Наруто : Безмолвное солнце

Ожидание — вот что выводило его внутреннего дебошира из себя сильнее любой боли. После визита Кабуто и загадочного упоминания о «Юхи» дни стали тягучими, как холодный патока. Каждая тренировка, каждое упражнение с чакрой теперь имели подтекст: «Для чего? Для того, чтобы не облажаться перед этим... Юхи». Кто он? Такой же сломанный продукт системы? Идеальный солдат «Корня»? Наследник какого-нибудь клана, которого приставили для галочки? Наруто строил догадки, и все они были ядовиты.

Юхи. Идиотское имя. Звучит как чиханье. «Юхи!». Наверное, пафосный ублюдок с идеальной прической и манией величия. Придет, посмотрит на меня свысока, увидит немого урода в трениках, и будет стараться не дышать рядом, чтобы не заразиться нищетой. Или, что хуже, будет жалеть. Я из него жалость, как из камня воду, выбью. Сперва жестами, а потом... как получится.

Его тренировки стали еще интенсивнее. Он не просто растягивался — он заставлял мышцы запоминать положения, из которых можно мгновенно толкнуть, дернуть, увернуться. Не просто направлял чакру в палец — он учился делать это быстро, почти рефлекторно, представляя, что палец — это игла, которой нужно ткнуть в уязвимое место. Медицинская книга Кабуто стала настольной. Он зарисовывал схемы меридианов, отмечая точки, удар по которым вызывал боль, онемение, временный паралич.

Хокаге заметил это обостренное рвение. Во время одного из вечерних визитов он сказал, глядя на испещренные схемами блокноты:
— Ты готовишься не к тренировке, Наруто. Ты готовишься к войне.
Наруто не стал отрицать. Он написал: «Любая встреча с другим шиноби — это война. Мирной бывает только капитуляция. Я не собираюсь капитулировать».
Старик вздохнул, и в его глазах мелькнуло то самое сложное чувство — гордость, смешанная с грустью.
— Спарринг будет контролируемым. Кабуто и... другой наблюдатель будут следить. Цель — не победить. Цель — почувствовать дистанцию, движение, намерение другого человека. Твое тело должно научиться читать противника, даже если твои уши не слышат его шагов, а голос не может крикнуть.

Читать противника. Ладно. Я и так читаю всех как открытую, дурацкую книгу. По глазам. По микродрожанию рук. По тому, как человек дышит, готовясь ударить. Это будет просто практика, — думал он, но внутри все сжималось в тугой, холодный комок. Страх? Нет. Адреналин. Предвкушение столкновения с реальностью за пределами его комнаты, книг и теней.

И вот день настал. Его провели не на привычный тренировочный мат в его апартаментах, а в небольшой, пустоватой зале где-то на нижних уровнях административного комплекса. Комната была без окон, стены покрыты мягкими поглощающими звук и удары панелями. В центре — чистое пространство. В воздухе витал запах дерева, пыли и чего-то стерильного.

Первым вошел Кабуто. Все такой же гладкий и непроницаемый.
— Узумаки-кун. Ваш партнер уже здесь.
Из-за его спины вышел... мальчик. Лет на два-три старше Наруто, но ненамного. Темные, коротко стриженные волосы. Узкое, скуластое лицо без единой эмоции. Темные, почти черные глаза, которые с первого же взгляда зафиксировались на Наруто и не отводились. В его позе не было ни высокомерия, ни жалости. Был только факт: «Вот он. Объект тренировки». Он был одет в простую серую тренировочную форму без каких-либо опознавательных знаков клана.

Итак, вот он, «Юхи». Не похож на чихание. Похож на каменную статую. Или на гроб. Молчаливый, сказал Кабуто. Посмотрим, насколько.

— Это — Юхи, — представил Кабуто. — Он также проходит специальную подготовку. Правила просты: только тайдзюцу. Никакого оружия, никаких техник, только тело и базовый контроль чакры для усиления ударов. Цель — добиться трех чистых касаний к корпусу или голове противника. Я буду судьей. Начало по моему сигналу. Готовы?

Юхи молча кивнул, заняв позицию в углу мата. Его стойка была безупречной, сбалансированной, без лишнего напряжения. Наруто занял свою позицию напротив. Его собственная стойка, отточенная перед зеркалом, казалась ему сейчас убого-самодельной. Ну что ж, профессор каменное лицо, посмотрим, чему тебя учили.

— Начинаем!

Юхи двинулся первым. Это не был стремительный бросок. Это было эффективное, скользящее перемещение, сокращающее дистанцию за два шага. Его правая рука вытянулась для прямого, скупого удара в солнечное сплетение. Быстро. Очень быстро.

Наруто едва успел среагировать. Он не стал блокировать — инстинкт, выкованный в подворотнях, подсказал: блок против силы — проигрыш. Он рванулся не назад, а вперед и вбок, под углом, как изучал по книге тактики, подставляя противнику не корпус, а лишь скользящее касание его руки, и тут же пытаясь нанести ответный удар ребром ладони по ребрам Юхи.

Не вышло. Юхи, будто предугадав, слегка развернул корпус, и удар прошел по касательной. Первый обмен. Ничья. Но Наруто уже задыхался. От напряжения. От того, что этот каменный мальчик давил просто своим присутствием, своей безошибочной, безэмоциональной эффективностью.

Он не злится. Не торопится. Он как машина. Считать, считать его ритм!

Следующие несколько минут стали для Наруто сущим адом осознания. Он был гибче, отчаяннее, непредсказуемее. Он использовал низкие подкаты, пытался хватать за одежду, чтобы нарушить баланс, делал обманные движения. Но Юхи читал его как ту самую открытую книгу. Каждая атака Наруто либо парировалась минимальным движением, либо заставляла его самого подставляться под контратаку. Два чистых касания Наруто получил быстро: легкий, но невероятно точный удар пальцами в точку над ключицей (боль, онемение плеча на секунду) и тычок ногой в бедро, по точке, которую он сам изучал накануне.

Черт! Он знает анатомию! И использует мои же слабости!

Боль и унижение горели щеками. Но внутри дебошир орал: «Не сдавайся, тряпка! Он тоже человек! У него есть шаблон! Найди его!»

Третьего касания Наруто избежал чудом, отчаянно кувыркнувшись назад. Он встал на колено, грудь вздымалась. Юхи стоял в трех шагах, не двигаясь, его дыхание было почти незаметным. Его каменное лицо впервые выдало легкую, едва уловимую искру... интереса? Нет, скорее, переоценки данных. «Объект оказался сложнее, чем ожидалось».

И тут Наруто заметил деталь. Микро-деталь. Перед каждым своим точным, продуманным движением, глаза Юхи на долю секунды бегали вниз-вправо, к его собственным ногам, будто проверяя дистанцию и опору. Это был ритуал. Шаблон.

Поймал!

Когда Кабуто скомандовал возобновить бой, Юхи снова начал свое скользящее сближение. И снова, едва заметно, его взгляд метнулся к своим стопам. В этот миг Наруто не отступил. Он сделал вид, что пытается ударить с левой, но всем телом рванулся вправо, проходя снаружи от атакующей руки Юхи, и нанес несильный, но неожиданный тычок пальцами (собранной в точку чакрой, как иглой!) в боковую часть шеи Юхи, в точку, которая должна была вызвать кратковременный спазм.

Юхи вздрогнул. Его идеальное движение сбилось. Он отшатнулся, впервые за весь бой нарушив безупречную стойку. Касание было засчитано.

Тишина в зале повисла густая. Кабуто поднял руку.
— Стоп. Касание засчитано. Тренировка окончена.

Наруто стоял, обливаясь потом, его тело горело от синяков и напряжения, но внутри бушевала дикая, ликующая ярость. Получил, гранитный болван! Получил! Я тебя прочитал!

Юхи выпрямился. Он потрогал шею, где осталось красное пятно. Его каменное лицо все так же ничего не выражало. Он посмотрел на Наруто. Долгим, оценивающим взглядом. Потом медленно, очень четко, он поднял руку и сделал жест. Не из языка Конохи. Это был какой-то иной, упрощенный, но понятный знак. Он приложил кулак к груди, а затем раскрыл ладонь, обратив ее к Наруто.

Наруто замер. Это не было «спасибо» или «хороший бой». Это было... «Принято. Ты смог».

Прежде чем Наруто смог ответить (а как ответить, он и не придумал), Юхи уже повернулся и молча вышел из зала, как призрак.

Кабуто подошел, его голос был как всегда, ровным.
— Интересно. Вы заставили его адаптироваться. Он редко проявляет инициативу в коммуникации. Вы хорошо сделали, что заметили его «якорь». Но не обольщайтесь — в следующий раз его шаблон будет другим.

Наруто, все еще тяжело дыша, написал в блокноте: «Он кто? Откуда?»
Кабуто улыбнулся тонко, как лезвие.
— Это... материал для «Корня», проходящий отбраковку. Его тестируют на способность к нестандартному взаимодействию. Вы были частью теста. И, кажется, прошли его. До следующей тренировки.

Когда Наруто вернулся в свои апартаменты, он был опустошен и переполнен одновременно. Боль в мышцах была сладкой. Унижение от первых ударов трансформировалось в холодную решимость. У него появился... противник. Не враг. Противник. Кто-то, с кем можно мериться силой и умом, не рискуя жизнью.

На своем столе он нашел не камень. Нашел маленькую, деревянную фигурку, грубо вырезанную, изображающую двух схватившихся в борьбе человечков. Ни записочек, ни знаков. Просто фигурка.

Он взял ее в руки. Дерево было теплым, будто его долго держали в ладонях.
Так, Тень. Ты видел. И что? Одобряешь? Считаешь, что я не опозорился? Или просто констатируешь факт: «драка была»?

Он поставил фигурку на полку, в начало своей «коллекции». Рядом с первым камнем. Рядом с голышем, которым его поправили. Рядом с метательной звездочкой.

Мир за стенами его комнаты больше не был абстрактным полем врагов. В нем появился первый конкретный контур. Молчаливый, каменный, невероятно сильный мальчик по имени Юхи. Спа́рринг-партнер. Тест. Возможно, однажды... что? Союзник? Слишком рано загадывать.

Он принял холодный душ, и каждая струя, ударявшая в синяки, была напоминанием. Напоминанием о том, что он слаб. Но и о том, что он способен учиться. Способен находить щели в броне даже у самых безупречных. И что где-то там, в тени, за ним наблюдают не просто как за пациентом или подопечным. А как за... перспективой.

Ложась спать, он мысленно прокручивал бой снова и снова. Ошибка здесь. Успех там. Шаблон Юхи. Его собственный страх, который нужно будет в следующий раз задавить еще раньше.

Ладно, Гроб-мальчик. Сыграли вничью. Следующий раунд будет моим. — подумал он, и сон накрыл его черным, беззвучным покрывалом, но впервые без привычного холодного ужаса в глубине. Был только усталый, жгучий, живой азарт.