Часть 1
Погода стояла вызывающе роскошная, но Феликса этот безупречный пейзаж доводил до белого каления. Весь мир словно издевался, выставляя напоказ беззаботность, пока внутри него самого ледники не таяли даже в полдень. Он был приёмным сыном в семье, где считался досадной ошибкой. В школе ад обретал физическую форму: его ломали и травили, превращая в вечную боксёрскую грушу.
После очередного унижения Феликс сидел за стадионом, прижимая салфетку к разбитой губе. Рядом были Чонин и Джисон — единственные, кто разделял его боль.
— Опять Сынмин со своими псами? — процедил Джисон. — Феликс, пошли к директору.
— Только подкинешь дров в костёр, — отрезал Чонин. — Феликс, ты хоть встать сможешь?
— Главное — проскользнуть мимо Минхо, — выдохнул Феликс. — Иначе родители загрызут за «стукачество».
— Твой сводный брат — единственное светлое пятно в этом склепе, — добавил Чонин. — Держись за него.
Упоминание о Минхо грело сильнее солнца. Минхо обладал пугающей проницательностью и странной, собственнической нежностью.
— Как только я съеду, заберу тебя с собой, — часто говорил он, замирая в дверном проёме. — В этом доме слишком душно для такого, как ты.
Накануне, застав Феликса в своей толстовке, Минхо лишь прошептал ему в шею: «Мой запах на тебе — чертовски правильное зрелище. В следующий раз просто попроси, я отдам ту, которую носил весь день. Чтобы ты чувствовал меня каждой клеточкой». Эти моменты были для Феликса единственным кислородом.
Чтобы не зависеть от родителей, он вкалывал официантом. На часть накопленного он купил билет в иную реальность — в цирк.
Вечерний манеж встретил его полумраком и запахом пыльного бархата. В центре, в свете прожектора, застыл клоун — кошмарная маска с провалами вместо глаз и угольно-чёрными губами. Он молча пересыпал из ладони в ладонь серый пепел. Внезапно шоу взорвалось красками, но в разгар акробатических трюков клоун замер, зафиксировав взгляд на Феликсе. Он подошёл к трибуне и протянул руку.
Одурманенный магией, Феликс последовал за ним.
— Стань моей тенью, — обжигающим шёпотом произнёс мужчина. Они взмыли в воздух без всяких тросов под ах замершего зала. Затем клоун швырнул горсть пепла, и мир утонул в сером облаке. В этой завесе он рывком увлёк Феликса за кулисы. Короткий ледяной укол в шею, чужой бархатистый голос: «Тише, воробушек...» — и сознание погасло.
Очнулся Феликс в уютной комнате, пахнущей кедром. Он лежал на широкой постели, а на его запястьях, словно живые оковы, были сплетены браслеты из свежих лилий. Рядом стоял завтрак: молоко с ванилью и тёплые булочки.
На краю кровати сидел тот самый человек — теперь без грима, пугающе красивый Хван Хёнджин. Он медленно поглаживал лепестки на запястье парня.
— Видишь? Я даже завтрак принёс, — вкрадчиво произнёс он. — Здесь тебе будет безопасно. Гораздо безопаснее, чем в том гнилом городе.
— Кто ты? — прохрипел Феликс.
Хёнджин поднёс к его губам яблоко, коснувшись разбитой кожи так нежно, что это походило на поцелуй.
— Я тот, кто больше никогда не позволит тебе чувствовать себя лишним. С этой минуты привыкай к мысли... что я твой парень. Ешь, воробушек. Тебе понадобятся силы, чтобы выдержать то количество внимания, которое я на тебя обрушу.