Зачеркнутый

Дзынь. Очередная тарелка полетела в стену. Звон бьющегося стекла согнал ворону с дерева под окном. 
-Как ты посмел?!Отродье! – женщина с перекошенным от ярости лицом уже замахивалась следующей тарелкой. 
— Извините – в который раз повторил Дейдара, едва уклоняясь от тарелки.
— Мразь! – крикнула женщина и расплакалась. Дейдара ошарашено смотрел на стенку. Еще чуть-чуть и осколки бы точно задели. Да так сильно она еще никогда не заводилась. Оры, визги, и тому подобное — все было. Но до битья посуды еще ни разу не доходило.
— Дорогая! – на кухню быстрым шагом вошел темноволосый мужчина. Увидев рыдающую жену, он опустился к ней и приобнял за плечи. – Что случилось? Успокойся, успокойся. Неужели он?
Женщина не ответила, а продолжала рыдать, обнимая мужа. Дейдара вжался в стенку и с ужасом смотрел на них. Вот теперь ему точно влетит не по-детски. И все из-за чего? Из-за кувшина, который выпал из холодильника и разбился? Ну, бывает, подумаешь. Он же не виноват, что тот стоял так близко к дверце.
— Ты! – мужчина поднялся и резко повернулся к Дею. Того пробила дрожь. – Как ты посмел? Ублюдок! Убирайся!
— Но я…
— Я сказал, пошел вон! – мужчина, брызжа слюной, замахнулся очень удачно лежавшей тарелкой. Больше повторять не пришлось. Убегая с кухни под звон разбившейся тарелки, Дейдара краем глаза увидел, как женщина поднялась и подошла к мужу. Теперь все будет еще хуже, подумал Дейдара, захлопывая дверь в свою комнату. Приспичило же ему прийти. 
Его трясло как в лихорадке. Он медленно сел на пол. На кухне снова раздались истерические возгласы женщины. Стараясь не слушать их, Дейдара зажал уши. Что она городит! Бред, полнейший бред. За что? 

Трагедия произошла совсем недавно – около полугода назад. Любимая доченька супругов, приходящаяся двоюродной сестрой Дейдаре, утонула во время прогулки в парке. Случайно споткнулась, упала в реку и из-за неумения плавать утонула. Все. Довольно глупая и печальная смерть для одиннадцатилетнего ребенка. Убитые же горем родители считали, что Дейдара как никто другой виноват в случившемся. Ведь именно он должен был следить за сестрой. И плевать они хотели на тот факт, что когда это произошло, у него еще были уроки в школе. Для них это дела не меняло.
Девочку похоронили, и жизнь Дейдары превратилась в настоящую пытку. Особой любви дядя с тетей к нему и так не испытывали – кто же будет любить чужого ребенка свалившегося на плечи, а тут совсем озверели. Крики и скандалы стали обязательной составляющей каждого дня. Причин была масса: забытые ключи, упавшие полотенца, неаккуратно поставленная обувь в коридоре. И, конечно же «не сиди здесь», «не трогай это», «ты все еще здесь?» по отношению к обычным ситуациям. Тетя начинала причитать по любому поводу, дядя просто раздражался и Дейдара мечтать о большем не мог, как поскорее свалить отсюда. Каждый раз во время такой стычки он мысленно повторял себе, что еще каких-то несколько месяцев, и он окончит школу, что потом можно будет уехать учится в другой город и никогда больше не возвращаться. А пока остается только терпеть и меньше попадаться на глаза. 

Несколько раз, глубоко вздохнув, Дейдара прислушался. В коридоре слышались быстрые шаги, и время от времени какие-то смутные фразы типа « успокойся милая» и «все хорошо». Вроде успокаиваются, подумал Дейдара. Он медленно встал и подошел к письменному столу. На одном краю стола горой лежали учебники и тетради, а на другом — лежал чистый лист, и стояли две баночки гуаши. Дейдара сел и посмотрел на листок. Зачем его попросили нарисовать рисунки для школьного вечера, зная, что он тот еще художник? Попросили бы кого-нибудь другого. Достали!
Сказать по правде он уже, и забыл, что его просили нарисовать – внезапная ссора спутала все мысли. Какой-то факел или флаг или еще что-то в этом роде. Зачем и вообще этот флаг понадобился? Дейдара взял ручку и провел несколько параллельных линий внизу листка. Синие чернила, как-то совсем неуместно смотрелись на листке и, решив, что ничего похожего на флаг или факел он сейчас не выдаст, Дей бросил это дело. Посидев еще минуту, он решил взяться за уроки. Окинув взглядом гору учебников, он прикинул, что лучше всего сейчас заняться математикой – сосредоточить свои мысли на чем-то точном. Рассеянно вытягивая тетрадь из низа стопки, он случайно задел одну банку с краской. На листе лужей расползлось красное пятно. Чертыхнувшись, Дей поднял баночку и аккуратно, чтобы не накапать краской на пол переложил лист со стола на рядом стоящую тумбочку. После чего приступил к математике. 
В коридоре еще слышались возгласы родни, среди которых парень совершенно отчетливо услышал фразу: «Да он сумасшедший, псих!» Дей грустно усмехнулся. С этим он никак не был согласен. Вот тетка его уже явно того. Двинулась — на людей кидается, голосит во все горло, посуду бьет. Ее, конечно, можно понять – потеря дочери и все такое. Но дядя… Почему он всегда принимает ее сторону сумасшествия? Вроде вполне адекватен. Или он просто так выглядит? Потерев глаза руками, Дейдара пришел к выводу, что его родичи психи. Психи каких мало. Их точно пора в дурку.
Через полчаса математика зажевала уже половину мозга. Что греха таить – в точных науках Дей не понимал ничего. Но уж лучше так, чем отвлекаться на ссору с родней. В коридоре еще слышались шаги, разговоры, чей-то разговор по телефону, и поначалу Дейдара не обращал на это внимания. 
Но потом до его кипящего мозга дошло, что, судя по голосам и звукам в квартире посторонние. Дей отвлекся от учебника и прислушался. Да, так есть. Кто-то незнакомый говорил с дядей и тетей. Причем их там несколько. Однако через стену было невозможно понять, о чем именно они говорят. 
«Чего это им приспичило привести гостей?» не понял Дей. Но буквально через минуту ситуация прояснилась сама собой. 
От резкого хлопка двери Дейдара вздрогнул и оглянулся. В первое мгновение ему показалось, что он попал в комедийную программу. В комнату зашли трое людей в белых халатах, а за ними следом тетя. У одного из врачей в руках был какой-то блокнот, в котором он, посмотрев на Дея, начал что-то быстро записывать. Не поняв юмора Дейдара встал из-за стола. 
— Так, так. Значит это он? – поинтересовался тот, что с блокнотом закончив писать.
— Да, он. – Кивнула тетка.
— Посмотрим, посмотрим, — кивнул он и двое других двинулись к парню. Один из них пощупал ему пульс и дотронулся до лба , другой подошел к столу и стал внимательно разглядывать содержимое. Дейдара почувствовал себя неживой статуей.
— Извините, но Вы кто? – наконец поинтересовался Дейдара. Врач с блокнотом посмотрел на него и улыбнулся. Что-то в его улыбке настораживало.
— Так ты Дейдара, да? – продолжая улыбаться, спросил врач. Его улыбка была немного тронутой, и Дейдара непонимающе посмотрел на тетю. Та, сложив руки на груди, стояла с выражением лица, готовым в любой момент к драматизму. – И сколько же тебе лет?
— Семнадцать… — ответил Дей, пытаясь, отмахнутся от врача, собиравшегося смерить ему давление. – В чем дело? Я не болен…
— Нет, нет, конечно, нет, — Заверил его доктор, продолжая улыбаться. Его улыбка требовала съездить ему по морде, но Дейдара не спешил воплотить это в жизнь. К тому же он не понимал, зачем один из них рассматривает его учебники и тетради так пристально, словно ищет там ответ на древнюю загадку египетских пирамид. Такой неожиданный номер мозг довольно туго переваривал и Дейдара никак не мог нормально понять ситуацию.
— Понимаете, доктор, вот так и живем,— c подвыванием сказала тетя, – каждый день, постоянные ссоры, крики…
— Не беспокойтесь, мы все уладим…
— Да объясните вы, наконец!.. – потерял терпение Дей. Его ужасно раздражала картина, происходящая в его комнате. Какие-то непонятные люди шарятся в его вещах и меряют ему температуру, обращаясь с ним как с трех летним ребенком. Где-то на заднем фоне он уже давно все понял, но толи мозг отказывался в это верить, толи мешал эффект внезапности…
— Молодой человек, успокойтесь, – перестал улыбаться доктор – иначе мы будем вынуждены одеть на Вас смирительную рубашку.
— Что?! – охнул Дейдара. Да они никак психушку вызвали! И главное кому!
— Извините, доктор, — подал голос один из врачей – посмотрите на это. – Дейдара оглянулся. Врач указывал на лист с засохшей краской. – Я думаю, оснований достаточно. Теперь мы убедились.
— Отлично! – облегченно обрадовался доктор – Тогда мы его сейчас и увозим. – Второй врач, противно улыбнувшись, взял Дейдару за плечо и повел к выходу. Тетя что-то строчила в бумагах подсунутых доктором. Мнение Дея явно не спрашивалось.
— Подождите, подождите… — начал закипать Дей.
— Юноша успокойтесь, – еще раз повторил доктор, — с вами все будет хорошо.
— Со мной и так все хорошо. Я не сумасшедший. – пытался вырваться Дей. Он понимал, что особо буянить в его положении не стоит, но он просто не мог говорить спокойно. – Я не псих.
Врач все же не выдержал и, заломив Дею руки, попросил напарника надеть на пациента рубашку. Теперь, когда руки Дея были надежно связаны, врач продолжил свое занятие.
— И рисунок, кстати, тоже прихватите. Как доказательство. – напомнил доктор, полностью игнорируя выпады Дея.
— Это не рисунок! Это я краску пролил – отчаянно попытался оправдаться Дейдара. Но его уже не слушали. 

Как только Дейдару затащили в машину, ему тут же заткнули рот. Один из его сопровождающих сел к водителю, двое других остались вместе с Деем. Один крепко скрутив его, развернул к стенке и силой посадил. Второй доставал какие-то бумаги из папки. 
— Так, ладно, давай запишем его побыстрее, пока я не забыл его имя. – Произнес доктор уже не таким сахарным голосом которым разговаривал с тетей, — Как там его ?Дей… Дей…кто он там? – спросил он у коллеги, заполняя бланк.
— Черт его знает, я уж не помню. Поставь просто «Дей», какая разница? Кто там будет разбираться, – ответил надсмотрщик Дейдары, абсолютно спокойным будничным тоном как будто не держит человека в смирительной рубашке, а просто мило разговаривает с другом в парке на лавочке.
— Семнадцать лет…— тихо бормотал доктор записывая, — фамилия… а впрочем, зачем фамилия,… 
— Фамилию не пиши, запиши лучше про улику, — подсказал второй, кивком указав на рисунок. Дейдары здесь как будто не было. Руки ужасно затекли а от того что врач крепко держал его у него не получалось даже развернуть голову. Ему оставалось только с ужасом слушать. Чертова бумажка! Неужели из-за нее может возникнуть такая проблема?
— Точно, точно, улики… — продолжил записывать первый. С уликами он долго возился – неизвестно чего он там приплел из сказанного тетей. Дейдаре казалось, что он видит сон. Ужасный сон. Но о том, что это не сон, а жестокая реальность, ему не давали забыть ужасно болевшие руки. А ведь день начинался как обычно. Всего несколько часов назад он сидел в школе и дописывал сочинение по экономике. Казалось будто бы с того момента прошло несколько дней.
— Ну, кажется все – сообщил доктор, убирая ручку и бланк обратно в папку. – Осталось только это, — сказал он, держа в руках еще какую-то макулатуру. – Выкинуть или сунуть куда-нибудь. Как думаешь?
— Да выкини, зачем хламом обрастать, — Дейдара изо всех сил попытался развернуть голову и увидеть что же это за бумаги. Получилось только чуть-чуть развернуть голову в бок. Но этого хватило, что бы понять, что это за бумаги в руках у доктора. Это были все записи справки и документы о Дейдаре: свидетельство о рождение, паспорт, прописка, все справки из школы, из больницы, из секции по плаванию, из библиотеки в которую он был записан еще, когда был маленький, и еще куча всякой писанины накопившийся за много лет. Неудивительно, что они весь вечер бегали по квартире. Даже сегодняшнее сочинение по экономике было здесь – и когда они успели его забрать? Билет на метро и тот был здесь. Другими словами здесь было все, что доказывало в материальной форме о существовании Дейдары.
Доктор разорвал первую бумагу. Затем вторую , третью… а затем выкинул их все в мешок который служил в этой машине мусоркой. Утрамбовал все ногой, после чего отвернулся к окну и стал спокойно ждать прибытия в больницу.
От шока Дейдара чувствовал дикую слабость. Не может этого быть. Значит не в сегодняшнем инциденте дело. Родственники давно хотели от него избавиться. Сегодняшний случай стал просто поводом для этого. Именно таким образом они хотели закончить жизнь своего племянника. Не выгнать и не отдать в детский дом, не подождать пока он вырастет и уедет сам. Даже не убить. Нет! Не убийство. Они хотели избавиться этим, более гуманным способом. Это как убийство, только без крови и без убийцы. Просто спрятать человека, уничтожить все данные о нем и никогда больше не вспоминать. И человека больше нет и руки чисты. Никто больше об этом человеке не вспомнит, а если и вспомнит то никогда не докажет что он действительно существовал.
В шоковом состояние Дейдара отвел взгляд от часов на руке доктора. Ровно в девятнадцать часов тридцать три минуты, мусорный пакет в углу отправился в ближайший на пути мусорный бак – они даже специально для этого остановились. Ровно в девятнадцать часов тридцать три минуты такой человек как Тсукури но Дейдара перестал существовать. 
Больше Дейдара не сопротивлялся. Не сопротивлялся пока ехали до больницы. Врач даже чуть ослабил хватку. Вроде можно было попробовать вырваться, но парень этого не сделал. Таким разбитым и потерянным Дейдара еще никогда себя не чувствовал. 
Дейдара абсолютно спокойно и молча, вышел из машины, не предприняв попытки убежать или вырваться. Спокойно вошел в серое здание. Спокойно шел по недавно выложенному новым кафелем полу. Спокойно двинулся по ухоженному коридору к регистратуре. Молчал пока его врачи что-то говорили сидящей там женщине, и абсолютно не сопротивляясь, пошел к главврачу.
Выждав минуту за дверью вместе с одним конвоиром, пока второй быстренько объяснил все доктору, Дейдара вошел в кабинет. Кабинет был полностью новый: недавно сделанный хороший ремонт, новая мебель, мощный компьютер на столе, аккуратные стопки бумаг. Все везде абсолютно чистое и идеально. Такой же чистый и идеальный главврач. Он мило улыбался Дейдаре.
— Ну что же, давно пожаловать к нам, Дей. Я думаю, тебе у нас будет хорошо! – белые зубы были идеальными как из рекламы зубной пасты. Подняв на него умоляющие глаза, Дейдара ненадолго вышел из своего транса.
— Доктор,… ну пожалуйста… — еле прошептал он пересохшими губами, предпринимая последнюю попытку.
— Ну, что ты мальчик, не бойся, — ободряюще похлопал доктор его, по плечу продолжая светить улыбкой, — Все в порядке. У тебя все будет хорошо. Ты же очень хороший мальчик. – Дейдара опустил голову. Он никогда не думал, что именно эти слова окажутся самыми страшными словами на всем белом свете. Его не услышали. И уже больше никогда не услышат. Далеко не самый лучший, но хотя бы привычный мир рухнул в одно мгновение, как от взрыва, и больше уже никогда не вернется. Человек, проживший на Земле почти восемнадцать лет, исчез навсегда. Вместо него остался только кусок плоти, не лишенный жизни, но лишенный всякой свободы и собственного места в мире. А впереди еще вся жизнь. И вся эта жизнь будет однообразная и серая, абсолютно не человеческая и необычайно долгая.
– Сейчас Диана отведет тебя в твою новую комнату. Она тебе очень понравится. Она такая чистая и просторная! А если не будешь хулиганить, Диана разрешит снять тебе эту рубашку. Диана очень добрая. Все понял? — спросил доктор со снисхождением, словно у маленького ребенка, — Тогда иди спать. Спокойной ночи.
К Дейдаре подошла очень милая молодая темнокожая девушка. Она приветливо улыбнулась:
— Привет. Я Диана, – про себя Дейдара подумал, что еще никогда так ненавидел детей, нянек и все то, что связано с детством. — Давай я отведу тебя к себе. А будешь себя хорошо вести, я не только позволю снять рубашку, но еще и принесу тебе шоколадного печенья. Скажи, ты любишь шоколадное печенье? – сказала она, уводя Дейдару куда-то по коридору лабиринтного типа, по которому шатались умалишенные.
Через пятнадцать минут, стоя посередине своей чистой и свежей больничной палаты в чистой пижаме, Дейдаре больше всего на свете хотелось умереть. Прямо сейчас. Быстро! Раз! – и все! Взорваться! Как в кино. Забрызгать эту несчастную чистоту и белизну кровью! Резко! А потом проснутся у себя в кровати и понять что все это странный сон снившейся прошлой ночью. 
Но это был не сон. Все происходило на самом деле. И палата и пижама. Все есть. И где-нибудь обязательно записано: пижама белая – 1 штука, палата номер четыреста семь – четвертый этаж. И все эти вещи есть. Все есть, а его самого нет. Странно так. 
Лучше бы он по-настоящему умер. Жаль что это не возможно. Не может умереть сам, а закончить жизнь самоубийством… мягкие стены, небьющиеся стекла, массивные решетки на единственном окне, постоянный надзор. Взорваться самому куда проще, хотя это и нереально.
Дейдара подошел к двери и уперся в нее лбом. Ему очень хотелось заплакать – не потому что глаза хотели плакать, а что бы доказать себе что он еще есть и еще существует. Но ничего не получалось. Вероятно, слезы смирились с отсутствием хозяина и поэтому не собирались вновь выходить на работу.
Продолжая стоять у двери, Дейдару вдруг совершенно четко осенило происходящее. И тогда он не заплакал, нет – слезы сами хлынули из глаз, как будто за минуту решили наверстать весь рабочий план за все те десять лет, что находились в отпуске. Они стекали по щекам толстыми струями и скатывались на пижамную рубашку. А парень просто молча, стоял. Даже не всхлипывал. Как будто слезы живут сами по себе — он сам по себе. В этот момент он подумал что, наверное, никогда не умрет.