Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 36
Ноб-Хилл, во всей его красе, казался ещё более мерзким и отвратным в глазах Итана, когда он добирался до того самого дома, в котором сегодня и должно было что-то случиться.
На самом деле, именно сейчас парень просто хочет проникнуть к ним в дом и уже потом рассуждать над своими действиями. Кроме ненависти, горящей в глазах, он ничего не замечал на своём пути. Ему несколько раз посигналили машины за не совсем корректное вождение, а теперь он и вовсе остановился на середине дороги. Его что-то держит, но в то же время им движет вся его сущность. Как только перед глазами появляется это лишенное каких-либо чувств, избитое лицо Делайлы, то обостряется желание избавить его от спокойного сна. Избавить его от всего, что может приносить удовольствие в жизни. Он не имеет права улыбаться или радоваться, быть в хорошем расположении духа, пока она борется со своими желаниями, пытаясь их утешить и стать ещё большей узницей своих страхов.
Забор был не слишком ограждаем, хотя позднее время удивляло бы любого вора или мошенника. Итан знал, что возле дверей все равно найдётся хоть кто-нибудь, кто помешает ему, поэтому он решил поступить по-старому. Залезть так же, как и делал в прошлый раз, когда ещё не подозревал о такой жестокости в семье Дел.
Деревья остались без листьев и казались ещё более устрашающими в тёмное время суток. В Аликанте он много раз проникал в чужие дома, заборы которых намекали на невыполнимую миссию, но Итан мог все, когда этого хотел. Окно Дел легко поднималось и снаружи, ведь ни один дурак не вздумал бы лезть на такую высоту.
Тогда её комната не имела особенного значения для парня, хотя он все же обращал на нее свое внимание. Сейчас же, после всего того, что он узнал, в ней царила буря. Ничего в комнате не двигалось, однако он заметил это бедственное движение воздуха, атмосферы. Он ощутил эту боль, которую она испытывала, когда заходила сюда. Перед ним словно пронеслись эти моменты: фантазия сумела достроить сюжетные линии.
"...она не справится. Руби ещё так молода. Холодные улицы Сан-Франциско съедят её. Как же так? Как же я справлюсь без неё?"
Малышка Дел, провожающая взглядом уходящую Руби с чемоданом в руках. В ее глазах все ещё горит надежда, что она вернётся. Беспощадная надежда.
"— Вы родители Делайлы Смит? Она пробудет в больнице не меньше месяца, я так думаю, что вы понимаете о какой болезни я говорю..."
А вот и доктор, что объяснял всю тяжесть полученного девочкой бронхита. Хэнк и Грейс лишь хлопают глазами не в силах выразить свое равнодушие и удивление в полной мере.
"— И золотым Кубком Пепельного Танца награждается юная балерина со своим сольным танцем под руководством Джоанн Бродерик! Аплодисменты, дорогие зрители! ‐ прокричал в микрофон ведущий конкурса, разбудя шум в театре."
И даже подростком она старалась всячески угодить своим родителям, но ничего не выходило. Приходилось лишь винить саму себя.
Сколько же боли она пережила в этой маленькой комнате? Сколько было пролито слез, о которых не догадывалась ни одна живая душа, находящаяся рядом с ней?
Дверь была открыта, и в доме было очень тихо, словно все живое вдруг замерло на время его пребывания. Какое-то странное чувство повело его именно к той самой двери, где находился кабинет отца Дел. Он был рядом с её комнатой, так что было нетрудно его отыскать. Даже запах, ощутимый в стенах этого поместья, становился каким-то тяжёлым с каждым шагом, что ступал Итан по темно-коричневому полу. И это было необъяснимо тем, кто оказывался здесь без предыстории: нужно знать о том, что творилось здесь ранее, иначе невозможно определить свое отношение к дому и к его обитателям.
Далее по назначенному курсу он все же решил зайти в эту комнату, куда вело его сердце. К счастью, кабинет был совершенно пуст и избавлен от человеческого присутствия. Складывалось такое ощущение, что здесь не бывали довольно долгое время. Изящно отполированный столик, сделанный специально под заказ, был пыльным настолько, насколько можно было это заметить в лучах лунного света. На нем расположилось множество разных статуэток, привезенных из других стран директорами компаний, с которыми Хэнк сотрудничал. Об этом было нетрудно догадаться: повсюду было много имён и названий организаций, подробностей о которых Итан, конечно же, и знать не хотел. Всё это были люди, знающие лишь его лживую и лицемерную сторону, потому что даже в газетах его фотография и рубрика под этим фото обладали только положительным характером. Или же ему просто боялись строить козни, или же репортёры свежих новостей вмиг потухли в глазах парня, потому что не отличались громкими скандалами.
Если говорить начистоту (а в этой обстановке парню все меньше хотелось лгать самому себе), Итан решил отыскать ту комнату, в которой держали Дел в её маленьком возрасте. Задумал он это ещё после рассказа, но не смог признаться, что вообще сможет попасть сюда. Это оказалось проще простого, если не судить о паре ссадин, которые парень получил, залезая на дерево. Зимой скользко, и от этого задача становилась сложнее.
Почему-то этот кабинет привлёк себе больше, чем та комната, потому что он точно знал о каких-то тайнах, хранящихся в этих четырёх стенах. Это было естественно, как глоток воздуха: у богатых свои причуды. И эти причуды могли бы с лёгкостью посадить Хэнка за решётку на долгое время. Оставалось лишь искать, действуя аккуратно и сдержанно, несмотря на нарастающее желание поджечь весь особняк.
Тишина давила на парня с какой-то жестокой силой, и голос Делайлы, проносящийся внутри головы, становился яснее с каждой секундой. Он совершал преступление, но нисколько не жалел об этом. Даже если потеряет Дел, он не сможет не отомстить за неё и делать вид, будто это нормально избивать его девушку и не получать ответного удара. Хэнк давно не был ей отцом, хотя Итан раньше считал иначе. Он думал, что у них лишь лёгкое недопонимание, которое часто встречается в семьях с огромными обязательствами перед карьерной империей. Однако сегодня всё изменилось, и сидеть сложа руки было бы эгоистично по сравнению с теми вещами, которыми рисковала Дел, когда шла с ним на прогулку или же в "Stranger". Ему было необходимо знать, на что он способен ради кого-то. Мать спасти от собственного отца он не смог, но просто обязан спасти Делайлу.
Глаза пробежались по какому-то старому, пыльному письму, которое он нашёл в первой полке с левого края. Оно вызвало намного больше подозрений, чем все остальные бумажки, лежащие рядом. Конверт был помят, будто Хэнк перечитывал его много-много раз.
"Адрес: Сан-Франциско, Ноб-Хилл, 834
От: Кристофера-Джеймса Смита
Кому: Хэнку Смиту
Дорогой брат,
Давно не слышал о тебе вестей с тех пор, как малышке Дел исполнилось четыре года. Как она? Вы уже отпустили её в балетную школу, как я и просил? Из неё получится прекрасная танцовщица, уверяю тебя, Хэнк. Если ты заботишься о деньгах, то своим волшебством она принесёт тебе только больше авторитета. Но у девочки талант. Она должна танцевать. Что насчёт Руби? Не слишком давите на неё своим воспитанием?
Я очень люблю вас всех, но будьте хоть немного сердечны друг ко другу. Хэнк, наша мать воспитывала нас, как настоящих мужчин и не давала воли чувствам. Но что, если мы поменяем свои границы и станем лучше? Ты знаешь, на меня можно положиться. Я буду ждать скорейшего ответа.
Делайла... Она... просто потрясающая, такая кроха... даже если ты не дал нам с ней толком узнать друг друга. Родственные души, что равны и по крови займут другой уголок во Вселенной. Свой собственный. Помни это, брат мой. Постарайся простить меня.
С любовью,
Крис"
Письмо показалось Итану уж очень эмоциональным, даже если было коротким. Он решил забрать его с собой, чтобы больше вникнуть в его содержание в более спокойной обстановке. Парень никогда бы не подумал, что у такого холодного человека такой чуткий брат. Словно они жили в параллельных мирах.
Полки слегка поскрипывали и это ещё больше придавало этому месту старости и неухоженности. Большой кошелёк не всегда мог приносить большие изменения.
Вторая полка открылась легче, но в эту же секунду открылась и дверь:
— Твою мать!
***
Делайла безмятежно валялась на кровати Итана, глазами рисуя на потолке разные фигурки из своего прошлого. Она вспоминала вечера с Руби за игрой в шахматы или же в карты на что-нибудь ценное. Дел всегда проигрывала, и пять баксов зачастую доставались именно ей. В десять лет это был её основной заработок. Больше всего девочкам нравилось резвиться в саду, пока родители были в компании. Они называли это время самым прекрасным, что есть. Они были веселы и беззаботны, пока весь мир крутился вокруг них. И для юных красавиц это было чем-то незабываемым, что осталось в наиболее теплом уголочке памяти на всю жизнь.
В ванной беспрестанно текла вода, и Дел подумала, что Итан только недавно зашёл помыться, поэтому не обратила внимание на немного не закрытую дверь. "Я не буду заходить к нему именно сейчас. Он только недавно все узнал, пусть побудет один", — подумала девушка, размышляя о том, что и ей было бы неплохо принять душ. Слезы накипели на лице, а волосы были небрежно раскиданы по подушке. Взгляд остановился на телефоне.
Долгие, томящие гудки, и вот он свеженький и бодренький голосок Элайзы, доносящийся из телефонной трубки:
— Ого, кто это мне позвонил? Вы не ошиблись номером, дорогуша? - Даже не видя её, Дел поняла, что девушка улыбается.
— Наверное, нет, раз уж даже цифры выбрали тебя.
— Ох, да ты и номер мой запомнила? Делишес, ты не заболела случайно? Или я умерла и попала в рай?
Именно голос своей подруги Дел сейчас больше всего хотела услышать. И как ни странно, Элайза также нуждалась в ней после встречи с миссис Бродерик.
— Чем занимаешься?
— Пересматриваю "Голубую лагуну" уже в сотый раз. Эротически просвещаюсь.
— Неужели осталось то, чего ты ещё не знала?
Делайла издала смешок от собственных же слов, после чего Элайза продолжила смеяться над собой и своими действиями.
Она поспешно рассказала ей о произошедшем в доме миссис Бродерик, чем привела в шок свою подругу, но Дел быстро оправилась, понимая, что их совместное солирование не могло длиться вечно без на то желания Элайзы. Балет ведь не гиря на животе, зачем же создавать из него такую непосильную ношу. Этим должен заниматься человек, чьё сердце попало в паутину танца. Понять подругу Дел было очень непросто, однако она сделала это, потому что не сможет удерживать её долгое время.
— Что насчёт тебя? Уже открыла письмо? - с любопытством спросила Элайза, что-то хрумкая на заднем плане.
— Да... Но я не сказала ни слова Итану.
— Так тебя взяли?!
— Да.
— Чёрт, подруга, это же великолепно!Надо отметить! - воскликнула Элайза, хлопая в ладоши.
— Остановись и послушай то, что я сказала ранее. Он ничего не знает и наверняка расстанется со мной.
Для неё Париж — мечта всей жизни. Место, где Дел смогла бы найти ответы на свои вопросы, танцевать до потери сознания и просто жить, принимая настоящую версию себя. Она поделилась на две части: Итан и Париж. И обе эти части причиняли ей боль своей несовместимостью, потому что она знала заранее о словах парня. Он не согласится. Это ведь так далеко.
Девушки перебросились парой фраз под конец, и Дел всё-таки пошла к ванной комнате, внутри которой до сих пор текла вода без никакого постороннего движения. Это смущало балерину.
— Итан? Все в порядке?
В ответ только непрекращающийся звон воды из-под крана. Она потянула ручку на себя и дверь открылась. Никого не было внутри. Только не это.
Комментарии