Москва.Но не наша
Т/и:
— Ну пожалуйста! — Катя сидела на корточках перед тобой, заглядывая в глаза с щенячьим выражением.
— Ты же совсем себя загоняла. Работа, дом, работа. Нам обеим нужен отдых. А Москва — это театр, музеи, парки. Мы будем гулять только там, где ты захочешь.
Ты смотрела на неё — новую подругу, такую заботливую, такую понимающую. Она не знала твоего прошлого. Ты не рассказывала про Ваню, про Лену, про побег. Катя думала, что ты просто устала от провинции.
— Хорошо, — выдохнула ты.
— Поехали.
***
Москва встретила серым небом и знакомыми запахами. Ты сразу сжалась, надела капюшон, нацепила большие солнечные очки — как броню.
— Пойдём на Арбат? — предложила Катя в первый же день.
— Нет.
— На Патрики?
— Нет.
— В парк Горького?
— Нет, — твой голос дрогнул.
— Давай… давай просто в Третьяковку. Или в кино. Или в любой торговый центр. Подальше от центра.
Катя кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то — может, разочарование, может, расчёт. Она не стала спорить. Пока.
Вы ходили по спальным районам, ели бургеры в безликих фудкортах, смотрели комедии в сетевых кинотеатрах. Ты вздрагивала от каждой гитары на улице, но Катя уводила тебя в сторону. Верная, как пёс.
— Ты боишься кого-то встретить? — однажды спросила она, как бы невзначай.
— Нет, — соврала ты.
— Просто не хочу лишних впечатлений.
Катя промолчала. Но ты не видела, как она каждый вечер, когда ты засыпала, открывала ноутбук и сверялась с картой концертных площадок Москвы. И улыбалась.
***
День шестой
— У Вани Дмитриенко скоро концерт, — как бы между делом сказала Катя за завтраком.
— Ты же его вроде слушала? Ну, те пару песен, что я у тебя в плейлисте видела.
Ты замерла с ложкой у рта.
— Нет. Не слушала. И не пойду.
— Почему? — Катя притворно нахмурилась.
— Он же хороший. Голос красивый. Давай сходим, развеемся? Я билеты уже посмотрела, ещё есть.
— Я сказала — нет, — ты встала из-за стола, отодвигая стул.
— Пожалуйста, не дави. Я не хочу на концерты. Ни на чьи. Особенно на его.
Катя опустила глаза, изображая обиду и смирение.
— Хорошо. Как скажешь.
Она не давила. Она просто… ждала.
На следующий день «случайно» включила его новую песню на кухне, делая вид, что это просто плейлист на репите. Ты выключила.
Через день «забыла» выключить телевизор, где в утреннем шоу показывали анонс концерта: Ваня, уставший, но улыбающийся, говорит в камеру: «Приходите, будет очень душевно». Ты встала и ушла в ванную.
Катя вздохнула, но не сдалась.
— Слушай, — вечером, когда вы пили чай, она взяла тебя за руки.
— Я не знаю, что между вами было. Но ты приехала отдыхать. А сама сидишь взаперти и боишься даже выйти на ту улицу, где когда-то гуляла. Это не жизнь. Давай просто зайдём на полчаса? Постоим в углу, послушаем пару песен и уйдем. Он даже не увидит нас, там темно.
Ты молчала минуту. Две. Потом закрыла глаза.
— Хорошо. Но если я захочу уйти — мы уходим сразу. Без разговоров.
— Конечно! — Катя просияла.
— Ты лучшая!
Она обняла тебя, а ты не могла видеть её лица — хищного, победного.
«Шах и мат», — подумала про себя Лена. — «Ты сама идёшь в его объятия, т/и. Только сама об этом ещё не знаешь».
***
День седьмой. Концерт
Клуб был тем же самым, где вы когда-то встретились с Ваней в первый раз. Ты узнала служебный вход, узнала мятные стены гримёрки, даже запах — смесь духов и адреналина.
Горло сжалось. Ты вцепилась в Катину руку.
— Я не могу.
— Можешь. Мы просто постоим у выхода. Если станет плохо — уйдём.
Вы затесались в толпу. Ты опустила капюшон, натянула маску — не столько от ковида, сколько от собственного страха. Свет погас. Крики. Музыка.
И он вышел.
Ваня. Похудевший, с кругами под глазами, но такой же — с гитарой и той самой мальчишеской улыбкой, от которой у тебя раньше подгибались колени.
Он начал петь. Не ту песню, которую ты ждала. Новую, очень грустную, с простыми словами:
«Я искал тебя везде, но пропали все следы…»
Ты замерла. Катя смотрела не на сцену — на тебя. И улыбалась.
А потом, в середине концерта, Ваня вдруг замолчал. Посмотрел куда-то в зал. В самый дальний угол, где почти никого не было.
Туда, где стояла ты.
Сердце пропустило удар. Он не мог тебя увидеть — темно, толпа, маска. Но его взгляд будто искал именно тебя.
Катя тихо прошептала тебе на ухо:
— Иди к нему.
Ты резко обернулась. В её голосе не было прежней мягкости. Только — уверенность. Ультиматум.
— Что?
— Иди, — повторила Катя.
— Или ты сама скажешь ему правду, или это сделаю я. Выбор за тобой.
Ты похолодела.
— Катя… кто ты?
— Угадай.