секунд, совсем недолго, а потом, когда это странное волшебство прошло, мы вернулись к чепухе, к глупым разговорам.
- Вот зачем ты мне врешь? - спросила Алиса и улыбнулась.
- Я не вру, мы слишком пьяны, чтобы врать, - ответил я и тоже улыбнулся.
- Ты меня напоил.
- Ну да, сама ведь эти коктейли выбирала! Я даже без понятия, чего там понамешано и сколько все это может стоить, - сказал я и вдруг задумался, что действительно - не знаю. Выпили мы немало, у меня бы в любом случае не хватило, чтобы расплатиться.
- Ты чего? - спросила Алиса.
- Ничего, - сказал я. - Просто думаю о деньгах.
- Оу...
- Что?
- Да так. - Алиса притворилась, что разочарована. - Просто не знала, что ты один из этих.
- Из кого?
- Из тех, кто думает о деньгах.
- Ты меня раскусила. Знаешь, давно хотел сказать тебе правду. - Я перешел на полушепот, как будто делюсь большим секретом. - Дело в том, что я не миллионер.
- Да ну? - Алиса заулыбалась.
- Серьезно.
- Черт, и про яхту на Москве-реке ты тоже все придумал?! - Алиса изобразила возмущение и обиду. Она была в маске превосходного настроения, и я со всех сил ей подыгрывал:
- Да, детка, я врал, но для твоего же блага! Знаешь, на самом деле я ведь агент под прикрытием, и у меня очень опасное задание.
- Ох, а я так и знала! И какое же?
- Не могу сказать. Оно очень опасное и очень секретное.
- Ну, пожалуйста, скажите мне, господин агент, обещаю, что сохраню вашу тайну!
Она схватила меня за руку, и я притворился, что тут же сдался от ее прикосновения.
- Хорошо, скажу, - Я сделал паузу. - Дело в том, что я обязан выяснить, почему некая Алиса так сильно хочет умереть и так боится попробовать начать все с самого начала.
Я сказал это и улыбнулся, потому что шутка показалась мне удачной, но когда я встретился глазами с Алисой, то понял, что ее это совсем не развеселило. Она даже как будто сразу протрезвела, убрала руку, и в одно мгновение отдалилась от меня, ее мысли унесли ее прочь от нашего столика куда-то совсем далеко, туда, где она, наверно, стояла совсем одна, и волны разбивались о бетонные утесы под ее ногами... Тогда, взглянув в эти Алисины глаза, ставшие вдруг холодными и безжизненными, я понял, что сказал что-то не то. Мне захотелось исчезнуть.
- Прости, это не мое дело. Мне не стоило так говорить.
Алиса закачала головой.
- Я совершила такое, что никогда уже меня не отпустит. Я убила свою младшую сестру, - проговорила она совсем тихо, ее голос дрожал. - Я до сих пор иногда ее вижу. И не только во сне. Но знаешь, что самое ужасное?
Я не знал.
- Самое ужасное, что я до сих пор считаю ее виноватой.
Мы замолчали. У меня все еще кружилась голова от выпитого, но обои, потолок и бармен за стойкой, да и весь мир вокруг, уже перестали казаться мне прекрасными. Мне захотелось обнять Алису, прижать ее как можно ближе к себе, но я знал, что не могу этого сделать. Только не в такой момент, только не сейчас.
- Знаешь, - сказал я и грустно улыбнулся, - а мне стал иногда мерещиться розовый слон. Помнишь, тот, что нарисован мелком на задней стене в клубе самоубийц? И я вижу его не только во сне. А еще у меня и правда нет денег, так что я не знаю, как мы будем расплачиваться.
Алиса грустно улыбнулась в ответ и сказала, что денег у нее тоже нет, зато у нее, как и у меня, были кеды. Тогда я предложил бежать, потому что это было первое, что пришло мне в голову.
По счету мы рванули с места и кинулись к дверям. За нами никто не гнался, бармен только лениво кинул вдогонку что-то вроде «эй», но мы все равно пробежали не меньше сотни метров до первого перекрестка и завернули за угол. «Черт, это было круто, - сказал я. - Надо будет как-нибудь повторить». Я сказал это и только потом понял, что сморозил глупость. «Только если в другой жизни». - Алиса улыбнулась.
Мы простояли там, на этом углу, наверно, с минуту и просто смотрели друг на друга. Нужно было уже уходить, но я притворялся, что мне надо отдышаться. Я и сам знал, что просто оттягиваю неизбежное, что нам с Алисой придется прощаться, но мне так хотелось, чтобы время остановилось здесь, сейчас, на этом углу. Я пытался запомнить Алису, потому что думал, что уже никогда больше ее не увижу. Мы неизбежно расстанемся, и она будет искать верный способ убить себя, а я ей не буду нужен. Я этого не хотел. «Слушай, я знаю этот район, - сказал я, пытаясь придумать что-нибудь, - мы могли бы еще пошататься, я бы показал тебе место, где я когда-то начинал играть на гитаре. Место жуткое, отвратительное и чрезвычайно грязное, тебе должно понравиться». Но Алиса только качнула головой, оторвав от меня свои потухшие глаза. «Проводи меня до остановки», - сказала она, и у меня внутри что-то сжалось, так сильно сжалось, что стало физически больно. Я подумал, какого черта, и взял Алису за руку. Она на стала сопротивляться, и мы пошли под руку, грязные, уставшие, к остановке. Все было совсем неправильно: ее рука была холодная, да еще начался дождь. И Алиса вдруг спросила: «За что ты там, говоришь, не любишь осень?».
Это была такая Алисина шутка, но мне от ее шуток никогда не было слишком весело. Вот и тогда я не улыбнулся. Мне просто хотелось вечно идти так, держаться за руки, и чтобы все остановки в мире рассыпались в прах к чертовой матери.