Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 38
Итан уже почти подошел к своей квартире, но не мог войти внутрь. Что-то не позволяло ему сделать это: он же только что избил отца своей девушки. Как он дошел до этого момента в своей жизни и что пропустил? Делайла может сделать сейчас все, что душе ее будет угодно, потому что в любом случае она останется права. Его своевольность сыграла огромную роль в его действиях, ибо ничего теперь не будет как прежде. "Она сидит там и ждет меня. Переживает", — подумал парень, смотря на свет в окне его дома. А ведь в его мечтах все было абсолютно по-другому.
Когда его отношения с Дел достигли бы той желаемой высоты, при которой он с легкостью мог бы сказать, что любит ее больше всего на этом свете, то пошел бы к ее дому. Прочитал бы собственные молитвы, осмотрел все вокруг и приблизился к входной двери. Очередная прислуга открыла бы ему дверь, изумленно глядя в глаза, полные волнения перед предстоящим разговором. Она в любом случае пригласила бы его войти, потому что это ее работа, но в этот раз была бы более аккуратна в своих словах и проявила уважение. Итан, конечно же, поздоровался бы с ней и вошел в дом, оглядывая каждый его уголок. Он снова посмотрел бы на свои новенькие часы, которые купил по случаю знакомства с такой большой шишкой, как Хэнк. Проверил бы свежее ли у него дыхание и вошел в гостиную. Делайла бы улыбнулась ему первой, потому что волновалась не меньше своего парня. "Лишь бы папа не сказал чего лишнего и разрешил нам встречаться", — сказала бы она про себя и смотрела на все это глазами обычного очевидца. Итан проявил бы свои самые хорошие качества и при разговоре с ее отцом не вел бы себя неподобающе. Тот бы горделиво встал со своего кресла, показался сначала слишком важным, но потом все эти предрассудки стихли бы и вышли в хороший разговор. Хэнк оценил бы все его старания, похлопал бы по плечу и сказал: "Сынок, я рад, что ты рядом с моей дочерью. Оберегай ее, она для меня – все."
Сколько же в этих мечтаниях слов "если бы", и именно поэтому они не станут правдой. Ни Хэнк, ни Итан не были такими людьми, но парень внутри знал, что мог бы стать таким, если бы его приняли. А сейчас уже слишком поздно. Он сделал все, что мог и даже больше, как предполагало его сердце. Только как же теперь объяснить все его мысли девушке, которая не сможет так просто отпустить его такое поведение. И, тем не менее, эта дверь должна была открыться. Он не сможет стоять здесь и убегать от правды вечно.
Делайла сразу же вскочила с кровати, услышав звук звенящих ключей за дверью. Она рванула ко входу со всей силы, оставив занятие по скручиванию собственных волос от переживания.
— Боже мой, — отреагировала девушка на состояние своего парня. Его лицо все было в синяках, а на костяшки рук было тошно смотреть. Делайла хотела заплакать тут же перед ним, ощущая ту боль от ударов, которую парень в себе носил.
— Кто это сделал? С кем ты подрался, Итан?
Итан промолчал. Да она и сама знала ответ на этот вопрос.
— Ты хотя бы знаешь, какой опасности подвергаешься? Черт, у него в числе знакомых много полицейских и ты думаешь, что ему доставит труда посадить тебя за решетку?
Парень присел на диван, но девушка была настолько встревожена, что не стала садиться рядом с ним. Обстановка становилась напряженнее, и это было заметно по поведению Итана.
— Я молчала и терпела его поступки поэтому. Думаешь, не убежала бы, если б все было так просто?
— Ты его боишься, Дел.
— Не смей говорить так... — растерянно произнесла девушка.
— Но я сказал! Ты боишься, и этот страх я увидел именно в твоих глазах. Не в его, — ответил парень, понимая собственную невыносимость. — Я хотел понять, почему ты его так боишься. А он просто псих. Твой отец обычный психопат, Дел! Ты стоишь дрожишь тут, пока он смеется над твоей болью.
Балерина оперлась на стену, еле сдерживая слезы. Теперь она боялась его и его слов.
— Перестань, Итан. Я не хочу это слушать, — вынужденно просила его девушка.
— Ему плевать на чувства: на твои и даже на свои. Чего ты ждала? Ты пыталась быть, как он? Из-за этого закрывалась от эмоций и игнорировала меня, когда мы встретились? Я теперь все понял, — осенило парня, и он поднялся со своего места.
— Дел, это была твоя защитная реакция. Ты защищалась от него и ото всех грубостью, безразличием, но...
— Не смогла защититься от тебя. Была для всех сильнее орла, но возле тебя стала слабее птенца, — начала Делайла, чувствуя, как пылают щеки. Взгляд парня был таким проницательным, что девушке очень хотелось отвернуться. — Я всего лишь хотела, чтобы меня кто-то любил. А меня по большей части ненавидели. И в тебе я нашла эту любовь, которую искала, Итан.
— Какой же он подонок... Хотя чего можно ждать от человека, который даже любовь собственного брата не принимал.
Девушка подняла на него свои грустные глаза и старалась понять, к чему это было сказано и о каком брате шла речь. Она решила переспросить, чтобы убедиться, правильно ли все расслышала, и в какой-то мере, желала обратного.
— О чем ты? Брат отца?
— Кристофер, кажется. Вот это письмо я нашел, пока копался в его кабинете.
Уже то, что он копался в ящиках Хэнка было до безумия странным, но сейчас ее больше всего волновало письмо.
Она резко открыла его, и все сомнения подтвердились: ее дядя писал ему. Для начала на дату девушка не бросила своего взора и принялась изучать содержимое. Перед ней предстал образ, противоположный тому, за которым она наблюдала все детство. Они были кровными братьями, но разве стало это препятствием для такой разницы в полюсах? Хэнк был абсолютно другим. Даже в самом раннем детстве Делайлы у него были почти все те же качества, какие и остаются сейчас. Хладнокровность, лживость и двуличность. Его портрет состоял только из отрицательной стороны и не было ни одного намека на что-то светлое и искреннее, чего ждала от него Дел все свои двадцать четыре года.
А Кристофер... Это была такая добрая часть человеческой натуры, она поняла это по одним лишь строчкам, когда сотню раз перечитывала одни и те же предложения один за другим. Ей и раньше Руби рассказывала, что дядя просто обожал их, детей. Много говорил о балете, посвятил всю свою жизнь этому танцу. Но он трагически погиб, а причина ей все еще не была известна. Но что, если...
— Тысяча девятьсот восемьдесят первый, — прочла Дел и испугалась этих самых цифр.
"Он жив. На самом деле жив".
Девушка посмотрела на Итана, надеясь защититься от тех мыслей собственной униженности, которые она получила, узнав правду. Они солгали ей и вновь предали. Растоптали ее гордость вконец. Единственное, чего она просила у них — узнать хоть немного о любимом дяде, что въелся в память вместе с делом всей жизни. Однако даже здесь они сумели причинить ей боль. И здесь разбили ей сердце.
Она решила не останавливаться перед неопознанным страхом. Дел будет двигаться дальше во что бы то ни стало.
— Я могу увидеться с ним в Париже. Меня взяли.
Парень не поверил своим ушам и растянул улыбку до ушей. Мечта всей ее жизни вот-вот могла сбыться. И она обязательно сбудется.
— Ты же поедешь, да? Ты должна поехать.
— А ты? — спросила Дел, видя его сомнения от заданного вопроса. — Без тебя не смогу, ты же знаешь. Прошу, едем вместе...
Итан думал о том, что когда-нибудь это должно было произойти, но не знал, как ответить и что будет правильнее всего. Она была достойна всего прекрасного в этом мире и, если в ее желания входил он, то каким образом можно было помешать этой безрассудной бунтарке, когда вся ее жизнь уже играла для него особую и важную роль в его жизни.
— Ты очень этого хочешь?
— Больше всего на свете. Это чувство искреннее всего во мне. Люблю тебя. Quiero vivir, помнишь? Так вот это ничто, если не будет тебя.
— Я люблю тебя.
***
Элайза швырнула телефон об стену так сильно, что провод оборвался сразу при столкновении. Самым ужасным качеством в себе она считала чрезмерную резкость и беспричинную агрессию, но именно сейчас будто все это стало одним жирным плюсом во всей ее сущности. Ей хотелось сломать здесь все, что каким-либо образом было связано со всей этой историей. Однако из всех своих эмоций она могла бы выделить желание стереть с лица Земли человека, который так пахабно повел себя, решив заполучить ее таким ужасным и отвратным способом. Каким нужно быть недоноском, чтобы сметь купить человеческую жизнь за лживые деньги. За какую-то бумагу купить свободу и право на существование. И как же отец смог сделать такое? Смог решиться на такую низость, ведь она была не просто знакомым ему человеком... Элайза была его дочерью, которую он впервые взял в руки совсем крохой. Вдыхал детский аромат, полный любви и уюта.
Она была просто игрушкой? Поиграли в нее сколько хотелось, а дальше можно и отдать кому-то, кто еще не наигрался. Кому-то, чье имя забудется на следующий день.
Ну уж нет. Она не опустится и не станет молчать, как покорная собака. У нее есть собственный голос, а значит она будет высказываться и отстаивать свою вольность. Элайза сделает это ради себя.
Девушка первым же делом направилась к комнате своего муженька. Декстер стоял у окна, будто знал, о чем она говорила с матерью и поджидал ее дальнейшие действия.
— Засранец. Да как ты посмел купить меня, а?!
— О-оу, а новости быстро расходятся. От кого же узнала, неужто от своего же папочки? — назойливо ухмыльнулся он, передвигаясь ближе к входной двери, захлопывая ее. В комнате горела лишь одна свеча, но сейчас Элайза хотела только докопаться до истины и заставить его разорвать это соглашение.
— Немедленно расторгни договор. Иначе я не знаю, что могу с тобой сделать.
— Что? Укусишь меня и убежишь, как маленькая девочка? Только папочка не примет тебя обратно. А договор – это не простая бумажка. Там такие деньги, о которых тебе и знать нельзя.
Мужчина стал приближаться, а Элайза медленно двигалась назад, боясь любого действия с его стороны.
— Но я правда могу отпустить тебя. Уедешь туда, куда захочется. Оставишь свою самоуверенность при себе.
— Чудно. Сейчас же отойди с дороги.
— Не-а. Я забыл, какая ты горячая.
Девушка оттолкнула его силой и хотела выйти сбоку, но Декс вернул ее на прежнее место. В глазах ее теперь была не только ненависть, но и обеспокоенность. Его движения были слишком внезапны, и она не могла их предугадать.
— Отойди, я сказала!
— Уйду и оставлю тебя при одном условии. Ты отдашься мне. Чем быстрее, тем лучше.
Элайза буквально покраснела от злости, которая выпирала из нее, заставляя повиноваться. Она пыталась вырваться из тупика, в который он ее завел, но тщетно. Тогда девушка выхватила свечу и прожгла ею его руку. Мужчина тут же скривился от боли и отошел, но Элайза так испугалась содеянного, что не успела вовремя выбежать из комнаты, и он поймал ее за талию.
— Гребанная сука! — закричал Декстер, придерживая свою рану правой рукой. — Думала, так легко сможешь убежать?
Мужчина бросил девушку со всей силы на кровать, зажимая шею свободной рукой так, чтобы ей было трудно выбраться. Она царапала руками все его лицо, пока Декстер не прижал ее тело к кровати, садясь на нее всем своим телом. Элайза не могла двигать торсом, а мужчина, освободив обе руки, принялся связывать ее запястья. Он прижал их к началу кровати, а сам начал снимать с нее джинсы. Это оказалось проще, когда ее руки были связаны.
— Прошу, умоляю... не надо...
Элайза не прекращала кричать изо всех сил, звать на помощь тех, кому было в буквальном смысле плевать. Их хозяин нашел новую дурочку, которую легко взять. От этого девушке становилось хуже.
Когда голос начал подрываться от визгов, Декстер ударил ее по лицу, приказывая заткнуться. Стянув с нее все нижнее белье, он резко и глубоко вошел в нее, доставив острую боль, от которой у девушки на глаза полезли слезы.
— Остановись!
— Ты вся моя, ясно? Я могу делать с тобой все, что захочу, жалкая тупица, — начал кричать Декстер прямо в ее ухо. Еще один толчок, и из девушки вырвался беспомощный крик, как напоминание мужчине о том, что под ним лежала живая девушка. Но это животное не могло насытиться ее мучением до конца.
Каждый раз казался болезненнее предыдущего, и Элайза чувствовала себя все более ничтожно сломанной.
Ровно тринадцать минут, каждую секунду из которой пересчитала девушка. Тринадцать минут. Когда Декстер остановился, оставив ее оголенное тело лежать на этой грязной и поганой кровати, то поднял ее лицо к себе, чтобы она увидела, какое удовольствие он получил, пока она умирала внутри и снаружи. Он грубо обсосал ее губы, назвав это поцелуем, а она не подвигала ни одной частичкой своего тела, уставившись в одну точку в оконной раме.
— Держи, этого тебе хватит, — мерзко бросил он купюры на пол, выставив ее дешевой проституткой и ушел.
Элайза пролила одну жалкую слезинку, надевая свои порванные и потрепанные вещи. В сердце была пустота. Все, что окружало ее – собственная боль и неспособность рассуждать здраво. Над ней и ее телом только что жестоко надругались. Ее гордость стерли в порошок, а от чувства собственного достоинства не оставили и следа.
Она не знала, что делать. Куда идти, о чем думать и кого звать. Что делать? Что ей нужно сейчас делать?
Из ее души вырвался бессильный рев. Он был таким тихим, что не хватало дыхания его сдерживать. Элайза обхватила свое тело, пытаясь стереть с себя эти гадкие прикосновения. Губы дрожали, а глаза забегали по всей комнате.
Ее вырвало. Вышло абсолютно все, до самой желчи. Вырвало прямо на пол его комнаты от переполнения всеми эмоциями сразу. Ей было тошно от всего, что присутствовало здесь. Горела лишь одна одинокая свеча, воск которой аккуратно стекал к подставке. Девушка нарочно бросила ее на пол и, видя, как полыхает ковер, ей становилось лучше. Она хотела дотронуться и обжечь пальцы, однако приятнее ей было именно наблюдать за всем. Намного лучше. Вместе с ковром загорелась и шторка, потом и кровать. Клубы дыма становились черными, как уголь. Девушке это безмерно нравилось. Даже то, как тяжело становилось дышать и то, насколько горячо было. А потом она просто вышла, хлопнув дверью.
Пусть все горит. Пусть он сгорит вместе со всем своим ядом.
Элайза просто шла вперед, ничего не замечая перед собой. Запах огня придал ей сил. Она горела так же, как и та комната. Внутри нее был пожар, уничтоживший все живое. Была лишь одна оболочка девушки, не сумевшей спасти себя.
Элайза с жадностью вдыхала воздух, медленно выйдя на улицу. Она услышала, как прислуги забегали от беспокойства насчет полыхающего огня на втором этаже. Огонь распространился очень быстро. Прекрасно.
И она шагнула дальше, двигаясь в неизвестность. Просто шла, пока соленая вода капала из глаз, прожигая ее окаменелую кожу.
Тринадцать минут, которые сломали ее навсегда. Тринадцать минут, разрушившие весь ее мир.
Продолжение следует...
Комментарии