1 главная 2 часть
Я не стал выдающимся учеником, не смог даже приблизиться к званию «гордости академии», в отличие от Учиха Саске, по иронии судьбы , ставшим моим товарищем по команде. Талантливый ученик, переживший резню собственного клана, он казался холодным, презирал окружающих и не подпускал к себе ни единой души. Мраморное смазливое лицо всегда было покрыто налетом легкого презрения к миру. Саске гордо считал себя одиночкой. Но что он может знать об одиночестве? Всегда окруженный толпами красивых девчонок-фанаток и покровительством учителей, Учиха продолжал строить из себя недотрогу. И я завидовал ему. Завидовал таланту, куче поклонниц, снисхождению руководства, даже зависти остальных студентов академии. И какого же было удивление, когда брюнет объявил, что убийство брата — это единственная цель, едва ли не смысл всей его жизни. Будучи беспризорником с самого рождения, я считал эту «цель» невозможной и непростительной глупостью. Отчасти это и было причиной частых потасовок и драк между нами. Я желал опустить зазнайку на землю и доказать самому себе прежде всего, что действительно смогу это сделать. Вот только Учиха никогда не был простым, и каждый раз все заканчивалось разбитыми лицами, глубокими порезами, легкими сотрясениями или рваными ранами. Как постоянный зачинщик драк с лучшим студентом, я был большой проблемой всей академии, а мой и без того лежащий на дне морском авторитет снижался к степеням со знаком минус.
Можно подумать, что я не знаю о жизни ничего, кроме лишений и зависти. Это не совсем так. Влюбленность однажды присутствовала в моей жизни. Ее имя — Харуно Сакура — до сих пор отдается неприятным уколом где-то в груди. Куноичи из моей команды с пронзительными глазами цвета молодой травы. Она не была невероятно красивой, покладистой или доброй, но было в ней что-то, что задело мальчишечье сердце. Порой, глядя на ее нежно-розовые локоны, неизменно пахнущие вишней, или чистую одежду без единой складки, я задыхался от нежности, растущей где-то глубоко внутри. Иногда мне думалось, что мой монстр заживо погребен под слоем лепестков сакуры, олицетворяющей мои первые чувства.
Какое-то время я продолжал неловкие попытки ухаживания, проскальзывающие в стремлениях защитить, поддержать, рассмешить, быть рядом, но каждый раз они сводились к ругательствам и побоям со стороны Харуно. Она была влюблена в Саске, была одной из стада его поклонниц. Грубо толкая в грудь, растаптывая скромные букеты цветов, воровато вырванных ночами из соседских клумб, первая любовь ранила так, как никто другой. Глядя в спину уходящей с гордо вскинутым подбородком девушке, щеки горели огнем, и я знал, что дело было далеко не в хлесткой пощечине.