1.
Они добрались до нее.
Отец Элисон умер месяц назад, и все, что приходилось терпеть девушке — жалость, сострадание, ненастоящую любовь, — выводило ее из себя. Она не хотела ничего слышать. Хирроу желала только одного — одиночества. Ей было нужно, чтобы все оставили ее в покое. Прекратили жалеть, ведь от этого ей не становилось легче.
Она стала ненавидеть.
Элисон ненавидела даже незнакомых людей, встречающихся ей по пути. Они смотрели на нее, и девушке казалось, что сейчас они думают о том, какая она бедная девочка, ее надо обязательно пожалеть. Это превращалось в паранойю.
Затем начали случаться приступы неконтролируемого гнева. Хирроу запиралась в комнате и, схватив первую попавшуюся вещь, швыряла ее в стену. Далее на пол летело все остальное — книги, тетради, статуэтки и даже ноутбук. С тех пор ее мать убирала технику подальше от девушки.
Следующим этапом было раскаяние. Элисон садилась на пол, поджав колени, и, уткнувшись в них, тихо плакала. Она винила себя во всем, что произошло, ненавидела теперь уже саму себя. Кричала, пыталась рвать на себе светлые волосы, прекратила есть, но однажды дело дошло до того, что Хирроу начала резать кожу на руках.
Тогда-то у ее матери и лопнуло терпение. Как бы это ни было тяжело, но ей пришлось признать это — ее дочь сошла с ума. Она должна была отправиться в известную всему городу психиатрическую лечебницу "Hillside". Здесь проходили реабилитацию и многие знаменитые в Англии личности, но миссис Хирроу все же было страшно отдавать свою дочь в руки врачей. Мало ли, что пишут в газетах. Такие заведения никогда не внушают доверия. Тем более она боялась, что Элисон может пострадать от рук других больных. Но выбора у женщины не было, ее дочь не могла и дальше оставаться на свободе, иначе это могло бы привести к неисправимым последствиям. Именно так ей сказал заведующий лечебницей доктор Уоллес.
— Не волнуйтесь, Ваша дочь будет здесь в полной безопасности. Мы вылечим ее, и тогда она снова сможет вернуться домой, — вежливо говорил доктор, внушая доверие миссис Хирроу. И та действительно поверила ему, оставила здесь свою дочь и ушла. На последнем настоял сам доктор, сказав, что ему надо поскорее обследовать новую пациенту, но он пообещал, что позвонит сразу же, когда Элисон придет в себя и ее можно будет навестить.
Миссис Хирроу уходила оттуда, думая, что это замечательное место, в котором помогают людям и все они выходят из лечебницы здоровыми. Но доктор Уоллес не упомянул о том, что на прошлой неделе здесь было совершено убийство, которое так и осталось нераскрытым. Или о том, что месяц назад один больной достал откуда-то нож и порезал ни в чем не виновную санитарку, которая, к счастью, осталась жива, но долгое время пролежала в больнице и уже точно не вернется в это место.
А может, ему следовало рассказать о том, что здесь особо буйных пациентов успокаивают электрошоком, запрещенном в большинстве лечебниц из-за того, что нередко по этой причине больные умирали.
Женщина ушла, оставляя за своей спиной жуткое место, в котором умерло немало тайн. Они умерли вместе с теми, кто случайно узнавал о них.
***
Первый день в лечебнице Элисон полностью проспала — она не хотела мириться с тем, что ее "заперли в психушке вместе с психами", несмотря на то, что она "абсолютно нормальная и должна вернуться домой", и поэтому врач решил, что девушке сначала стоит отдохнуть, и приказал вколоть ей снотворное. В лечебнице сразу же стало тише.
Проснувшись следующим утром, Хирроу не сразу поняла, где находится. Все было белым, а прямо над ней ярко горела лампа, так что девушке пришлось зажмуриться. Она попробовала пошевелиться, но движения давались ей с трудом.
— Тише, тише, тебе не стоит двигаться сейчас, — сказал рядом какой-то мужчина, и, взглянув на него, Элисон узнала его. Доктор Уоллес, при ней сказавший ее матери, что девушке требуется лечение. Ее отказ никто не принимал. Миссис Хирроу посчитала, что профессионалу в этом деле лучше знать, что с ее дочерью, и она должна послушать его. Даже если от этого зависит жизнь Элисон, которая теперь была разбита, как и мечты девушки о счастливом будущем. Информация о том, что она была пациенткой "Hillside", дошла бы до всех.
— Где я? — спросила Элисон и тут же ужаснулась тому, как звучит ее голос. Слишком хриплый.
— В "Hillside". Тебе вкололи много снотворного, поэтому неудивительно, что сейчас у тебя помутнения в памяти. Не волнуйся, через несколько минут она восстановится.
Но девушка уже не слушала его. Ей хватило одного слова. "Hillside". Несомненно, она слышала об этом месте и никогда не желала попасть сюда. Хирроу надеялась, что тот день, когда ее привели сюда, был просто страшным сном, но никак не реальностью.
Эта лечебница была жутким местом, всегда считала Элисон, и не напрасно. Она много слышала о ней от друзей. Знакомый одной из ее подруг как-то попал сюда и так и не вернулся обратно. Никто не знал, что с ним, только его родители, но они предпочитали молчать об этом. Кто-то говорил, что парень повесился, кто-то, что он умер во время терапии, когда врачи не рассчитали с дозой успокоительного. А некоторые считали, что он сошел с ума и до сих пор находится в этой лечебнице. Элисон понятия не имела, что из этого может быть правдой, но ей было страшно из-за понимания того, что здесь может происходить.
— Я не сумасшедшая, — тихо проговорила девушка доктору, печатавшему отчет на компьютере. Он усмехнулся и, не поворачиваясь к Хирроу, ответил:
— Большинство наших пациентов так говорят, милочка. Но мы вылечим тебя, и тогда ты точно не будешь сумасшедшей, — мужчина улыбался так, как обычно делал это при разговоре с родными своих пациентов. Это действовало на всех — они тут же понимали, что этому доктору можно доверять и были спокойны за здоровье своих родных. Но Элисон было противно.
— Я нормальная!
— А что по-твоему быть нормальным? — он наконец взглянул на нее, а девушка тут же отвела взгляд.
Она не знала ответа на этот вопрос. Пока.
— У тебя будет время подумать об этом. А пока веди себя спокойно, иначе мне придется сделать тебе укол. Тебе же не хочется этого, верно?