Кто мы сегодня?

Как оказалось, Джей приехал сегодня вечером, после того как Рик сказал ему, что я пойду на встречу с Митчем, и сидел все это время у нас дома, терроризируя моего бедного брата всеразличными вопросами. Они оба приходили в бар, но ни меня, ни Митча не нашли, что было странно ведь Митча тяжело было не разглядеть в толпе. Они вернулись домой и не знали что делать и куда позвонить. Джей уже собрался снова пойти в бар и, когда он был уже в дверях, я позвонила Рику с телефона Митча. Джей сразу пошел к нему домой и стоял все это время у подъезда. Он боялся, что я уже ушла, что мы разминулись, и звонил Рику чуть ли не через каждые десять минут, чтобы удостовериться в обратном.

Он игнорировал мои вопросы и говорил еще больше, только чтобы я лишний раз ничего не спрашивала. Он сказал, что ребята волнуются обо мне и ждут моего возвращения. Рассказал о том, какую взбучку устроила ему мать и, несмотря на его возраст, посадила его под домашний арест. А он и сам был не простив посидеть несколько дней дома, ни с кем не контактировать и не встречаться. По его словам ему нужно было многое обдумать, но он только больше запутался. На мой вопрос - что он имел под этим в виду, он тоже не ответил и перескочил на рассказ о каком-то жутко плохом фильме, который он вчера посмотрел.

Все это мне было неважно. Я не могла сфокусироваться на его словах. Я посматривала на него исподтишка и все еще не могла поверить, что он все-таки здесь со мной. Я с ужасом понимала, что мне нужно что-то сделать. Рассказать ему обо всем, что он пропустил, а самое главное как-то признаться в своих чувствах. Мне не хотелось ждать и минуты больше, просто высказать все, что не давало мне покоя и надеяться, что он все поймет и не оттолкнет меня. Но с каждой секундой он тараторил все больше и быстрее, словно находился сейчас на конкурсе чтецов. Он заметно нервничал, и я решила, что не буду подливать масла в огонь.

Я даже не заметила как мы подошли к моему дому. На крыльце, словно статуя, чем-то похожая на Патрисию в наш последний к ней визит, стоял Рик, в темноте его фигура со скрещенными на груди руками казалась особенно пугающей. Как только мы подошли к ступенькам, он резко развернулся и зашел внутрь, не сказав ни слова. Я двинулась за ним, но Джей схватил меня за рукав и потянул на себя.

- Нам нужно поговорить. Давай сделаем это здесь, - сказал он, не выпуская рукав моего пиджака.

От нахлынувшего волнения и тихого низкого звука его голоса, я не могла говорить и лишь кивнула. На улице похолодало, но мои щеки то и дело вспыхивали, и меня бросало в жар. Я хотела сесть на ступеньку, но Джей меня снова потянул на себя.

- Ты собираешься сесть в этом платье? – ухмыльнувшись сказал он и, сняв свой плащ, постелил его передо мной. – Я не помню этого платья. Ты для Митча что ли так вырядилась?

- Хорошо, я сяду на твой дорогущий плащ, - я больно плюхнулась на ступеньку. Джей сел рядом, немного дальше, чем хотелось бы. – Хочешь, я тебе расскажу про Митча?

- Не особо. Меня больше интересуешь ты.

- Что я?

- Рик сказал, что тебе было очень плохо. Розалин...

- Почему ты так внезапно уехал?

- Я не мог иначе, - тихо сказал он, пододвинулся ближе и положил свою голову на мое плечо. – Мне нужно тебе многое рассказать, а я просто не могу, Розалин. Просто не могу. Я так долго молчал. Ты целовалась с ним?

- Зачем ты спрашиваешь?

- Просто ответь, это не так уж сложно.

- Нет. Зачем мне с ним целоваться?

- Спала с ним?

- Джей! Что за херня?

- Ты его больше не любишь? – спросил он, и голос его дрогнул.

- Нет. Как оказалось, уже давно. А ты опять переводишь тему. Почему ты уехал? Я думала, ты бросил меня, как и Эрика. Я не подарок, но не настолько.

- Дело не в тебе.

- Ну конечно. Дело никогда не во мне. Но почему люди тогда уходят именно от меня?

- С тобой сложно. Ты вечно убегаешь. Живешь в каком-то своем мире и не впускаешь туда других людей, Розалин. Сколько лет прошло, а я до сих пор стою у ворот и жду, когда ты их откроешь, - он взял меня за руку и слегка ее сжал. – Иногда я боюсь тебя. Иногда боюсь за тебя. Но чаще всего просто боюсь. Стоит тебя упустить из виду, и ты исчезаешь.

- Что было в твоем письме от Джека?

- Не перебивай меня, иначе я передумаю, - он тяжело вздохнул и крепко сжал мою руку. Я чувствовала, как он дрожит. - Все то время, что я знаком с ним, он подговаривал меня рассказать тебе о...Черт, Розалин. Я не могу. Не забудь, ты обещала, что поймешь.

Он резко встал и сделал пару шагов от меня. Джей был в одной футболке и, наверное, ему было холодно. Я хотела предложить ему отдать плащ, но помнила его просьбу не перебивать. Я знала, что он хотел сказать, и уже не притворялась, что ничего не понимаю. Я ждала этих его слов, но теперь не знала что ответить, поэтому мои мысли судорожно бегали и одного угла моего опустевшего разума в другой в поиске подходящего ответа.

- В общем, Розалин, я...люблю тебя, - сказал он, не поворачиваясь ко мне лицом. Мне казалось, что даже отсюда я слышу его громкое быстрое сердцебиение, как тогда неделю назад. Я не успела ничего ответить, он начал что-то бормотать себе под нос, теребя свои волосы и переминаясь с ноги на ногу. – Я так много хотел сказать тебе. О том когда это началось, знаешь как какая-то болезнь. Наплести чепуху в лучших традициях сопливых романтических комедий - о том как прекрасны твои в глаза, в которых я утонул однажды, о том как я люблю, когда ты искренне, не стесняясь, смеешься, знаешь, как будто задыхаешься, о том как, словно какой-то маньяк, я смотрю как ты беспокойно спишь и ворочаешься по всей кровати и долго не могу уснуть, потому что боюсь, что не смогу спасти тебя от очередного кошмара. По крайней мере, в голове это всё звучало не так нелепо. Прости меня. Я столько раз пытался тебе все это сказать, но все откладывал и, в конце концов, опоздал.

- Ты не представляешь насколько ты вовремя, Джей, - он стоял тихо, казалось даже, что он не дышит. Я встала и медленно подошла к нему. – Я была слепа, глупа и слишком повернута на себе. Если я скажу, что люблю тебя, ты мне поверишь?

- Нет.

- А если скажу десять раз, ты поверишь?

- Розалин...

- Посмотри на меня, Джей, - я потянула его за руку и он не хотя повернулся. Его глаза в свете одного единственного фонаря на подъездной дорожке блестели. В этот момент я окончательно поняла, что есть и всегда был - только он. – Я люблю тебя. Прости меня. Если бы я не была такой дурой, сейчас все было бы иначе. Но я никогда не смогу повернуть время вспять и все, что остается - это настоящее. И неважно, что было в прошлом, я люблю тебя здесь, в настоящем. И надеюсь на хоть какое-то будущее.

Я чувствовала, как мои щеки горят. Я еще никогда никому не говорила подобного и на самом деле чувствовала себя героиней низкопробной мелодрамы, на которые меня постоянно таскала Айви. Мне хотелось убежать, спрятаться от этих его глаз, оставить все как прежде, ведь так намного легче. Но невозможно вечно играть в прятки с жизнью и тем более с любовью. Они всегда находят.

Я не знала, что делать. Такое в моей жизни было впервые. Я просто стояла и ждала хоть какого-то знака, но точно понимала, что не убегу и стойко выстою эту неловкую тишину и встречу дальнейшие последствия. Казалось, Джей тоже не знал что делать. Я снова почувствовала себя подростком. Новые ощущения, новые слова – все внутри трепетало от мучительного ожидания и любопытства. Я взяла его за руку, как брала бесчисленное количество раз, но даже это обычное действие казалось незнакомым и волнительным. Я обняла его, уткнулась в его беспорядочно поднимающуюся и опускающуюся грудь, вдыхала запах его дорогого одеколона и не могла избавиться от мысли, что никогда раньше не ощущала того, что так остро чувствовала сейчас. Словно не было всех этих лет, которые сейчас казались лишь сном, поддернутым едким туманом, не было других людей, не было упущенного времени – чистый лист. И лишь его тепло и наши сердца, готовые остановиться в любую секунду от перенапряжения.

- Я люблю тебя, Розалин, - сказал он, наконец, и крепко меня обнял.

- Правда?

- Нет, - он выпустил меня и сделал шаг назад. – Правда относительна. Моя любовь к тебе абсолютная истина.

- Я не знала, что мы снимаемся в фильме. Где камеры?

Он сказал это с таким серьезным лицом, и момент был неподходящим, но я не могла сдержать смех. Он недоуменно посмотрел на меня и тоже рассмеялся. Наш смех разлетался по пустым тихим улицам, где мы встретились и вместе выросли. Джей шутливо толкнул меня, а потом резко снова стал серьезным.

- Кто мы сегодня, Ро? – сказал он и нежно взял меня за руку.

- А кем ты хочешь быть? – у меня прихватило дыхание от его растерянного взгляда.

- Твоим парнем. Я хочу тебя поцеловать.

Я прижалась к нему еще сильнее и встала на цыпочки. Он неуверенно положил свою руку на мою талию и медленно, словно дразня, поцеловал. И хотя на улице все еще было темно, никакого намека на рассвет я чувствовала, как внутри загорелся свет. Он озарял всю эту тьму и я, наконец, словно впервые увидела Джея и те годы, что мы были вместе, но в то же время порознь, его чрезмерную заботу и пристальные взгляды, его руки, плечи, крепкую грудь, что всегда была для меня опорой.

Не знаю сколько мы так простояли, время то ускорялось, то и вовсе останавливалось, но впервые за долгое время оно было на нашей стороне. Лишь после того как на крыльцо вышел заспанный Рик, мы, словно подростки, которых застали врасплох, быстро забежали внутрь. Брат явно не ожидал увидеть нас вместе, целующихся на подъездной дорожке и смущенно плелся следом.

Он предложил нам поесть, в холодильнике лежали остатки уже вчерашнего ужина, спросил, не замерзла ли я, ободряюще похлопал Джея по плечу и поплелся в свою спальню, не оборачиваясь буркнув: Не закрывайте дверь. Я заметно покраснела, Джей это заметил и тихо, насколько это было возможно, рассмеялся. Мы поднялись по лестнице, он шел впереди и тащил меня за руку. Я ужасно вымоталась за сегодня и ноги мои просто отказывались идти. Он зашел в комнату, предварительно одарив меня хитрой ухмылкой.

Немного отдышавшись, лестницы, даже такие маленькие точно не были моим коньком, я следом за ним нырнула в темноту комнаты. Он уже валялся на моей постели и, привстав на локтях, ждал пока я лягу рядом. Я настолько нервничала, что по дороге стукнулась ногой о стул, которого раньше здесь точно не было, споткнулась о край ковра и чуть не упала когда садилась на кровать. Он молча наблюдал за этим представлением, я чувствовала, как он улыбается.

- Тебе чего-нибудь принести? - спросила я ни с того ни с сего. Конечно, ему ничего не надо, но как-никак нужно быть гостеприимным. Хотя его нельзя назвать гостем. Его здесь всегда ждали больше, чем меня или брата.

- Водки и желательно побольше,- улыбнулся он. Сейчас я просто не могла рассуждать здраво и все воспринимала за чистую монету, поэтому встала и направилась к двери на поиски алкоголя. Он снова рассмеялся. – Я же пошутил, Ро. Просто я так за сегодня вымотался.

И это было видно. У него под глазами были такие синяки, словно он нормально не спал всю эту неделю. Я снова села рядом, не зная куда деться и что сделать.

- Я могу стащить у брата ноутбук, посмотрим что-нибудь или можем чем-нибудь другим заняться.

- Другим это чем?- он приподнялся на локтях, игриво вскинул брови и закусил губу. - Если ты пытаешься ко мне подкатить, то я уже твой.

Джей драматично плюхнулся на кровать и расставил руки. Засранец. Я снова покраснела.

- Может, хочешь поговорить?- мой голос звучал очень неуверенно, если бы я была Джеем, то не стала бы говорить с собой.

- Розалин, - он громко вздохнул и опустил руки. – Я так сегодня переволновался. Знаешь, ходил вокруг того подъезда и всякие картинки того чем вы там можете заниматься так и выскакивали перед глазами. Я так бесился. А потом это признание и... поцелуй, и просто все это. Я так счастлив, но я так устал. Теперь у нас есть вся жизнь на разговоры, а сейчас я хочу просто помолчать. И если ты не против, я хочу помолчать с тобой. Желательно в горизонтальной плоскости.

И я его как никогда понимала. Столько событий за один только день, голова шла кругом. Я до сих пор не верила, что Джей и я теперь пара. Пока я не чувствовала этого. Возможно, сказывалась усталость. Но мне достаточно было уже того, что он просто рядом. Я легла рядом, положила свою голову на его грудь и как в прошлый раз слушала громкую убаюкивающую мелодию его сердца. Он обнял меня одной рукой, а другую положил на мою руку. Мы просто молчали, но в этом молчании было все. Он рассказывал о своих секретах и переживаниях, о своих мечтах и надеждах, а самое главное о своих ко мне чувствах. Джей гладил мои волосы, периодически целовал меня, а я не могла пошевелиться, таяла от его обжигающих прикосновений, словно восковая фигура.

Мы обнимались и пялились в потолок, на котором были разбросаны флуоресцентные звезды, космические ракеты и планеты, словно совершенно ничего не изменилось. Он помогал мне клеить эти разноцветные штуки лет десять назад, подумать только прошло столько лет. И даже спустя столько времени мы здесь вместе, как и эти звезды. Мы были маленькими и соответственно не велики ростом. Пытались приклеить их, балансируя на нескольких стульях, словно опытные акробаты. И не трудно догадаться, что кто-то из нас упал – я. В итоге, я что-то сделала с рукой, то ли сломала, то ли просто ушибла, я уже и не помню, я столько раз ломала свои руки, что причины давно перемешались, странно вообще, что я до их пор жива. Моя мама тогда очень перепугалась и, по-моему, даже плакала. Она оставила Джея у нас дома пока мы ездили в больницу. А когда мы вернулись и Джей уже ушел, я плюхнулась на кровать и увидела свой потолок. Там были маленькие звезды и те же самые ракеты, планеты, черные звезды, а прям над моей головой были две самые большие звезды из всех звездочек. Они находились рядом, почти прикасаясь своими лучами, и на них были наши имена. Большинство этих маленьких штучек давно осыпалось, они падали, а мне лень было приклеивать их обратно, поэтому потолок за эти десять лет значительно оголел, но эти две звезды так и висели. Наши судьбы были сплетены уже тогда, на моем потолке. Я украдкой посмотрела на Джея, он тоже смотрел на наши звезды.

Я взяла его руку. Он слегка дернулся, но потом лишь крепче прижал меня к себе. Я всегда восхищалась его руками, они были очень красивыми – словно вылепленные профессиональным скульптором. Прямые длинные пальцы, гладкая ровного цвета кожа, и даже венки, как будто создавали какой-то невероятный рисунок. Он был бы идеалом для хенд-фетишистов, это уж точно. Единственный изъян - это шрам. Он растягивался почти на всю левую ладонь, со временем он стал не таким явным и был лишь частью общей картины. Раньше Джей его очень стеснялся, от чего до сих пор порой проскакивала его давняя привычка - прятать руки в карманы.

Я ненавидела этот шрам всей своей душой. Я все еще помнила тот вечер, когда он пришел к нам домой. Мы с родителями спокойно ужинали и в дверь позвонили. Маленький Джей стоял на пороге. Мама пошла открывать. Спустя полминуты она начала истерично кричать и метаться из стороны в сторону. А Джей стоял около входной двери, не проходя дальше. Я не сразу заметила маленькие капельки крови на полу – одна, вторая, третья и пятно становилось все больше. Когда же мама нашла аптечку, вытащила оттуда длиннющий бинт и, наконец, посмотрела на его руку, ей пришлось отвернуться на пару секунд. Закусив губу, трясущимися пальцами она все никак не могла разрезать бинт. Я не понимала, что происходит и думала, что это просто какая-то шутка и Хэллоуин наступил раньше, и из любопытства подбежала к ним, до сих пор жалею об этом решении. Родители отвезли его в больницу, а мы с братом остались дома и снова играли в игру «Кто мы сегодня?». Около входной двери лежала брошенная аптечка и бинт пропитанный кровью. Я убрала его, выкинула в мусорку. Но выбросить воспоминания у меня никогда не получится. Эта картинка – рука вся в крови, отсутствующий взгляд моего друга и вопли женщины, которая боится крови, но уверенно, не останавливаясь, в полуобморочном состоянии, обрабатывала его руку - до сих пор была такая живая в моей памяти. Я не помню, как они приехали из больницы, не помню, что говорила моя мама или отец. Помню только то, что он впервые тогда ночевал у нас. Тогда впервые он рассказал о проблемах в семье. И об этом порезе от разбитой тарелки, которым в порыве злости во время очередной ссоры, даже не заметив, его одарила мать. Ему было девять.

Я тихонько дотронулась до этого шрама. Рик казался спокойным, но так сильно прижимал меня к себе, я чувствовала его напряжение. Вспоминал ли он ту боль, тот день, каждый раз, когда смотрел на свою руку? Я до сих пор не знала, что именно произошло в ту ночь, и как он добежал до нашего дома с капающей с руки кровью и люди ничего не сделали, ничего не сказали. Ваша боль это не наше дело – порой мне было страшно за это общество.

- Помнишь, как в детстве ты заявила, что станешь хиромантом? – неожиданно сказал он и убрал свою руку. Джей сполз немного вниз и на этот раз лег мне на грудь.

- А еще психологом, главарем мафии и музыкантом.

- Но ведь ты тогда даже книжку купила по хиромантии и носилась с ней все время. С таким умным видом вычитывала целые куски текста, что я даже невольно верил всему этому.

- Куда интересно она делась. Наверное, лежит там же где и книжка с гаданиями для девочек.

Хотела бы я знать, что значат все эти линии, которые магическим образом украшают наши ладони, скрывают все наши секреты и возможности. В конце концов, мы пытаемся найти себя большую часть жизни. А вдруг ответ у нас под носом. Вдруг он скрывается в этих странных беспорядочных линиях. Не знаю. Я все-таки не хиромант. На самом деле, я бы и сейчас не отказалась от какой-нибудь сверхъестественной силы, которая подарит мне дар к хиромантии. Однако если мне суждено работать официантом в захудалой забегаловке или пахать на заводе за гроши до конца своей жизни, я предпочла бы не знать.

Мысли об эфемерном предназначении не могли проникнуть сейчас в эту комнату, хоть и пытались. Сейчас это все казалось таким далеким и неважным. Меня обнимал прекрасный парень, мы лежали на моей детской кровати под звездами и, казалось, что впереди ждет только хорошее.

Джей уже, тихо посапывая, спал. Я поцеловала его и сама провалилась в сон. Впервые за долго время я с радостью ожидала завтрашнего утра.