Молекулы

Сквозь переплетения ветвей задние фары блестнули красным ровно два раза. Девочка откинула грязные волосы назад и сделала робкий шаг навстречу к машине. Ноги проваливались в болотной грязи.

Куда подевались мои друзья? Почему всё такое мрачное? Где карусели, сладости и громкая музыка? Почему я в этом кошмаре?

В голове у Ди была полная неразбериха. Она не понимала, что происходит. Лишь изредка улавливала тонкий писк и шелест листвы.

Сколько я здесь брожу? День, а может быть два... Мамочка и папочка меня, наверное, вовсю ищут. Воспительницы будут меня ругать. Нужно скорее выбираться к дороге.

Ещё шаг и с левой стороны доносится выстрел и рокот. Небо светится фиолетовым, но Диане абсолютно всё равно. Она пытается выйти из дремучего леса и найти своих друзей. Бывших друзей.

—  Эй, здесь есть кто-нибудь? — прокричала девочка, падая на землю. Ноги были истоптаны вкровь, шрамы на руках почернели и зудели. Ди обняла себя за плечи и прикрыла глаза. — Почему Маша разбила мой кукольный столик и фарфоровый набор посудки? А книжки? А платья? Почему они лежали не в шкафу, а плавали в бассейне? Неужели это наказание за ту двойку по математике? Машенька, прости, что не дала списать контрольную.

Волосы закрывали глаза, но не слёзы. Диана отчаянно звала на помощь, захлебываясь в мёртвой тишине.

— Маша, я помогу тебе исправить все-все оценки! Только верни мне плюшевого мишку! Без него страшно засыпать в этой яме со змеями. Они кусаются и злобно шипят.

В небе раздался гром. Ди сжалась, молясь превратиться в маленькую и прекрасную бабочку. Так она могла бы улететь в укрытие, возможно найти своё идеальное место.

— Я не хочу быть одна! — нежный девичий крик разлетелся по бескрайнему лесу и вернулся к хозяйке. — Пожалуйста...

Снова писк и тресканье веток. У машины, кажется, стоит фигура и... машет ей рукой? Диана долго не решалась подойти к ней, у неё физически не было сил. Буквально через пару секунд изображение становится чётче. В зарослях камыша стоял Гена, у него в руках было отцовское ружьё времен Советского Союза.

Диана подняла голову вверх - красный огонёк мерцал и будто наблюдал за ней.

—  Лампочка? — спросила саму себя Диана и потянула к неизвестному огоньку руку. Тот не стал сдаваться без боя - полетел ввысь к слоистым облакам. — Ты куда?

Девочка встала, отряхнулась и пошла в сторону пруда. Сзади раздался очередной выстрел, пуля пролетела в миллиметре от личика Ди. Она вскрикнула и упала.

Снова писк и Ди оглядывается - снова пустынно, лишь где-то поблизости что-то шуршит.

— Ты не ранена? —  досадно спрашивает бывший товарищ и перезаряжает ружьё.

В сердце неприятно закололо, в глазах появлялись чёрные точки.

— Кажется, всё нормально, — пищит девочка и замолкает, понимая какую глупость она сморозила.

Игнорируя призму боли, Диана поднимается, её худые ножки - палочки вот-вот сломаются от усталости. Девочка смотрит своими серыми, почти болотными глазами на Гену - он хищно улыбается и наставляет на неё дуло.

— Зачем ты это сделала? — Слова вытекают из него, словно желчь. Руки трясутся на курке.

— О чём ты? — Непонимающе спросила Диана и сжала подол рваного платья.

— Зачем ты её убила?! —Выкрикнул чей-то голосок, находясь на гране срыва. — Что она тебе сделала?!

Это была Маша. Её рыжие пряди торчали в разные стороны, на кончиках ползали божьи коровки.

—  Я просто пригласила её в гости! — Наконец-то смогла выдавить Дианочка. — Она сама полезла в ящик с реактивами и прочими штучками, она сама виновата!

Правый глаз у Машеньки дёргается, её всю начинает трясти от гнева. Она так хотела свернуть своими хрупкими ручонками шею Ди, но не хотела поступать по-варварски.

—  Ты тянешься за нами порочным шлейфом. Ты - наш палач и я уберу тебя прежде, чем ты закроешь мне в земле глаза.

Гена сокращает расстояние между ними, дуло упирается Диане в плечо. На глазах выступают слёзы. Ей страшно и обидно. А Маша стоит и просто наблюдает. Для неё это было шуточным представлением, главной героиней которого была Ди.

Раздаётся выстрел, вороны с противным <<кар >> взлетели высоко в небо, а Ди упала на коленки, хватаясь за уши. Тоненькой ниточной из них вытекала кровь, она ме-е-е-е-е-едленно капала на худые плечи и растворялась. Девчушка перестала ощущать собственный вес. Она стала прозрачной, призрачной. Эфемерная никто, обращенная злым писком. Понемногу боль начала отступать, а злые глаза Гены не желали ей нормального существования.

— Боже, куда я попала? Верните меня домой, к мамочке и папочке. — Шептала пепельноволосая, сжимая до треска свои пальцы.

Огромная туча нависла над всеми ними. Маша подошла к предательнице и провела рукой по ободку. Резким движением она сорвала с головы и разломила на мелкие пластмассовые частички. Ди прикрыла глазки, в которых когда-то отражалось небо.
Сейчас в них отражалось ничего.

Теперь я не увижу мириады звёзд и радугу. Почему так плохо? Кто это чудовища? Чего хотят от меня? Неужели именно так и забирает Смерть в Лимбо? Или я уже в нём?

— Ты не заслуживаешь его, —  выплёвывает Маша и ударяет девочку по щеке. Плоть Дианы была похожа на тесто - в коже появилось углубление ; багровый след от пощёчины неистово прожигает лицо.

— Мы объявляем тебе войну. Если ещё хоть раз покажешься на наших глаза - тебя ждёт кара за твоё злодеяние.

Ребята кладут ружьё рядом с ногами поверженной и уходят наверх, к Богу. Они не помолились за её здоровье и душу, не перекрестились и даже не коснулись своих серебряных крестов на груди. Ди обречена на конец - теперь будет гнить в аду.

Польская фашистка, убирайся из нашей страны в свою. Тебе здесь не рады.

Девочка робко поднимается, касаясь ушей, которые вдруг почему - то "сломались". Она слышала лишь дявящую на неё печаль. Всё стихло, будто весь мир умер. Нос уловил тошнотворный запах, волосы рассыпались по грязному лицу, закрывая обзор. Комки земли щипали ноздри, Ди сдерживала себя, чтобы не чихнуть. Ей казалось, что любое лишнее действие способно её превратить в покойницу.

День заканчивался, а Ди блуждала от одного дерева к другому. Она потерялась в тёмном лесу и её обязательно похитят призраки с огромными жёлтыми глазами. Девочка прилегла на пенёк, уткнувшись носом в мох и прикрыла глаза. Больше в эту ночь она не открывала их.