Имя Души.

Слишком много букВ,больше 3 букв не перевариваю - ХУЙ!
Аластор явился ровно в полдень. Желая соблюсти этикет, он вежливо постучал в дверь короля. Никто не ответил. Он постучал во второй раз — с тем же результатом. Тогда он решился на третий, последний стук. И снова тишина.

Аластор всё же решил войти. Дверь бесшумно отворилась, открывая мрачную картину: в комнате не горел свет, лишь бледный луч из коридора выхватывал из темноты отдельные фрагменты. На кровати лежал Люцифер — в той же одежде, что и накануне. Казалось, он даже не сдвинулся с места.

— Не знал, что наш король такой любитель поспать, — усмехнулся Аластор, и его улыбка стала острее обычного. Он щелкнул пальцами, и в руке материализовался черный маркер. — Хах, что же это я, словно ребенок? Но это хотя бы какая-то месть.

Он бесшумно приблизился к кровати и, склонившись над спящим королем, вывел у него на лбу жирную надпись: «ЛУЗЕР №1». Затем пририсовал усы, бакенбарды, очки, пару завитушек на щеках — словом, всё, что приходило в голову.

Тут с губ Люцифера сорвалось невнятное мычание. Аластор замер, но король даже не пошевелился.

— Наверное, его стоит разбудить, — пробормотал радио-демон, отступая на шаг. — Ваше высочество, подъем! Уже почти полдень, а вы всё спите!

— Иди еды приготовь или что-нибудь сделай… я пока посплю, — сквозь сон промямлил Люцифер, переворачиваясь на другой бок. — Чарли позови кушать… и ее новую подружку…

— Аргх… — Аластор на миг потерял самообладание. — Я похож на кухарку?

— Мм?

— Ничего… Всё будет сделано, ваше высочество, — процедил он сквозь вечную улыбку.

Так, нужно найти кухню, — прокручивал он в голове, выходя в коридор. Щелчок пальцами — и из теней выскользнули маленькие помощники.

— Обыщите все комнаты и найдите спальню принцессы, — приказал он тихим, но властным голосом. — Как найдете, передайте, чтобы она с подругой пришли в столовую примерно через час. А я пока поищу кухню.

Теневые создания растворились в темноте, а Аластор, превратившись в тень, скользнул по коридорам. Кухня нашлась быстро — огромное помещение, рассчитанное на королевские пиры, но сейчас пустовавшее и запылившееся.

Спустя некоторое время стол ломился от яств. Аластор, надо отдать ему должное, умел произвести впечатление, когда хотел. На пороге появились Чарли и Вэгги.

— Доброе утро, принцесса, Вэгги! — голос Аластора зазвучал с той театральной теплотой, которую он включал для публики.

— Доброе утро, Аластор! — Чарли сияла, от нее буквально исходил мягкий золотистый свет. — Это всё ты приготовил? Выглядит потрясающе!

— Да, пришлось немного потрудиться, — он скромно потупил взгляд, но в его тоне сквозила неподдельная гордость. — Надеюсь, вам придется по вкусу. Впрочем, чему греха тоить — раз это сделал я, значит, будет восхитительно. Присаживайтесь, а я разбужу вашего отца.

— Хорошо! — Чарли уже тянулась к тарелкам.

Аластор вернулся в спальню короля.

— Ваше высочество, всё готово, Чарли уже завтракает в столовой, а вы всё спите!

— Ага…я не хочу есть, — буркнул Люцифер, даже не открывая глаз.

— Что значит «не хочу»? — в голосе Аластора появились фальшиво-обиженные нотки. — Ох, Чарли так ждет вас, а вы так поступаете с ней… Это опечалит ее. Но раз вы не желаете, я так и передам!

— Что? Чарли? — Люцифер резко сел на кровати. — Чего ты мне сразу не сказал, что она там?

— Так вы сами велели позвать ее! — Аластор развел руками с видом оскорбленной невинности.

— Ах, точно… Ладно, иду.

Через несколько минут Люцифер переступил порог столовой. Он широко улыбнулся и раскинул руки в приветственном жесте.

— Чарли, ДОБРОЕ УТРО! — затем его взгляд упал на Вэгги. — А, ну и тебе… Ванга.

Чарли тут же прикрыла рот рукой. Вэгги, взглянув на короля, поперхнулась едой и закашлялась.

— Вэгги, черт возьми, возьми воды! — Чарли протянула подруге стакан.

— Кха-кха… спасибо, — прохрипела та, делая большие глотки.

— Пап, мне кажется… у тебя что-то на лице! — с трудом сдерживая смех, выдавила Чарли.

— Чего? Что там может быть?

— Ну… лучше тебе самому увидеть.

Люцифер огляделся и заметил в углу массивное зеркало в резной раме. Он подошел ближе, всмотрелся — и застыл. Всё лицо было исписано черным маркером. Усы, бакенбарды, очки, надпись «ЛУЗЕР №1» и еще множество художеств, которые Аластор успел добавить от души.

— АЛА-А-АСТОР! — заорал он так, что люстры дрогнули. Глаза налились красным, на лбу проступили рога, а за спиной на миг проявились крылья.

— Да, ваше высочество? — Аластор возник на пороге с видом человека, которого только что оторвали от важных дел. Он изобразил ужас. — О боже, кто это вас так разрисовал?

— Аластор, не прикидывайся, что это не твоих рук дело! — прорычал Люцифер, сжимая кулаки.

— Что вы такое говорите, я бы никогда такого не сделал! — Аластор прижал руку к груди, изображая смертельную обиду.

— Ах ты поганый олень! Я тебе устрою, я заставлю тебя…

— ПАПА! — Чарли схватила его за руку, вцепившись так крепко, как только могла. Ее глаза умоляли. — Не надо! Только утро, а вы уже начинаете день с агрессии! Ну так нельзя же!

Она перевела взгляд на Аластора.

— Аластор, извинись перед папой! А ты, пап, извинись перед Аластором!

— А я-то за что должен извиняться?! — возмутился Люцифер.

— Папа! — голос Чарли дрогнул, и король мгновенно сдулся.

— Ладно… — процедил он. — Но пусть первым извиняется он!

— Аластор! — Чарли топнула ногой.

Аластор замер. Его идеальная улыбка на мгновение превратилась в едва сдерживаемый оскал. Он не хотел этого. Он не должен был этого говорить. Но принцесса просила.

— Я… извиняюсь, ваше высочество, — выдавил он сквозь зубы. Каждое слово давалось с трудом.

Люцифер скрестил руки на груди, выдержал паузу и бросил:

— П-прости… Аластор.

— Ну вот и отлично! — Чарли захлопала в ладоши, разрубая напряжение. — Давайте садиться за стол!

Она указала на стол, где Вэгги, не обращая внимания на разыгравшуюся драму, уже вовсю уплетала еду за обе щеки. «Проголодалась, бедняжка», — мелькнуло в голове у Чарли.

Все расселись, кроме Аластора.

— А ты не сядешь? — спросила Чарли, заметив, что он так и стоит у двери.

— Ох, принцесса, вы так любезны, — он склонил голову в изящном полупоклоне. — Но я перед тем, как прийти сюда, уже поел. Я не нуждаюсь в пище.

Правда заключалась в том, что простая еда была ему безразлична. Аластор предпочитал другое — свежее мясо, желательно убитое не более часа назад. Но об этом принцессе знать было не обязательно.

— Если не ешь, то иди прогуляйся где-нибудь! — буркнул Люцифер, не поднимая глаз от тарелки. — А то стоишь над душой, весь аппетит портишь.

— Пап, хватит! — Чарли бросила на отца укоризненный взгляд.

— Да что я такого сказал? Я же правду говорю! На правду не обижаются!

— Аластор, извини его, — Чарли виновато улыбнулась. — Он просто не в настроении сегодня.

— Ох, ничего, дорогая, — голос Аластора сочился фальшивым великодушием. — Меня нисколько не задели эти слова. В чем-то он прав. Я пойду осмотрю поместье, с вашего позволения.

— Ага, иди, — буркнул Люцифер. — А то уже бесишь!

— Ваше высочество, — Аластор уже наполовину растворился в тени, но на мгновение задержался. — Я напоминаю: вы так и не стерли с лица маркер.

Он исчез, но остался на границе миров, невидимый и неслышимый, чтобы уловить отголоски разговора.

— Ну Чарли! — заныл Люцифер, как только Аластор исчез. — Он меня обижает,как тут ещё не кричать на него!

— Пап, у него же контракт с тобой, а не со мной, — вздохнула Чарли, отодвигая тарелку. — И чего ты просто не отменишь этот контракт? Не будешь его видеть — и бесить он тебя не будет.

— Но… его Лилит оставила, — голос Люцифера стал тише. — Сказала, чтобы я поберег его.

— По-моему, ты его совсем не бережешь, — Чарли посмотрела на отца с мягкой укоризной.

— Так как с ним еще? — Люцифер развел руками. — Он же грешник. Все грешники безумные и неуправляемые. Это аксиома.

— Пап…

Чарли хотела возразить, но голоса отдалялись. Аластор больше не слушал. Он скользил тенью по длинному коридору, разглядывая картины, развешанные на стенах.

Некоторые из них были… странными. Детскими. Нелепыми, но аккуратно вставленными в дорогие рамы. Он остановился перед одной из таких — явно рисованной неумелой рукой, с кривыми линиями и яркими пятнами. В углу значилась подпись: «Чарли, 6 лет».

Они повесили детский рисунок вровень с полотнами, достойными музеев, — подумал Аластор, и что-то шевельнулось в глубине его пустой груди. Морнингстары действительно любили свою дочь. Настолько, что считали ее каракули ценнее искусства, которым можно любоваться часами.

Он двинулся дальше и замер перед следующей картиной. Эта привлекла его взгляд мгновенно.

На полотне был изображен ангел. Белоснежные крылья, расправленные за спиной, серебристые перья, мерцающие в неземном свете. Он стоял на одном колене и целовал руку девушке. Ее волосы развевались на ветру, на щеках играл смущенный румянец. Вся сцена была пропитана нежностью и светлой грустью, какой-то невыносимой красотой.

В самом уголке картины, крошечными буквами, которые можно было разглядеть, лишь прищурившись, стояла подпись: «Люцифер».

— Я поражен, — прошептал Аластор, не в силах оторвать взгляд. — Этот никудышный король… так искусен в живописи?

— Не знал, что ты разбираешься в живописи, — раздался голос за спиной. Аластор вздрогнул — и это было искреннее движение, не театральное. - может я ошибся на твой счёт.

Люцифер стоял в двух шагах, прислонившись плечом к стене. Его лицо было чистым — видимо, оттер маркер своей магией. Он смотрел на картину с выражением, которое Аластор не мог распознать. Ностальгия? Боль? Что-то еще, спрятанное глубоко под слоями цинизма и усталости?

— Ах, ваше высочество, — Аластор прижал руку к груди, изображая испуг. — Разве можно так пугать? Мое сердце чуть не перестало биться от страха.

— Ага, верю, — Люцифер приподнял бровь, на губах заиграла знакомая насмешливая улыбка. — У вас, грешников, сердца и так не бьются. Разве не так?

— Ах, точно, — Аластор склонил голову, делая невинное лицо. — Я совсем от страха позабыл об этом.

С его вечной оскаленной улыбкой это «невинное лицо» выглядело, мягко говоря, жутковато. Но Люцифер лишь хмыкнул.

— Ладно, проехали. — Король отлепился от стены и скрестил руки на груди. — Я знаю, что у тебя есть помощники. В договоре говорится, что твоей душе подчиняются еще две.

— Вы хотите их увидеть? — уточнил Аластор.

— Да.

— Второго я не могу показать, — Аластор развел руками. — Но вот эту душу — пожалуйста.

Он щелкнул пальцами, и в его ладони появился маленький черный комочек. Клубок вздрогнул, раскрыл огромный желто-оранжевый глаз, а затем отряхнулся — из него посыпался пепел, и на месте комочка возникла маленькая девочка-таракашка.

Она моргнула, огляделась и тут же затараторила:

— Здравствуйте! Вы главный из всех плахишей? Ох, тут так грязно! Но я всё приберу!

Не успел никто и слова вставить, как Ниффти сорвалась с места, промчалась по коридору, разглядывая картины, заскочила на подоконник, потом на люстру, а затем, словно маленький ураган, взлетела на голову Аластора и уселась там, сверля Люцифера своим странным, немигающим взглядом.

— Знакомьтесь, ваше высочество, — Аластор с достоинством снял девочку за край платья и поставил на пол. — Это Ниффти. Она выполняет функции… горничной.

Ниффти тут же протянула свою маленькую лапку Люциферу. Король, чуть помедлив, пожал ее. А затем поднял девочку в воздух, рассматривая с любопытством.

— Здравствуй, Ниффти, — сказал он. — Надеюсь, мы сработаемся.

— Да, плахиш номер один! — восторженно запищала Ниффти и в следующий миг уже перебралась с рук короля на его шляпу , уцепившись за край.

— А почему не можешь показать второго? — спросил Люцифер, провожая взглядом неугомонную девочку.

— Знаете… — голос Аластора стал чуть тише, в нем исчезли театральные нотки. — С ним я не так близок, как с нашей дорогой Ниффти. Да и помощник из него… сомнительный. Он только и способен, что пить дешевый алкоголь.

— Хорошо, — Люцифер кивнул, не став давить.
— И кстати… вы прочел тот пункт в договоре о неразглашении? О том, что я как-то связан с королевской семьей?

— А… ну да, — люцифер изобразил задумчивость. — Наверное.

— Милорд! — голос Аластора вдруг стал твердым и настойчивым, его обычная игра исчезла. — Я сейчас говорю серьезно. Вы прочли этот пункт?

— Нет, — признался Люцифер после паузы.

Аластор вздохнул — тяжело, устало, как вздыхает тот, кто давно привык к чужой безответственности, но каждый раз не может с этим смириться.

— Тогда, когда дадите нам работу, не забудьте прочитать его досконально.

— Ага… — Люцифер почесал затылок. — Так… вам нужно прибрать всё поместье. Не за один день, конечно, но если уложитесь в сутки — я буду рад.

— Будет исполнено, — Аластор склонил голову.

— ДА, ВСЁ БУДЕТ СДЕЛАНО! — заверещала Ниффти, спрыгивая со шляпы и снова срываясь в безумный бег по коридору.

— Если что, я буду в своей комнате, — бросил Люцифер, разворачиваясь.

— Хорошо, — Аластор смотрел ему вслед. — До скорой встречи, милорд.

Он остался один в длинном коридоре, среди картин и теней. Ниффти уже умчалась куда-то, и ее восторженные крики доносились из недр поместья. Аластор медленно перевел взгляд на картину с ангелом, всё еще висевшую напротив.

— «Люцифер», — прочитал он вслух имя на подписи, словно пробуя его на вкус. — Кто бы мог подумать.

Его улыбка стала чуть мягче, чуть задумчивее — и тут же вернулась в привычное, острое положение. Работать так работать. Убирать так убирать. А остальное — не его дело.

Слишком много🫪😓
Хотел разделить на 2 части но чёт слишком лень