Глава 19
Ира
— Ирочка, там к тебе Ангелина! — прокричала из коридора мама.
Я попыталась разлепить глаза. Зачем Колчанова притащилась в такую рань? Сегодня мы после обеда сдаем курсовые работы на проверку. А пока можно спать, сколько влезет... Вставать не хотелось. Особенно если учесть, что легла я снова поздно... Невеселые мысли забродили в моей голове, словно липкий ягодный компот...
Кажется, я снова провалилась в сон, когда мама выкрикнула:
— Ирочка, я на генеральный прогон, буду поздно!
— М-м-м, — промычала я, уткнувшись в подушку.
Дверь моей комнаты была приоткрыта, поэтому я слышала, как мама тихо проговорила:
— Уже вторую ночь нормально не спит... В четвертом часу ходила на кухню воды попить, у нее свет в комнате горел... Скажи, ее опять какой-то обалдуй обидел?
— Эй! — выкрикнула я. — У меня есть уши!
— Проходи, Ангелиночка! — со вздохом проговорила мама.
Я слышала, как подруга зашла ко мне в комнату. В коридоре щелкнул замок. Мама ушла на работу в театр. Я по-прежнему лежала, не отрывая лица от подушки. Колчанова молчала. Я думала, сейчас она без слов усядется в кресло, и мы так и будем находиться в той удручающей тишине, которая преследовала меня эти два дня. Но внезапно Геля заверещала:
— Лазутчикова-а-а! А-а-а! Подъем!
И запрыгнула в мою кровать. Прямо на меня!
— Ай, дурная голова, ты чего? — испугалась я.
— Сама ты дурная, сама ты дурная! — Напевая, Геля продолжила скакать около меня. — Самая моя, моя! Самая дурная ты-ы!
— Сейчас тебя с кровати спихну, улетишь! — злилась я, натянув одеяло до самого подбородка.
— Бу-бу-бу! — захохотала Колчанова.
— Серьезно, что с тобой такое? — не понимала я.
— Со мной? Со мной все хорошо! А вот что с тобой и твоим телефоном? Не дозвониться!
— Зарядка сломалась! — ответила я. — Новую надо купить...
— Новую, значит? Еще вчера днем ты была бодрячком, а потом я от тети Ани узнаю, что по ночам ты нюни распускаешь?
— Ничего я не распускаю! — запротестовала я. — Правда, все хорошо!
Геля склонилась к моему лицу и вдруг выдала:
— А Попов сделал татуировку с моим портретом!
— Что? Серьезно?.. — наконец, сон как рукой сняло. Я тут же выбралась из-под одеяла. — Как? Зачем? Когда?
— Разве можно было придумать примирение оригинальней? — мечтательно проговорила Геля, проигнорировав все мои вопросы.
— Ты будешь мне отвечать? — грозно поинтересовалась я.
— А ведь как похоже получилось! — продолжила с придыханием Колчанова.
В нее тут же полетела большая пуховая подушка.
— Ладно-ладно, Лазутчикова, вижу ты, правда, не в духе! — отбиваясь от меня, смеялась Геля. — Ой! Ай! Дурында, стой, очки слетели! Сейчас все тебе расскажу! Готова?
Я отложила подушку и закивала.
— Попов ночью пробрался ко мне в окно и...
— И-и-и?
— И извинился!
— Извинился? — удивилась я.
— Да! Представляешь?
— Но с чего бы? — спросила я.
— Сказал, что никак не может меня забыть... Как бы не пытался! — Геля счастливо улыбнулась. — А в последнее время стал думать обо мне все чаще... И давно хотел со мной нормально поговорить, только не решался. Да, и я сразу его воспринимала в штыки...
Хм, бывает же! Я слушала Гелю, крепко обняв свою подушку.
— А ведь я после нашей с тобой беседы на балконе тоже только о Владе и думала... Ты тогда спросила, хотела бы я с ним наладить отношения. Ир, но я и подумать не могла, что он первым решится на первый шаг к примирению!
— Погоди! — нахмурилась я. — Но ведь ты же говорила, что Влад сильно изменился не только внешне. И его новая версия тебе не нравилась!
Колчанова звездочкой развалилась на моей кровати и, глядя в потолок, продолжила болтать:
— Мы проговорили с ним всю ночь... Как в школьные времена! Я ведь даже самой себе боялась признаться, как мне его не хватало! А по поводу изменений... То, что он первым пришел ко мне, уже о многом говорит...
Не припомню, чтобы раньше Колчанова о ком-то из парней так лестно отзывалась...
— Ну и, должны же мы, в конце концов, забыть старые обиды? Ведь взрослые люди! Ты как считаешь?
— Ну-у, да! Да, наверное! — неуверенно промямлила я.
— А что касается его окружения... Слава богу, те заносчивые школьные типы остались в прошлом! Теперь его лучшая подруга — отличная девушка!
Колчанова красноречиво посмотрела на меня. Мне от ее взгляда захотелось спрятаться под кровать.
— Ты про Лизу?
— А про кого ж? Влад рассказал, в чем заключался их спор...
Поведав, как все было на самом деле, Геля подползла ко мне и крепко обняла:
— Ира, хватит страдать! Ну, пошутили вы... друг с другом. Пора поговорить! Ты долго от нее скрываться будешь?
— Ничего не скрываюсь, — пробурчала я, выбираясь из объятий подруги. — Говорю ж, зарядка сломалась...
Геля продолжила сверлить меня взглядом. Я не выдержала, и натянула на голову одеяло.
— Эх, Лазутчикова! — донесся теперь глухой голос Гели. Под одеялом было темно и душно. — Почему ты такая трусиха?
Я, пыхтя от возмущения, выбралась наружу.
— Ты не понимаешь! Она мне, правда, очень нравится... Ну, а как тут не боятся? А если она просто надо мной посмеется? Я ведь... Лазутчикова! Такая обычная и совсем не из ее тусовки. Отличаюсь от всех этих девчонок...
— Так, может, в этом и есть твое преимущество перед всеми этими девчонками? Ты не задумывалась? — задала вопрос Геля.
Я промолчала.
— В любом случае, пока ты с ней не поговоришь, так и будешь страдать от своих предположений. Позвони ей!
— Угу, может, сегодня... после университета, — пробормотала неуверенно я.
Колчанова поднялась с кровати и сдернула с меня одеяло.
— Вылезай, черепаха!
Я нехотя встала на ноги вслед за подругой.
— А ты чего в такую рань-то вообще пришкандыбала?
— Ну, во-первых, узнать, что у тебя с телефоном...
Затем Колчанова полезла в свой яркий рюкзак и достала из него папку:
— И вот еще... во-вторых. Сдашь мой курсовик на проверку?
— Я думала, мы вместе в университет пойдем, — проговорила я, принимая из рук подруги курсовую работу.
— Нет! Не могу! Лучше тебе одной!
Я удивленно посмотрела на нее.
— К тому же, мы с Владом загород едем! На дачу! На пикник! — гордо заявила Геля. — Будем провожать последний день весны!
— Ну, вы даете! Провожальщики!
Геля вприпрыжку вышла в коридор.
— А вообще, некогда мне с тобой! Еще вещи нужно собрать! — выкрикнула она мне оттуда. — Вечером будет прохладно!..
Вскоре я тоже вышла в коридор и протянула Геле серую толстовку.
— Что это? — удивилась подруга.
— Парню своему передашь, — хмыкнула я. — Кажется, это его...
Геля расправила толстовку, некоторое время ее разглядывала, а затем прижала к груди.
— Я эту вещь отлично помню! — негромко пробормотала подруга.
— Рюкзак свой не забудь! — улыбнулась я.
Уже выйдя на лестничную площадку, Колчанова обернулась.
— Влад теперь так классно целуется! — громко сообщила она мне.
— О, боже! Колчанова! До встречи! — рассмеялась я, закрывая за подругой дверь.
— Поговори с Лизой! — выкрикнула Геля. — И не забудь сдать мой курсач! Спасибо!
Я посмотрела в глазок. Колчанова, бережно обняв мягкую серую толстовку Попова, все так же вприпрыжку поскакала к лифту. Надо же! Никогда ее не видела такой окрыленной! Тут же вспомнила воодушевленного Сашку, который что-то оживленно рассказывал Свете на солнечной аллее рядом с корпусом филфака. Как любовь облагораживает человека. Интересно, а я со стороны как смотрюсь рядом с Лизой? Эх, если бы не это наше вранье... Которое все только омрачает!
Хорошее настроение подруги передалось и мне. Подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела себя. Чуть больше недели назад я считала свою внешность средней. Прическа мне казалась старомодной и очень скучной. А черты лица — невыразительными и обычными. И только наряды для Лазаревой вдруг сделали меня особенной. Вернее, тогда мне казалось, что все дело в них. Я поправила волосы и во весь рот улыбнулась своему отражению. Нет, что и говорить, а я все-таки обаятельная! И искренняя! А прическа... так, может, такая изюминка? И Геля права: это и есть мое преимущество перед другими девчонками, которые неровно дышат в сторону Лизы?
Я потянулась за маминой шляпой, натянула ее на голову. Подмигнула сама себе. Да уж, хороша! И головные уборы мне идут! Правда, шляпа не особо сочетается с клетчатой пижамой...
Замок громко щелкнул, и на пороге появилась мама. Не ожидала, что она так скоро вернется! Я даже шляпу с головы не успела стянуть...
— Ирочка? — удивилась мама. — Ты чего?
— Оцениваю вот стою...
— Шляпу?
— Себя!
— И как? — рассмеялась мама, снимая туфли.
— Честно? М-м-м, шесть из десяти!
Мама подошла ко мне и чмокнула в щеку.
— Так, пройдем-ка на кухню? Чай попьем! Поболтаем!
— А у тебя разве нет генеральной сегодня?
Мама вздохнула:
— Помрежа прямо со сцены с аппендицитом увезли! Там такая суматоха... Перенесли все!
— А! Понятно!
Когда мы сели за стол друг напротив друга, мама спросила:
— Ну, теперь-то ты мне все расскажешь? Что за девочка, из-за которого ты сначала пропадаешь целыми днями, а потом не спишь ночами? Зачем так рано приходила Ангелина? И куда, в конце концов, делся мой любимчик Александр?
— Ох, мама... — жалобно проговорила я, сделав глоток горячего чая с молоком. — Мы так долго с тобой не разговаривали... Тут всего за полторы недели столько всего случилось!
И я сбивчиво рассказала все маме. И про наш эксперимент, и про розыгрыш Лизы. Про Сашу и гламурную Свету Попову. Про Гелю и ее первую большую любовь Влада... Не решилась только поведать, как мы с «чудачкой» остались ночевать в большом торговом комплексе. Мама и так не разделяет мою любовь к спорам. Точно бы такого поступка не поняла...
— Значит, в твоей сказке принцесса и нищая оказалась одним и тем же человеком? — улыбнулась мама.
— Угу, — буркнула я. — А я в итоге кем стала? Просто врушкой! Хотя сама всегда первая кричу, как важна искренность. Заигралась я, в общем. Так понравилось мне выглядеть на десять из десяти, а не на шестерку...
— Ир? — внезапно шепотом прервала мое ворчание мама.
— А?
— Ты сейчас на себя наговариваешь... Но, глядя на тебя со стороны, мне кажется, ты за это короткое время изменилась...
— Похорошела хоть?
— Ну, а то! — засмеялась мама.
— Это все из-за платьев Насти! — решила я.
Мама, уткнувшись в чашку, отрицательно покачала головой.
— Ты прямо светишься. И глаза блестят. Так в одежде ли все дело?..
Я, смутившись, поднялась из-за стола.
— Заболтались мы, мамулик! Мне еще курсовые нужно на кафедру занести... За себя и за Гелю!
Когда я мыла чашки, мама подошла сзади и обняла меня.
— Ир? Только я все же не поняла... Можно влюбить человека за девяносто секунд?
Я, звякнув чашкой, вздохнула:
— Не знаю, мамочка, как влюбить... Но влюбиться вот так, — я щелкнула мокрыми пальцами, — точно можно!
* * *
Я брела по своему двору, когда внезапно сзади раздалось громкое рычание, от которого подпрыгнула на месте. Чуть из рук папки с курсовыми работами не выронила. Дорогу мне перегородила девушка на спортивном черном мотоцикле. Пока она стягивала с головы шлем, сердце мое уже готово было выпрыгнуть из груди. Потому что несложно было догадаться, что это Лиза... Я не видела ее несколько дней. Лиза! Лиза! Лиза! В кого ты, гадина, такая красивая?
Странно, но за эти дни я совсем перестала ее воспринимать, как чудачку... Слишком много времени провела на страницах Андрияненко в социальных сетях. Да, теперь передо мной, с растрепанными волосами и обаятельной ухмылкой, была та самая «мажорка» у стойки. Именно на нее я глазела в баре. Только тогда она равнодушно скользнула по мне взглядом, а я... А мне... даже сон с ней приснился. А вот в образе Лазаревой она на меня клюнула. Вот такие девушки ей и нужны. Наверное. Ну, почему все так сложно?
Смогу ли общаться с Лизой, как и прежде? Стою теперь и, как обычно, воды в рот набрала. С «чудачкой» была такой смелой. А с настоящей Лизой готова от смущения под землю провалиться.
Некоторое время мы так и простояли, пялясь друг на друга. Наконец, Лиза догадалась первой поздороваться. Я бы точно уже не решилась...
— Привет! — произнесла она.
— Ну, привет! — с вызовом ответила я. Все, как в нашу первую встречу... Я снова волнуюсь. И, возможно, веду себя неадекватно. Господи, Лазутчикова, расслабься! Вы уже даже целовались не раз. И сейчас она не просто так перегородила тебе путь... Это твердил мне разум. Но сердце продолжало во всем сомневаться и стучать где-то в горле.
— Чуть тебя не упустила! — улыбнулась Лиза.
— Адрес у Гели узнала?
— Конечно!
Колчанова разговаривала с Лизой, а мне и словом не обмолвилась! Конспираторша! Я выдавила из себя:
— Как зачет?
— Сдала, — снова кротко ответила Лиза. — А твой?
— Сдала вчера, — сдержанно кивнула я.
— Диккенс? Стендаль? — начала перечислять девушка.
— Флобер! — ответила я. — То, чего я и опасалась... Со мной такое бывает, я же тебе говорила? Закон подлости!
— Закон Лазутчиковой? — решила уточнить Лиза.
Я тут же непроизвольно нахмурилась.
— Да, Лазутчикова — это я, — наконец, произнесла я. — Про тебя мне тоже все известно!
— Прям-таки все? — усмехнулась Лиза.
Я замолчала. Стояла, щурясь от солнца и глядя куда-то в сторону.
— Как видишь, обычно я хожу в кедах и в джинсах! И практически не крашусь. Часто не тусуюсь, особенно в тех местах, в которых привыкла тусоваться ты... — сбивчиво начала я, по-прежнему стараясь не встретиться взглядом с Лизой. Нужно выговориться и не сбиться. — Кажется, у нас разные интересы. И круг общения. И на каблуках я ходить не умею!
— Я это заметила еще в первый вечер, — ответила Лиза. Она еще и издевается? Я сердито посмотрела на девушку. Лиза улыбалась.
— Я не договорила! — поморщившись, продолжила я. — Мы обе друг другу с самого начала лгали, причем очень даже виртуозно... И наше с тобой знакомство — оно такое...
Я подбирала подходящие слова: фальшивое, неправильное, глупое?..
— Оно такое классное! — подсказала мне Лиза.
— Что? — растерялась я. — Классное?
— Будет, что внукам рассказать, — рассмеялась девушка. — Нашим общим!
— Нашим общим? — снова откликнулась я.
— Ну, да! Кстати, расскажи, в чем заключался ваш эксперимент?
— Это такая глупость, — вздохнула я. А затем устало начала твердить уже заученную фразу: — Доказано, что нашему мозгу требуется от девяноста секунд для того, чтобы влюбиться...
Лиза выглядел озадаченным.
— Э-м, что такое? — растерянно произнесла я, глядя на девушку. — У тебя есть какие-то вопросы?
— Ага! Целых четыре!
— Ну... — неуверенно протянула я. Если они связаны с дурацким экспериментом Гели, то могу и не ответить. Я, если честно, не так разбираюсь во всем этом. — Задавай свои четыре вопроса! Попробую ответить!
Я напряженно уставилась на Лизу.
— Первый вопрос: как тебе гренки в том баре? Думаю, в следующий раз их заказать...
— Гренки? — удивилась я.
— Второй вопрос! — продолжила Лиза. — Ты, правда, думаешь, что я тебя так и не узнала?
Узнала? Я даже не думала, что она меня запомнила! Это что же получается? Я — десять из десяти?
— Третий вопрос: Густав Александрович — кто это вообще? Действительно, твой бывший?
Я, вспомнив Сашку в шляпе с широкими полями, расхохоталась.
— Нет, это просто мой друг... Саша. И он не мой бывший, а действующий бойфренд Светы Поповой...
— Вот как! — явно озадачилась Лиза, представив себе эту парочку.
— Ну, а четвертый вопрос? — поторопила я девушку.
Тогда Лиза протянул мне запасной шлем:
— Подбросить тебя до университета? С условием, что после ты уделишь мне все свое свободное время...
— Вообще-то я ни разу не каталась на мотоцикле! — проговорила я, принимая из рук девушки черный блестящий шлем.
— Уверена, что тебе понравится! Мне кажется, ты недооцениваешь наши общие интересы...
Я вспомнила, сколько глупых затей Лизы с радостью поддержала. Да, наверное, она права... Мы обе чудаковатые на всю голову.
Я уселась на мотоцикл и крепко обняла Лизу сзади. Пока девушка не завела мотор, я проговорила:
— И все-таки, Елизавета Андрияненко! Сейчас я чувствую такое облегчение оттого, что все раскрылось... И эйфорию... Но что будет завтра?
— А завтра, Ирина Лазутчикова, будет лето! — рассмеялась Лиза. — Давай, держись крепче!
Я обхватила руками талию девушки и прильнула к ее спине.
— Сейчас у тебя захватит дух от счастья! — пообещала мне Лиза, с легкостью заведя мотоцикл. — И, кстати, — уже прокричала она, — по поводу вашего эксперимента... Он какой-то неправильный! Там, в баре, мне хватило всего пары секунд!
Дух захватило. От ее слов, от сумасшедшей скорости и адреналина, от свалившихся на меня больших и искренних чувств.
Все теснее прижимаясь к Лизе, я в который раз прислушалась к своему злорадному внутреннему голосу. Что же будет дальше? На удивление, впервые он меня успокоил: «Расслабься уже, Лазутчикова! Тебе ведь сказали: а дальше будет лето. И счастье».
Конец!