Наизнанку.
— Обалдел?
Девушка прогремела на всю округу. Оставила след в груди каждого, кто просто проходил мимо. Билли держал младшую сестру за кусок куртки. Притягивал ее поближе, дабы та не свинтила, если что.
— Тебе чего здесь? Вернулась умолять о прощении?
Элизабет нахмурилась. Проходя немного вглубь. Затем, подхватив первый предмет, что под руку попался, метнула им в парня, что стоял и нагло терроризировал Максин.
— Я повторюсь, Харгроув. Ты обалдел?
Харгроув тяжело вздохнул, закатив глаза. Резко отвернув девчонку, он выпрямился. Парень нагло затолкнул сводную сестру обратно в дом и захлопнул за ней дверь. Билли спустился на ступень ниже. Вальяжно покрутив сигарету в руках, он достал из пачки зажигалку.
— Что тебе надо? Ошиваешься?
— Обращаешься с сестрой, как со скотом. Еще и спрашиваешь, от чего я так реагирую?
Билли усмехнулся. Подкурившись от зажигалки, Харгроув взглянул на возлюбленную.
— Не твое это дело, Элизабет. Иди домой.
В воздухе витало электричество. Между ними тянулась искра. Харрис, психанув, выбила из его рта сигарету. Та полетела прямо на свежескошенный газон. Билли Харгроув даже виду не подал. Лишь наклонил голову в сторону потерпевшей сигареты.
— Ты уехал. Да, как я и просила. Обиделся? Разозлился? Что ты чувствуешь? Прямо сейчас. Что ты чувствуешь?!
Парень поглядел на Элиз. Его выражение лица немного смягчилось. Лишь к ней он мог проявить долю сочувствия. Уделить немного ласки. Окружить заботой. Конечно, если она сама того хотела. За все время он понял, что она для него была особенной. И как так получилось? Для многих оставалось загадкой.
— Ничего не чувствую. Твои крики ни к чему. Я все также люблю тебя. И в этом мое мнение не изменится.
Ее глаза засияли. Пускай у них могут быть странные отношения. Но намерения Билли оставались такими же чистыми. Он все посматривал в глаза девушки самой чистой любовью. Пускай не самой идеальной, но чистой.
— С чего ты взял, что твои чувства подлинные?
— А почему ты считаешь иначе? Я разве давал поводы усомниться?
Харрис сделала шаг назад. Их взгляды все также пилили друг друга. Наконец их разговор приобрел некий окрас. И смысл. До этого возникало чувство отвращения и неизбежности катастрофы. Может они и любили друг друга. Но это не означало, что все это окажется правдой. И останется в их сердцах до самого конца.
— Какими могут быть отношения у людей, что причиняют лишь боль друг другу? И когда вообще мы начали эти отношения? Разве они начинались?
Билли слегка зажмурил оба глаза. С долей скептицизма всматривался в Элизабет. Их язык любви звучал иначе. Не как у других. Парочки проявляли к друг дружке заботу. Не убивали в друг друге все живое. Не топили отношения, а потом вытягивали со дна.
— С того момента, как мы разделили одни слюни на двоих.
Его лицо исказилось. Но оставалось все таким же серьезным. Впервые за все время он оставался серьезным. Крайне. Затем парень слегка кивнул головой. Едва заметно. Премерзкая фразочка. Хотя она и таила в себе весь смысл. И это было правдой. Ребята целовались. И не один раз.
— Звучит убого.
— Зато правдиво.
Подметил Билли. Харгроув потянулся, дабы размять мышцы. Он обвел глазами газон, а после посмотрел и в окно своего дома. Разглядев в нем Максин, что внимательно наблюдала за происходящем, мужчина грубо стукнул в него. Та сразу же прикрыла шторку. Харрис закатила глаза.
— Ладно. Что за грубое обращение с младшей сестрой? Даже с животными и то поласковее будут.
Парень сложил руки на груди. Наигранно улыбнувшись, Билли устремил свой взгляд куда-то вдаль. И на этот раз даже не взглянул и глазком на возлюбленную.
— Какое дело до девчонки? Ты лучше продолжай задавать вопросы касательно нас.
— Дискуссировать на тему отношений чутка поднадоело. Херня это все.
Харгроув грубо усмехнулся. Задрав голову повыше, он снова начал сверлить девушку настырным взглядом. Элизабет же, в свою очередь, глаза не отводила ни на секунду. Она ожидала продолжения, но не настаивала. Бессмысленно ждать.
— Херня? Так ты считаешь?
— А чего ждал?
— Я все бегаю за тобой, как собака. Стараюсь добиться развития. Я не идеален, но и ты пойми. Все вокруг одноразки. Кроме тебя. Непонятно?
— Что особенного в девчонке у разбитого корыта? Чем я заслужила такое снисхождение к своей персоне?
Пустой диалог. Ответа она так и дождалась. Лиззи была настырной в любом вопросе. Но здесь почему-то сдала позиции. Может, подкосили последние события? Вскрытие некоторых подробностей пошатнули ее состояние еще больше. Боль не утихла до сего момента. Внезапно по голове будто ломанули гантелей. Странное чувство одолело девушку. В глазах помутнело, а веки будто потяжелели. Потянуло в сон.
— Лизз?
Еще немного и пятки оторвутся от твердой поверхности. Еще чуть-чуть и левитировать начнет все тело. Странно. Харрис никогда не чувствовала чего-то подобного. Сомкнув глаза, девушка полетела камнем на землю. Харгроув успел подхватить ее. Подкладывая одну руку под голову, Билли обхватил талию Лиззи другой рукой. Элиз ушла в сознание, потеряв его.
— Да какого черта?!
Крики доносились с улицы. Харгроув не сдержался. Макс выглянула из двери наружу. Удивившись тому, что увидела, попыталась отогнать брата от подруги. Девочка потрогала шею Харрис, а затем взглянула на ее веки. Глаза Лиззи бегали, даже будучи закрытыми. Веки бешено дергались. Компания друзей уже успела повидать подобную картину. Но только у Уилла.
— Это приступ. Такое уже было. У Байерса.
— И чё? Сделать то что?
— Звонить Хопперу.
Твердо отчеканила Мэйфилд. Быстро сориентировавшись, Макс убежала к домашнему телефону. Постучав по кнопкам и набрав участок, Максин протараторила имя. Как на зло, прождать пришлось минут десять. Грубый мужской голос прозвучал по ту сторону провода.
— Джим Хоппер. Что у вас случилось?
— Элизабет Харрис упала в припадке на траву. Она потеряла сознание.
Осознание ситуации быстро дало по голове. Джим кинул трубку, что та отлетела от стены. Собравшись с силами и надев головной убор, мужчина подхватил ключи от машины. Уверенно дойдя до баранки, Хоппер умело и быстро завел мотор. Резво дернувшись с места, детектив умчался до названного адреса.
В эту же секунду сама Элизабет находилась где-то непонятно где. Оттенки менялись местами. Местность будто бы исказилась. Вроде тот же дом, но будто бы утопающий в пруду. Весь в грязи и черной слизи. Неизвестные объекты витали в воздухе. Девушка, как вкопанная, простаивала на месте.
— Как в могиле.
В тишине. Ни звука. Морозец прошелся по коже. Пар даже из ноздрей. Но не горячий. Ледяной. Впечатление выстраивалось не хорошее. Всецело производя картину происходящего. К логическому завершению Лиззи все не подошла. Где она находится и что делает здесь? Так и осталось загадкой. Наконец, вобрав силу воли в кулак, Харрис двинулась в сторону дома. Дверь казалась такой близкой. И вовсе невдалеке. Издавать шум было не самой лучшей идеей. Как минимум в незнакомом месте. Мало ли кто вылезет. Хотя местность была до жути родной. На первый взгляд.
— Заткни мысли, Элизабет. И иди дальше. Не смей кричать.
Прошептала самой себе девушка. Наступив приблизительно на что-то скользкое. Истошный крик пронзил слух. Машинально закрыв уши, Элизабет зажмурила глаза. Ненасытная тень воссияла и затмила ее. Устрашающая субстанция возвысилась, откуда не ждали. Фигура была едва различимая. Но, видит Бог, громадная!
— Не поднимай глаза! Не поднимай глаза! Не поднимай глаза!
Все также самой себе твердила Лиззи. Не осмелившись разомкнуть глаза, Харрис слегка согнула ноги в коленях. Неизвестная махина так и оставалась неподвижной какое-то время. Кажется, выжидала момент. Тихий, но при этом пронзительный шепот распространялся по округе. И по коже пронеслась дрожь. Волосы встали дыбом. Страх переполнял и туманил разум. Не по себе стало бы даже самому смелому человеку на Земле. Существо пришло явно не с миром. В душе стало пусто. Страшно и пусто. Еще немного и вся радость просто канет в небытие.
— Что же это?
На поразмыслить времени не оставалось. Раз оно не дружелюбное, значит и намерения недобрые. Ничего не оставалось, как действовать. И быстро. Может, убежать? Элизабет владела смекалкой. Возможно, ее второе Я. Шепот все также лавировал по ушам. Тихий ужас. Так и назвали бы его. Но разве Уилл не рассказывал ничего об этом?
— Точно! Монстр из головы Байерса.