1 глава 1 часть
Немногие люди видели свою смерть в лицо. Может, и видели, но уже никогда не расскажут о ней. Моя же смерть всегда была рядом. Такая близкая и, казалось бы, всегда такая недостижимая. И вот теперь ее искрящие гордостью победителя кровавые глаза презрительно всматриваются в мое лицо, словно пытаясь найти нечто, одной ей известное. Слабый ветерок играется с локонами цвета вороного крыла, а губы трогает такая привычная презрительная насмешка. Учиха Саске в очередной раз с присущей только его клану элегантностью одержал верх над противником, стирая его в пыль.
Господи, как же больно! С удовольствием бывалого садиста он медленно вытаскивает руку из моего тела. Резкая боль и жжение заставляют меня опомниться перед тем, как мир вновь начал погружаться во тьму. Учиха держит мое полуживое тело и явно наслаждается последними биением чужой жизни в своих руках. Проклятый шаринган потух, являя мне бездонную черноту глаз. Голова, будто в тысячу раз потяжелевшая, безвольно опустилась на грудь.
Под нами толщи воды, окрашенной моей кровью. В Учихе достаточно чакры, чтобы держать нас обоих на водной глади. Мне вдруг представилось, как, наигравшись с моим телом, Саске бросает труп в озеро и исчезает навсегда. Этот водоем останется последним земным пристанищем, заботливо уложившим мое обескровленное тело на дно. Жители Конохи не расстроятся из-за смерти глупого болвана, а может, и вовсе не заметят моего исчезновения. Люди всегда ненавидели меня. В целом, причиной ненависти человека может стать что угодно: начиная от походки и манеры речи, заканчивая идеалами и взглядами на жизнь. В моем случае этой причиной стало то древнее, что запечатано во мне. Клеймо изгоя на животе — спираль и восемь ответвлений, идущих от нее — по сей день не дает забывать о потаенном страхе в глазах каждого, кто когда-либо говорил со мной.
Учиха запускает тонкие пальцы в мое блондинистую шевелюру и тянет вверх, вынуждая смотреть ему в глаза. Чего он хочет? Я больше не способен продолжать битву. Угольные глаза с тем же холодным презрением впиваются в душу. Сколько же ненависти в этой душе, цвет которой ничуть не светлее цвета его глаз? Саске до боли сжимает светлые локоны в окровавленной руке, кривя тонкие губы.