Наруто : Безмолвное солнце

(Осторожно, в главе очень много мата, Наруто был не в духе 🥲)

Овации были для Наруто не музыкой триумфа, а физическим давлением, грохочущим ураганом, бьющим по барабанным перепонкам. Он спускался в полумрак тоннеля, и этот переход из ослепительного света адской сцены в прохладную, пахнущую сыростью и маслом для оружия реальность, был как пробуждение от яркого, шумного кошмара. Его лицо, застывшее в нейтральной маске для толпы, теперь расслабилось, обнажив усталое, почти болезненное напряжение.

«Браво, блять, брависсимо. Молодец, клоун. Продал им красивую сказку про героя, прорывающегося сквозь тьму. А на деле – просто ткнул чакрой в пол и побежал на звук, как ёбанный щенок. И они схавали. Схавали с таким восторгом, что сейчас, наверное, лижут мои мудацкие следы на песке. Охренительные зрители.»

Его внутренний голос, заглушённый на время необходимостью концентрации, вырвался на свободу, потоком едкого, саморазрушительного сарказма. Он ненавидел этот спектакль. Ненавидел необходимость упаковывать чистую, безжалостную эффективность в обёртку из дешёвых трюков для толпы. Каждый аплодисмент был напоминанием о том, как далеко он от того, кем хотел быть – невидимым архитектором поражений, а не цирковой обезьяной.

В подготовительной зоне его ждали взгляды. Ли, с неподдельным, сияющим уважением, салютовал ему: «Великолепное преодоление дурмана разума силой чистого духа, Наруто! Моя юность пылает ещё ярче, чтобы достойно противостоять тебе!» Наруто едва удержался, чтобы не показать ему средний палец в ответ на этот поток словесного дерьма. Он просто кивнул, мысленно продолжая: «Сила чистого духа, ебанный в рот. Сила точно рассчитать, куда блевать чакрой, чтобы не споткнуться, пока этот далбоеб в очках размахивал своими воображаемыми страшилками. Дух, блять. Мой «дух» в данный момент хочет взять этот его идиотский зелёный комбинезон и засунуть ему так глубоко в глотку, чтобы он начал срать нитями.»

Темари смотрела на него с холодной, оценивающей отстранённостью. Её взгляд говорил: «Интересно. Но недостаточно.» Неджи просто испепелял его ненавистью, такой плотной, что её почти можно было пощупать. «Смотри, смотри, ублюдок. Вспомни как ты ночью рыдал в подушку, потому что не смог разобраться с ядовитым цветочком. Расслабься, скоро и до тебя доберусь. Сделаю из тебя пособие по анатомии для самых отсталых.»

Хината поймала его взгляд. Она не улыбалась, не аплодировала. Она просто слегка кивнула, и в этом кивке было понимание. Понимание цены, которую он только что заплатил. Это был единственный человеческий контакт в море дерьмового пафоса и звериной злобы. Он кивнул в ответ, и что-то ледяное внутри на миг перестало скрежетать.

Но передохнуть не дали. Объявили расписание полуфиналов. Жребий, конечно, оказался ебанутой шлюхой, как и всё в этой жизни. Первый полуфинал: Рок Ли против Темари. Второй: Наруто против Неджи. «Идеально. Сначала посмотрим, как ураганный веер пытается отдубасить сверхзвуковую гору мышц. А потом – моя любимая часть: битьё морды наследственному ублюдку, который, наверное, уже мысленно репетирует, как будет выносить мне мозг через уши. Веселуха.»

До его боя был как минимум час. Он отвернулся от всех и направился в самый дальний, заброшенный угол комплекса – к насосной станции, обслуживавшей фонтаны на арене. Здесь пахло хлоркой, ржавчиной и тишиной. Он сел на холодную трубу, достал блокнот и начал набрасывать план против Неджи. Его мысли, наконец, обрели привычную, ядовитую чёткость.

Объект: Клановый шиноби Хьюга (имя – похуй, пусть будет «Морда-на-ножках»).
Известные данные: Бьякуган (всё видит, кроме, возможно, собственной залупы в зеркале). Восемь Триграмм, 64 ладони (техника для тех, кому мало просто ударить, надо ещё и унизительно потыкать пальчиками). Высокая скорость, точность. Эмоциональный статус: ноет как сука после того, как получил по заслугам от моей тихой девочки. Вероятно, жаждет реабилитации через размазывание моего лица по арене.
Слабости:
1. Пиздецкая предсказуемость. Всё, что у них есть – это их долбаная система. Удар, блок, тычок. Как танец робота, который сосал у создателя.
2. Эмоциональная нестабильность. Злится. Очень. Злой Хьюга – глухой Хьюга. Перестаёт думать, начинает долбить.
3. Слепота Бьякугана. Видит чакру, а не человека. Видит схему, а не замысел. Для него я – набор светящихся линий. Отлично. Нарисую ему этим своим набором такую хуйню, что его башка лопнет.
План:
Фаза 1: «Испуганный кролик». Отступаю, делаю вид, что его скорость и давление меня подавляют. Пусть поверит в свою убогую сказку о превосходстве.
Фаза 2: «Глюк в матрице». Использую мизерное, точечное применение «Иглы» не по нему, а по окружающей среде. Создам серию микро-возмущений в воздухе, в пыли на полу – таких, которые его Бьякуган зафиксирует как аномальные всплески чакры. Пусть глаза расскажут ему сказку о том, что я использую какие-то хитрые, невидимые техники. Пусть дергается на каждый чих.
Фаза 3: «Разрыв шаблона». Когда он будет достаточно уверен, что просчитал мой «скрытный» стиль, и попытается поймать меня в свою долбаную сеть триграмм, сделаю то, чего от меня не ждут. Не отступлю. Шагну вперед. Внутрь его периметра. Рискованно, больно, почти самоубийственно. Но в его схеме мира «слабый тактик» так не делает. На этот миг его мозг встанет. А я в этот миг не буду бить «Иглой». Я переебу ему головой в переносицу. Самый тупой, гопницкий прием. Потому что благородный Хьюга этого не ожидает. От благородного удара он блокируется. От удара башкой – нет. Диссонанс. Боль. Пауза.
Фаза 4: «Заключительный аккорд». Пока он ослеплен кровью, болью и удивлением, закончу тем, против чего у его системы нет защиты. Не против тела. Против его священной «схемы». Сделаю что-то абсолютно идиотское, неэффективное с точки зрения боя, но сокрушительное для его гордыни. Еще не придумал что. Но придумаю. На арене.

Он закончил писать и закурил сигарету с обычными травами (не то о чем вы подумали, испорченные негодяи) вместо табака, прислонившись к трубе. Наруто притягивал именно дым. Дым смешивался с запахом ржавчины. План был дерзким, рискованным и насквозь пропитанным презрением. Идеально.

Его нашел здесь Ямато. Специалист по печатям вошел бесшумно, его лицо было напряжённым.
— Ищешь тишину? Её здесь нет, — сказал он, перекрывая журчание воды. — Гаара. Его охрана доложила о «периоде аномального спокойствия». Затем – о кратковременной, но мощной вспышке чакры, которую подавили печати. Он что-то замышляет. И это «что-то» совпадёт с одним из полуфиналов. Скорее всего – с твоим. Максимальная зрительская аудитория, максимальный урон репутации Конохи, максимальная... личная месть.

«Великолепно. Просто ахуенно. Буду драться с одним долбоёбом, а на голову свалится второй, песочный, с комплексом богоизбранности и мамочкиными бзиками по поводу уничтожения моей туши. Идеальный день.» — мысленно выругался Наруто, но внешне лишь поднял бровь, жестом спросив: «Меры?»

— Усиленная охрана, скрытые печати подавления по периметру арены, АНБУ в полной готовности, включая Итачи, — перечислил Ямато. — Но если он решит рвануть, используя силу того, что внутри... сдержать его без жертв и разрушений будет тяжело. Твоя задача – если это случится во время твоего боя, немедленно отступить. Не геройствуй. Это не твой противник. Это стихийное бедствие.

Наруто усмехнулся внутренне. «Отступить. Прямо в объятия этого песка, который хочет сделать из меня фарш. Отличный план, стратег. Лучше я буду геройствовать. По крайней мере, так веселее сдохнуть.» Он жестом ответил Ямато: «Понял.» Солгал, конечно. Но красиво.

Ямато изучал его лицо, словно читая эти непроизнесённые мысли. — Я серьёзно, Наруто. Это не игра. Это не экзамен. Гаара – это...
«Я знаю, кто он,» — резко отжестикулировал Наруто. «Псих с песком вместо мозгов и демоном в животе. Я уже встречался. Правила не работают. Значит, буду играть без правил.»
Ямато вздохнул, понимая, что его не переубедить. — Тогда хотя бы не играй в одиночку. Арена большая. Будут другие шиноби. Используй их как фактор, если придётся. Даже того... Хьюгу.
«Использовать этого выродка? Да я скорее в друзья к Кабуто запишусь,» — пронеслось в голове Наруто. Но он кивнул. Стратегия есть стратегия. Даже говно можно использовать как удобрение, если очень постараться.

Ямато ушёл, оставив его готовиться к двум битвам сразу: одной – театральной, против Морды-на-ножках, другой – апокалиптической, против Сына Песчаной Богини. Наруто потушил окурок о ржавую трубу. Жизнь, блять, никогда не бывает скучной.

Он вернулся к краю тоннеля, чтобы посмотреть бой Ли и Темари. Арена была отремонтирована после предыдущих поединков. Темари стояла в центре, её веер был наполовину раскрыт. Ли – в своей привычной стойке, сияя решимостью. Зрители замерли в ожидании столкновения титанов: Неукротимой Скорости против Абсолютного Контроля.

Бой начался с атаки Ли. Он ринулся вперёд, и даже со своего места Наруто почувствовал, как воздух содрогнулся от этого рывка. Ли был быстрее, чем противник Темари в прошлом бою, намного быстрее. Он не стал снимать утяжелители сразу, но и так его движения были размытыми для обычного глаза.

Темари не испугалась. Она не пыталась попасть в него ветром. Она создала стену из него. Широкий, плотный поток воздуха, насыщенный режущей чакрой, встал между ней и траекторией Ли. Он был подобен невидимому, вращающемуся жернову. Ли, обладая чудовищной инерцией, не смог мгновенно изменить направление и врезался в край этого потока. Его одежду изрезало в клочья, на теле появились тонкие, кровоточащие порезы. Он откатился назад, его лицо выразило не боль, а дикое, радостное изумление.
— ВОТ ЭТО СИЛА! — закричал он так, что было слышно даже через шум толпы. — МОЯ ЮНОСТЬ ТРЕБУЕТ ПРЕОДОЛЕНИЯ!

«Боже, заткнись,» — поморщился Наруто внутренне. «Он не кричит, у него изо рта постоянно течёт словесный понос. Интересно, если его ударить по горлу, он начнёт изливать свою юность через жопу?»

Ли сбросил утяжелители. Звон тяжёлых пластин, упавших на камень, прозвучал зловеще. И тогда он действительно исчез. Для большинства зрителей он просто перестал существовать, появляясь на долю секунды то здесь, то там, оставляя после себя вмятины в каменном полу от толчков. Он пытался обойти ветряную стену, найти слабое место.

Темари парировала, вращаясь на месте, её веер создавал вокруг неё смертоносный вихрь. Она не могла угнаться за его скоростью взглядом, но ей и не нужно было. Она защищала периметр. И она была умна. Она заметила, что Ли, с его прямолинейной ментальностью, после нескольких неудачных заходов начал двигаться по предсказуемой дуге, набирая скорость для нового прорыва. В этот миг она не стала укреплять стену. Она выстрелила.

Узкий, сконцентрированный, как клинок, серп ветра вырвался из вихря и пронзил воздух туда, где, по её расчетам, должен был оказаться Ли через мгновение. Расчёт был идеален. Ли, несущийся на полной скорости, сам напоролся на этот невидимый клинок. Он успел лишь слегка отклониться, подняв руку для блока. Серп ветра ударил его по предплечью с такой силой, что раздался противный, доводящий до мурашек хруст. Ли с криком боли вылетел из своей траектории, кувыркнулся по арене и замер, хватаясь за явно сломанную руку.

Толпа ахнула. Гай с трибуны вскрикнул. Темари стояла, тяжёло дыша, её лицо покрылось испариной. Она выиграла обмен. Но Ли не сдался. Его глаза горели неистовым огнём. Он поднялся на ноги, его сломанная рука болталась неестественно.
— Хорошо... ОЧЕНЬ ХОРОШО! — выкрикнул он, и в его голосе не было ни тени отчаяния, только экстатическая решимость. — ТЕПЕРЬ... ПОРА ОТКРЫТЬ ВРАТА!

«Нет, блять, нет, нет, нет!» — завопил внутренний голос Наруто. «Только не это! Этот идиот сейчас устроит тут такое светопреставление, что Гааре даже делать ничего не придётся – он просто будет сидеть и пускать слюни от восторга!»

С тела Ли начал подниматься пар. Его чакра, и без того мощная, взметнулась вихрем, срывая с пола пыль и мелкие камешки. Он открыл Первые Врата, затем Вторые. Его кожа покраснела, вены набухли. Даже сломанная рука, казалось, перестала его беспокоить. Это был акт чистого, саморазрушительного безумия, облечённого в лозунги о «юности».

Темари отступила на шаг, впервые за бой на её лице появилось что-то, кроме холодной концентрации. Настороженность. Страх? Ли приготовился к рывку. В этот миг всё должно было закончиться взрывом скорости и силы, сносящей всё на своём пути.

И именно в этот миг всё и произошло. Но не так, как ожидал кто-либо.

С самой верхней, дешёвой трибуны, где толпились самые отчаянные зрители, раздался крик. Не крик восторга. Крик ужаса. Затем ещё один. И ещё. Как круги на воде, паника поползла вниз. Взоры от арены начали отрываться, устремляясь вверх.

Наруто, как и все, поднял глаза. И увидел.

На краю крыши, окаймляющей амфитеатр, стояла небольшая, одинокая фигура в тёмно-бордовом. Гаара. Но не тот Гаара, которого увели под конвоем. Его лицо было расслаблено, почти сонно. Песок не бушевал вокруг него. Он стекал. Тонкими, почти ленивыми ручейками он стекал с крыши вниз, в проходы между трибунами. Песок был тёмным, почти чёрным, и двигался с противоестественной, живойPurpose.

Он не атаковал. Он... заполнял. Как вода. Как ядовитый газ. Он тек вниз, и там, где он достигал людей, раздавались не крики боли, а странные, захлёбывающиеся всхлипы, а затем – тишина. Песок не дробил кости. Он обволакивал головы, лица, просачивался в рты и носы, тихо, методично душа. Это была не ярость. Это был ритуал. Хладнокровное, планомерное удушение.

На арене всё замерло. Ли, его пар и неистовство, застыли. Темари в ужасе вскрикнула: «ГААРА!» и бросилась не к нему, а к краю арены, откуда был ближе выход к трибунам, пытаясь понять масштаб. Рефери и джоунины-судьи остолбенели.

И тогда заговорила сирена. Тревога вторжения. Голос с системы оповещения, пытавшийся быть спокойным, прозвучал истерично: «ВНИМАНИЕ! ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ НА АРЕНЕ! ВСЕМ ЗРИТЕЛЯМ – СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ И...»

Голос прервался. Песок, добравшись до одной из колонок, просто поглотил её.

Хаос, сдерживаемый до этого момента, вырвался на свободу. Но это был не хаос паники. Это был хаоз организованного ада. С тенистых ниш, из-под лож, из самых неожиданных мест появились АНБУ. Несколько отрядов. Они не бросались на Гаару. Они начали эвакуацию, создавая коридоры чистой силы, отсекая потоки песка короткими, мощными вспышками техник огня и молний. Работали слаженно, без паники. Коноха была готова.

Но Гаара, казалось, этого и ждал. Его глаза, наконец, нашли то, что искали. Они прошли сквозь суету, сквозь панику, сквозь фигуру кричащей сестры и остановились на Наруто, стоявшем в проёме тоннеля. Их взгляды встретились через сотню метров заполненного ужасом пространства.

Гаара улыбнулся. Это была не улыбка безумия. Это была улыбка художника, нашедшего нужный оттенок. Он приподнял руку. И песок, струившийся по трибунам, вдруг изменил направление. Отдельные потоки слились в один массивный, чёрный вал, который, игнорируя АНБУ и кричащих людей, устремился вниз, прямо к арене. Но не расплываясь. Он сконцентрировался, сформировав огромную, шершавую, песчаную лапу с когтями, которая обрушилась не на Наруто, а на центр арены, между Ли и Темари, с грохотом, от которого задрожали основания трибун.

Пыль взметнулась столбом. Когда она осела, на арене стояла уже не просто лапа. Стоял Гаара. Но не один. Из песка, окружавшего его, медленно вылезали, как из трясины, десятки фигур. Они были слеплены из песка и гравия, безликие, грубые, но человекообразные. Песчаные клоны. Десятки. И все их пустые глазницы были направлены в одну точку – на Наруто.

Голос Гаары, усиленный чакрой, прокатился по арене, заглушая сирену и крики. Он звучал тихо, почти ласково, отчего становилось в тысячу раз страшнее.
— Пора заканчивать игру, немой. Ты нарушил правила. Теперь играем по моим. Мать хочет познакомиться с тобой поближе.

Наруто стоял, чувствуя, как ледяная волна рационального ужаса накатывает на него, но тут же разбивается о скалу его собственного, едкого, самоуничижительного бесстрашия.

«Ну вот, сука, дождался. Песочный замок ожил и пришёл в гости. И привёл с собой целую песочную свиту. И все они, блять, смотрят на меня. Как будто я – главное блюдо на этом ебанном пикнике апокалипсиса. И эта его «мать»... Ох, пиздец. Девятихвостый у меня в животе уже начал ёрзать, как  на сковородке. Чует родственничка, падла.»

Он огляделся. Ли, с перекошенным от боли и адреналина лицом, но с всё ещё горящими глазами, сжимал кулак здоровой рукой. Темари, бледная как смерть, разрывалась между долгом сестры, ужасом перед братом и инстинктом самосохранения. Клановец Неджи, забыв про свою ненависть к Наруто, смотрел на песчаные полчища с холодным, клановым высокомерием, но и с пониманием уровня угрозы. На трибунах АНБУ продолжали эвакуацию, но несколько масок уже повернулись в сторону арены, готовясь к прыжку. Среди них – знакомая тень. Итачи.

Гаара сделал шаг вперёд, и его песчаная армия сделала шаг вместе с ним. Грохот десятков каменных ног был оглушителен.
— Никто не вмешается, — сказал Гаара, и его голос был полон абсолютной уверенности. — Это между нами. Остальные... просто фон.

«Фон. Он назвал Рока Ли, открывающего врата, и наследника главного клана Конохи – фоном. Ну что ж, чувак, у тебя, конечно, хуй размером с гору, раз ты так можешь. Посмотрим, как твой песок справится с тем, что у меня в голове. И в животе.»

Наруто глубоко вдохнул. Запах пыли, страха и озона от чакровых техник. Он вышел из тени тоннеля на арену. Его шаги были мерными. Он не собирался бежать. Он не собирался «отступать», как советовал Ямато. Перед ним был вызов, который нельзя было переиграть бюрократией или красивым шоу. Это была грубая, первобытная сила, управляемая безумием. И против этого у него был только один инструмент – его собственный, такой же безумный, но холодно-расчётливый ум.

Он остановился в десяти метрах от переднего края песчаной армии. Поднял руки. И жестом, медленным, преувеличенно театральным, понятным даже Гааре, показал:
«Твоя мать... она, случаем, не рыжая и не девятихвостая? А то у меня один такой же заскорузлый родственник сидит. Скучает, наверное.»

Это была не просто насмешка. Это был вызов на самом глубоком, демоническом уровне. Наруто видел, как глаза Гаары, пустые и бездонные, на миг сузились. Песок вокруг него заклокотал, зашипел, как раскалённый. Мать – Демон-Джучиби – услышала. И отреагировала.

Бой, который должен был быть театральной схваткой за звание чунина, только что превратился во что-то совершенно иное. В дуэль между двумя сосудами древнего ужаса, на фоне рушащегося цирка и под аккомпанемент криков спасающихся людей. И Наруто, стоя посреди этого безумия, почувствовал на губах кривую, нездоровую усмешку.

«Ну что ж, Гаара, дружок. Давай, блять, потанцуем. Ты со своим песком. Я – с твоей огромной мамашей. Посмотрим, у кого в животе зоопарк опаснее.»

Арена ждала первого движения. И его сделал не Гаара. Его сделал Рок Ли, истекая кровью, с горящими от неистовой решимости глазами, крикнувший на весь этот кошмар: «ЭТО... ЭТО ИСТИННОЕ ИСПЫТАНИЕ ДЛЯ МОЕЙ ЮНОСТИ!» — и рванувшийся вперёд, навстречу песчаной лавине, открывая Третьи Врата.

Наруто просто вздохнул. «Далбоеб. Но, чёрт возьми, надёжный далбоеб.» И приготовился к своему ходу. Самому важному ходу в своей жизни. Ходу, в котором ставкой была не победа в экзамене, а сама возможность увидеть завтрашний рассвет.