Наруто : Безмолвное солнце

Крик Ли был не просто боевым кличем. Это был звук разрывающейся плоти реальности, сигнальный рев того самого идиотического героизма, который Наруто презирал всем нутром, но в данный момент был чертовски рад его видеть. Пока этот зелёный урод со сломанной рукой и паром из ушей нёсся на песчаные полчища, Наруто получил драгоценные секунды. Его мозг, уже переключённый с режима «театральное шоу» на режим «адаптация или смерть», заработал на оборотах, от которых могло закипеть масло.

«Ли, ты конченный еблан, но спасибо. Пока ты играешь в живую торпеду, я хотя бы успею подумать, как не стать памятником из песка и костей. Гаара сосредоточен на тебе. Его мамочка-демон, наверное, пускает слюни от такой сочной, пахнущей юностью закуски. Отлично. Отвлекай, кретин. А я пока разберусь с его армией клонов. Которые, судя по всему, тупее, чем твой стиль в одежде.»

Пока Ли, оставив за собой трещины в камне, врезался в первый ряд песчаных солдат, разбросав их в пыль и гравий (что, впрочем, не помешало им тут же начать собираться обратно), Наруто анализировал. Его глаза, острые как скальпель, выискивали детали в хаосе.

Наблюдения:

1. Клоны тупые. Движутся как марионетки, атакуют по прямой. Их сила – в количестве и в материале. Песок с гравием. Твёрдый, абразивный, тяжёлый.
2. Гаара управляет ими, но не каждым в отдельности. Он задаёт общий импульс, как дирижёр убогого оркестра. Его внимание разделено между Ли, мной и, чёрт побери, ещё и АНБУ, которые начинают окружать арену.
3. Его личный песок, тот, что вокруг него, – другой. Он живой, быстрый, смертоносный. Он охраняет ядро. А клоны – расходный материал.

План, грязный и циничный, как подкладка плаща Данзо, начал формироваться. Наруто не стал лезть в лоб. Он сделал шаг назад, сливаясь с клубящейся у края арены пылью от обрушенных трибун. Его камуфляжная накидка, испачканная пылью и потом, делала его почти невидимым на фоне разрухи. Он стал тенью, наблюдателем, пока другие дрались.

Ли был в своей стихии. Третьи Врата превратили его в разорвавшийся снаряд. Он носился среди песчаных клонов, круша их ударами ног и единственной здоровой руки. Каждый его удар разносил двух-трёх клонов в пыль. Но их было много. Слишком много. И с каждым мгновением пар из его пор становился гуще, а лицо – багровее. Он горел, как факел, и так же быстро сгорал.

Темари, преодолев шок, действовала. Она не стала атаковать брата. Она атаковала его армию. Её веер ревел, посылая широкие волны ветра, которые сметали десятки клонов, разбрасывая песок по арене. Она кричала что-то Гааре, но её слова тонули в грохоте. Её лицо было искажено не страхом, а отчаянной решимостью остановить кошмар, который она, как сестра, возможно, чувствовала своей виной.

Клановец Неджи, к удивлению Наруто, не бросился в бой. Он отступил к относительно безопасному месту у разрушенного фонтана, активировал Бьякуган и... наблюдал. Изучал. Его взгляд скользил по Гааре, по клонам, по потокам песка. Он искал схему, слабость, точку приложения своей клановой техники. «Ну наконец-то, один из этих выродков начал использовать голову, а не просто долбить своими тыкалками. Может, из него ещё что-то путное вырастет. Кроме завышенного ЧСВ.»

А вот Гаара... Гаара наслаждался. Он стоял в эпицентре хаоса, который сам создал, и смотрел на это с тем же выражением, с каким ребёнок смотрит на муравейник, который он расковырял палкой. Его песчаная лапа, та самая, что опустилась с неба, теперь была щитом, отражающим редкие, пробные выпады АНБУ. Они не решались атаковать всерьёз, опасаясь за жизни ещё не эвакуированных зрителей и за самих участников на арене.

И тут взгляд Гаары снова нашёл Наруто. Тот почувствовал это – ледяное, липкое прикосновение внимания, насыщенного ненавистью и... любопытством.
— Прячешься, — голос Гаары донёсся до него, обходя все прочие звуки, как будто звучал прямо в черепе. — Прячешься, как жук под камнем. Мать говорит, что ты пахнешь страхом. И... чем-то ещё. Чем-то старым. Ржавым.

«Старым и ржавым, а? Это, наверное, про того, кто у меня в подвале сидит. Привет передать, что ли?» — мысленно огрызнулся Наруто, но сердце его ёкнуло. Девятихвостый. Гаара чувствовал его. И Кьюби, судя по лёгкому, нарастающему жжению в области желудка, тоже начал проявлять интерес к происходящему. Это было хуже любой песчаной армии.

Наруто понял, что время пассивного наблюдения вышло. Гаара, развлекаясь с Ли и Темари, всё же считал его главной целью. Нужно было действовать. Но не как Ли – бить лбом в стену. И не как Темари – пытаться всё сдуть. Нужно было бить по системе. По управлению.

Он выскользнул из тени и бросился не на Гаару, не на клонов, а к краю арены, где валялись обломки каменных барьеров и сбитых со своих мест флагов. Его движения были быстрыми, но не линейными. Он петлял, используя клонов Ли и Темари как живые щиты. Песчаные солдаты, увидев его, повернулись и попытались перехватить, но их неуклюжие движения не могли угнаться за его ловкостью, отточенной в Лесу Смерти.

Добежав до груды обломков, он не стал хватать камень или арматуру. Он начал рыться в своём походном рюкзаке, который не бросил и здесь. Оттуда он достал не оружие, а несколько небольших, плотно свёрнутых свитков с печатями – стандартное снаряжение для установки ловушек и барьеров. Только его печати были... модифицированы. На основе тех крох знаний о древних печатях, которые он почерпнул из архива «Корня» и наблюдений за Ямато.

«Гаара управляет песком чакрой. Даёт команды. Его клоны –  часть этой чакры. Что, если... создать помеху? Не стену. Не взрыв. А что-то, что внесёт хаос в его сигнал. Как гвоздь в шестерёнки.»

Он развернул один свиток и быстрыми, точными движениями начал наносить на него дополнения иглой с собственной чакрой. Он не был мастером печатей. Но он был тактиком. Он создавал не сложную печать, а примитивный «глушитель», основанный на принципе резонанса. Идея была проста до идиотизма: создать зону, где чакра будет вибрировать на частоте, близкой к чакре контроля Гаары, вызывая интерференцию, помехи. Клоны в этой зоне должны были стать ещё более неуклюжими, а то и вовсе рассыпаться.

Закончив, он метнул свиток, как сюрикен, не в Гаару, а в точку на землю в самом центре скопления песчаных солдат, преследующих Темари. Свиток воткнулся в песок и активировался. Видимого эффекта не было. Ни вспышки, ни дыма. Но Наруто, напрягши своё чувственное восприятие, уловил лёгкую, едва заметную рябь в чакре вокруг.

И это сработало. Песчаные клоны в радиусе нескольких метров вдруг замерли, их движения стали прерывистыми, дерганными. Один вообще развернулся и ткнулся лицом в землю. Темари, удивлённая, использовала момент, чтобы сдуть их мощным порывом.

Гаара повернул голову. Его пустые глаза нашли свиток, затем – Наруто. В них мелькнуло раздражение, как у учёного, чей эксперимент испортили.
— Насекомое кусается, — прошипел он. И сделал движение рукой.

Не клоны. Его личный песок, тот, что образовывал щит, вдруг выстрелил тонкой, смертоносной стрелой прямо через всю арену, игнорируя всё на своём пути, включая нескольких песчаных солдат, которых он просто пронзил насквозь. Стрела неслась к Наруто с такой скоростью, что уклонение казалось невозможным.

«Вот и понеслась душа в рай. Точнее, в песочницу.» — промелькнула мысль, но тело уже двигалось на чистом, выдрессированном Ямато инстинкте. Он не прыгнул в сторону. Он упал плашмя на землю, вжавшись в пыль. Песчаная стрела прожужжала в сантиметрах над его головой, срезав прядь волос, и вонзилась в каменную стену за ним, оставив кратер.

Прежде чем Гаара послал вторую, Наруто был уже в движении. Он катился, отскакивал, путая след, метая в сторону Гаары не атаки, а дымовые шашки и свитки с громкими, но безвредными хлопками. Он не пытался победить. Он пытался раздражать. Вывести из равновесия. Заставить того тратить силы и внимание на него, давая другим шанс.

И этот шанс попытался использовать Неджи. Пока Гаара следил за мельтешащим, как назойливая муха, Наруто, клановец совершил рывок. Его Бьякуган, должно быть, высмотрел какой-то миг, когда защитный песчаный щит Гаары слегка истончился, чтобы выпустить стрелу. Неджи двинулся с той самой, убийственной скоростью клана Хьюга, его пальцы были сложены для тычка.

Он почти добрался. Почти. Но «почти» в бою с Гаарой – это пропасть. Из земли прямо перед ним вырвалась стена песка, приняв на себя удар. Восемь Триграмм, 64 ладони – техника, способная блокировать чакру живого человека, оказалась бесполезной против бесформенной массы. Песок поглотил удары, обволок руку Неджи и резко дёрнул. Раздался тот же противный хруст, что и у Ли. Неджи вскрикнул, отлетев назад, его рука висела, как тряпка.

Гаара даже не посмотрел на него. Его внимание снова было на Наруто.
— Твои друзья слабы, — сказал он. — Они ломаются. А ты... ты просто бегаешь. Скучно.

«Скучно, ублюдок? Ща я тебе такое устрою, что ты свою мамашу забудешь,» — кипел внутри Наруто. Но внешне он был холоден. Он поднялся на ноги, отряхнулся. Он понял, что тактика мелких пакостей себя исчерпала. Гаара адаптировался. Нужно было что-то большее. Что-то, что ударит не по песку, а по нему. По тому, кто внутри.

И тут его взгляд упал на Ли. Тот, наконец, выдохся. Третьи Врата закрылись, оставив после себя истощённое, покрытое синяками и порезами тело. Ли рухнул на колени, тяжело дыша, из его рта капала кровь. Он был вне игры.

Но в его падении Наруто увидел кое-что. Рядом с Ли валялся один из его сброшенных утяжелителей – массивная, толстая пластина. Идея, безумная, отчаянная и блестящая в своей простоте, оформилась в голове.

Гаара, видя, что Наруто замер, решил, что тот сдаётся. Он медленно пошёл к нему, его песчаная лапа волочилась за ним, оставляя борозду. Клоны, словно почуяв конец, сгрудились вокруг, отрезая пути к отступлению.
— Мать говорит, что пора закругляться, — голос Гаары стал сладким, почти певучим. — Она устала ждать. Она хочет твою тишину. Чтобы послушать, как она трескается.

Наруто стоял, будто в оцепенении. Но его разум работал. Он рассчитывал расстояние, скорость, углы. Он видел утяжелитель Ли. Видел положение Гаары. Видел, как Темари, увидев брата, идущего к беззащитному (как ей казалось) Наруто, с криком бросилась наперерез, отвлекая на себя часть песка.

Это был его шанс. Последний.

Он сделал вид, что отступает, спотыкаясь на ровном месте. Он подобрал по пути камень – не для броска, а для веса. И затем, в момент, когда Гаара был в двадцати метрах, а Темари отвлекала его щит, Наруто совершил не атаку. Он совершил подвиг инженерии на коленке.

Он швырнул камень не в Гаару. Он швырнул его с такой силой и под таким углом, чтобы он ударил по краю утяжелителя Ли, лежавшего на неровной поверхности. Расчёт (безумный, на грани фола) сработал. Утяжелитель, получив удар, подскочил и, как на трамплине, перевернулся, покатившись по неровному полу арены... прямо на путь Гаары.

Это было настолько идиотски, настолько несуразно, что даже Гаара на секунду замер, глядя на катящуюся к нему железную болванку. Это было вне всякой логики боя. Это было... глупо.

И в эту секунду недоумения Наруто атаковал. Но не Гаару. Он выстрелил своей «Иглой». И не в тело. Он выстрелил в песок под ногами Гаары. В тот самый песок, что был частью его щита, его лапы. И он выстрелил не чтобы пробить, а чтобы вибрировать. Сверхконцентрированный сгусток чакры, пульсирующий с высокой частотой, вонзился в песчаную массу.

Эффект был мгновенным. Песок, всегда послушный, вдруг затрясся, завибрировал, потерял на миг форму. Щит дрогнул. Лапа расплылась. Для Гаары, чьё сознание было срощено с песком, это должно было ощущаться как внезапный, оглушительный звон в голове, как сбой в системе.

Гаара ахнул, схватился за голову. Его контроль дрогнул. И в этот миг катящийся утяжелитель Ли достиг его ног и ударил по лодыжке. Не сильно. Но достаточно, чтобы вывести из равновесия и без того дезориентированного противника.

Гаара пошатнулся. Его песчаная защита на мгновение рухнула. Это был миг. Один единственный миг.

И этого мига хватило.

Из тени, из самой точки, где, казалось, никого не могло быть, материализовалась чёрная фигура. Итачи. Его движение было не быстрым. Оно было мгновенным. Он не стал наносить удар. Он просто коснулся двумя пальцами виска Гаары, пока тот был беззащитен.

Техника гендзюцу высшего уровня. Не иллюзия. Вторжение. Мгновенная, точечная атака в сознание.

Гаара застыл. Его глаза, полные безумия, вдруг остекленели. Затем он, не издав ни звука, рухнул на песок, как подкошенный. Его песчаная армия, клоны, лапа – всё рассыпалось в обычный, безжизненный песок и гравий, с тихим шелестом опав на землю.

Тишина. Гробовая, оглушительная тишина после какофонии битвы. Даже сирена, кажется, умолкла.

Наруто стоял, тяжело дыша, его руки дрожали от перенапряжения. Он смотрел на лежащего Гаару и на неподвижную фигуру Итачи рядом. Тот кивнул ему, один раз, почти незаметно, и растворился в воздухе, как и появился.

«Вот и всё. Шоу окончено. Главного психа усыпили. А я... я что сделал? Отвлёк? Разозлил? Подкатил, блять, утяжелитель, как кеглю в боулинге. Величайший тактический гений. Думаю, мне дадут медаль «За самое креативное использование спортивного инвентаря в боевых условиях».»

Но несмотря на едкий сарказм, он чувствовал странную, пустую усталость и... облегчение. Он выжил. Снова.

На арену хлынули медики и АНБУ. Подбежали к Ли, к Неджи, к Темари (которая, рыдая, бросилась к брату, но её отвели в сторону). К Наруто подошёл Ямато. Его лицо было серьёзным.
— Глушитель на основе резонанса... рискованно. Но сработало. И этот бросок с утяжелителем... — он покачал головой, но в его глазах читалось что-то вроде уважения. — Это даже не низко. Это гениально в своём идиотизме. Он никогда такого не ожидал.
«Он ожидал атаки. Я дал ему абсурд,» — отжестикулировал Наруто, его пальцы дрожали.
— Именно. Абсурд, который создал окно. Этим окном воспользовался Итачи. Командная работа. Несмотря ни на что.

Ямато положил руку ему на плечо. — Иди в лазарет. Провериться. Ты в порядке?
Наруто кивнул. Он был не в порядке. Он был измотан до предела, каждый мускул ныл, в голове гудело. Но он был жив. Он посмотрел на арену, усеянную песком, обломками и ранеными. На трибуны, откуда теперь доносились не крики ужаса, а приглушённые разговоры и плач. На небо, которое, несмотря ни на что, было по-прежнему синим.

«Экзамен, блять. Прекрасное мероприятие для укрепления междеревенских связей и выявления талантов. Один кандидат сошёл с ума и чуть не устроил бойню. Двое покалечены. Пол-арены в руинах. И я блять, главная звезда, отличился тем, что катало железку по полу. Ну просто праздник какой-то.»

Он пошёл к выходу, игнорируя взгляды. Его ждал лазарет, потом – разбор полётов, потом... потом финал экзамена? После этого? Сомнительно. Но это были уже проблемы будущего. Сейчас же он хотел одного: тишины. Настоящей тишины. Без песка, без криков, без этого вечного, едкого голоса в голове, который сейчас, наконец, начал стихать, оставляя после себя только густой, чёрный угар усталости. И где-то глубоко, в самой тьме, довольное, похожее на скрежет камня, урчание. Девятихвостый, кажется, остался доволен зрелищем. А это было хуже всего.