nightmare [J.R.]

Я захожу домой, разуваюсь, иду в ванную комнату.

Тщательно мою руки, пытаясь отмыться от невидимой грязи.

Потом просто держу их под холодной водой.

А когда раздается звонок в дверь, вздрагиваю.

Неужели все началось сначала?

Я иду открывать дверь, думая, что это Габриэль.

Что он, словно дьявол, пришел за моей душой.

Но это Джош.

Он хватает меня за мокрые холодные руки, согревая их своими ладонями, и покрывает мое лицо поцелуями, а потом, касаясь лбом моего, шепчет:

- Прости, принцесса. Я был слишком груб.

- Не извиняйся, - тихо говорю я, крепко держа его за пояс, словно снова собралась падать с ним в бездну. - Это ведь признак слабости.

- Ты моя слабость, - отвечает он и снова целует.

Мы проводим время вместе до позднего вечера.

Я и он.

По привычке Джош что-то хочет заказать в ресторане, но я останавливаю его.

- Можно мне приготовить тебе ужин? - робко спрашиваю я. - Я закупилась почти на неделю в супермаркете.

- А ты умеешь? - искренне удивляется он.

- Конечно, - смеюсь я. - На самом деле я долгое время ничего не умела, но когда маму положили в больницу и я полгода жила одна, то научилась. И ей готовила, и себе.

- Что с ней случилось? - спрашивает он.

И я рассказываю ему про ее болезнь, про реанимацию, про долгое восстановление, про то, что нас выручала и выручает вторая квартира, которую мы сдаем, потому что ее зарплата и моя стипендия не такие уж и большие.

- То есть твоя мама уехала в другой город, чтобы дышать отдохнуть? - уточняет Джош.

- Да. К сестре в Лондон. Теперь каждый день видит новый для неё город. Представляешь, как это здорово? Моя мечта жить в своем домике на море и каждый день писать его и заряжаться вдохновением. Правда, послезавтра она уже вернется. Надо будет убраться дома и приготовить что-нибудь вкусное. Она любит наполеон.

- Я тоже, - говорит вдруг Джош.

- Тебе тоже достанется, - смеюсь я.

- Скажи мне, во сколько прилетает твоя мама, я ее встречу.

- Не надо, я сама. У тебя ведь работа.

- Я же сказал, что встречу, - возражает он. Как ты сама ее встретишь? Потащишь сумки?

- Ну, как-то же я ее провожала, - пожимаю я плечами и, проходя мимо, треплю его за волосы.

- И что ты будешь мне готовить? - интересуется он.

- Хочешь пасту?

- Приготовь то, что ты любишь больше всего.

- Пасту, - смеюсь я. - Ладно, выбирай: запеканка или макароны с креветками. Я, конечно, понимаю, что ты не привык к этому, мой избалованный волчонок, но ты сам захотел!

Теперь меня почему-то не смущает, что он из другого слоя общества.

Мы принимаем друг друга такими, какие мы есть.

По крайней мере, стараемся.

Он выбирает картофельно-мясную запеканку, и я готовлю ему с радостью.

Это впервые, когда я готовлю для любимого человека.

Он сидит на кухне и внимательно наблюдает за мной, изредка ловит за руку и целует, даже пытается помочь, но я не разрешаю - он мой гость.

Когда я в очередной раз оборачиваюсь на Джоша, он пристально смотрит на телевизор.

- Взглядом ты его не включишь, - говорю я и протягиваю пульт.

Он только смеется.

- Какая у тебя мама? - спрашивает он вдруг, когда я ставлю запеканку в духовку и усаживаюсь напротив, забравшись на стул с ногами.

- Добрая. Заботливая. Беззащитная. Знаешь, она очень интеллигентная и не умеет давать отпор хамам. У нее была сложная жизнь - родители рано ушли, муж - мой отец - погиб в аварии еще до моего рождения. Но она очень сильная и все стойко пережила. Знаешь, я ею горжусь, - признаюсь я. - А когда окончу университет, хочу устроиться в хорошее место, чтобы зарабатывать нормальные деньги и помогать ей. Мама работает в стоматологии и очень любит свою работу. Когда-то она пыталась сменить профессию, даже домработницей трудилась, но в итоге снова вернулась в больницу.

Я пью горячий черный чай, держа кружку обеими руками.

Скоро приедет мама, и меня это радует.

Я даже забываю о встрече с Габриэлем.

- А какая у тебя мама? - спрашиваю я Джоша.

Он сцепляет пальцы перед собой и смотрит на них.

Кажется, это не самый удачный вопрос.

Если про отца он что-то рассказывал, то про маму - нет.

Может быть, не стоило спрашивать?

- Я ни разу не позвал тебя к себе... - осторожно начинает Джош.

- И?

- Из-за матери. Дело в том, что моя мать, она... Джош замолкает и смотрит на кончики своих пальцев. - Она нездорова.

- Что с ней? - пугаюсь я.

- Шизофрения, - отстраненно говорит он, словно речь идет о чужом человеке.

Я чувствую острый, как клинок, укол жалости.

Как же так?..

А он продолжает:

- Не смогла пережить смерти брата. Он покончил с собой. Спрыгнул с крыши. Когда отец узнал об этом, ему стало плохо. Не откачали. Да еще и бабушка за пару лет до этого ушла. У матери начались проблемы с психикой, попытки суицида. Счастливая семья превратилась в руины.

Это звучит потерянно, как будто бы он все еще не смирился.

- А сейчас твоя мама как? - осторожно спрашиваю я.

Бедный мой мальчик.

Он только кажется самоуверенным, а сам страдает в душе - я вижу это по его глазам, полным боли.

В его глазах стеклянная пыль.

- По-разному, - уклончиво отвечает Джош, а я срываюсь с места и обнимаю его.

В его голосе все еще таится растерянность, тоска и страх ребенка, которого все покинули.

- Однажды ночью я нашел ее в ванной, без сознания, - говорит он глухо. - Тогда я думал, что это конец. Если и она меня бросит, я сам больше не смогу. Иногда она называет меня его именем, а я не могу ей сказать, что я не он, потому что она начинает плакать.

Я обнимаю его, глажу по черным волосам, шепчу ласковые слова.

Я - с ним.

Я - его.

Я не оставлю, не предам, не растворюсь в ночи.

Я буду его защищать от всего мира.

Укрою собой.

Джош жарко обнимает меня в ответ, уткнувшись носом в мою шею.

Я знаю, как ему больно, его небо кричит и рвется, а сам он молчит, все терпит.

Но теперь он не один.

С ним я.

- Я бы убил ее, - слышу я его рваный хриплый голос.

- Кого, волчонок? - спрашиваю я с любовью, гладя его по спине.

- Ту, из-за которой все началось, - шепчет он и вздрагивает, будто в него попала ядовитая стрела.

- Что началось? Если хочешь - расскажи мне все, тебе станет легче.

Он мотает головой и еще крепче прижимает меня к себе так, что я чувствую боль в ребрах.

Больше Джош ничего мне не рассказывает, но я знаю, что он сделает это потом.

А может быть, когда-нибудь, когда я соберусь с духом, я расскажу ему о своем грехе.

Обнимая Джоша, я закрываю глаза и вижу перед собой улыбающегося Габриэля.

Улыбка знакомая, но я не могу понять, где я видела ее раньше.

Влажный поцелуй Джоша спасает меня от дурных мыслей.

- Я так тебя люблю, - говорю ему я, гладя по щекам и глядя в глаза. - Так сильно тебя люблю, как только можно любить кого-то. Я никогда тебя не оставлю, слышишь? Никогда, никогда. Веришь?

- Верю. Я тоже от тебя без ума, - шепчет он мне в висок.

Искры его поцелуев терзают мою кожу, а его тьма такая приятная и одинокая, что я хочу забрать ее всю себе, хочу осветить ее своим светом и спрятать от всех чужих взглядов.

Мы так отвлекаемся друг на друга, что запеканка едва не подгорает - в самый последний момент я выключаю ее.

Малиновый пирог готовим мы вместе он и я.

А потом ужинаем, сидя друг напротив друга, и он хвалит мою стряпню.

Я думаю, что было бы замечательно, если бы мы когда-нибудь стали жить вместе - я бы готовила ему все, что он захочет.

Ночевать Джош не остается - уезжает, звонко чмокнув меня на прощание и оставив сгорать в мыслях о Габриэле.

Зачем он появился?

Габриэль в переводе с древнееврейского - «вестник Бога», «помощник Бога», но я знаю, что он - слуга дьявола.

«Беги, - просит уставшим и тихим голосом демон. - Убегай от него, пожалуйста».

Но я больше не хочу убегать.

* * *
Покинув ее квартиру, Джош спускается вниз.

Улыбка, с которой он прощался с ней, становится неживым оскалом.

В глазах вьется вьюга.

Его кулаки сжаты.

Он открывает дверь арендованной квартиры, заходит внутрь, распахивает окна, чтобы проветрить комнаты.

В духоте он задыхается.

Джошу не по себе.

Зачем только он рассказал ей обо всем?

Зачем поделился самым сокровенным?

А если она догадается?

Если все поймет?

Что тогда?

Все это было напрасным?

Он открывает какую-то бутылку, которая стоит по меркам жителей этого дома целое состояние.

Пьет прямо из горла.

И со стуком ставит ее на стол.

Хрипло смеется, и в его смехе совсем нет веселья - только горечь и гнев.

Новый глоток.

Он вспоминает ее нежные пальцы, теплые доверчивые губы, смеющиеся глаза.

Как этот ангел может быть убийцей его брата?

Как?

Какой же, должно быть, в ней сидит сильный демон, что ей так легко играть чужими жизнями?

______________________________________
Демон прав, ей надо бежать.

1411 слов.

Выпустить сейчас еще одну часть?