nightmare [J.R.]

– Можешь. Ты говорила, что увидеть северное сияние – твоя мечта. А я обещал исполнить эту мечту.

Я сдаюсь, под его напором невозможно не сдаться.

– А домой когда? – спрашиваю я. – В воскресенье?

Чуть помедлив, Джош, отводит глаза в сторону и кивает.

Все же он очень странный.

Какое-то время мы сидим в кофейне, а потом он отвозит меня домой.

Коротко и неожиданно глубоко и жестко целует меня на прощание, то ли не понимая, что мне нравятся такие поцелуи, то ли прекрасно это осознавая и дразня, а после уезжает.

Думая о Джоше и предстоящей неожиданной поездке, я стою под упругими струями душа и наконец понимаю, что было написано в его глазах.

«Не соглашайся».

Ночью мне снова снится недобрый сон.

Я и Джош идем по снегу, держимся за руки и не чувствуем холода, хоть и одеты в летнюю одежду оба в белом.

Над нами растекается кровавое северное сияние, сквозь которое светят серебряные звезды, но мы не смотрим на него – мы поглощены друг другом.

Джош вдруг опрокидывает меня на спину я больно обо что-то ударяюсь.

И, сев мне на грудь, начинает душить.

Я пытаюсь закричать, но из моего горла вырывается только хрип.

Его сильные пальцы сильнее сдавливают мою шею, я задыхаюсь, бью по его рукам, но тщетно.

Я вдруг вижу, как из темноты за спиной Джоша появляется монстр – он вырос и стал большим, еще более страшным.

Тело человека, а голова чудовища.

У монстра в руке нож, в котором отражаются всполохи небесного сияния.

Глядя прямо в мои глаза, он заносит нож, собираясь вонзить его в Джоша.

Я хочу его предупредить, крикнуть, чтобы он обернулся, чтобы увидел опасность, но Джош продолжает меня душить.

Будто со стороны, я вижу, как лезвие входит в плоть, как Джош заваливается на бок, как на его белой рубашке расцветает кровавая роза.

Слышу его предсмертные хрипы и злобный хохот монстра.

Монстр склоняется ко мне, его мокрые пальцы рисуют на моих губах знаки, и я чувствую тошнотворный привкус крови.

Просыпаюсь я на полу – оказывается, во сне я свалилась с кровати, а подушка каким-то образом упала на мое лицо.

Я тяжело дышу – не от нехватки воздуха, а от страшного сна, и мое сердце испуганно бьется о ребра.

Вкус крови во рту не проходит.

– Изабелла! – вбегает в комнату перепуганная мама – она услышала мои крики. – Что случилось?

– Просто кошмар, – вымученно улыбаюсь я.

– Господи, у тебя кровь пошла носом! – пугается мама.

Я касаюсь пальцами носа и действительно вижу кровь.

Мама помогает мне подняться и сесть в кровати, заставив наклонить голову чуть вперед.

Она приносит мне лед в пакете, прикладывает к переносице и говорит что-то успокаивающее.

Кровотечение проходит, а вот страх не оставляет меня, впивается в кожу невидимыми крохотными иголочками.

Сон, в котором убивают Джоша, страшнее, чем все остальные.

– Ты снова кричишь во сне, – с горечью говорит мама, убирая лед. – Как в детстве, когда я только тебя…

Свою фразу она не продолжает.

Замолкает почему-то.

– Я не помню, чтобы кричала, – отвечаю я. Я вообще ничего не помню. Мам, это разве нормально? Мои первые воспоминания начинаются примерно с первого класса.

– Нормально, Веточка.

– И фото детских у меня совсем нет.

– Я же говорила – при переезде потерялась коробка со всеми альбомами, – вздыхает мама. Тогда же компьютеров не было. Остался лишь один альбом со снимками твоего отца да с нашей свадьбой.

Она разговаривает со мной, гладит по волосам, успокаивает, и страх наконец начинает растворяться в ночи.

– Мам, а ты меня любишь? – спрашиваю я сонным голосом.

Она улыбается и накрывает меня одеялом – до самого подбородка.

– Конечно. Что за глупые вопросы?

– И я тебя, – шепчу я и проваливаюсь в сон.

Мне кажется, будто мама плачет на кухне.

*      *      *

В субботу начинается новая глава из жизни современной Золушки.

Мы улетаем в Канаду из аэропорта на частном самолете.

Для этого не нужно ни паспорта, ни билета, ни посадочного талона – мы проходим лишь контроль безопасности.

В зале ожидания тоже не сидим – нам быстро предоставляют трансфер до самолета.

Я думала, что самолет будет крошечным, но это не совсем так – да, он меньше, чем остальные лайнеры, но при этом кажется внушительной серебряной громадиной.

Огромной стальной птицей, которая поднимет нас в воздух.

Я насчитываю семь иллюминаторов.

– Не бойся, – тихо говорит мне Джош. – Это безопасно.

Он берет меня за руку и ведет за собой по непривычно низкому трапу, и мы оказываемся внутри.

Салон кажется довольно просторным, как в бизнес-классе, комфортные кресла из белой кожи, двери и столики из темного дерева.

Стюардесса в форме приветливо улыбается нам и выдает планшеты и удобные защитные наушники с оголовьем.

Мы с Джошем садимся рядом, держась за руки и держа бокалы с сухим вином.

Почему-то я думаю, что взлет будет сложным, нас начнет трясти, и мне немного страшно, однако взлетаем мы на удивление быстро – так, что спины вжимаются в кресла.

Полет проходит замечательно.

Я любуюсь облаками из иллюминаторов, делаю фотографии – обязательно покажу маме и Авани, – с любопытством изучаю салон.

Джош сидит с открытым ноутбуком говорит, что ему нужно просмотреть какие-то важные документы, однако, когда я резко оборачиваюсь, ловлю на себе его задумчивый взгляд.

Кажется, его мысли далеки от работы, но о чем он думает, я не знаю.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Ты красивая, – говорит он.

Джош часто повторяет мне этот комплимент, и каждый раз я немного смущаюсь.

– Ты тоже, – улыбаюсь ему я, думая, что он вернет мне улыбку, но его лицо остается серьезным, а глаза кажутся все такими же стылыми.

Ему больно.

Я уверена, что ему больно – не телу, душе.

И он пытается скрыть это.

Неужели Джош до сих пор продолжает мучить ситуация с бизнесом?

Видимо, да.

Он взял на себя слишком много ответственности.

Люди, считающие, что могут контролировать все, испытывают чувство вины, когда что-то не получается.

Я подхожу к Джошу – самолет совсем не трясет и прижимаю его голову к себе.

– Все хорошо, волчонок, – говорю я, запуская пальцы в его черные волосы. – Все хорошо.

Он смотрит на меня не мигая.

– Нет, не хорошо, принцесса. Все очень скверно.

– Есть только две проблемы, из-за которых можно страдать: болезни и смерть. Все остальное можно решить. И ты решишь, – уверенно говорю я, желая его успокоить. А Джош вдруг начинает смеяться.

– Ну чего ты? – ласково спрашиваю его я, а вместо ответа он усаживает меня к себе на колени.

Я обвиваю его шею руками и смотрю в глаза.

– Джош, если тебя что-то мучает, скажи мне, снова прошу я.

Вместо этого он молча целует мое лицо – виски, скулы, щеки, линию подбородка, оставляет следы требовательных губ на шее, зная, что мне это безумно нравится, проводит ладонями по телу, заставляя меня злиться – одежда мешает почувствовать их сполна.

Наш поцелуй с винным привкусом, и это опьяняет еще больше.

Джош окунает пальцы в рубиновую жидкость в своем бокале и обмазывает мои губы вином, а после слизывает его.

Не понимая, что делаю, я отпиваю немного вина и тянусь к Джошу – хочу передать вино ему.

Оно немного проливается, и рубиновая струйка течет по моему подбородку к шее, словно кровь.

Джош собирает вино губами и снова целует.

Мы оба не можем совладать друг с другом.

Притяжение слишком сильное.

Раны, нанесенные нежностью, слишком глубокие.

Я уязвима более, чем обычно, но я хочу, чтобы он ранил меня своей безумной любовью.

В какой-то момент его ладонь оказывается под тонкой тканью блузки, лаская тело, а я направляю ее выше, к груди, сходя с ума от прикосновений, сначала почти невесомых, будто по обнаженной коже проводят пером, затем все более настойчивых, чуть болезненных, но мне это нравится.

Я хочу чувствовать, хочу выпить всю эту боль до дна.

Когда его руки сменяются горячими губами, у меня начинает кружиться голова, и я крепче впиваюсь пальцами в его плечи.

В моем обожженном сердце горит колдовской костер, а кровь в венах становится тягучей плавленой медью.

– Я хочу тебя, – жарко шепчет Джош, снова целуя мои губы и покусывая их, чередуя нежность и легкую боль.

Если бы он сказал, что я должна стать его сейчас, я бы не раздумывала ни минуты, но он отстраняется – приходит стюардесса.

Стараясь дышать ровно, я спешно поправляю неприлично задравшуюся блузку, а она делает вид, будто ничего не заметила.

Наверное, экипаж был свидетелем куда более откровенных сцен.

Нам приносят обед.

Такое чувство, что мы в ресторане, – несколько вкусных блюд и десерт.

Придя в себя, мы сидим бок о бок, едим и смотрим то друг на друга, то в иллюминатор, на небесное море.

Небо чистого бирюзового оттенка – будто натянутый атлас с тонким белым узором облаков, прорисованных самой тонкой кистью из колонка.

Наверное, это счастливая сказка.

И я, наверное, самая счастливая Золушка в мире.

Единственное, что меня настораживает, – запорошенный глубокой тоской и в то же время холодный взгляд Джоша.

Его волк пробуждается все сильнее – может быть, чувствует близость Севера?

______________________________________
Скажу так, Джош затеял это не просто так)
Как думаете, зачем? Может убить ее хочет?

Это моя первая прода за этот год, меня достаточно давно не было, но не знаю как я буду выкладывать другие части, ведь я ухожу с ваттпада.
Не официально, но ухожу.
Эту книгу я обязательно закончу, а другие фф еще не знаю, думаю раз в месяц проду или 2 выложу)

1464 слова.