14 глава
Гостя следовало поблагодарить хотя бы за купальню. Я тут уже вон сколько дней живу, а в этом роскошном помещении еще ни разу не бывала. Впрочем, Ли успела шепнуть мне, что благодаря множеству бассейнов, между которыми существует сложная система подводных переходов, все купальни в гареме — царство русалок. Так что ну ее, эту роскошь. Обойдемся. Не люблю я выпендрежницам кланяться, а здешняя заводила требовала от остального гарема именно этого. И мастерски пакостила неугодным.
Конечно, сейчас некогда было бежать за моей доморощенной химией, да и бальзамы никто не выливал, так что у меня впервые появилась возможность оценить местную косметику. Ну… что сказать. Круто! Пахнет приятно, результат отличный. Но жалеть ни о чем не буду. Если бы не вредность некоторых хвостатых коз, я не познакомилась бы ни с Ришшикой, ни с О”Ренией, и вообще… все, что ни делается, — то к лучшему.
Пока мы наводили красоту, переодевались в новые платья и торопились в “гостиный зал”, Лиидия продолжала шепотом просвещать меня. Ее вполне устроила версия кривого успокаивающего заклинания, которым мне еще дома как следует ушибли мозг, и всякие нужные сведения из него потерялись.
Перед большой дверью, в узком коридорчике со сводчатыми потолками, уже толкался в очереди десяток девчонок. Почти все выглядели взволнованными и перепуганными, как студентки перед кабинетом особо строгого экзаменатора. Лиидия тоже заметно нервничала, и ее быстрый шепот то и дело прерывался короткими вздохами.
Заглянула какая-то незнакомая девица, пересчитала всех по головам, поставила отметку на большом листе бумаги, бормоча что-то вроде: “…представительниц волшебных рас две, человечек девять, все на месте…”, удовлетворенно кивнула и объявила: «Можете начинать радовать высокого гостя!», после чего быстро смылась.
А я некстати вспомнила про пиявок. Вот же блин, горшок-то остался под персиковым деревом! Конечно, за сутки ни одна кровососка не сдохнет, но что если я сейчас укачу отсюда замуж за тролля?
Глупость, конечно, но мне стало на редкость неприятно. Я даже тараканов дома тапком никогда не давила. Хотя и боялась этих усатых зверей до поросячьего визга. А тут пиявки, которых мне специально выловили… тьфу, идиотская голова, больше ни о чем думать не может теперь!
— Лиидия, послушай! — торопливо зашептала я, увлекая новую знакомую в уголок и пропуская вперед пару припозднившихся девчонок. — Послушай… у меня к тебе одна большая просьба! На случай, если меня выберут…
Судя по тому, как блондинка напряглась, она не ожидала от этой просьбы ничего хорошего. И совершенно ошарашенно заморгала на меня, когда я ее изложила. Идея пиявочной спасательной экспедиции ввела ее в ступор. Зато отвлекла от предстоящего кастинга на роль тролльей жены.
Да-да, там за дверью оказался именно тролль. Выскочившая оттуда первая претендентка успела пискнуть что-то о зеленом тролльем ужасе до того, как изящно хлопнулась в обморок. Прицельно на диванчик.
Кто бы говорил о зеленых ужасах, сама девушка тоже была не особенно розовой. Молоденькая незнакомая дриада с дубовыми листиками в прическе, и, судя по ее манерному писку, с его же древесиной в голове.
Девичий коллектив тут же выстроился в очередь к единственному дивану. В обморок, явно, хотели все, но место было уже занято — вставать дубоголовочка не собиралась. Одна я в этой компании смотрелась ненормальной энтузиасткой, а мне просто было интересно посмотреть на настоящего живого тролля. Горного. Это Лиидия сказала, что раз зеленый — значит, горный. Она, глядя на меня, изо всех сил крепилась, а на вожделенный диванчик посматривала презрительно.
Чтобы новая знакомая и дальше не слишком дергалась, я потихоньку ее отвлекала, задавая вопросы. И ей хорошо, и мне полезно. Так, например, выяснилось, почему в очереди на тролля так много человеческих девчонок. Оказывается, у людей, а точнее у их женщин, самый пластичный геном — так я перевела для себя сложные рассуждения о видовой наследственности. Попросту говоря, если у тебя мама человек, а папа тролль, то быть тебе троллем, причем повышенной проходимости, ибо людская кровь действует на нелюдскую освежающе. Не только на троллью, вообще на нечеловеческую. И темные расы давно этим пользуются. А вот светлые человеков не уважают и скрещиваться с ними брезгуют. Так и варились бы в собственном соку, но добрый властелин насильно проводит распределение собственного гарема по особенно напыщенным товарищам. Селекционер, однако.
А вот между собой нелюди скрещиваются по какой-то другой системе. По какой именно, я узнать не успела, потому как внезапно подошла наша очередь. Я ободряюще кивнула подружке и пошла к троллю в пасть. В смысле, на другой орган, конечно… Тьфу ты, это, наверное, от волнения на пошлятину тянет.
Вошла в зал и сразу зажмурилась. Высокие стрельчатые окна наполняли помещение ослепительным солнечным светом, и кресло с троллем потерялось в этом сиянии, оказавшись где-то у дальней стены. Я непроизвольно прикрыла глаза рукой, сделала пару шагов и чуть не споткнулась о чью-то гитару, брошенную прямо на ковер. Ага, а вон лежат маленькие металлические колпачки, которые надевают на пальцы на манер кастаньет. И бубен… Хм, кастинг включает в себя музыкальное представление? Танцы? Надеюсь, стихи свои читать не придется…
Гитару с пола я подобрала, и, поскольку никаких других указаний не последовало, медленно направилась в ту часть зала, где притулился несчастный тролль.
Почему несчастный? А вы видели когда-нибудь счастливых похмельных мужиков?
Здоровенный детина, потрясающего серо-стального цвета в тонкий белый узор, едва поместился в хрупкое на его фоне кресло и отчаянно щурил на меня воспаленные красные глаза с припухшими веками. Зелеными у него были только волосы, короткие, густые, курчавые, похожие на заросли мха на каменном валуне.
Одет гипотетический муж был в черные шаровары и такую же жилетку на голое тело, поэтому серые глыбы мускулов выпирали из этого одеяния, как прибрежные скалы в отлив. Белый узор, при ближайшем рассмотрении, оказался затейливой татуировкой. В целом, товарищ был фактурным, вот только его каменная физиономия то и дело болезненно кривилась, когда очередной яркий солнечный зайчик попадал в глаза.
Кроме того, несчастный то и дело сглатывал, нервно косясь на пустой кубок, стоявший на вычурном столике возле кресла. И морщился, стоило ему слишком резко шевельнуть головой. Короче, классика жанра — если вчера вечером было слишком хорошо, то сегодня утром лучше не просыпаться.
При виде меня бедолага попытался величественно выпрямиться и придать лицу значительно-внимательное выражение. Наверное, если бы я была первой в очереди, у него бы даже получилось. А сейчас крупные, чуть грубовато вылепленные, но довольно правильные черты скуластого лица с острым решительным подбородком только кривовато дернулись и явили мне картину полного и отупелого смирения перед судьбой.
Где ж ты так набрался вчера, болезный? И с кем? Учитывая, что ты — личный друг властелина… хи, неплохое вчера у повелителя вышло продолжение. Я-то спать пошла, точнее поехала на пауке. А наш супермен нашел в себе силы устроить мальчишник для друга. Не знаю даже, восхищаться или сочувствовать.
Интересно, вот этого героя к обеду растолкали, ибо кастинг, жена, претендентки в обмороке с гитарой и все такое. А властелин еще дрыхнет? Если он этого громилу за вечер так ушатал, представляю, как сам напраздновался.
— Приветствую вас, леди… — голос какой приятный, густой, с мягкими обертонами, как хороший ореховый эль, который мы с мужем как-то пробовали в Эдинбурге. Если бы еще не эти унылые нотки… — Я готов оценить ваше искусство по достоинству.
Ага, готов ты. Эх, милый, тебе же тут с утра по больной голове то гитарой тренькают, то бубном стучат, а то и вовсе поют тонкими-звонкими голосами. Как ты, вообще, выжил-то, бедный каменный мальчик?
Так мне жалко его стало. Видно же, что молодой совсем парень, неопытный. Я оглянулась на дверь, за которой остались гаремные правила, и решительно шагнула вплотную. Пристроила гитару у его кресла и заглянула в пустой кубок.
— Надеюсь, господин не будет против, если я прямо сейчас не стану услаждать его слух своим пением? — спросила намеренно негромко и осторожно постучала костяшками пальцев по столешнице, выбив сложную быструю дробь с ломаным ритмом. Буквально пару дней назад Шойшо по большому секрету поведал мне об этом способе позвать домовушку. И просил без нужды не пользоваться, но сейчас я решила, что случай подходящий.
Тролль даже сощуренные глаза раскрыл широко и удивленно, глядя на мои странные действия. Но сказать ничего не успел, потому что из-под стола метнулось темное облачко и тихонько пискнуло, подкатившись мне под ноги.
— Шойшо, лапушка, спроси, пожалуйста, на кухне, где стоит питье для господина гостя, — я помнила, что по своей воле домовенок ничего нам принести не сможет, и решила действовать в обход. — Наверняка есть специальное угощение. Сок или отвар… а может быть, еще что-то. Спросишь?
Темное облачко согласно пискнуло и исчезло. Чтобы вернуться ровно через три секунды с большим — литра на три — кубком, полным восхитительного, свежего рассола. Капустного, судя по запаху.
— Гостям повелителя по утрам дают вот это! — почтительно прошептал малыш, протягивая это хрустальное ведро мне.
— Спасибо, ты умничка! — так же тихо поблагодарила я и выпрямилась, с трудом удерживая на вытянутых руках увесистую посудину.
Н-да… похоже, быть мне сегодня замужем. Похмельный гость отчетливо шевелил ноздрями, втягивая волшебный аромат из кубка, и смотрел на меня восторженным взглядом, как преданный адепт на древнюю богиню.
— Выпейте, господин, вам сразу станет легче, — пригласила я, и тролль больше не заставил себя просить. Одним неуловимым, молниеносным движением он выхватил кубок у меня из рук, и присосался к нему, как пустынный странник к найденному в песках источнику.
Что удивительно и даже приятно — пил парень жадно, но очень аккуратно, тихо, без громкого бульканья, фырканья и прочих милых звуков с коровьего водопоя. А когда оторвался от волшебного нектара, каменная физиономия расплылась в такой блаженной улыбке, что я невольно ответила на нее.
Наверное, вовремя поданный рассол любого мужика может расположить к дружеской откровенности. Точнее сначала мы просто негромко беседовали на отвлеченные галантные темы, но постепенно разговор становился все более неформальным. И вскоре я уже была в курсе тролльих проблем.
Сам мужик, как и многие его ровесники, жениться вовсе не рвался. Но совет шаманов племени, старшая мать и старшая жена отца… короче, если ты — сын вождя, то нечего холостым после совершеннолетия бегать. В военные походы уже ходил, доблесть свою доказал, новые земли за перевалом открыл (у меня сразу возникло подозрение, что за перевал сын вождя рванул не просто так, и его, явно, не первый раз пытаются женить), дом построил… пора, короче. Больше способов отвертеться не осталось, и бедолагу командировали к повелителю за статусной первой супругой.
Поскольку повелитель у нас — что надо, и друг тоже хороший, прощание с холостяцкой жизнью вышло бурным. А утром бедного тролля разбудили и отвели в пыточную. То есть в гостевой зал. Где ему предстояло оценить все прелести изысканного воспитания юных леди.
После этого признания Царреш (ну да, как-то незаметно мы и познакомиться успели, и даже перейти на “ты”) вздохнул и покосился на меня с непонятным смущением:
— Ты только не обижайся. Я тебе по-простому скажу, ладно? Всем ты хороша: и красавица, и умная, и с пониманием… вот только…
— Да говори уже, кусаться не буду, — усмехнулась я, поглаживая незаметно вернувшегося домовенка, который во время разговора по-кошачьи прокрался ко мне на колени.
— Точно? Ну ладно, тебе можно сказать. Вижу, что ты — ненормальная… то есть, грым! Нормальная! Короче, не такая, как все. Понимаешь, мне бабы… грым! Женщины нравятся такие — в теле. Чтобы было чем подышать и на чем посидеть, — тут он сделал два выразительных жеста, очертив пышные окружности в районе собственной груди и задницы. — И потом, чтобы с характером была! Чтобы могла, если надо, и оглоблей… вражину. Грым! Но тонкое воспитание тоже нужно, — тут Царреш тяжко вздохнул и пояснил: — Чтобы перед высокими гостями не краснеть, чтобы могла и беседу на изящные темы, и музыку там… короче, как здешние леди. Только… — он безнадежно махнул рукой. — Сама понимаешь, здесь все больше тростиночки хрупкие, глаз не поднимут лишний раз, хотя с воспитанием у них будьте-нате. Это я про человечек. Я человечку хочу! — тут он почему-то слегка отстранился, глянув на меня с опаской, словно ждал бурного возмущения.
— Ну понятно, человечку, чтобы дети здоровыми были, — задумчиво согласилась я и прикусила губу. — С эльфами, как я поняла, все сложнее… Слушай! Подождешь пять минут? Я хочу кое-что выяснить. Не зови пока следующую, ладно?
Царреш удивился, но кивнул. А я ссадила домовушку на стул и побежала к двери. Приоткрыла ее, прислушалась… Ага.
— Господин велел обождать! — объявила я толпившимся в коридорчике претенденткам и быстренько шмыгнула в тот угол, где оставила валькирию.
Не обращая внимания на волну перешептываний, за руку оттащила Ли к самой двери и вполголоса спросила:
— Лиидия, ты замуж хочешь? Прямо сейчас?
— А… что… как это? — ох, и ресницы у девки, прямо завидно. Ветер ими поднимает, когда так хлопает. — Как это — замуж?
— Как все замуж выходят, так и ты. Слушай… — и я приступила к тролльей рекламной кампании.
Ну а что, парень мне показался стоящим, открытым, без закидонов, довольно веселым, когда похмелье слегка отпустило. Не злобным. Опять же, практически наследный принц в своей долине — старший сын вождя. И жизнь у них там, как я поняла, по духу близкая той, что Ли вела на своем северном острове. По-моему, очень хороший вариант.
Но предлагать что-то Царрешу, не спросив сначала Лиидию, я не стала. И теперь мы обе в щелку наблюдали за тем, как ожидающий тролль от безделья гладит оставленного мной домовенка. Угу, еще и ласковый — ну чем не жених?!
— Сильный мужчина, — после недолгого молчания заключила северянка и задумчиво прищурилась. В ее голове, явно, прокручивались варианты. — Дом, говоришь, уже построил? С его матерью мне хозяйство не делить?
Я и не сомневалась, что она очень практичная девочка. Хотя мы и знакомы всего пару часов, это было заметно сразу.
— Ладно! — решилась, наконец, Ли. — Пойдем… все равно моя очередь!
И она решительно двинулась на штурм тролля, выпрямив спину, развернув плечи и во всей красе с порога предъявив то, чем ей очень даже хорошо дышалось.
Через час Царреш гор Аррош, наследник Синего плато и Радужных долин, объявил о своем окончательном выборе.
Правда, прежде чем выйти к народу под руку с избранницей хитрый мальчишка успел не только разглядеть в подробностях, какое сокровище ему досталось, почесать язык в словесном поединке с будущей женой и прийти в полный восторг от того, как задумчиво валькирия взвесила в руке гитару, взяв ее за гриф — в ответ на особенно фривольную троллью шуточку. Он еще и мне вполне ловко подмигнул и доверительно сообщил, что взял бы второй женой, хоть прямо сейчас, но ведь я не соглашусь?
Я не согласилась, а гитарой по зеленой маковке паразит не получил, исключительно в честь помолвки. И был доволен этим, как слон. Идеальная пара!
Податься, что ли, в свахи? Есть в этом мире такая профессия?
Новоявленные жених с невестой отправились к властелину. Надеюсь, он уже проснулся, а то ведь решительный тролль кого угодно из кровати вытащит. Не то чтобы я сильно жалела властелинью головушку, но все же вроде как не чужой.
Ладно, это уже не мои дела.
С Лиидией мы на бегу договорились еще увидеться перед ее отъездом, а на невнятные причитания о том, кто ж теперь меня защитит, я только весело отмахнулась и пообещала везде ходить с гитарой. Могу даже прямо вот с этой!
Гитару мне, действительно, тут же всучили, и я без возражений взяла. Так и убежала в сад с музыкальным инструментом наперевес.
Где-то по краю сознания мелькнула странная гримаса попавшейся навстречу Стрекозы, вспыхнуло и забылось невнятное облегчение пополам с досадой, а я уже во весь дух мчалась спасать несчастных пиявок. Сама понимаю, что это глупо выглядит со стороны, но я ужас как не люблю такой вот небрежности.
Во второй раз уже сливаю ценный ингредиент в озеро без всякой пользы. Ну и ладно. Мне не трудно хоть всю малину в саду обобрать, а О'Рения только обрадуется возможности полакомиться.
Закончив со спасением кровопийц, я не спеша отправилась обедать. И у самой арки поймала заинтересованный взгляд, даже, скорее, образ… направленное внимание.
На широком листе лопуха, как виноградина в тарелке, устроился давешний зелено-золотистый паучок. Он внимательно смотрел на меня всеми своими глазками и застенчиво ворочался.
Мне стало интересно, и я остановилась. Вот ей богу, стоило умереть и попасть в другой мир ради того, чтобы научиться понимать таких милашек.
Паучку очень понравилась… Лиидия. Настолько, что он превозмог врожденную паучью деликатность и пришел спросить — может, добрая самка человека захочет, чтобы он сплел паутину в ее комнате? Он не будет мешать, станет сам добывать себе пропитание и все, что нужно паучьей душеньке — чтобы его хотя бы раз в день так приятно гладили по шерстке.
Дела-а-а… Паука я посадила себе на плечо, и мы пошли дальше вдвоем. По пути я пыталась объяснить товарищу, что добрая самка человека как раз сегодня нашла себе самца и теперь поедет жить туда, где он сплел ей дом. Так что, может, стоит с ней просто попрощаться, и вернуться в родной сад?
Паук надолго замолчал. Задумался. А потом решительно пощекотал меня лапами за ухо и выдал целую серию образов, ясно обозначившую его желание поехать вместе с доброй самкой в новое гнездо. Там наверняка нет таких красивых младших братьев, как он. Самка будет им гордиться!
Хи-хи, интересно, как отнесется к этому маленькому кавалеру Царреш? На всякий случай, я сняла с себя всякую ответственность, пообещав донести Лиидиного поклонника до ее комнаты, а там уж он пусть сам договаривается с ней, с ее самцом и заодно с властелином. Я, так и быть, могу попробовать себя в роли переводчика.
До комнат мы не добрались. На полдороге нас перехватили. Точнее, перехватил. Интересно… это какая-то другая порода? В смысле, подвид?
Арахнид, дожидавшийся меня у подножия лестницы и вызвавший у местного контингента яростную волну шепотков в отдалении, был раза в полтора меньше всех тех, кого я видела раньше. А еще он был белым, как свежий снежок на подоконнике. Даже искрился почти так же ярко — белоснежная шерсть блестела мелкими радужными искорками. Кожа у человеческой части нового пауконавта тоже была бледной, почти молочной. И волосы на голове, заплетенные в сложную косу, отливали благородной сединой. А вот глаза у товарища оказались странными и немного пугающими. Радужка — светло-светло-голубая, почти белая. Поэтому сначала кажется, что весь глаз — сплошной белок с резкой черной точкой зрачка посередине.
— Повелитель ждет вас, леди, — коротко и ясно. Ну хоть рукой показал, куда идти.