Часть 11
Глава 173. "Мне надо ее найти"...
Шел дождь. Измученные люди шли по грязи босыми ногами. Если у кого-то больше не было сил идти, на них беспощадно сыпались удары плетей. Кто хотел выжить, поднимался и двигался дальше, у кого не было сил — просто падали в грязь, забиваемые насмерть плетьми и больше не поднимались. Каналы духовной силы этих людей были запечатаны и они, совершенно беспомощные, падали в грязь, пытаясь подняться и снова идти. Доносился слабый аромат цветущих деревьев, но цветение не радовало, а аромат смешивался с навязчивым запахом крови. Это была кровавая весна. Часть секты, кто отказался покориться — вырезали, оставшиеся в живых шли, подгоняемые плетьми.
Вэй Чжи ехал в повозке впереди всей этой невеселой процессии, иногда выглядывая из нее, и с отсутствующим видом смотрел на этих людей, как на копошащиеся в грязи червей.
Вдруг, неистовый рев не выдержавшего издевательств пленника огласил окрестности так, что многие содрогнулись. Валяющийся в грязи и крови мужчина наконец-то поднялся. Половина лица его уже превратилась в кровавое месиво, а на месте глаза зияла ужасающая дыра. Но этот человек поднялся и расправил плечи, будто вовсе не был пленником.
— Вэй Чжи, ты — убийца! — надрывно закричал он. — Да падёт на тебя проклятие и пусть конец твой будет ужасен! — это был крик души человека, который устал бояться и которому нечего было больше терять. Холодок пробежал по спине многих от этого крика и от этой неслыханной дерзости. Надсмотрщики даже опешили от неожиданности. На лице Вэй Чжи нервно дернулся мускул.
— Чего стоите, прикончите его! — закричал один из надсмотрщиков. Один взмах меча — и голова смельчака покатилась с пригорка, случайно остановившись прямо возле повозки, из которой выглядывал монах. В одной глазнице зияла дыра, а целый глаз будто бы уставился на Вэй Чжи, буравля его остекленевшим взглядом.
— Чего остановились! — визгливо вскричал Вэй Чжи. — Двигаемся дальше!
Извозчик подстегнул коня, а вереница людей продолжила медленно продвигаться сзади.
— Такая участь ждёт всех, кто посмеет восстать против своего бога! — пытался прийти в себя монах. Но неприятный осадок от слов, брошенных тем человеком, оставался в душе.
Янь Уши раскрыл ворот халата Шэнь Цяо.
— Что ты делаешь?!
— Если мы скажем, что мы женщины — нам вряд ли поверят, но мы можем сойти за проститутов из борделя.
Янь Уши все это время поддерживал Шэнь Цяо, представляя, что тот сейчас испытывает. Он не выпускал руку Шэнь Цяо из своей ладони. Никто не обратил на это особого внимания — это же бордельные проституты, чему удивляться?
Шэнь Цяо почувствовал, что его кто-то трогает сзади. Обернувшись, он увидел наглое, осклабившееся лицо одного из надсмотрщиков.
— Ну что, дорогой, может развлечемся сегодня ночью? Я могу согреть тебя, а то ты весь продрог.
Янь Уши развернулся. Ему стоило огромного труда, чтобы сдержать себя и не прикончить наглеца одним махом.
— Мы предназначены для высокопоставленных особ и не якшаемся с такими, как ты. Так что убрал бы ты свои руки, если не хочешь проблем, — ответил он, уводя Шэнь Цяо подальше.
По сути, Янь Уши играл ва-банк, ведь если кто-то начнет докапываться до истины, каким именно высокопоставленным особам они предназначались, правда может раскрыться. С другой стороны, не станут же они спрашивать о таком у Вэй Чжи? Кто дерзнет? В конце концов, личная жизнь господ не должна их касаться.
Часть адептов Сюаньду, чтобы сохранить свою жизнь и духовные силы перешла на сторону Вэй Чжи. Некоторые из них даже стали соглядатаями или надсмотрщиками. Соглядатаи подсматривали и подслушивали, вычисляя недовольных и доносили потом Вэй Чжи, получая похвалу повелителя и денежное вознаграждение.
В толпе вязнущих в грязи людей, Шэнь Цяо заметил Ху Гэнбо. Сердце ёкнуло. Он рванулся вперёд, но Янь Уши сдержал его, сильно сжав руку.
— Куда ты собрался?!
— Там она, она мне как сестра!
— Ты собираешься наделать глупостей и все испортить? Умей ждать, сейчас неподходящее для этого время.
Девушка шла босая, по щиколотку увязнув в грязи. В ее глазах горел огонь непокорности, она не собиралась сдаваться. Получив очередной толчок в спину от надсмотрщика, она развернулась и плюнула ему в лицо.
— Ах ты шлюха! — воскликнул мужчина, с силой ударив ее.
Лишённая духовной силы, ослабевшая девушка распласталась на грязи. Не выдержав этого, Шэнь Цяо кинулся к ней, но Янь Уши сделал ему подножку и даос упал в грязь. Шляпа с вуалью слетела. Поднимаясь, он встретился глазами с одним из надсмотрщиков. Это был довольно юный молодой человек, который показался Шэнь Цяо ужасно знакомым. Да это же один из его бывших учеников — Юйвэнь Сун! Теперь на нем красовался халат с изображением алого лотоса с золотой каемкой. Юйвэнь Сун также узнал Шэнь Цяо. Они уставились друг на друга. Юноша перешёл на сторону Вэй Чжи. Одно его слово — и им конец. Но больнее всего было осознавать в кого превратился его бывший ученик.
Юйвэнь Сун, видимо, задумался, как ему поступить. Он уже открыл было рот, чтобы позвать старшего, но что-то остановило его. Возможно, воспоминание о том, что когда-то Шэнь Цяо спас его, а потом принял в ученики. Тем временем, Янь Уши быстро надел на даоса шляпу с вуалью и увел его подальше. Тем временем, пленники продвигались вперёд.
— Мне надо ее найти, надо ее найти... — шептал он.
— Не время, — ответил Янь Уши. — Дождись ночи. Или ты хочешь испортить все лишь из-за одного своего порыва?
Шэнь Цяо вынужден был признать, что он прав. Нельзя поддаваться эмоциям в такой момент. Но он не хотел упускать Ху Гэнбо из вида.
Спустилась ночь и адепты Алого лотоса разбили лагерь, оставив пленников ночевать прямо в грязи и лужах, будто это были не люди, а свиньи.
— Не желаете ли выпить, господа? А позже славно развлечемся, пока никто не видит.
Янь Уши плеснул вина из тыквы-горлянки в чашу.
Глава 174. "Не мы победили, а я победил"
— Пока я буду их охмурять, займись делом, — шепнул Янь Уши. Шэнь Цяо кивнул. Янь Уши уселся поудобнее, обняв надсмотрщиков и подливая им вино, сдобренное хорошей порцией снотворного.
— Так что, господа, сегодня мы повеселимся на славу, — уверял он, — нам предстоит самая жаркая ночка.
Почувствовав его силу и крепкую хватку, надсмотрщик с недоверием уставился на Янь Уши.
— Пей! — сказал Янь Уши, еле сдерживая желание столкнуть этих людей лбами, да так, чтобы их черепушки раскололись, как орех друг о друга. Но не нужно было привлекать к себе особого внимания. Пусть все думают, что охранники надрались вина и просто захрапели.
Тем временем, Шэнь Цяо хлюпал сапогами по грязи, ища глазами Ху Гэнбо, но никак не мог ее найти. Девушки нигде не было. Когда даос хорошо присмотрелся, увидел, что в грязи кто-то лежал, кто-то до боли знакомый. Растрепавшиеся волосы закрывали лицо.
— Мэймэй! — тихо позвал Шэнь Цяо.
Женщина не отозвалась, ее одежда была промокшей и грязной, а из-за волос не было видно лица.
— Мэймэй? — снова позвал даос. Она не шевелилась. Тогда Шэнь Цяо набрался смелости, подошёл и аккуратно убрал волосы с ее лица. Это была она, какая удача!
— Мэймэй!
— Ты кто? — обессиленно спросила девушка.
Даос приподнял вуаль.
— Помнишь меня, я — Шэнь Цяо!
— А-Цяо, что ты здесь делаешь? Как они не схватили тебя?
Шэнь Цяо приложил палец к губам:
— Т-с-с-с, потом...
Он, с помощью духовной силы разбил кандалы на руках девушки, которые с лязгом упали вниз, обнажая натертые до крови запястья. Она была слишком слаба и Шэнь Цяо сразу же распечатал ее духовные каналы и влил свою ци.
— Спасибо, А-Цяо.
Шэнь Цяо промолчал, потому что невыразимо мучился, ощущая свою вину за произошедшее. Он повернулся и увидел десятки глаз узников, смотрящих на него с мольбой. Он не мог сдержаться, чтобы не помочь этим людям. Тяжёлые кандалы падали один за другим в грязь.
— Что ты делаешь?! — воскликнул Янь Уши, подойдя сзади. — Не трать время, нам нужно немедленно бежать. Эти двое спят, как убитые, но могут спохватиться другие!
— А люди! — не мог успокоиться Шэнь Цяо.
— Все равно всех не спасёшь. Если нас раскроют, живым не уйдет никто.
Шэнь Цяо разблокировал каналы одного из пленников, чтобы тот помог остальным.
— Нельзя бежать всем скопом, мы привлекаем слишком много внимания, нужно разделиться, — сказал Янь Уши.
Шэнь Цяо схватил Ху Гэнбо за руку и потащил за собой.
— Я вернусь, чтобы спасти вас! — обернулся он к людям. — Я обязательно вернусь.
— Вон как, я ему все устроил, а он за руку с девицей убегает и даже взглядом не удостоит этого достопочтенного! — тихонько возмутился Янь Уши.
Словно услышав его, Шэнь Цяо обернулся:
— Глава Янь...
— Я вам, случайно, не мешаю? — спросил Янь Уши.
Ху Гэнбо покосилась на Янь Уши, вспомнив скандал в Сюаньду, из-за которого Шэнь Цяо разжаловали с поста главы. А ведь это не розыгрыш и, очевидно, что Шэнь Цяо состоит в тесных отношениях с этим мужчиной, наверняка делит с ним ложе, а может они живут вместе. Ху Гэнбо не нравился Янь Уши. От этого человека не стоит ожидать ничего хорошего и в его обществе девушка чувствовала себя неуютно. Но, как бы то ни было, в прошлом, Шэнь Цяо был ее соратником, которого она уважала, кроме того, он ее спас. Ху Гэнбо отпустила руку даоса:
— Спасибо, я сама.
И Янь Уши вздохнул с облегчением. Он внимательно присматривался, пытаясь понять, а нет ли между ними симпатии?
— Пока не рассвело, мы должны уйти как можно дальше отсюда, — сказал Шэнь Цяо.
— Да, — ответила девушка.
— Но я снова должен вернуться, чтобы спасти остальных.
"Почему он такой идиот?" — подумал Янь Уши. — "Почему вечно нужно кого-то спасать и рисковать собой? Разве кто-то оценит это? А хоть бы и оценил, какой в этом прок?"
Слуги разбили шатер, в котором трапезничали Вэй Чжи и Сан Цзинсин. Пока мальчик подносил различные блюда для трапезы, Сан Цзинсин разглядывал его самым что ни на есть похотливым взглядом. Заметив это, Вэй Чжи скорчил пренебрежительную гримасу, после чего его лицо вновь стало бесстрастным. Он ужасно не любил людей, живущих развратом и похотью, считая, что они попусту растрачивают свои духовные силы. Сан Цзинсин также заметил недовольство во взгляде монаха, поэтому расплылся в дружелюбной улыбке, как бы извиняясь за свою минутную слабость.
— Глава Вэй, не правда ли, этот цыпленок в соевом соусе превосходен?
— Глава Сан, — с пренебрежением ответил монах, — мы пришли сюда не о цыплятах разговаривать.
— Ты, как всегда, прав, — снова улыбнулся Сан Цзинсин, — мы победили ещё одну ничтожную секту, такую, как Сюаньду.
— Не мы победили, а я победил, — ответил Вэй Чжи, не глядя на Сан Цзинсина, поднося к губам чашу ароматного чая. Сан Цзинсин еле сдержался, чтобы не вылить этот чай на лысую голову наглеца, но сдержал себя. Он был не настолько глуп и импульсивен, чтобы подвергаться опасности, поэтому благоразумно промолчал, хоть в его душе бушевал шторм. Он снова непринужденно улыбнулся и, будто его ничего не задело, продолжал обсуждение погодных условий и их дальнейших действий. А монах продолжал молча есть. С видом, будто Сан Цзинсина здесь просто нет.
— Надо передохнуть, — сказал Янь Уши, — мы слишком долго и быстро идём.
Шэнь Цяо посмотрел на измученную девушку и не мог с этим не согласиться.
Вино из тыквы-горлянки Янь Уши будто и не заканчивалось, и они с удовольствием сделали несколько глотков.
Устроившись у стены, чтобы укрыться от ветра, они жевали кусок пресной лепешки.
— Мэймэй, — наконец сказал Шэнь Цяо, — я бы хотел поговорить и кое в чем объясниться, мы можем отойти?
Сердце Янь Уши ёкнуло.
— Да пожалуйста! — он сделал равнодушный вид, хоть спрашивали вовсе не его.
— Хорошо, А-Цяо, давай отойдем, —сказала Ху Гэнбо.
Янь Уши обиженно скрючился у стены.
Глава 175. "Ты ещё смеешь препираться, когда тебя спрашивают?"
Шэнь Цяо не знал, как сказать, он очень волновался, но больше не было сил скрывать правду, которая тяжким грузом легла на сердце.
— О чем ты хотел поговорить, А-Цяо? — посмотрела на него Ху Гэнбо.
Тусклый свет луны, наконец показавшийся из-за туч, слабо осветил ее перепачканное грязью лицо и растрёпанные волосы, но глаза горели, как у дикой кошки.
— Я... хотел рассказать... В общем, свиток, из-за которого это все началось, в котором были запретные техники, изначально это Янь Уши его нашел... А я... заставил его отдать свиток Вэй Чжи... Но я... я не знал, что он так поступит! Я думал, что он...
Глаза Ху Гэнбо вспыхнули ещё ярче. Она непонимающе посмотрела на него:
— Так это сделал ты?! Но... но зачем?!
Так это на твоих руках кровь наших адептов? Нет тебе прощения!
— Мэймэй, не суди строго, я ничего не знал!
Ху Гэнбо не стала дальше разговаривать. Она вернулась к стене, возле которой лежал Янь Уши, попивая вино. Девушка устроилась у стены, свернувшись клубком, стараясь лечь как можно дальше от этого человека. Следом вернулся и Шэнь Цяо, он выглядел очень подавленным.
— Выяснили отношения? — спросил Янь Уши. — Ты выглядишь как побитая собака. Вина?
Шэнь Цяо ничего не ответил. Он снял плащ и накрыл им Ху Гэнбо. Девушка уже спала, силы покинули ее.
Шэнь Цяо присел возле Янь Уши. Тот одним рывком притянул его к себе под плащ. Шэнь Цяо молча прильнул к нему, устроившись у него на груди и тяжко вздохнул. Руки Янь Уши сразу же сомкнулись на его спине. Шэнь Цяо закрыл глаза и лежал молча. В голове было пусто, а в душе — камень.
Шэнь Цяо проснулся. Хоть и раннее утро, но было ещё слишком темно. Он аккуратно высвободился из объятий Янь Уши. На душе было гадко. Даос посмотрел в ту сторону, где лежала Ху Гэнбо — девушки не было. Шэнь Цяо сразу понял, что она ушла, потому что не хотела видеть его. Но это было очень опасно! Поэтому Шэнь Цяо, сразу же отправился на поиски девушки, возможно, она не успела далеко уйти. Забрезжил рассвет. Захватив свой плащ, который валялся возле стены, он закутался в него. Было сыро и зябко. Он шел, как ему казалось, по следам девушки. Шел быстро, как мог. Но она будто исчезла.
Наперерез ему шли адепты Алого Лотоса, которые отправились на поиски беглецов. Шэнь Цяо обречённо посмотрел на приближающуюся толпу вооруженных людей.
"Я не буду сопротивляться", — решил он. — "Все это произошло по моей вине. Адепты моего ордена убиты или в плену. Я должен разделить их участь"...
— Вон он, лови его! — закричал кто-то. — Удрать хотел в женском платье?
На удивление, Шэнь Цяо не стал убегать, а приближался к ним с обречённым спокойствием. Один из адептов осклабился:
— Знает, что бежать бесполезно, от нас не убежишь!
Шэнь Цяо выставил вперёд обе руки, которые сразу же очутились в кандалах. Спину обжёг невыносимо болючий удар плети. Мужчина пнул его сапогом от души и даос еле устоял на ногах.
— Вперёд, поторапливайся, свое ты ещё получишь сполна!
Подстегиваемый плетью, Шэнь Цяо шел в толпе рядом с такими же пленниками. Никто из адептов Сюаньду не узнавал его. И это было хорошо. Шэнь Цяо продолжал винить себя в том, что случилось и, если бы адепты Сюаньду всё узнали, плюнули бы ему в лицо.
Янь Уши спал долго, вымотавшись за последние дни. Когда он проснулся, не было ни Шэнь Цяо, ни Ху Гэнбо. Он, немного подождав, решил, что они могли пойти за хворостом для костра, но никто не возвращался. В голову Янь Уши закладывались разные мысли. "Неужели между ними что-то есть и они сбежали вдвоем?!" Но Янь Уши также не первый день знал Шэнь Цяо и тому просто не позволила бы совесть настолько подло поступить. Неужели что-то случилось? Чтобы узнать это, Янь Уши отправился на поиски Шэнь Цяо немедленно. Прямо под ногами у него лежала сломанная ветка ивы. Сломанная ветка ивы, если верить поверьям, символ разлуки и тоски. Пнув ветку ногой, Янь Уши отправился на поиски Шэнь Цяо в самом дурном расположении духа.
Сун Лин безразлично смотрел на идущую толпу. Раньше это были адепты Сюаньду, а сейчас лишь жалкие существа, вязнущие в грязи, их рабы, лишенные духовной силы. Неожиданно, Сун Лин почувствовал мощный поток ци. "Как такое возможно? Неужели кого-то пропустили, оставили духовную силу?!" Он шел в направлении, откуда чувствовался этот сильный духовный поток и остановился возле человека в женском платье, подстегиваемого плетьми.
— Эй, ты! — воскликнул Сун Лин. Человек поднял на него свои глаза. Мужчина сразу понял, что именно от него и исходил этот сильный духовный поток. Сун Лин протянул руку и заблокировал каналы даоса, тем самым лишив его духовной силы.
— Ты кто такой и откуда?
— Это уже не важно, — ответил Шэнь Цяо.
— Не важно? Ты ещё смеешь препираться, когда тебя спрашивают?
Увидев, что надсмотрщик уже замахнулся плетью, Сун Лин жестом остановил его.
— Я сейчас собираюсь поехать в свою резиденцию и этот человек должен поехать со мной, я должен его допросить. Вижу, что он не просто так находится здесь.
— Будет исполнено, господин, — ответил надсмотрщик.
Повозка, в которой ехал вместе со слугами Шэнь Цяо, двигалась следом за повозкой Сун Лина. Он с грустью смотрел на проносящиеся мимо цветущие деревья. В душе глубоко засело осознание вины, а в глазах была обречённость. Теперь у него не было духовной силы и он не мог помочь не то, что кому-то, он не мог помочь даже самому себе. Даже, если его убьют, это будет искуплением. Не все ли уже равно? Сейчас, наверняка, переживает Янь Уши, ведь он так и не успел объясниться.
Они несколько дней провели в пути, пока, наконец, не достигли резиденции Сун Лина.
— Приведите его в порядок. Когда я как следует отдохну, доставьте его на допрос, — Сун Лин исчез в своих покоях.
Шэнь Цяо решил, что его ждут пытки, но вместо этого ему дали возможность помыться, принесли чистую одежду, накормили и выделили комнату для сна и отдыха.
Глава 176. "Я — Шэнь Цяо, даос"
Сун Лин провалился в сон. Как давно он нормально не спал! Дорога и добивание непокорных адептов побежденных сект — до чего это все утомило!
Он проснулся пополудни. На улице ярко светило солнце, колыхались от лёгкого ветра цветущие ветви магнолий. Представив, каким ароматом наполнен сейчас его сад, в носу защекотало. Воистину лучше всю жизнь вдыхать непревзойденный аромат магнолий, чем дорожную пыль и запах крови! Сун Лин мечтал о том, как если бы ему удалось уничтожить Вэй Чжи, занять его место и захватить всю власть в свои руки, то можно было бы вздохнуть спокойно, посвятив остаток жизни чему-то прекрасному.
Мужчина отправился в другую комнату, чтобы выпить чаю с лёгким цветочным десертом, что всегда улучшало его настроение.
Да, секты покорены, но что в этом проку? Ведь вся власть принадлежит Вэй Чжи, а они всего лишь его сторожевые псы, которые выполняют его поручения, не унизительно ли это? Но если кто-то посмеет рыпнуться, то монах, владеющий запретными техниками, непреминет их уничтожить. В дверях уже много времени стоял его подчинённый, ожидая, когда господин окончит чаепитие.
— Чего тебе? — поднял на него глаза Сун Лин.
— Глава Сун, тот пленный мужчина, которого ты просил доставить для допроса, что с ним делать?
— Ах, ещё это... — проговорил Сун Лин.
Он только что вспомнил о том человеке, которого они везли сюда. Быть может, легче было убить его прямо на месте и не морочить себе голову? Но раз он уже здесь, пожалуй, стоит его допросить. Он был полон духовной силы и выглядел подозрительно. Наверняка это лазутчик, посланный кем-то. Нужно узнать кем.
— Хорошо, — нехотя ответил Сун Лин. — Приведите его в мои покои, я сейчас приду. Нужно уже закончить это дело и забыть о нем.
Казалось, жизнь проиграна, да и жить уже не хотелось. Секта разгромлена, сам он в плену, без своей духовной силы, потерял Янь Уши, потерял уважение Ху Гэнбо, которую считал чуть ли не своей младшей сестрой. Есть ли смысл жить? Скорее всего, его ждут жестокие пытки и смерть. Какой позор, какая ничтожная участь! Для этого ли его обучал великий Ци Фэнге?
— Прости, учитель... — проговорил Шэнь Цяо.
Не смотря на то, что его лишили духовной силы, Шэнь Цяо продолжал упражняться, чтобы не сойти с ума от переполнявших голову мыслей. Его тренировка больше напоминала танец пойманного в ловушку зверя, которому уже нечего терять. Он даже не слышал, как в комнату вошёл адепт Черных драконов, чтобы отвести его на допрос.
Сун Лин ещё не пришел и Шэнь Цяо пришлось ждать. Может это и к лучшему — скоро все закончится.
Он не сразу заметил, что Сун Лин стоит и молча разглядывает его. Он с трудом узнал человека, которого видел до этого — морально и физически изнуренного, в грязи, в женском платье, с растрёпанными волосами, мокрыми прядями, налипшими на лицо. Сейчас этот человек выглядел совсем по-другому. Помытый и причесанный, в новой одежде. Кожа его лица казалась болезненно бледной, что придавало только очарования. "Бывают же такие красивые люди!" — с восхищением подумал Сун Лин. Он смотрел на Шэнь Цяо, как на красивую картину, произведение искусства, не более того. Шэнь Цяо заметил, что его так пристально изучают и смутился.
— Как тебя зовут? — наконец спросил Сун Лин. — Кто ты такой и с какой целью шел в рядах пленных адептов Сюаньду, скрывая свою духовную силу?
— Это неважно, — ответил Шэнь Цяо. — Я не обязан отвечать тебе на этот вопрос.
Сун Лин усмехнулся:
— Вот как? Ты действительно так считаешь? Не кажется ли тебе, что ты не в том положении, чтобы отвечать подобным образом?
— Я готов к пыткам, — ответил даос. — Рано или поздно все закончится.
В его голосе не было страха, только лишь обречённость.
Сун Лин снова усмехнулся:
— Ты решил, что я буду тебя пытать? Если бы я хотел сделать это, отдал бы тебя своим мясникам. Но что они могут? Запытать до смерти? Пленник скончается ещё до того, как с его уст слетит хоть слово признания.
Сун Лин сделал шаг в сторону Шэнь Цяо и рванул его за халат. Халат сполз с плеча, оголил белоснежную кожу, на которой алели следы кнута.
— На удары не поскупились, — задумчиво проговорил Сун Лин. Видя, что Шэнь Цяо пытается натянуть халат обратно, остановил его. — Не бойся, я не намерен нанести тебе какое-либо увечье.
— Я не боюсь, — ответил Шэнь Цяо, — мне просто неприятно, когда ко мне прикасаются.
— Ещё раз напомню тебе, ты не в том положении, чтобы выбирать. Я всего лишь хочу облегчить твою боль, — добавил Сун Лин. Он достал травяную мазь и начал осторожно втирать ее в кожу даоса.
Спина Шэнь Цяо слегка вздрогнула когда пальцы Сун Лина коснулись открытой раны. Закончив, он отложил баночку в сторону.
— Это должно облегчить боль. Мы могли бы подружиться.
— Я не вожу дружбу с ворами и убийцами, — ответил Шэнь Цяо.
— Воры и убийцы?
— Не ты ли разграбил Сюаньду и убил наших адептов?
— Можно подумать, что я здесь самое главное исчадие ада, — усмехнулся Сан Лин.
Шэнь Цяо задумался: как он может упрекать кого-то, пусть даже самых низменных убийц и мошенников, когда сам виноват во всем? Тем временем, Сун Лин сел за гуцинь.
— У этого достопочтенного сегодня хорошее настроение, поэтому он не станет наказывать тебя за дерзость. Пока ещё. Вместо этого, достопочтенный приглашает тебя послушать музыку.
С улицы доносился тонкий аромат цветущих магнолий.
Руки Сун Лина на самом деле были по локоть в крови, но когда мужчина дотрагивался до гуциня — это были руки настоящего гения. Тонкие длинные пальцы ударили по странам и полилась невообразимо прекрасная музыка, словно цветочным облаком накрывшая Шэнь Цяо. Будто лепестки магнолий кружились в воздухе в изящном танце, складываясь в различные узоры причудливой мозаики. Шэнь Цяо был ошеломлён. Он чувствовал, что музыка, льющаяся из гуциня, имеет огромную духовную силу, но не мог противостоять ей, ведь каналы его были заблокированы. Сун Лин посмотрел на него своими светлыми бесцветными глазами и улыбнулся. Его губы сложились в улыбку как два лепестка магнолии.
— Ну, — спросил он, — так кто же ты такой?
Шэнь Цяо будто впал в транс.
— Я — Шэнь Цяо, даос, — ответил он.
Глава 177. "Я и есть Янь Уши"
Это имя уже было на слуху, но Сун Лин не мог вспомнить, где слышал его. Он продолжал играть, перебирая струны гуциня длинными тонкими пальцами. Шэнь Цяо, как зачарованный, смотрел в одну точку, находясь в трансе.
— Ты был адептом Сюаньду? — спросил Сун Лин, снова ударив по струнам. Звуки волшебной, невероятно красивой музыки заполнили комнату.
— Я был ее главой...
"Это уже интереснее", — подумал Сун Лин.
— Почему же был? С тобой несправедливо обошлись, разжаловали?
Шэнь Цяо замялся. Даже, находясь в трансе, он смущался, когда дело касалось чего-то личного.
— Ну же, почему был? — Сун Лин снова начал проворно теребить струны, заставляя их изливаться на полную катушку. Под такую музыку невозможно было молчать.
— Меня разжаловали, когда узнали...
— Узнали о чем? — нетерпеливо посматривая на него, спросил Сун Лин.
— Что этот бедный даос и Янь Уши...
Это имя не предвещало ничего хорошего и Сун Лин криво улыбнулся. Он слышал, что с Янь Уши в паре был какой-то даос, но не думал, что это будет именно этот человек, сидящий перед ним сейчас. Для такого человека, как Янь Уши, этот даос совершенно не подходил ни как друг, ни как деловой партнёр. Могли бы у Янь Уши вообще быть друзья? Мысль об этом сама по себе вызывала смех. Этот человек не нажил себе ни одного друга, зато имел целую кучу врагов, которые клубком змей затаились за его спиной. Но, возможно, этот даос был тоже слишком хитёр и не хотел показывать свою истинную сущность. Это Сун Лин и собирался узнать. Гуцинь не позволит этому человеку соврать. Он играл старательно, не упуская ни одной, даже самой мелкой, детали своей магической мелодии.
— Расскажи о себе с самого начала, — мягко попросил Сун Лин и Шэнь Цяо, как на духу, начал рассказывать о своей жизни в Сюаньду. Сун Лин узнал, что учителем этого даоса был сам Ци Фэнге, узнал, как Шэнь Цяо предал близкий соратник, отравив его перед боем, и как его подобрал и выходил ученик Янь Уши. Шэнь Цяо начал смущаться и терялся, не зная, как продолжить свой рассказ.
— Почему ты так реагируешь на этого человека? — поинтересовался Сун Лин, продолжая дергать струны. Создавалось впечатление, что он играет не на гуцине, а перебирает струны чьей-то души.
— Потому что... — Шэнь Цяо снова смутился. Сун Лин начал ещё отчаяннее перебирать струны и музыка полилась, будто вокруг плясали тысячи лепестков магнолий. Музыка не давала молчать, она бы развязала язык даже мертвецу.
— Потому что... люблю его...
— ?!
Не выдержав, Сун Лин рассмеялся и сказал вслух:
— Янь Уши и любовь — вещи абсолютно несовместимые, ты, очевидно, шутишь.
— Нет же! Я люблю этого человека больше, чем свою жизнь!
Заявление этого даоса было чем-то из ряда вон выходящим и брови Сун Лина подпрыгнули. Устав смеяться, он, наконец, спросил:
— Наверняка за этим всем стоит просто невероятная история! Я хочу знать ее, расскажи.
Смущаясь, Шэнь Цяо от начала и до конца рассказал о своем знакомстве с Янь Уши. Гуцинь не давал ему молчать ни минуты. Шэнь Цяо рассказал, как Янь Уши забавлялся с ним и даже отдал Сан Цзинсину, но, спустя какое-то время, их отношения приняли совсем другой оборот и в сердце даоса проросли ростки любви к этому человеку, вопреки всему и всем.
Сун Лин не стал требовать интимных подробностей, чтобы не смущать этого человека ещё больше, да и не хотел копаться в чужом нижнем белье.
— Неужели ты думаешь, что этот человек тебя любит? — искренне изумился Сун Лин. — Такие люди умеют любить только себя.
— Так было раньше, — возразил Шэнь Цяо, — но этот человек, он изменился. И я знаю, что он тоже любит меня... Не просто знаю, я это чувствую...
Сун Лин в очередной раз подивился чудесам. Он-то думал, что у этого даоса с Янь Уши взаимовыгодные деловые отношения, как это обычно происходит, а тут такие глубинные чувства, будто выписанные из какой-то поэтической книги!
Сун Лин в очередной раз подумал, что Шэнь Цяо был неподходящей парой для Янь Уши. Этот даос до сих пор слишком искренний и слегка наивный. Скорее всего, Янь Уши просто использует его любовь в своих целях, мороча ему голову. После этих лирических отступлений, Сун Лин совсем забыл о самом главном: узнать, почему Шэнь Цяо оказался здесь. Гуцинь не давал человеку соврать. Самый изящный способ узнать правду без крови, мук и истерических криков, режущих слух.
Шэнь Цяо рассказал, как познакомился с Вэй Чжи и как тот обязался излечить Янь Уши от яда в обмен на обещание, а потом они отправились на поиски свитка все вместе. Когда свиток был уже в руках у Янь Уши, даос заставил его отдать свиток монаху. Сун Лин слышал множество интерпретаций истории о том, как свиток оказался в руках Вэй Чжи, но даже не мог предположить, что дело обстояло именно так. "Когда думаешь, что человек только изображает из себя идиота, он на самом деле оказывается идиотом", — в сердцах подумал Сун Лин.
Шэнь Цяо снова начал винить во всем себя, говорить, что по его вине погибли адепты его клана, упоминал о какой-то названной сестре. Все остальное время даос рассказывал только о Янь Уши. О том, как скучает по этому человеку и как сильно его любит. При этих словах по лицу Шэнь Цяо катились крупные слезы.
Устав слушать о человеке, которого, мягко говоря, он недолюбливал, Сун Лин решил немного поиграть и поэкспериментировать с гипнозом своего гуциня.
— Я и есть Янь Уши, — сказал Сун Лин, продолжая играть. — Подойди поближе, Янь Уши — это я.
На лице Шэнь Цяо, по которому продолжали катиться слезы, появилась улыбка облегчения.
— Глава Янь, неужели это ты! Я так ждал тебя!
— Подойди поближе и поцелуй, — сказал Сун Лин, — в душе смеясь своей коварной игре. Шэнь Цяо подошёл поближе и, склонясь к Сун Лину, который продолжал играть на гуцине, начал осторожно касаться его губами.