16 глава
Некоторое время назад…
— У тебя уже старческий маразм или детство в заднице? — поинтересовался Илуватор, дождавшись, когда Царреш отвлечется на очередную красотку.
Рабынь при дворцовом борделе можно было найти в любое время и на любой вкус, даже на троллий. Конечно, для увеселения друзей морра арргросса отбирались только самые элитные и надежные. Но жениться на таких, само собой, старшему сыну вождя было зазорно, а девушек из гарема я лишь на свои посиделки с советниками приглашал, зная, что на них никто, кроме меня, не покусится.
Так что на завтра парню предстоял нелегкий выбор невесты из моих «воспитанниц». А сейчас он прощался со своей свободой под присмотром старших товарищей.
Предупредил бы заранее, не сваливаясь на наши головы буквально в ночи, мы бы устроили ему более запоминающееся прощание. Ну а так, по-быстрому организовали вечер с выпивкой и девочками. Но он не расстроился.
Судя по отголоскам мыслей в его голове, сначала Царр суток пять у себя развлекался. Так что к нам он, можно сказать, сбежал, когда устал праздновать.
— Какой маразм? Какое детство? — я с усмешкой посмотрел на слегка возмущенного советника.
Конечно, ему уже доложили о том, как весело мы провели сегодняшний вечер.
— Я развлекался в своем саду со своей наложницей, под присмотром собственной службы безопасности, — кивнув одной из девочек в сторону бутылки с обычной водой, благодарно улыбнулся и отрицательно помотал головой, когда красотка попыталась проявить инициативу.
Нет, на сегодня мой лимит исчерпан…
— С каких пор это считается детством или маразмом? — продолжил я свою мысль и посмотрел на Ила.
Эльф, проигнорировав мой вопрос, внимательно наблюдал за резвящимся, как мальчишка, Царрешем.
— Вроде совсем недавно мы были такими же, а теперь сыновья наших друзей приходят к тебе за женами, — наконец, задумчиво выдал он.
— Это тонкий намек на то, что мне тоже пора жениться? — ехидно уточнил я.
— Толстый… Толстый намек, морра арргросс Виланд, — обозвав полным титулом, Ил хмуро уставился на меня, всем своим видом выражая осуждение. — А ты зачем-то открыто выразил свою расположенность эльфийке. Это ж надо было додуматься!..
— Читал отчет и завидовал? — продолжил я ехидничать над другом.
Сам понимаю, что расслабился, и вскоре мне придется за это расплачиваться. Хотя удовольствие того стоило. Но раз уж даже Илуватор начал о гнезде и яйцах, вернее о жене, то придется вскоре озаботиться. Только для начала я на свадьбе самого Ила погуляю, — старшие должны показывать пример.
— Ты уже выяснил, откуда эта нимфа в эльфийском теле на нас свалилась? — сменил я неприятную тему.
— Совершенно серенькое нечто, с совершенно обыденным прошлым. Ее родство с Высоким Домом настолько дальнее, что даже я с трудом его вычислил. Но оно есть, так что формально придраться не к чему, — судя по слегка расстроенному голосу, Ил допросил всех, и ближних, и дальних, и мимо проходящих, и под руку подвернувшихся. А придраться оказалось не к чему. Обидно, черт побери!
— Ментальных магов в семье или в ближайшем окружении?..
— Никаких. Вообще, никаких магов уже несколько поколений. И сама она до попадания в твой гарем считалась пустышкой.
Мы оба замолчали… Я вспоминал странные, удивительно правдоподобные картинки, мелькающие в памяти Диндениэль. Незнакомые слова, непохожие ни на один из известных мне языков. Эти ее эксперименты с косметикой, с самогонным аппаратом…
— Может, мы зря ищем правдоподобное объяснение всем ее странностям? Вдруг она действительно попала к нам из другого мира? Ты только представь…
— Представлять я ничего не люблю, воображение слабое, знаешь ли, — фыркнул Ил. — Допрошу, выясню, уточню и тогда уже точно буду знать. У меня на три кристалла воспоминаний об ее жизни из разных источников. Подловить, к сожалению, не на чем, но все равно держись от этой леди подальше. Она уже начала требовать себе материально-вещественных подтверждений твоего расположения?
— Еще нет, но мы оба были немного не в том состоянии, чтобы вести светские беседы.
— Да уж. Кстати, Ррашшард потом проводил твою даму до ее покоев и, по собственной инициативе, вручил ей корзинку с персиками.
— Неужели? — я едва удержался, чтобы не рассмеяться. Конечно, и так понятно, что мы не просто так сидим, а ментально переговариваемся, но зачем привлекать к этому внимание? — Арахниды очень обстоятельные ребята и не любят, когда что-то сделано наполовину. Ррашшард еще предъявит леди Диндениэль обвинение в недоизнасиловании, а затем потребует закончить начатое.
— Тебя это не беспокоит? — зачем-то уточнил Ил.
— Времена, когда меня беспокоили такие мелочи, как женская неверность, давно прошли, — я потянулся за бутылкой с водой, чтобы сглотнуть внезапно возникшую горечь во рту. — Наивность осталась в далеком прошлом. Сейчас я ото всех требую лишь верности мне, как к Властелину.
— Леди Диндениэль ранее не была замечена в нелояльности великому морра арргросс. И у меня не появилось доказательств ее нелояльности даже после допроса старшей высокой леди четвертого поселения и находящегося у нее на службе мага второго уровня, Фиондэля.
— Второго? Тогда, как он умудрился наложить такое кривое заклинание? — искренне удивился я.
— Как ты понимаешь, я тоже задавал ему это вопрос, — хищно улыбнулся Ил. Да, эльфийских магов он недолюбливает примерно так же, как всю свою высокую родню во всех четырех поселениях. — И он не знает ответа.
— Уверен, он также не знает, как леди Диндениэль оказалась ментальным магом первого уровня, — недовольно пробурчал я, но тут же вспомнил, как было удобно трахаться с этим магом… Такое забытое чувство полного мысленного соединения.
— Я не понял, ты расстроен или счастлив? — ехидно уточнил Ил. — А то рожа у тебя уж очень залоснилась от переживаний.
— Есть еще что-то интересное по результатам допросов? — вернул я тему разговора в начальное русло.
— Получается, что действительно есть возможность попадания в эльфийское тело существа из другого мира. И я хочу это допросить, Виланд, — Ил серьезно посмотрел на меня, и я обреченно кивнул. Как боевой ментальный маг, я сильнее, но умение находить и вскрывать блоки — у Илуватора развито гораздо лучше. И держать непроверенное им иномирное существо настолько близко он мне не позволит, и будет абсолютно прав. Так что придется уступить.
— «Это» — довольно симпатичная девушка… — хмыкнув, уточнил я и встал. Ко мне тут же подошла одна из рабынь, призывно потряхивая пышной грудью и заманивающе покачивая бедрами.
— От девушки у нее только тело, а что оно такое на самом деле — я как раз очень хочу выяснить, — Ил тоже встал и кивнул на окружающих меня бордельных красоток. — Развлекайся, а то Царреш уже посматривает на тебя с высокомерным сочувствием.
Вот ведь знает, зараза, мое больное место. И вообще, лучше отвлечься, а то как-то на душе муторно стало.
* * *
С утра пришлось опять прибегать к магии, чтобы в голове не звенело. Царреша, распластавшегося на ковре, в окружении девиц, я просто решил не будить — у троллей, как и у орков, иммунитет почти на все виды магического воздействия, причем на целительные, к сожалению, тоже. Так что пришла моя очередь посматривать на него с высокомерным сочувствием.
Зевая на каждом шагу, я отправился в кабинет, откуда связался с Рраушшаной и попросил ее выбрать кандидаток из девушек пофигуристее. Ну и, шутки ради, пожелал, чтобы в списке потенциальных невест «для разнообразия» оказались дриада и фея. Правда, в процессе уточнений выяснилось, что дриад у меня в гареме целых семь, скоро можно будет свою рощу организовывать. Зато фея оказалась всего одна. Естественно, Царреш ее не выберет, но у наглой бабочки будет нескучный, запоминающийся день. Надо бы еще как-то русалку прищучить, но хвостатых у меня еще больше, чем дриад. Нужную незаметно не вычислишь.
Рридфферт, возникший, как неумолимый рок, у меня за спиной, тактично хмыкнул, намекая на то, что мой запоминающийся день уже тоже давно начался. Сегодня у меня встреча с пещерными гролами, потом совет министров, затем часть планов в троллью задницу, потому что кому-то внезапно присралось женить своего сына, а мне — отдувайся…
* * *
Когда я, попрощавшись с министрами, завился в белую приемную, Царреш уже ждал меня вместе со своей избранницей. Поздравив его, чуть ли не между делом, я начал бурно обсуждать с Илом одну из идей, пришедших мне в голову во время совета. При этом краем уха все же прислушиваясь к пересказу о том, как несчастный тролль замучился во время выбора… и, вообще, все было плохо, пока не появилось прекрасное эльфийское чудо и не спасло его голову. И теперь он хочет это чудо второй женой.
— То ни одной не хотел, а теперь так разохотился, что сразу две понадобились, — усмехнулся я, прокручивая у себя в голове, какое-такое чудо… Я же просил дриаду и фею. Эльфиек в списке не было.
— Чудо как звали? — уже подозревая, какой будет ответ, поинтересовался я.
— Диндениэль, — довольно улыбнулся Царреш, обнимая свою невесту.
Хорошая девка, северянка. Отличный выбор…
— Рридфферт… — так, мало ли какое недоразумение могло возникнуть, вдруг… аррграу Рраушшана перепутала эльфийку с феей? Они же так похожи! Р-р-р-р!
Нет, ну невозможная баба просто… Один раз со мной переспала и решила, что все, можно втихую сваливать замуж?
— Позови сюда леди Диндениэль, — рыкнул я вслух секретарю и мысленно огрызнулся на Ила: — Не смотри на меня так. Сейчас выясню, как она додумалась до такого, и можешь забирать ее на допрос.
* * *
Диндениэль явилась, как и положено леди… Черт побери! Какой леди положено выглядеть так, словно она только что по кустам лазила? И младшего брата притащила… высунувшегося из сбившейся прически, чтобы испуганно поприветствовать меня и тут же снова исчезнуть в золотистых волосах… леди, черт побери!
— Поясните нам, пожалуйста, почему вы решили проявить инициативу и покинуть замок без моего позволения?
Вот уж будь добра, объясни, чем я так тебе вчера не угодил, что ты готова выпрыгнуть замуж за первого встречного!
— Простите, Повелитель? Я, кажется, никуда не отлучалась.
Главное, судя по исходящим от нее эмоциональным вибрациям, она действительно не чувствует за собой никакой вины. Странно…
— Мне велели прийти в гостиный зал, я не нашла для себя возможности не выполнить это повеление.
Так-так, и кто же нам это велел? Замечательно… Главное, как красиво сделано, не придерешься даже. Но это уже не просто милые девичьи шалости, тут могла пострадать моя репутация, если бы Царреш выбрал себе это непроверенное подозрительное недоразумение в жены.
Нет уж, последние сто с лишним лет только я решаю, когда прощаться, а не женщина.
— На будущее, запомните, что ни в каких общих списках такие, как вы, не упоминаются. Вашу судьбу решаю лично я, — и, посмотрев в спокойные голубые глаза, глубоко вздохнул, выдохнул, затем кивнул Илу: — Она твоя, но не повреди…
— Не переживай, я ее аккуратно вскрою, — хищно-предвкушающе улыбнулся Илуватор. — Зато точно будешь знать, с кем спал, и кому такое лучше пристраивать.
Да, это важно… Чтобы понять, кому пристраивать, надо представлять, что именно пристраиваешь.
А я сам, даже не используя артефакт связи, связался с аррграу Рраушшаной, и, наверное, впервые за все время нашего общения, практически отчитал ее… со всем возможным уважением.
— Почему ты не сказал, что сам на нее запал? — поинтересовался Царреш, едва мы остались втроем. — Я бы отстал. А то секреты какие-то, тайны, политика. Сразу бы уточнил, что твоя женщина.
— Нет никаких моих женщин. Я всех раздаю, и эту потом отдам.
Царреш скептически хмыкнул, но потом согласно кивнул, и мы начали обсуждать планы его отца по расширению владений. Конечно, чтобы обработать новые территории, им необходимы были деньги. Но зато у племени мог появиться выход к морю, а учитывая родственные связи будущей первой жены Царреша, это могло оказаться очень выгодным сразу всем. Ну и я свой процент с прибыли получу, естественно.
* * *
Мы обсудили планы на восемьдесят восемь лет вперед, потом я отпустил тролля и его невесту готовиться к церемонии, а сам успел даже кое-какие дела сделать из запланированных, но задвинутых. Наконец, меня нашел Рридфферт и предупредил, что допрос подозреваемой закончен.
Уточнив мои планы насчет леди, секретарь вышел, а через пару минут в кабинет завалился Илуватор и устало упал на диван. Чего-то не припомню даже, когда я в последний раз Ила таким ументаленным видел.
— Если ей качественно промыли мозги, то у нас серьезные проблемы. Потому что это сделал маг, который сильнее и меня, и тебя, причем так раз в десять. А еще у него бурное воображение психопата…
— То есть эту возможность мы вычеркиваем?
— Вероятность подобного есть, но очень низкая. Очень, — Ил поджал губы и нахмурился. Неопределенность всегда его раздражала. А низкая вероятность, это все равно вероятность. — Но ментальные слепки с постоянно мелькающих в ее воспоминаниях людей я сделал и объявил их в розыск.
Можно играть с антуражем, но нельзя создать «воображаемого друга» из ничего. Никому. Даже тому, кто сильнее меня. Или будет ясно, что это плоский образ, или для его создания надо использовать ментальный слепок уже существующего существа. Да, можно сменить его расу, можно взять слепок уже умершего, можно… Много чего можно, но выдуманный останется выдуманным.
— То, что она сама — сильный ментальный маг, в качестве развлечения позволяющий мне копаться у нее в голове, еще менее реально. Я пробился чуть ли не до ее воспоминаний в животе у матери. Ни одного блока, все открыто, чисто, невинно и наполнено непонятными странными вещами.
— Кстати, ты заметил, что она иногда думает на каком-то странном языке? — уточнил я.
— Да, когда думает о том, чего нет в нашем мире, — вздохнул Ил. — Теперь у меня в голове полный бедлам из мешанины определений, картинок, новых слов… Надо обязательно все это слить в кристалл.
Я согласно угукнул, с сочувствием поглядывая на друга. Сам-то я глубоко копаться в воспоминаниях загадочной эльйфийки не рискнул. У меня к ней совсем другой интерес… внезапно.
— Короче, самой правдоподобной версией получается… бред.
— Точно, — кивнул я. — Мало того, что перенос сознания одного взрослого существа в тело другого, так еще и другой мир какой-то.
— Только давай не будем его завоевывать, — хмыкнул Илуватор. — Даже для того, чтобы доказать этой девице, что ты можешь…
— Не начинай!
— Уж и пошутить нельзя, — ехидно фыркнул Ил. — Кстати, девица твоя, по меркам своего мира, дожила до старости. Не понимаю только, или у них там так мало живут, или мы с ней в определениях времени запутались. Шестьдесят четыре года, даже по людским меркам девчонка еще совсем, а думает о себе, как о пожилой женщине.
— Меня тоже это повеселило, — согласился я.
— Ладно, иди, развлекайся. А я пойду скину все, что считал. Отдохну и проанализирую все еще раз, но уже не изнутри.
Расставшись со своим первым советником, я ввалился в свой любимый кабинет, небрежным кивком выставил секретаря и с интересом уставился на «младшего брата», снова высунувшегося из пышной прически эльфийской леди.
Интересно, зачем она его с собой таскает?
Паучок радостно отчитался мне о ласковой человеческой самке, к которой он испытал ментальное притяжение. Серьезное заявление…
У арахнидов тоже такое бывает к самкам другого вида, некая привязанность, очень похожая на любовь. Но и у тех, и у других подобное явление — достаточно большая редкость.
Что ж, в Радужных долинах разумных аррархов не водится, но места для гнезд там довольно удобные, и обычных крупных пауков должно быть много. Можно попробовать...
Маленький путешественник, выслушав мой план, радостно закивал. Само собой, он именно так и собирался поступить — переесть всех опасных неразумных в округе.
А после того, как он наведет в долине порядок, я пообещал приехать его навестить и привезти с собой самку аррарха. Дальше все зависело от восьмилапого соблазнителя — оставят ли ему только гнездо и яйца, или дама тоже останется, чтобы растить потомство.
Паучок еще больше обрадовался и похвастался, что уже имеет опыт «соблазнения».
Самки любят подарки, так что если притащить завернутую в красивую упаковку большую сочную муху, то дама предпочтет начать с нее, а за это время можно успеть и все дела мужские сделать, и убежать подальше.
Главное, у племени Царреша будет сразу два довольно ощутимых знака моего благорасположения. Первая жена будущего вождя и аррарх-телохранитель. Последний прекрасно считывает людские эмоции, да и укусить может при желании, а от яда аррарха можно спастись только магией, которая на троллей не действует. Так что последующие тридцать лет семейство моего друга может спать спокойно, а там, глядишь, молодежь восьмилапая подрастет.
Да за такой свадебный подарок старая троллевая задница, в смысле отец Царреша, мне по гроб жизни должен будет…
Закончив общаться с «младшим братом», я с удовольствием обменялся несколькими репликами с эльфийской леди, напряженно выжидая, когда же моя самка начнет требовать себе подарки. Можно подумать, только у пауков сначала оплата, потом секс, потом расплата, если оплата не устроила. Везде так, просто оплата и расплата разные, и у пауков все гораздо проще — быстро съели и забыли. А у более разумных принято есть медленно, с наслаждением, и расплату вымогать частями. Причем размеры расплаты знает только самка…
К концу нашего разговора я даже немного занервничал, потому что покарать виновных леди Диндениэль не просила, отдельный домик не требовала, статусных привилегий тоже… Да даже на нехватку личных украшений не намекала. Не иначе, как размер расплаты задуман настолько огромный, что между делом она его оглашать не рискует. Надо будет уточнить потом у Ила, как с этим обстояло дело в ее мире. Может, там деньгами принято расплачиваться?
* * *
Весь вечер я наблюдал за своей наложницей, прислушивался к ее смеху, анализировал ее эмоции. Она вела себя искренне, естественно и, главное, совершенно не опасалась хмуро следящего за ней Илуватора, не отпрыгивала в сторону от присоединившегося к нам Рремшшурга, тоже решившего поближе познакомиться со странной эльфийкой, и даже рассмеялась какой-то шутке от Рридфферта…
С парочкой молодоженов Дина, вообще, болтала так, словно они были знакомы десятилетие. И при этом она действительно испытывала ко всем дружелюбно-положительные эмоции. Даже к арахнидам.
При этом и мой второй советник, и мой секретарь тоже поглядывали на нее с одобрительным интересом.
Ррашшард, Рремшшург и Рридфферт… Ладно, первого она недоизнасиловала, второй — знатный ловелас, но мой секретарь всегда был просто кремнем, а тут даже шутить начал. Как я понимаю, арахнидов привлекает то же, что и меня — полное совпадение поведения, чувств и мыслей.
Когда Царреш и его жена скрылись в направлении портала на Радужную долину, я тихо подкрался к девушке, наклонился, почти прикасаясь к заостренному ушку губами, и прошептал:
— Не составите мне компанию за вечерним чаем, леди Диндэниэль?
Леди вздрогнула от неожиданности, затем оглянулась, увидела меня и едва заметно улыбнулась. Причем действительно улыбнулась, хотя только что грустила.
— Почему бы и нет? А пирожные у вас есть? — поинтересовалась она, а ее настроение почему-то еще больше улучшилось.
— Вы какие предпочитаете? Фруктовые или нормальные? — я тоже улыбнулся, потому что ее положительные эмоции действовали на меня как… гномий самогон. Опьяняя и даря какую-то странную легкость. Понимание, что я могу творить все, что мне вздумается. И не потому, что я — великий и ужасный морра арргросс, а просто потому, что… сейчас будет весело. Как в далеком прошлом.
— А нормальные в вашем понимании — это шоколадные? — спросив, она словно прислушалась к своим словам и тут же уточнила: — Здесь есть шоколад?
— Конечно, есть, — кивнул я, чувствуя дикое желание скинуть лет так двести, устроить огненный фейерверк в саду, искупаться в королевском фонтане… — Нормальные, это те, в которых есть тесто, а не тонкая прослойка, чтобы фрукты не на тарелке лежали. Вы предпочитаете размазывать по тарелке шоколад?
— Нет, — она тоже еще больше оживилась. Очевидно, мы оба действуем друг на друга как усилители детства в заднице и старческого маразма в голове. — Я предпочитаю такие пирожные, которые похожи на пирожные, а не на кисель с фруктами. Ради них я даже готова забыть о том, что у меня сейчас уже ноги отвалятся!
Тоже мне, придумала причину, словно мы на танцы собираемся…
— Я приглашаю вас не в фуршетный зал, а к себе в спальню, полюбоваться чудесной лепкой на моем потолке и прекрасной хрустальной люстрой. Уверен, вы такой еще не видели, — ухмыльнувшись, я замер, стараясь не пропустить эмоциональную реакцию.
Ни бурной радости, ни расчетливого предвкушения. Лишь тяжкий вздох и картинка-воспоминание о прошлом вечере, а потом хитрая улыбка:
— Надеюсь, кровать у вас мягкая? Берег, камыши, комарики — это очень романтично, но иногда я предпочитаю традиционные удобства.
— Вам понравится, — уверенно объявил я и, подхватив даму под руку, направился в сторону своих апартаментов.
— Ну что же, пойдемте… проверим вашу люстру. Только шоколад — обязательно! — выпалила она уже на ходу и рассмеялась.
— Да, насчет шоколада я уже распорядился, не волнуйтесь. Принесут в кастрюле и с поварешкой… — хмыкнул я, потому что действительно уже успел ментально передать первому встречному арахниду, что желаю на ужин.
Услышав эту фразу, леди споткнулась, чуть не полетела по лестнице вниз, испуганно ойкнула, затем уткнулась мне в грудь и рассмеялась. У нее в голове при этом была совершенно четкая яркая картинка нас двоих, нарисованных не очень умелым художником, как-то… ярко, не совсем пропорционально, но в принципе узнаваемо. Мы сидели возле огромной кастрюли, с двумя поварешками в руках, по уши измазанные в шоколаде.
И вдруг мы зашевелились, стали драться поварешками, бегать друг за другом и обливаться шоколадом, отнимать друг у друга эту кастрюлю… потом я… нет она… Так, я не понял, получается, что мы теперь не только вместе смотрим эту странную картину, но еще и вдвоем ее оживляем?
И тут в этой картине появился третий: такой же странно нарисованный Илуватор, держащий в руках мягкий грушевидный предмет, размером с кастрюлю. Грозно им размахивая, он объявил: «Это клизма от слипшихся поп!».
Предназначение груши дошло до меня не сразу, но когда я понял…
— Кто-то что-то о традиционных предпочтениях упоминал? — я очень старался сохранить хотя бы видимость приличий, хотя прошедший мимо арахнид посмотрел на нас с подозрением. — Мой советник произвел на вас такое неизгладимое впечатление?
— Мне показалось, он очень заботится о вашей безопасности, — постанывая, пофыркивая и даже похрюкивая от смеха, с трудом выговорила девушка, так и стоявшая, уткнувшись в мою грудь.
А на ожившей картинке Илуватор растворился. Осталась испачканная в шоколаде кровать с разбросанным то тут, то там виноградом и парочкой раздавленных персиков. Пустая перевернутая на бок кастрюля. Два наших безжизненных тела, с поварешками в руках и с большими круглыми животами.
— Значит, заказать еще виноград и персики? Или что-нибудь посущественнее? — уточнил я и потащил эту визуальную провокаторшу к себе, пока у второго мимо проходящего арахнида не началась истерика прямо на лестнице. Брюшко и лапки у него уже начали мелко подрагивать, а губы кривиться в едва сдерживаемой улыбке.
— Давайте всего и побольше, я надеюсь, у нас с вами хватит благоразумия не объедаться, — еще пару раз всхлипнув от смеха, леди тоже попыталась успокоиться. — Простите, внуков вспомнила.
— Внуков? Когда вы успели обзавестись внуками в столь юном возрасте?
Уф! Я с ноги открыл дверь, скинул сапоги, уселся на ковер возле огромного встроенного камина. Послал щелчком немного огня прямо в центр аккуратно сложенной поленницы. Нет, до холодов еще было очень далеко, но мне просто безумно нравилось сидеть и слушать, как трещат дрова. Как в детстве…
Леди Диндениэль, присвистнув, подняла вверх большой палец. Да, в ее мире магия считается чудом.
— А разве ваш помощник не рассказывал, что он разглядел в моей голове? Я вот всю свою жизнь вспомнила, даже шоколадку, которую в пять лет припрятала от брата на верхнюю полку в книжном шкафу, да так про нее и забыла.
Я молча постучал ладонью по ковру, приглашая сесть рядом. Дрова уютно трещали. Бурное веселье, захватившее нас на лестнице, отступило и сменилось чем-то сродни умиротворенному спокойствию.
— Братья, это здорово… У меня только сестры были.
— А у меня младший брат, — девушка подошла и уселась рядом, улыбнулась снизу вверх. — Вредный, жуть! Да я и сама была не подарком. Пока он был меньше ростом — колотила и командовала только так. А когда он меня перерос, сразу вспомнила, что я девочка, а девочек, — тут она пожала плечами и снова посмотрела на меня снизу вверх, — бить нельзя.
А потом жалобным голосом почти умоляюще попросила:
— Можно я эти жуткие босоножки сниму?
— Девочек бить нельзя, — согласился я, задумчиво глядя в камин и вспоминая своих сестер. Я тоже был младшим, самым младшим. И после меня уже никого не было, потому что мама умерла при родах, и нас растила старшая сестра.
— А босоножки снимайте, конечно. Этот ковер просто создан, чтобы по нему ходить босиком. Он из шкур леопарда.
Диндениэль погладила ковер ладошкой, а потом принялась расстегивать сложные вычурные застежки. Затем откинула в сторону плетеные босоножки на тонких высоких каблуках и с блаженным вздохом вытянула ноги по ковру, шевеля пальчиками. По-моему, даже замычала от удовольствия.
Какое-то время я любовался этими аккуратными пальчиками, а потом, немного развернувшись сам, легонечко толкнул девушку, чтобы она улеглась на ковер, и пристроил ее пятки к себе на колени. Массируя ее ступни, я с улыбкой наблюдал, как она наслаждается и мурлычет от удовольствия. Действительно мурлычет.
— Какое удовольствие! И не смотрите на меня с таким подозрением, — одарила она меня смеющимся взглядом из-под опущенных ресниц. — Хотите, и дальше буду мурлыкать. Могу даже в благодарность лизнуть, что-нибудь.
— Давайте начнем с пирожных, — хмыкнул я, потому что в комнату, после тактичного ментального постукивания, вошел пожилой арахнид. В руках он держал поднос, который аккуратно водрузил на столик в углу. Раскланявшись и пожелав морру агррроссу приятного вечера, старик удалился.
Понятно, среди моих поданных началась легкая волна паники, вот и прислали самого опытного, чтобы проверить, как я себя чувствую.
Я встал, подошел к столику, взял кувшин с теплым густым шоколадом, перелил немного в небольшое блюдечко. Потом взял одно из заварных пирожных-шариков, макнул в блюдце, обернулся… и едва удержался от смеха.
Пока я был занят, леди стащила со стола тарелку с мясной нарезкой и с довольным видом урчала, поедая кусочек за кусочком.
— Вы решили начать лизать с мяса? — ехидно поинтересовался я, запихивая пирожное себе в рот. Ну не стоять же мне с ним, глядя как эта хищная эльфийка уничтожает самое вкусное блюдо ужина?!
— Мясо я предпочитаю жевать! — объявила девушка и в качестве доказательства запихала в рот еще один тоненький кусочек. — Знаете, у меня дома говорили: лучшее пирожное — котлета, лучшая конфетка — пельмень!
Считав сопровождающую эту умную мысль визуальную картинку, я понял, что в ее мире живут довольно умные люди.
— Мясные шарики в тесте? Согласен, мне такие бы тоже понравились. Но что же вы про котлеты-то так поздно подумали? Придется подождать еще минут десять, пока их принесут.
— Не сообразила, — пожала плечами Дина. — Вы же люстрой за чаем приглашали любоваться, обычно такие мероприятия всегда под пироженки проходят… Но мы же с вами не будем пленниками традиций? — улыбнувшись, она аппетитно облизнулась и отодвинула от себя почти пустую тарелку. — Теперь можно и пирожное. Какое здесь самое вкусное, по-вашему?
— Знаете, а давайте, вы действительно полюбуетесь на люстру, — не выдержал я.
И, подхватив провокаторшу на руки, закинул на кровать, а сам уселся рядом и поманил поднос пальцем, чтобы он завис возле меня.
Взяв очередной заварной шарик, обмакнул его в шоколад. Девушка в это время послушно смотрела на люстру, вытянув шею, чтобы было лучше видно. Дождавшись, когда Дина вновь посмотрит на меня, я аккуратно провел по ее губам пирожным, которое вмиг исчезло, зато появился кончик язычка, уничтоживший следы шоколада, а затем его сменила хитрая призывная улыбка.
Сладкая, пахнущая шоколадом, она манила меня своей доступностью и, одновременно, какой-то отдаленностью. В ее голове не было никаких расчетливых мыслей, она думала только о нас, о том что происходит здесь и сейчас, о том, что ей приятно со мной целоваться… о том, что она не будет помогать мне себя раздевать, раз мне так нравится этот процесс… причем думала она обо всем этом и словами, и картинками, и чувствовала ровно то, что думала… Но при этом она не строила никаких дальнейших планов. Ни со мной, ни с кем-то другим. Она словно жила только этим вот «здесь и сейчас», даже не загадывая, что будет завтра.
Раздев ее до пояса, я полюбовался на аккуратные, гладкие, манящие полушария с розовыми набухшими сосками…
Девушка, совершенно не смущаясь, какое-то время понаблюдала за мной, — я чувствовал ее спокойный внимательный взгляд. Потом, словно задумавшись, потянулась к подносу, в направлении вазы с пирожными. Я поймал ее за запястье, уловил отблеск еще не до конца оформившегося желания… свободной рукой обмакнул заварной шарик в блюдце с шоколадом.
Ее пальцы на пару секунд соприкоснулись с моими, пока она забирала протянутое пирожное. На губах промелькнула проказливая улыбка, и шарик уже почти ожидаемо оказался в соблазнительной ложбинке. И снова спокойный выжидающий моей реакции взгляд.
Хмыкнув, я тоже потянулся к подносу, подержал ладонь над ним, наблюдая за девушкой и делая вид, что размышляю.
А потом взял кувшин с шоколадом и вылил немного прямо ей на грудь:
— Чего мелочиться, верно?
Дина в очередной раз удивила — никакого возмущения или испуганного взвизгивания. А ведь я сделал все, чтобы мое действие оказалось неожиданным.
— Я когда-то в одном журнале читала, что игры с шоколадом в постели очень разнообразят сексуальную жизнь. Почему бы не попробовать? — она чуть приподнялась, чтобы теплая густая жидкость потекла вниз, на живот, а не на постель. Почему-то Дина переживала о белье и о том, отстирается оно потом или нет. — А вас поливать будем? Или сегодня на десерт исключительно дамы?
Я проигнорировал вопрос и принялся тщательно слизывать шоколад с ее тела, причем специально стараясь, чтобы было щекотно. Дина улеглась обратно, расслабилась, доверчиво позволяя мне делать с собой все, что пожелаю. Тихо хихикала, иногда подмурлыкивая, когда ей было приятно.
Наконец, прожевав лежащее на ней, слегка размякшее пирожное, я уточнил:
— Конечно, не только… Вы мне обещали в благодарность поиграть в кошечку и помурлыкать.
После чего тщательно принялся вылизывать пупочную ямку, — туда затекло очень много шоколада.
— Мур! Ой… хи-хи… Мур! Честное слово «мур», только не щекочитесь больше!
Дина принялась извиваться, хихикая и пытаясь выскользнуть. Пришлось навалиться на нее всем телом, и, удерживая за руки, продолжить тщательно вылизывать каждый сантиметр уже обессиленного от смеха тела.
Когда это развлечение мне немного приелось, я медленно и неторопливо стянул с девушки сначала юбку, потом шелковые трусики и очень выразительно посмотрел на кувшин с шоколадом.
— А помните, что это я обещала вас облизать, а не наоборот? — торопливо, но посмеиваясь, поинтересовалась Дина.
— М-да? Значит, пришло время проверить вашу лояльность своему повелителю.
Рассмеявшись, я быстро разделся, улегся на кровать и усадил девушку себе на бедра, красноречиво намекая…
Она опустила взгляд и с задумчивым лицом поизучала свое испачканное в шоколаде тело. Я замер, ожидая и буквально не веря… Не посмеет же?! Но Дина хитро улыбнулась и радостно объявила:
— Я вся ваша, лояльнее просто не придумать!
А затем… принялась активно тереться об меня животом и грудью.
Пришлось перехватывать инициативу у расшалившейся наложницы, подмять ее под себя, вдыхая аромат тающего шоколада, легкий цветочный флер и терпкий запах возбуждения… Не знаю, кем была раньше эта женщина, но совершенно точно — не эльфийкой. Темперамент у нее как у… В голове быстро промелькнули мои многочисленные любовницы… В сердце болезненно кольнуло от осознаваемого сходства с…
Да какая разница, черт побери?! Прекрасный у нее темперамент!
Нежные губы, не просто послушно отвечающие на мои поцелуи, но иногда целующие в ответ. И отзывчивое к моим ласкам тело, выгибающееся, замирающее, прижимающееся… словно прислушивающееся к моим желаниям. Не для того, чтобы угодить, а потому что ей это нравится. Ей хорошо со мной и хочется, чтобы и мне тоже было хорошо. И… Я вхожу в нее сильнее и глубже, чем обычно… Закрыв глаза чувствую отголоски удивленной настороженности и снова доверчивое расслабление. Да, я не хочу сделать больно, это просто секундное затмение. Я даже не понял, что меня так разозлило, но уж совершенно точно не эта девочка.
Снова целую Дину, чуть отстраняюсь, закрываясь от нее и полностью переключаясь на ощущения тела… Ее и мои. Размышлять во время секса — глупейшее занятие.
Тепло… жарко… движения — быстрее… еще быстрее. Вот ее выгнуло подо мной… Поцеловать, прижать, чувствуя, как ее потряхивает от пережитого оргазма. Теперь можно и мне…
И спать. Главное — не думать. Спать.