Наруто : Безмолвное солнце

Путь к ущелью после стычки превратился из скрытного перемещения в стремительный, почти отчаянный бросок. Они больше не старались бесшумно ступать — скорость была важнее. Тени от скал, подрезанные холодным лунным светом, казались чёрными провалами в самой реальности, и каждый из этих провалов мог скрывать новую засаду. Воздух, насыщенный запахом пыли и полыни, резал лёгкие. Дышать стало труднее — не только от бега, но и от нарастающего, почти осязаемого давления, исходящего от самой земли. Чем ближе они подходили к месту, отмеченному на карте как «Врата», тем сильнее становилось это чувство. Чакра в их телах вела себя странно: то становилась вязкой и ленивой, то внезапно вспыхивала короткими, болезненными импульсами, будто натыкаясь на невидимые барьеры.

Наруто бежал в центре группы, его портфель немилосердно бил по спине, но он почти не чувствовал ударов. Его сознание было разделено. Часть — тот самый холодный аналитик — сканировала округу, отмечала темп дыхания товарищей, вычисляла оптимальный маршрут по едва заметным ориентирам, которые показывал Забуза. Другая часть — внутренний голос — бубнил непрерывно, пытаясь перекрыть нарастающий гулкий звон в ушах, который, как он начинал подозревать, шёл не из головы, а извне.

«Отлично. Бежим блять как проклятые к ебанной дыре в горе, преследуемые призраками тайной полиции, с камнем в сумке, который вибрирует, как разогретый утюг. Атмосфера просто ахуенная. Чувствую, как моя чакра пытается сделать сальто через печень. Интересно, это побочный эффект от близости к «Спящему» или я просто наконец схожу с ума? Впрочем, не исключаю, что и то, и другое.»

Забуза, бежавший впереди, резко поднял руку — сигнал «стоп». Все замерли, рассредоточившись среди валунов. Они оказались на краю глубокого, мрачного ущелья. Его стены, почти вертикальные, уходили вниз на добрых сто метров, теряясь в чёрной, как смоль, тени. На противоположной стороне, чуть ниже края, зияло тёмное отверстие — вход в шахту. От него вниз, к самому дну ущелья, тянулась полуразрушенная деревянная лестница и система ржавых лебёдок. Внизу, у основания скал, виднелись покосившиеся бараки и груды пустой породы.

— Деревня там, — тихо прошипел Забуза, указывая пальцем чуть вправо, где из-за скального выступа виднелись слабые огоньки, может, с десяток. — Спят. А вот это — главный вход. Охраняется. Видишь?
Наруто присмотрелся. У самого входа в шахту, в тени, сидела неподвижная фигура. Человек в толстой тулупе, с ружьём на коленях. Сторож. Не шиноби, обычный стражник.
— Боковой вход, — жестом показал Забуза, направляя их взгляд вдоль их стороны ущелья. — В пятистах метрах левее. Там обвал лет двадцать назад, завалил старую штольню. Но под завалом есть лаз. Для местных это табу — туда не ходят. Слишком много несчастных случаев.

Они двинулись вдоль края, крадучись, как волки. Давление росло. Теперь оно ощущалось не просто как тяжесть, а как звук. Низкий, едва уловимый гул, идущий из-под земли. Он вибрировал в костях, отзывался в зубах неприятной дрожью. Хината шла, прижимая ладони к ушам, её лицо было искажено страданием. Её Бьякуган, даже будучи скрытым, вероятно, улавливал это излучение в десятки раз сильнее.

— Ты в порядке? — написал Наруто на листке, показывая ей.
Она кивнула, но это был явный жест силы воли. «Голоса, — жестами ответила она. — Много голосов. Не людей. Камней. Они... боятся.»

«Замечательно. Камни стали болтливыми и трусливыми. Наш поход обретает всё более здоровый психический окрас.»

Ямато, шедший позади, внезапно остановился и присел, положив ладонь на землю. Его лицо под очками побледнело.
— Геологическая активность, — пробормотал он. — Но не естественная. Ритмичные пульсации чакры на глубине... нескольких километров. Как сердцебиение. Очень медленное. Один удар в минуту. Но каждый удар... — Он поднял голову, и в его глазах мелькнул неподдельный ужас. — Каждый удар вызывает микросдвиг всей плиты в радиусе километра. Это не просто артефакт. Это что-то колоссальное.

Какаши обменялся с ним тяжёлым взглядом. Предупреждение Хранителей Врат перестало быть абстрактным.
— Мы всё ещё идём? — тихо спросил он, обращаясь ко всем, но глядя на Наруто.
Тот колебался всего секунду. Затем кивнул. Они зашли слишком далеко, чтобы отступать. Отступление теперь казалось таким же опасным, как и продвижение вперёд. По крайней мере, вперёде они могли что-то понять.

Боковой вход оказался именно тем, что описал Забуза — грудой крупных, покрытых мхом и бурьяном камней, заваливших узкий проход в скале. Но внизу, под самым крупным валуном, зияла чёрная щель, достаточно широкая, чтобы протиснуться человеку.
— Я первый, — хрипло сказал Забуза. — Если там ловушка — мне терять меньше всех.
Он снял свой свёрток с клинком, передал его Хаку, и, лёжа на животе, бесшумно вполз в темноту. Прошла минута тишины, нарушаемая только гулом земли. Потом из щели донёсся сдавленный свист — сигнал «всё чисто».

Они пролезли один за другим. Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, металлическим запахом, похожим на озон после грозы, но более тяжёлым и неприятным. Наруто последним втянул портфель в щель и оказался в узком, низком туннеле. Забуза зажёг химический светлячок — холодное зелёное пламя осветило стены, покрытые странными, почти симметричными прожилками какого-то тёмного минерала, который слабо поблёскивал.

— Это не природное, — тут же заметил Ямато, проводя пальцем по прожилке. — Это следы высокотемпературного воздействия чакры. Кто-то... плавил камень изнутри, формируя туннель. И очень давно. Технология, которой у нас нет.

Они двинулись вперёд, согнувшись в три погибели. Туннель шёл под уклон, глубоко в недра горы. Гул здесь был громче, отзывался эхом в узком пространстве. Воздух становился гуще, дышать было всё тяжелее. Чакра в их телах вела себя теперь откровенно враждебно: техники были бы невозможны, попытка циркулировать её вызывала резкую, колющую боль.

— Печати, — вдруг сказал Хаку, его голос прозвучал необычно громко в тишине. — На наручниках. Они... светятся.
Действительно, на браслетах Забузы и Хаку проступили тусклые, пульсирующие в такт гулу символы. Контрольные печати реагировали на внешнюю энергию. Забуза скрипнул зубами от боли, но промолчал.

Через несколько сотен метров туннель расширился и вывел их в огромное, неестественно правильное помещение. Это был зал. Стены, пол и потолок были отполированы до зеркального блеска, но не из мрамора или металла, а из того же тёмного камня, что и гора. В центре зала на возвышении стоял тот самый пьедестал, описанный Каем — простой, строгий, из того же материала. И перед ним, на полу...

Кости. Несколько скелетов в полуистлевшей одежде шахтёров и в более современном камуфляже «Корня». Они лежали в неестественных позах, некоторые — обнявшись, другие — как будто пытались ползти к выходу. На стенах рядом с ними зияли глубокие царапины, словно люди в агонии пытались выкопаться когтями.

Хината вскрикнула и отвернулась. Даже Забуза нахмурился. Какаши и Ямато быстро осмотрели останки.
— Нет видимых травм, — констатировал Ямато. — Умерли от удушья? Или...
— Страха, — глухо произнёс Забуза. — Смотрите на их челюсти. Сломаны. Кричали так, что кости не выдержали. Они что-то увидели. Или услышали.

Наруто подошёл к пьедесталу. На его верхней плоскости была выемка. Идеально совпадающая по форме и размеру с его нефритовой пластиной. А вокруг выемки — концентрические круги тех самых математических символов, что были на картах Хьюга и на артефакте-подавителе.

Он вытащил пластину из портфеля. В зеленоватом свете светлячка она казалась живой, тёмные узоры на её поверхности словно шевелились. Гул в зале усилился, перейдя в настойчивый, зовущий рокот. Стены ответили слабым свечением по прожилкам.

— Наруто, — резко сказал Какаши. — Ты уверен?
Он не был уверен. Он был уверен только в одном: они не могут уйти, не узнав. Не могут оставить это здесь, зная, что «Корень» или кто-то ещё может вернуться. И не могут уничтожить, не поняв, что уничтожают.

Он взглянул на Хинату. Она смотрела на него, её лицо было белым как мел, но в глазах он прочитал не просьбу остановиться, а готовность разделить последствия любого его выбора. Он кивнул ей. Потом посмотрел на Ямато. Тот стоял, сжав кулаки, но не протестовал. Его долг — наблюдать и докладывать. Сейчас он наблюдал.

Наруто поднял пластину и шагнул к пьедесталу.

В этот момент со стороны основного туннеля, ведущего в шахту, раздались шаги. Тяжёлые, мерные. Не пытающиеся скрыться.

Все обернулись, приняв боевые стойки. Из темноты вышли двое. Первый — высокий, сухопарый старик в поношенном, но чистом кимоно, с лицом, испещрённым морщинами и шрамами. Его глаза были молодыми и острыми, как скальпель. За ним — женщина, которую они уже видели: та самая, с цилиндром-подавителем. Она шла, прихрамывая, её каменная броска была сбита, но в руках она держала новый артефакт — на этот раз похожий на короткий жезл с кристаллом на конце.

— Остановитесь, — сказал старик. Его голос был тихим, но он перекрыл гул, заполнил зал, врезался в сознание. — Я — Хранитель Врат. Тот, кого вы называли «Советником Каем». Точнее, я — тот, кто пришёл после него. Чтобы исправить его ошибку. И не допустить вашей.

Наруто замер с пластиной в руках, в сантиметрах от пьедестала.

— Кай был прав в одном, — продолжил старик, медленно приближаясь. Его глаза не отрывались от пластины. — Это не источник силы. Это гробница. Тюрьма. Здесь запечатано не оружие и не знание. Здесь запечатана... болезнь. Болезнь самой планеты. Древний, чужеродный патоген чакры, пришедший со звёзд или из глубин мироздания, не знаю. Шесть Путей и его дети, первые шиноби, ценой невероятных жертв сумели локализовать его здесь, в самом сердце скалы, и усыпить. Они создали эту систему, — он обвёл рукой зал, — чтобы содержать его в состоянии сна. Ваш артефакт, мальчик, — не ключ к силе. Это — регулятор системы жизнеобеспечения тюрьмы. Данзо, этот ослеплённый властью дурак, думал, что это пульт управления оружием. Он заставил своего учёного, того Кая, активировать систему, думая, что пробудит оружие. Они едва не разбудили Спящего. Кай, увидев истинную природу того, что лежит ниже, попытался уничтожить всё. Мы... те, кто остался верен истинной миссии «Корня» — защите Конохи от любых угроз, даже от неё самой — устранили его и взяли охрану на себя.

Он сделал шаг вперёд.
— Положи артефакт. Уходите. И забудьте дорогу сюда. Каждое ваше вмешательство, каждый всплеск чакры рядом с пьедесталом — это толчок к пробуждению. Если он проснётся... это будет не война. Это будет эпидемия. Безумие, пожирающее чакру, превращающее разум в прах, а землю — в мёртвую пустыню. Именно это увидели эти несчастные, — он кивнул на кости. — Край истины, от которой сходит с ума плоть.

В зале повисла тишина, нарушаемая только всё усиливающимся гулом, который теперь звучал как нетерпеливое, голодное бормотание.

Наруто смотрел на пластину в своих руках, на пьедестал, на старика. Его ум работал с бешеной скоростью, сшивая обрывки информации: записи Кая, карты, предупреждения, этот гул, поведение чакры, кости... Всё сходилось. Старик, скорее всего, говорил правду.

Но.
«Но. Если это правда, то что мы делаем здесь? Уходим? Оставляем эту бомбу замедленного действия под горой? С доверенными хранителями, которые уже однажды чуть не угробили всё? Данзо мёртв, но «Корень» жив. И кто знает, какой псих возглавит их через год, через десять лет? Кто даст гарантию, что они не решат, что могут контролировать эту «болезнь»? Или что её не найдёт Страна Земли, или кто-то ещё? Нет гарантий. Только этот старик и его фанатичная вера.»

Он медленно повернулся к старику и жестом, который видели все, спросил: «Доказательства?»

Старик — Кай-второй — усмехнулся.
— Доказательства? Ты стоишь на них. Эти кости. Записи моего предшественника, которые ты, я уверен, читал. А ещё... — Он махнул рукой. Женщина с жезлом направила кристалл на одну из стен. Из него ударил тонкий луч света, и на полированной поверхности проступило изображение. Не рисунок. Что-то вроде голограммы, созданной чакрой, записанной в саму структуру камня.

Они увидели... нечто. Не человеческие фигуры. Сущности из света и тени, сражающиеся с бесформенной, пульсирующей массой тьмы, которая истекала из разлома в земле. Они видели, как земля вокруг умирала, как живые существа превращались в обезумевшие, пожирающие друг друга тени. Видели, как легендарные фигуры, похожие на тех, что изображали в мифах о Шести Путях, объединившись, сжимали эту тьму, запечатывали её в каменную оболочку, встраивая в неё сложнейшие механизмы подавления. И видели, как самый величественный из них, с рогами и глазами с сильным зрительным паттерном, брал два артефакта — пластину и жезл — и говорил что-то, чего они не слышали, но смысл был ясен: «Это — страж. Не ключ. Не прикоснётесь.»

Голограмма погасла.

— Это — память камня, — сказал Кай-второй. — Запечатлённый момент создания этой тюрьмы. Это всё, что у меня есть. Полагайтесь на это или нет — ваш выбор. Но если вы вставите пластину, вы не активируете оружие. Вы отключите последние предохранители. Система начнёт готовиться к пробуждению, думая, что стражи пришли сменить караул. А стражей... уже давно нет.

Наруто стоял, ощущая вес истории, мифа и ответственности, давящий на плечи сильнее, чем вся толща горы над головой. Он посмотрел на своих товарищей. Какаши смотрел на него, его единственный глаз был серьёзен — решение было за Наруто. Ямато кивнул, как бы говоря: «Логика старика безупречна. Риск велик.» Забуза пожимал плечами: «Мне всё равно, решай быстрее.» Хаку смотрел на Забузу, повторяя его безразличие. И Хината... Хината смотрела на него с бездонным доверием и страхом. Она жестом сказала: «Я с тобой. Что бы ты ни решил.»

«Вот оно. Момент истины. Не на поле боя, не в кабинете Хокаге. В тёмной дыре, перед костями и сумасшедшим стариком. Выбирай, стратег. Рискнуть всем, чтобы удовлетворить своё любопытство и возможно обрести силу, чтобы больше никогда не быть беззащитным? Или отступить, довериться словам, похоронить тайну и жить с мыслью, что под ногами у всего мира тикает бомба, которой может завладеть любой психодел?»

Он вздохнул. Его пальцы разжались.

Он положил нефритовую пластину обратно в портфель.

— Мы уходим, — написал он на листке и показал всем.
Какаши кивнул с облегчением. Ямато расслабил плечи. Забуза буркнул: «Наконец-то.»

Но Кай-вторый не улыбнулся. Он смотрел на Наруто с странным, почти печальным пониманием.
— Ты положил её назад, мальчик. Но ты не отдашь её мне, да? Ты заберёшь её с собой. Потому что не доверяешь. Потому что хочешь контролировать. Это... опасно. Артефакт должен остаться здесь, в связке с системой. Он часть её.
Наруто покачал головой. Он написал: «Нет гарантий. Вы можете исчезнуть. Кто-то другой может прийти. Артефакт уходит с нами. Мы найдём способ уничтожить его. Или спрятать так, чтобы никто не нашёл.»

Старик долго смотрел на него, потом медленно кивнул.
— Как знаешь. Но помни: пока этот артефакт существует, он будет манить. Данзо нашёл его. Ты нашёл его. Будут и другие. И с каждым разом риск будет расти. — Он отступил в тень. — Уходите. И никогда не возвращайтесь. Заблудитесь в своих мыслях, если нужно, но забудьте дорогу сюда.

Команда двинулась обратно по туннелю. Гул, казалось, затихал, становясь недовольным, разочарованным шёпотом. Кости на полу смотрели на них пустыми глазницами, будто провожая.

Когда они вылезли обратно в холодную ночь, воздух показался невероятно свежим и лёгким, даже несмотря на запах пыли. Они молча, не глядя друг на друга, побежали прочь от ущелья, от Врат, от Спящего кошмара в сердце горы.

Только когда между ними и ущельем легли несколько холмов, они остановились. Рассвет уже заревал на востоке, окрашивая небо в грязно-розовые тона.

Какаши первый нарушил тишину.
— Что будем делать с отчётом?
Наруто вытащил блокнот. «Мы нашли заброшенную шахту. Остатки контрабандистов. Агентов «Корня» не обнаружили. Артефакт — древний предмет неясного назначения. Рекомендую засекретить место и забыть.»
— А Хокаге? — спросил Ямато.
— Хокаге получит этот отчёт, — написал Наруто. — И решение. Но я не отдам артефакт. Он будет спрятан. Там, где его не найдёт никто. Даже я.

Он посмотрел на портфель, где лежала пластина. Ключ от двери, которую никогда нельзя открывать. Проклятый сувенир из самого сердца тьмы.

«Вот и всё. Мы не стали героями, не разгадали великой тайны, не получили силу. Мы просто... не нажали на красную кнопку. Какое разочарование. Какая... облегчающая, тошнотворная пустота. И теперь у меня на руках новая проблема. Куда спрятать эту штуку? В море? Забросить в вулкан? Отдать Кьюби на съедение? Варианты так себе.»

Хината подошла и жестом спросила: «Ты в порядке?»
Он кивнул. Он был не в порядке. Он был уставшим, разочарованным, напуганным и обременённым новой, чудовищной ответственностью. Но он был жив. И они все были живы. И мир, каким они его знали, всё ещё стоял.

Это, наверное, и была победа. Тихая, беззвучная, никому не заметная победа. Победа разума над любопытством, осторожности над жаждой силы. Та победа, о которой не слагают легенд.

Но для Наруто, Безмолвного Солнца, которого вели не громкие лозунги, а холодная логика и воля к выживанию, этой победы было достаточно. Пока что.

Он взглянул на розовеющий горизонт, на тёмные силуэты гор, скрывающие свой страшный секрет. Где-то там, в каменном чреве, спал Великан. И, возможно, так должно оставаться всегда.

Ладно. Сначала отчёт. Потом... потом нужно будет найти надёжную могилу для этого камня. А потом... потом, наверное, снова бумажная работа. Миссии ранга D. И, может быть, чашка чая с тем, кто не боится смотреть тебе в глаза. Это, наверное, и есть та жизнь, за которую я борюсь. Скучная, серая, лишённая величия. Но — жизнь.

Он поправил портфель на плече и сделал знак команде двигаться к дому. К Конохе. К месту, которое, со всеми его недостатками, интригами и болью, всё же было домом. И ради которого, как он теперь понимал, иногда стоит просто развернуться и уйти, оставив самые страшные тайны спать вечным