Наруто : Безмолвное солнце

Тишина в каменном архиве на следующий день была иной. Она не была пустой; она была наполнена невидимыми нитями натяжения, вибрирующими между тремя людьми, каждый из которых скрывал свои истинные цели. Воздух, пахнувший пылью и озоном, теперь казался густым от непроизнесенных вопросов и недоверия.

Наруто пришел первым. Его первым действием была проверка потайного отделения в столе — артефакты на месте. Затем он разложил на столе абсолютно легальные, скучные документы: описи имущества распущенного «Корня», списки конфискованного оружия, ничего значимого. Это был его камуфляж. На виду также лежала зашифрованная книжка Кая — пусть Ямато видит, что он работает над расшифровкой, это выглядит логично. Настоящие же находки — пластину и компас — он мысленно поместил в категорию «неприкасаемых», пока не поймет, как работать под присмотром.

Ямато вошел беззвучно, как и накануне. Он кивнул Наруто, его лицо под очками было невозмутимым, и направился к своему стеллажу. Однако сегодня он не стал сразу погружаться в печати. Он остановился посреди зала и, положив руку на каменный пол, закрыл глаза. От его ладони по полу побежала едва заметная сеть зеленоватых прожилок чакры, похожих на корни. Техника дерева, используемая для сенсорного сканирования структуры помещения.

Интересно. Ищет скрытые отсеки, которые мы могли пропустить. Или проверяет, не спрятали ли мы что-то новое. Старый хитрый... дятел.

Наруто не стал проявлять беспокойство. Он сделал вид, что углубился в изучение описи деревянных манекенов для тренировок. Внутренний голос, однако, работал на полную катушку.

«Ладно, специалист. Ищи. Ты найдешь только то, что я тебе позволю найти. Главное — не паниковать и не смотреть в сторону стола. Дыши ровно. Сердце бейся спокойно, мать твою.»

Ямато закончил сканирование через несколько минут. Он открыл глаза, ничего не сказал, но его взгляд на мгновение задержался на одном из стеллажей в дальнем углу — том самом, где они нашли прибор. Он подошел к нему и начал тщательное, уже физическое обследование. Наруто понимал: Ямато почувствовал остаточные следы их вчерашней активности, нарушение пылевого слоя, микроследы чакры. Этот парень был хорош.

В этот момент вошла Хината. Она выглядела более уставшей, чем вчера, и в ее белых глазах читалась тревога. Увидев Ямато, исследующего «их» стеллаж, она едва заметно вздрогнула. Наруто поймал ее взгляд и сделал едва заметный успокаивающий жест под столом: все в порядке, работаем по плану.

Хината кивнула, поставила свой термос на стол и села. Она жестом спросила Наруто, есть ли новости. Он показал: «нет». Потом написал на листке, который мог видеть и Ямато, если подойдет: «Продолжаем систематизацию. Ты — верхние полки на востоке.»

Она встала и начала работу. Но сегодня ее движения были менее уверенными. Она постоянно оглядывалась на Ямато, ее Бьякуган то вспыхивал, то гас, как будто она не решалась использовать его в полную силу под наблюдением.

Прошло два часа тягостного молчания, прерываемого только шелестом бумаги. Потом Ямато неожиданно подошел к их столу.
— Наруто, — произнес он своим ровным голосом. — Я обнаружил следы недавнего вскрытия защитного отсека на стеллаже №4. Вы вчера, кажется, работали в той зоне. Нашли что-то интересное?
Вопрос был задан нейтрально, но в нем чувствовался стальной стержень.

Наруто, не моргнув глазом, взял блокнот и написал: «Да. Скрытая ниша. Внутри — инструмент, похожий на компас. Непонятного назначения. Лежит там.» Он жестом указал на один из ящиков на столе, куда они накануне положили несколько безделушек для виду.
Ямато подошел, открыл ящик и достал старый, ржавый, но действительно похожий на компас прибор — обычную бутафорию, которую Наруто подсунул туда утром для таких случаев.

Ямато осмотрел его, прищурившись. Его чакра на мгновение окутала предмет. Он, конечно, понял, что это не тот артефакт, следы которого он почувствовал. Этот был инертен, лишен энергии. Но прямо обвинить Наруто во лжи он не мог. Не хватало доказательств.
— Любопытно, — сказал он, возвращая бутафорию в ящик. — Но, судя по остаточной чакре, там было что-то... мощнее. Вы уверены, что ничего не упустили?
Наруто пожал плечами, выражая полное безразличие. Уверен? Я вообще ничего не уверен, кроме того, что ты здесь не просто так. Но играть будем по моим правилам.

Ямато изучающе посмотрел на него, потом на Хинату, которая замерла у стеллажа, стараясь не дышать.
— Ладно, — наконец сказал он. — Продолжайте. Но если найдете что-то необычное, особенно с сильной печатью или чакрой — сразу ко мне. Без исключений. Безопасность прежде всего.
Он повернулся и ушел обратно к своему уголку, но было ясно — режим наблюдения перешел на новый уровень.

Когда напряжение немного спало, Хината жестом попросила Наруто подойти. Она отвела его в самый дальний угол архива, под предлогом обсуждения сложной классификации свитков. Убедившись, что Ямато достаточно далеко и поглощен изучением какого-то свитка с ядовитыми печатями, она жестами, быстро и нервно, передала:
«Отец. Спросила про старые карты. Он... насторожился. Сказал, что такие карты — достояние клана, секретные. Спросил, зачем мне. Я сказала, что для общего образования в рамках работы с архивами. Он не поверил. Сказал, что если Хокаге нужны карты, пусть делает официальный запрос. И... он велел быть осторожнее с тобой.»
Последний жест она сделала, опустив глаза, смущенно.

Наруто почувствовал, как в его животе похолодело. Хиаши был не просто осторожен. Он был параноидально осторожен, защищал секреты клана, и, видимо, считал Наруто плохим влиянием на дочь. Это тупик.
«Есть другие варианты?» — спросил он жестами.
Хината задумалась. «Есть... старый хранитель библиотеки. Дядя Хоши. Он... добрый. Но очень стар. Может, он поможет, если я попрошу... по-доброму. Без упоминания тебя или архива.»
Наруто кивнул. Это был риск, но альтернатив не было. «Попробуй. Осторожно.»

Вернувшись к столу, Наруто снова погрузился в расшифровку дневника Кая. Прогресс был медленным, но верным. Он дошел до раздела, где Кай описывал не просто аномалии, а конкретные находки.

«...образцы породы из Узла-12 содержат вкрапления кристаллов, напоминающих чистейший чакровый проводник. Но они... нестабильны. При попытке извлечь один из них, он рассыпался в пыль, выпустив волну чакры, которая временно подавила наши собственные системы. Двое рабочих получили ожоги чакровой сети. Данзо в ярости. Требует результатов, а не оправданий. Я начинаю думать, что мы лезем не в кладовую, а в склеп. И мертвецы здесь не похожи на людей...»

«Обнаружили помещение. Искусственное. Стены отполированы до зеркального блеска, материал — неизвестный сплав, не поддающийся резке или царапинам. В центре — пьедестал. На пьедестале... ниша. По форме и размеру точно соответствующая Артефакту-Навигатору. Мы не рискнули вставлять его. Энергетические показатели зашкаливали. Решили отступить, усилить охрану и доложить. Данзо ответил приказом: «Продолжать. Использовать артефакт. Ценность открытия перевешивает риски.» Он сходит с ума. Или знает что-то, чего не знаем мы.»

Наруто откинулся на стул. Итак, Данзо не просто искал. Он нашел. Зал с пьедесталом. Место, куда нужно вставить их пластину с компасом. И он был готов рискнуть, несмотря на опасность. Что могло быть такой ценностью? Оружие? Знание? Источник бесконечной силы?

Его мысли прервал внезапный звук — сухой, резкий кашель Ямато. Наруто обернулся. АНБУ стоял, держась за грудь, его лицо на миг исказилось болью. Зеленоватые прожилки чакры на его руке вспыхнули и погасли. Он с трудом выпрямился, снял очки и протер их, делая вид, что все в порядке. Но Наруто, наблюдательный до паранойи, заметил: чакра Ямато была нестабильна. Не сильно, но достаточно, чтобы опытный сенсор или тот, кто знает, что искать, мог это увидеть. Или... почувствовать.

«Интересно. У нашего неуязвимого надзирателя есть слабое место. Проблемы с контролем чакры? Старая травма? Или что-то связано с его техниками дерева?»

Это была информация. Пока не ясно, как ее использовать, но любая слабость в противнике — это козырь.

В конце дня, когда Хината уже ушла, пытаясь найти подход к старому хранителю библиотеки, а Ямато, сославшись на необходимость отчета, удалился (возможно, чтобы привести в порядок свою чакру), Наруто остался один. Он достал из потайного отделения нефритовую пластину и компас. Он не стал их соединять. Он просто положил рядом и смотрел, сопоставляя узоры на пластине с делениями на приборе. Его ум, отточенный годами анализа, искал закономерности.

И он нашел. Крошечные символы на ободе компаса, которые он принял за украшения, на самом деле были обозначениями сторон света и... глубины. Это был не просто компас для поверхности. Это был навигатор для подземных путей. Пластина, судя по всему, являлась картой конкретного региона, а компас, будучи совмещенным с ней, мог указывать путь к определенной точке внутри этой карты — вероятно, к тому самому залу с пьедесталом.

Значит, чтобы найти дорогу, нужно быть на месте. В Стране Земли. И иметь при себе этот набор. Великолепно. Данзо, ты и вправду был параноидальным гением. Никаких записей, только ключ. А инструкции, видимо, держал в голове.

Он убрал артефакты, чувствуя тяжесть ответственности. Теперь он понимал больше, но и опасность стала более конкретной. Где-то в горах Страны Земли есть зал, защищенный неизвестной технологией, ждущий, когда в него вставят ключ. И кто-то (Данзо, а теперь, возможно, и он) очень хотел это сделать.

Его выход из башни в этот раз был не таким бесцельным. Он направился не к себе, а в ту часть района АНБУ, где, как он знал, находились временные камеры содержания. Ему нужно было увидеть Забузу и Хаку. Не для разговора. Для оценки. Они были пешками в игре, но пешками, которые видели поле боя со стороны противника.

Его пропустили после короткой проверки. Камера Забузы представляла собой не решетку, а комнату с укрепленными стенами, дверью со смотровым глазком и подавителями чакры. Через глазок Наруто увидел, что Забуза сидит на полу, спиной к стене, и методично точит о камень обломок своего клинка, который ему, видимо, оставили как своего рода терапию или тест. Его лицо было сосредоточенным, ярости не было. Была решимость. Значит, он принял условия и готовился к новой роли.

Камера Хаку была рядом. Мальчик сидел, скрестив ноги, его руки лежали на коленях ладонями вверх. На его ладонях росли крошечные, совершенные ледяные цветы. Он не развлекался. Он тренировал контроль в условиях подавления чакры. Его лицо было спокойным, но в глубине глаз таилась тревога — не за себя, а за Забузу.

«Хм. Они адаптируются. Не ломаются. Забуза точит клинок — символ своей полезности как оружия. Хаку оттачивает контроль — демонстрирует ценность как специалиста. Они играют в нашу игру, чтобы выжить. Умно. Опасно. Но предсказуемо.»

Наруто собирался уйти, когда из тени в конце коридора вышла знакомая фигура в плаще АНБУ. Не Итачи. Какаши.
— Наблюдаешь за живым инвентарем? — спросил он, листая свою книгу.
Наруто пожал плечами.
— Решение по ним будет вынесено завтра, — сказал Какаши, не поднимая глаз от книги. — Хокаге склоняется к варианту условно-досрочной службы. Но с условием. Им будет вживлен специальная печать, разработанная кланом Учиха и Яманака. Печать подавления и слежения. Попытка ее снять или саботаж — активирует цепь команд, которые приведут к... летальному исходу. Жестко, но справедливо.
Наруто кивнул. Так и должно было быть. Никакого доверия, только контроль.
— А еще, — Какаши наконец посмотрел на него, — завтра тебя и Хинату ждет не только архив. Хокаге хочет видеть ваш первичный отчет лично. И, возможно, дать новое задание. Будь готов.
Сказав это, он исчез так же непринужденно, как и появился.

«Новое задание. Интересно, что может быть новее поиска древних проклятых сокровищ? Может, отправят выгуливать этих двоих? Или, что более вероятно, Хокаге уже что-то знает об артефактах через Ямато и хочет получить объяснения.»

Наруто пошел к себе, но по пути его остановил тихий голос:
— Наруто-кун.
Он обернулся. Это была Хината. Она стояла в тени арки, ведущей в сад Хьюга. Ее лицо было озабоченным, но в глазах светилась осторожная надежда.
— Дядя Хоши... — жестами сказала она, оглядываясь по сторонам. — Он согласился. Ночью, когда библиотека пуста. Он покажет мне... не сами карты. Он сделает копии. Фрагменты. Те, что относятся к... к тектоническим разломам Страны Земли. Он стар и боится отца, но... он помнит мою мать. Говорит, у меня ее глаза. — Хината опустила взгляд, смущенно теребя край рукава. — Я принесу завтра. Утром. До встречи с Хокаге.

Она не ждала ответа, быстро поклонилась и растворилась в тени, словно призрак.

Наруто остался стоять. В его груди, рядом с привычным холодом и сарказмом, шевельнулось что-то теплое и неловкое. Она рисковала. Ради него? Ради проекта? Ради того, чтобы доказать что-то себе? Неважно. Она делала это. И она сказала «у меня ее глаза». Это была не просто информация. Это было доверие к глубине, которой он не ожидал.

«Черт. Она не просто «испуганный фазан». Она... упрямая. И тихо-бесстрашная. Это хуже. Гораздо хуже. С такими союзниками начинаешь чувствовать себя обязанным не подводить. А я ненавижу чувствовать обязанность.»

Он добрался до своей комнаты, чувствуемую усталость, смешанную с адреналином предвкушения. Завтра будет насыщенный день: копии карт, отчет Хокаге, судьба Забузы и Хаку, и вечная тень Ямато.

Перед сном он выложил на тумбочку свою коллекцию. Камень Итачи, гладкий и холодный. Фото Юхи, безмолвное и обвиняющее. Бумажный журавлик, хрупкий и нелепый. И теперь, мысленно, он добавил к ним образ ледяных цветов на ладонях Хаку и решительный взгляд Хинаты в тени арки.

«Странная армия у меня собирается. Призрак, ребенок-лед, тихая наследница с всевидящими глазами, старый курильщик, надзиратель с тайной болезнью и два бывших убийцы. И я, немой стратег, ведущий их всех против призраков прошлого и древних кошмаров, спящих в камне. Эпично. Блять, просто эпично. И чертовски безнадежно.»

Он погасил свет и уставился в потолок. В темноте узоры с нефритовой пластины словно сами вспыхивали у него перед глазами, складываясь в карту неведомого пути. Пути, по которому ему предстояло идти. Не потому, что он хотел. А потому, что это был единственный способ понять правила игры, в которую он был втянут с самого начала. Игры под названием «Безмолвное Солнце», где его тишина была самым громким оружием, а холодный ум — единственным компасом в наступающей тьме.