Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 1 (Акт II)
Март, 1988
Сан-Франциско
— Какие у вас жалобы на сегодняшний день, мистер Ривз? — спросила девушка.
Крепко сжимая ручку, Хоуп ждала хоть какого-то ответа на свой вопрос, который задавала изо дня в день.
— Что? О чем вы?
Мужчина напряженно прошелся рукой по слегка отросшим волосам на подбородке и щеках, образовавшим покалывающую щетину. Кожа вокруг глаз была покрасневшей и более чувствительной от частых слез, соленая вода которых обжигала покров с каждым его срывом. Черная рубашка с открытым воротником и вдобавок грубая кожанка в точно таком же цвете. С темными помятыми джинсами прямого кроя он выглядел словно дамский угодник Патрик Суэйзи, только немного потрепанный и мрачный с виду.
Итан часто трогал свои волосы, когда нарастало ощущение давления в грудной клетке от нервных импульсов, исходивших от сердца. Он делал это всегда во время начала сеанса, и Хоуп становилось еще тяжелее находиться с мужчиной в одной комнате, несмотря на непоколебимую любовь к своей профессии и принятие значимости своего профессионализма.
— Мистер Ривз, вы ходите ко мне беспрерывно три года. Целых три года. И вы никогда не можете ответить на этот простой вопрос: что вас волнует на сегодняшний день, — высказалась девушка, будто ждала именно столько времени, чтобы признаться. Она и сама не представляла своей жизни без Итана в ней, но не могла сказать это себе из-за собственной трусости, поэтому срывала всякое недовольство на нем же.
Хоуп наблюдала за пациентом все это время и думала, будто изучила его до конца. Однако это было просто невозможно, потому что этот человек был разным и менялся не по дням... а по минутам.
— Что вы тут делаете, а? Чем вы занимаетесь? Вам платят бабки за то, чтобы вы раздражали меня?
Девушка сразу же отреагировала на начинающийся срыв. Она медленно потянулась за успокаивающим уколом.
— Я не...
— ХВАТИТ! — резко стукнул он по столу, заставив все лежащее на нем подняться в воздух.
Хоуп не издала ни звука.
— Мистер Ривз...
— Мой любимый папочка, наверное, в восторге на небесах от того, как мило вы произносите его фамилию. А меня это БЕСИТ!
Итан вскочил со стула и направился к окну. Его мысли заполонила агрессия — едкая и стремительно растущая. Он чувствовал ее каждой точкой своего тела.
— Просто сдохните, мисс... как вас там! Просто умрите!
Хоуп на секунду перестала тянуться к лекарству, обратив внимание на его слова. Но это быстро прошло, потому что это говорил не он, а то, что сидело внутри него все это время.
— Успокойтесь, пациент.
— Я спокоен... Я, черт подери, тише воды и ниже травы! Вы не видите мои старания? НЕ ВИДИТЕ? — накричал вновь Итан, сделав четкое ударение на последнем слове.
— Простите. Пожалуйста, простите.
Извинения мужчина произнес настолько театрально и до ужаса неискренне, отчего психиатру стало только противнее смотреть на его лицо и сдерживать собственную злость.
— Я как-нибудь приглашу вас в ад, если, конечно, вы захотите пойти туда со мной, — произнес он, собираясь уходить.
— Вы ведь из-за нее так калечите свою психику, да?
Итан обернулся, словно его ударили током по самому больному месту. Он не давал себе такого разрешения: говорить о девушке, которая вмиг сломала его целиком.
— Назови ее имя, — с грубым тоном указал мужчина.
— Вы сами прекрасно знаете ее имя...
— Назови. Её. Имя.
Хоуп сглотнула слюну и прочистив горло, произнесла:
— Делайла Смит.
Делайла. Нежность, живость и кротость.
Та скромная улыбка, наделенная сдержанностью. Густые, почти каштановые брови, что были на долю оттенка темнее ее русых волос, но все-таки отличались от них. Те светлые глаза, печаль в которых заставляла ее томный взор сиять тысячами звезд на небе. Её чувственная и пылкая натура, проявившаяся вместе со всей горечью и злобой в то время, когда он ее хорошо знал. Когда заставлял улыбаться на невзгоды. Когда вселял надежду, даже если безысходность была понятна в самом начале.
Он любил. Любил так сильно, что не смог испортить ей жизнь. Пожертвовал своим счастьем, ради нее и остался ни с чем.
Итан отбросил эти воспоминания прочь и набросился на Хоуп. Он взял в свои руки ее шею и по неосторожности сжал очень сильно, не давая ей вздохнуть.
— Я даже себе... не позволяю произносить ее имя! Какое вы имеете право?
Хоуп ощутила острую пульсирующую боль около подбородка, и сколько же радости накопилось в ее глазах, когда она левой рукой набрела на шприц и с огромной силой воткнула его в шею пациента.
Итан откатился назад, выпустив ее из своих рук. С его осознанием произошел новый переворот в то время, как лекарство пришло в действие. Рассудок помутился, и он присел, теряя равновесие.
— Вам нужно двигаться дальше, мистер Ривз, — прошептала Хоуп, садясь на пол рядом с ним. Она спокойно собирала свои вещи в сумку, равнодушно отнесясь к его успокаивающемуся состоянию.
Он уже теряется в пространстве и очень скоро засыпает, но напоследок успевает сказать кое-что, убедившее Хоуп взглянуть на слова мужчины не с докторской точки зрения:
— Как я могу двигаться дальше... если все... ради чего я жил — исчезло?
1985
Париж, Франция.
Светало в этом городе так быстро, что каждая влюбленная французская парочка хотела бы увеличить часы в сутках, дабы успеть насытиться друг другом. Как только яркий солнечный свет озарял комнату, поцелуи становились еще более жадными и хищными, привязывающими их к кровати еще на пару часов. На теле Дел не оставалось места, которое Итан не запечатлел своими губами. Он знал о каждой ее родинке. Мог назвать точное количество, определить фавориток — те места, что он целовал чаще всего.
С приездом в Париж Делайла перестала замечать, как быстро с нее слетало нижнее белье, если у них с Итаном находилось время зайти в квартиру перед ее репетицией. В этом городе не было никого, кто мог бы усмирить тот огонь в их телах. И это давало им огромную свободу для того, чтобы существовать по своему желанию.
У парня скопилась целая полка презервативов в прикроватной тумбочке, и закупаться ими ему требовалось очень часто, так что иногда некоторые не доходили и до этого шкафчика. Итану нравилась эта раскрывшаяся Дел, которая откинула все свои страхи и начала любить его со всей дури, крепко-крепко. Париж стал для нее воздухом, пространством для чего-то нового и необъятного. Девушка стала собой в этом месте, начала веселиться и веселить Итана, чего он, конечно же, не ожидал от такой отстраненной и бездушной балерины, за которой он наблюдал в Сан-Франциско. С ней рядом был Кристофер, её верный дядя и главный балетмейстер Оперы Гарнье, одного из самых известных и значимых театров оперы и балета мира. Вместе они обрели гармонию и полное взаимопонимание. Дел рассказала ему все, что случилось с ней ранее и нашла опору в его заботе. Ту, что так давно искала. А Кристофер просто поддержал ее, хоть и выглядел унылым, когда та заговаривала о прошлом. Наверное, он также ненавидел слушать о былом, как и Итан, ведь не было никакого проку в том, чтобы грезить о минувшем.
Вот только Итан не мог сказать о себе что-то хорошее и светлое после переезда: в этом новом городе у него была лишь одна услада — его девушка, но другое никак не приводило его в ожидаемый от самого себя восторг. Он будто бы вновь оказался на берегах Аликанте, где каждая песчинка твердила ему о смерти его ненавистного отца-алкоголика и печали собственной матери.
Однако то самое, о чем сейчас он хотел бы думать, лежало под кроватью и так удобно, что Итан мог с легкостью дотянуться рукой. Кончиками пальцев он ощутил гладкую поверхность, обшитую красным бархатом. Коробочка была такой крохотной, и он рассуждал, как такая кроха может содержать в себе самое дорогущее, что парень когда-либо покупал. Он всего-навсего продал бабушкино кольцо, которое оказалось дешевле, чем предполагалось и добавил пару купюр, что остались от последней зарплаты в баре "Stranger". Еще никогда мысли не подводили его к построению семейной жизни, но с Дел он чувствовал себя очень счастливым и твердо знал о ее предназначенности ему небесами. Он хотел бы просыпаться каждый день, смотря на ее лицо; завтракать, обедать и ужинать вместе, когда они сами того пожелают; он хотел бы все это и сразу, но даже не знал, согласится ли она выйти замуж за такого простого и небогатого паренька в свои двадцать пять.
— Доброе утро, принцесса, — прошептал Итан, зажав коробочку в руках.
Делайла открыла глаза, улыбаясь карим глазам и здороваясь с его веснушками на щеках.
— Доброе, милый, — ответила девушка, чувствуя, как он подрывает их утреннее объятие, преподнося одну руку к ее лицу.
— Что это?
Его рука была довольно большой, так что Дел ничего не заметила с одного зажатого кулака. Она раскрыла его пальцы и увидела ту самую вещь, которая уже не предвещала ничего спокойного.
Итан медленно открыл коробочку, следя за каждым мускулом на лице девушки. Он не хотел бы ее шокировать, но просто не знал, как по-другому спросить ее о готовности выйти за него. Это долгое время не могло оставить его мысли в покое.
— Что скажешь? — узнал Итан, садясь в кровати выше, чтобы было комфортнее смотреть на нее.
— Я... Эм... Это так трогательно, милый, я даже не знаю, что сказать...
— Что угодно, Дел. Я приму любой твой ответ.
Делайла словно потеряла дар речи. С ней редко такое случалось в последнее время, но это было неизбежно. Итан загнал ее в тупик, не дав размышлять здраво. С одной стороны любовь к нему и привязанность, а с другой — балет. Это были две стороны, на которых до этого момента ей удавалось бывать одновременно. Но замужество...
— Итан, я не думаю, что мы с тобой готовы. Может, стоит подождать? Я знаю, это прозвучит эгоистично, однако я пока не могу. Свадьба, дети...
— Д-да, все нормально.
— Нет, я правда хотела бы ответить "да", просто...
— Все... Все нормально. Не думай сейчас об этом, это был лишь мой маленький сюрприз. Ничего серьезного.
— Ты уверен? — спросила она, растерянно выискивая в его чертах проблески прежней радости или смеха.
— Еще как. Тебе нужно бежать на репетицию, помнишь?
Девушка уловила момент отчаяния Итана, но не стала говорить о своих мыслях вслух. Ей и правда нужно было сбежать сейчас, потому что в противном случае они могли сильно поругаться. А ей меньше всего хотелось ломать все то, что так прекрасно начиналось. Она еще не насладилась своей независимостью сполна и вовсе не была готова к новым изменениям не в самую лучшую сторону.
Дел поспешно оделась и выбежала из квартиры, хватая первую сумочку, попавшуюся под руку. Итан также одевается и следит за ней из окна, видя, как быстро она передвигается. Растерянность в ее глазах он еще долго не сможет забыть, ведь своим благотворным желанием сумел повергнуть ее в шок, чего ни в коем случае делать не собирался.
Спустя пару минут он тоже решил выйти и пойти к театру, чтобы посмотреть, как она танцует. Крис разрешил ему приходить туда время от времени, но только украдкой, чтобы не отвлекать, потому что Делайла всегда танцевала очень сосредоточенно и тонко, так что никто не смел мешать ей во время такого уединения.
Утром Париж был куда более красив, чем ночью, как полагал Итан. Запах только испеченных круассанов и горячего кофе, а еще и аромат свежих роз в цветочном магазинчике наводил на него сказочный дух, от которого вживалась в него некая неуверенность в происходящем, но он был рад этому. Время текло здесь с невероятной быстротой, хотя местные жители не смогли бы разделить здесь с ним такое мнение. Итан все же чувствовал здесь себя чужим, хотя не позволял себе раскисать. Ему нужно было улыбаться. Ради Дел.
Зал Оперы Гарнье уже при входе был украшен золотом, разными росписями на все стены и потолки, и каждый раз, когда Итан входил в это здание — появлялось чувство, будто его жизнь становилась пьесой, а он лишь играл какую-то роль в ней, не имея особого шанса что-либо контролировать.
У всех людей возникали почти похожие ощущения, ведь было видно по их глазам, как впечатлены они были присутствием в таком красивом, поистине красивом месте.
Охранник при входе в отделение для занятий балерин попросил его предъявить документ и подождать, пока он не сообщит главному о прибытии незнакомца. Персонал здесь не задерживался надолго, поэтому каждый новый приход в театр становился морокой.
Откуда ни возьмись вылез сам Кристофер Смит без какой-либо охраны. Он поговорил с сотрудником, и все было решено на момент, когда мужчина взял его под руку и повел к затонированному стеклу, чтобы Дел не могла увидеть присутствие своего парня на репетиции. Крис решил, что это просто необходимо, так как он ждал блестящих результатов от своей восходящей звезды и не хотел, чтобы на момент выступлений и репетиций ее что-то заботило.
— Она великолепна, да? — проговорил Кристофер, похлопывая по плечу Итана. Этот жест был весьма дружелюбным.
— Всегда.
— Я ощущаю ее энергию, Итан. Она здесь чувствует себя намного лучше. И это распространяется на всех танцоров. Они видят ее счастье.
Дел нечаянно задели ногой во время прыжка, но она только посмеялась от души, видя невинность девушки, которая это сделала. Не было злобы и чуждой ему грубости. Она стала другим человеком. Итан сумел разбудить в ней эту Дел.
А теперь она могла блистать без него. Да, она точно сможет. Делайла такая сильная, потому что смогла сохранить свою доброту и великодушие. Она возродилась, и Итан был спокоен. Он ощущал умиротворение, когда смотрел на свою девушку.
Дел — вольная птица. У нее появились крылья, чтобы лететь. Ей не нужен лишний груз, который будет лишь утяжелять ее полет.
Это дорогущее кольцо смогло показать ему то, что и нужно Делайле прямо сейчас. Он оборачивается к Крису и отдает бархатную коробочку ему в руки.
— Передайте ей и скажите, что я всегда буду любить ее.
— Итан? Куда ты, сынок?
Но парень только взглянул на ее прекрасное личико. Обронив печальную слезу, он улыбнулся. В последний раз...
Комментарии