The Toy Soldier Tattoo [ru translation]

Возвращаться к своим привычкам, принимая Каса в свою жизнь и в свой дом довольно просто. Совместные выходные нашли путь к сердцу Дина так же быстро, как и сообщения с пожеланием спокойной ночи и доброго утра. В медленной прогрессии промежуток между выходными, проведёнными вместе, уменьшался: сначала более трёх недель, потом раз в две недели, а затем они встречались каждые 7 дней.

Иногда они выходят в город, гуляют и находят различные приключения. Порой они просто... остаются дома. Они сидят на диване или валяются на кровати и смотрят фильмы. Дин в тайне считает, что это лучшие дни — дни, когда он может просто свернуться калачиком рядом с Касом и не переживать, что может заснуть посреди фильма. Только вот... Кас любит фотографировать его во сне, и Дин не уверен, как относится к тому, что видит своё собственное лицо на заставке его телефона.

С конца ноября и в начале приближающегося декабря работы в гараже поубавилось. Так как учебный год уже почти наполовину прошёл, большинство машин, которые собирались сломаться, уже сломались, поэтому ажиотаж в связи с этим поутих.

Это здорово, потому что у людей не остаётся времени на тату, когда они более заняты по будням, а на выходных должны отвозить своих детей то на футбол, то на балет. Это означает, что Кас пораньше уходит с работы; Дину тоже удаётся закончить дела в гараже до конца смены. Это лучшее время.

Дин не знает, чем заслужил такие хорошие карты от судьбы и почему ему позволили быть таким счастливым сейчас. Но он благодарен за это. Даже больше, чем благодарен. Кас здесь, он лежит на нём, уткнувшись в грудь, по выходным. Они завтракают в полдень по воскресеньям, слишком поздно ложатся спать, но несильно переживают по этому поводу.

Почти пугает то, как быстро Кас обосновывается в его жизни. Спустя лишь два месяца им уже кажется, что они знакомы намного дольше. Словно Кас всегда был здесь.

Так что да, это не может не пугать. Дин просто в ужасе. Но Кас стоит этого, он действительно стоит этого.

Дин приглашает свою мать как-то раз в выходные, когда они остаются в его квартире (как будто ему было мало нервирующих обстоятельств). Он всегда считал, что с этим всё будет нормально. Его мать замечательная. Кас замечательный. Они не могут не понравиться друг другу, верно? Его нервы не должны предпринимать попытки устроить сердечный приступ, пока ему нет и тридцати, но, боже, как он ошибался.

Вернувшись домой, Дин выскреб каждый дюйм квартиры и даже раскошелился на продукты, выбрав в этот раз хорошее качество вместо первого, что попалось ему под руку. Он убедился, что всё работает, выкинул мусор и даже постирал подушки, которые обычно небрежно раскиданы по дивану. Ничто не может пойти не по плану.

Он даже убедился, что Кас придёт вовремя, сказав ему прийти на час раньше, чем прибудет его мать, хотя Кас никогда не опаздывал. Таким образом он стопроцентно будет в нужное время, даже если попадёт в пробку или случится какой-то форс-мажор. Они подготовлены.

Дин вскоре узнает, что все его волнения были напрасны. Кас лишь вздыхает и целует его, прежде чем помочь на кухне до прихода его матери. Что потом? Они просто сближаются, причём до смешного быстро. К тому времени, когда ужин готов, они смеются и обмениваются шутками, а его мать обещает однажды показать Касу детские фотографии Дина. И он более чем воодушевлен этим, к великому разочарованию Винчестера.

Он до сих пор не понимает, как его сердце переживает этот вечер: начиная с потраченных нервов до прихода матери и кончая множеством раз, когда его сердце пропускало удар из-за того, как прекрасно Кас вписывается в их маленькую воображаемую семью, каким правильным это кажется.

Когда его мать собирается уходить тем вечером, она отводит его в сторону и лишь улыбается. Говорит, что он вновь выглядит счастливым, что Кас кажется замечательным парнем и что он был очень добр. Конечно, ей какое-то время придётся притворяться, что он ей не нравится — отца Дина нет рядом, чтобы провести всю эту фишку с угрозами и беседами на тему «Не обижай моего мальчика», так что она вынуждена выполнять эту роль. Но на самом деле ей нравится Кас. Особенно ей нравится, что он делает Дина счастливым.

— Вы, ребята, кажется, подходите друг другу, — говорит она, прежде чем обнять его и поцеловать в щёку. — Я очень надеюсь, что у вас двоих всё сложится.

— Я тоже, мам. Я тоже, — единственное, что он может ответить на это. Единственная формулировка, что приходит ему на ум. — Спасибо, что пришла.

— Я достаточно времени готовила тебе. Конечно, я согласилась, когда ты пригласил меня, — и с этими словами она уходит. Он не может стереть улыбку с лица весь оставшийся вечер (ну, ладно, может, только когда видит целую гору посуды, которую предстоит вымыть) и даже несколько последующих дней с радостью вспоминает этот вечер.

Дин умный, он разбирается в жизнь. И в том числе он знает, что, если всё идёт хорошо, это значит, что в какой-то момент всё пойдёт по наклонной. Он знает, что в конце концов все люди уходят и что любая работа всегда временна. Плохие дни отпугивают людей. И он ожидал этого, правда. Дела шли слишком хорошо уже чересчур долго.

Полоса везения не может быть широкой. Он понимает, что лишь в середине октября его опять нагоняют кошмары. Уже добрых два дня подряд; кошмары не столь ужасны, и он не просыпается так жестоко, вовсе не будит Кастиэля своими метаниями.

Однако в этот раз его будит сам Кас. Слышится крик, в комнате чересчур громко, и кому-то предстоит остановить это. Лишь когда Кас заключает его в объятия и пытается успокоить, Дин осознаёт, что по его щекам всё ещё текут слёзы и что на самом деле кричит он сам.

— Всё хорошо, всё хорошо, — Кас продолжает нашёптывать ему на ухо, запуская пальцы в волосы, и дело в том, что это работает. Сон: кровь Сэмми на руках, призрак брата, вернувшийся, чтобы сказать, что они забыли о нём, что это они во всём виноваты — начинает медленно рассеиваться. Окровавленное лицо Сэма теперь не единственное, что он видит в темноте своей спальни.

— Дин?

— Я в порядке. Всё нормально, — он вырывается из объятий Каса, свешивает ноги с края кровати и закрывает лицо руками. Его спина липкая от пота, а майка мокрая насквозь. Какое-то время всё, что он чувствует, — это стыд. Ему стыдно за то, что Кас видит его в таком состоянии. Видит его более разбитым, чем обычно, когда он просто распадается на части.

— Мне нужно... Я собираюсь принять душ.

Кас позволяет ему уйти, оставшись в неведении и волнуясь за него, и с каждым шагом Дин чувствует, как его сердце сжимается всё больнее. Потому что теперь Кас может позволить ему уйти. Кас может сказать, что это его пугает. Теперь он видел, каким разбитым может быть Дин; он заберёт свои вещи, сбежит и никогда не вернётся.

Однако, это не то, что делает Кас. К тому времени, когда Дин выходит из ванной, Кастиэль, скрестив ноги, сидит на кровати и листает одну из книг, что лежат на его тумбочке. Волнение всё ещё не ушло, но, когда он смотрит на Дина, в глазах нет никакого отрешения, не кажется, что ему противно. Можно различить только волнение и, может быть, сонливость.

Вместо того чтобы сообщить Дину, что он уходит, он хлопает по матрасу рядом с собой и говорит, что они могут поговорить о кошмарах, если Дин этого хочет. Что он желает помочь. Если он хоть как-нибудь может помочь.

Именно этим они и занимаются. Говорят. Говорят о том, как пропал Сэм, а они не замечали двенадцать дней. Для Сэма не было чем-то необычным уходить от всего мира и много учиться, так, что они вовсе не слышали бы о нем. Сэму не всегда удавалось позвонить. Он был очень занятым парнем, всегда трудился изо всех сил, чтобы получать хорошие оценки, чтобы справляться.

Они отправились в Стэнфорд, только когда им показалось, что прошло слишком много времени. Дин пошёл за братом сам, стучался в дверь квартиры Сэма часами, прежде чем реально сломать замок и обнаружить, что квартира пуста. Никого не было, в холодильнике лежала испорченная еда, а кошелёк Сэма валялся на кухонном столе.

Все его вещи тоже были там. Его деньги, карточки и ключи. После этого у Дина ушло не более десяти минут на то, чтобы заполнить заявление об исчезновении и позвонить матери.

Он рассказывает всё это Касу, а тот лишь говорит Дину, что ему жаль и крепко прижимает к себе. Позволяет ему уткнуться своим лицом ему в плечо. Постеры на стенах, фотографии Сэмми — всё это они увезли домой. Увезли домой и усталость, и одиночество Дина, его ужасное желание утешения и детского отношения к себе. Он засыпает, уткнувшись лицом в грудь Каса, в то время как его пальцы играют с волосами Дина.

Если бы он уже не был так влюблён в него, это стало бы последней каплей.

Кастиэль помогает ему с этим делом, чтобы посмотреть, изменится ли что-нибудь. Просто потому что его брата больше не ищут (по крайней мере, так активно), не значит, что нет других зацепок. Это изматывает, и Дин бы соврал, если бы сказал, что это никаким образом, даже чуточку, не отражается на их отношениях. Это угнетает, но они справляются.

Они просто не находят ничего, точно так же, как и полиция. Или так кажется.

Они лежат на диване спустя три недели, когда судьба решает, что их жизни ещё недостаточно безумны. Большая часть вечера проходит довольно расслабленно; рабочий день Каса закончился поздно, и он попал в пробку по дороге к Дину, поэтому у них было время лишь на быстрый ужин, прежде чем Кас отказался напрягать хоть одну мышцу. И, ладно, Дин не слишком против этого. Он и сам может помыть посуду.

Сейчас в их отношениях всё так просто: они проводят время вместе, готовят вместе. Они почти как слаженный механизм: Кас передаёт Дину ножи и овощи, помогает с заправкой, и по очереди они мешают содержимое сковородки, следя за временем. Так здорово иметь возможность приходить к нему домой, смотреть вместе телевизор и засыпать на диване за просмотром ерунды, идущей по ящику. Ему нравится просыпаться от запаха кофе: Кас всегда встаёт раньше, чем Дин, поэтому обычно включает кофемашину и кладёт хлеб в тостер, прежде чем разбудить Дина, если он вообще станет его будить.

Это то, чем они в итоге занимаются той ночью — отдыхают на диване с Касом, который запускает пальцы в волосы Дина и тихо напевает. Винчестер так близок к тому, чтобы заснуть прямо здесь и сейчас, прижавшись к Касу. Наверное, поэтому Кас в конце концов поднимает его и отводит наверх. Дин сомневается, что пройдёт много времени, прежде чем они оба уснут, оказавшись в кровати.

Сонливость создаёт свою собственную атмосферу. И Дин должен признаться, что она более комфортная, чем должна бы быть. Или, по крайней мере, она такова до тех пор, пока не звонит телефон, заставляющий обоих вскочить с места. Ни с того ни с сего чары разрушены.

— Ты иди, — Дин вздыхает, — я скоро буду.

Прежде чем понадобилось вставать, он и не осознавал, как сильно устал. С ногами, протестующими на каждом дюйме движения, он слишком осведомлён об этом. Обещание полежать в объятиях Каса и проспать всё утро — единственная причина, по которой он встаёт. Если он этого не сделает, кто бы то ни был продолжит названивать, и они не получат пяти минут драгоценного сна.

— Дин Винчестер на проводе.

— Дин? — ему требуется секунда, чтобы понять, что это его мать; её голос был необычным, слабым. Словно она нервничала или даже тревожилась. Таким тоном она говорила, когда их отец попал в аварию и из больницы позвонили, чтобы попросить их приехать. Этот голос она использует, когда в семье плохие новости.

— Ты в порядке, мам? Что-то случилось? — так много мыслей приходит в его голову, касающиеся того, что могло так взволновать её.

— Ты не мог бы приехать и забрать меня? — он практически слышит дрожь в её голосе. — Нам нужно поехать в полицию.

Тишина, нависшая над ними, необычайно напряжённая.

— Что произошло? Мама? Что-то случилось? Кто-то ворвался в дом? Что произошло? — всевозможные мрачные сценарии проносятся в его голове: может, кто-то пролез в квартиру; кто-то ограбил её. Ей больно. Кого-то из родственников арестовали.

— Просто приезжай. Пожалуйста. Я не могу вести машину сама.

— Буду через десять минут, — она уже бросила трубку, к тому времени как он нажимает кнопку «отключиться».

Кас взволнованно смотрит на Дина, когда тот проскальзывает мимо него в ванную комнату. Они уже переоделись в пижамы, поэтому он натягивает свои джинсы обратно, не удосуживаясь сменить майку. Футболка с Бэтменом сойдёт, пока что.

К тому времени, когда он уже готов выйти из ванной, кровь снова начинает пульсировать в венах, тревога растёт с каждой минутой, отдаляющей его от дома матери. Она не сказала ему, что случилось, и мысли разыгрываются не на шутку.

— Дин? — только когда Кас машет рукой перед его лицом, Дин понимает, что парень обращается к нему и, наверно, уже говорит с ним, с тех самых пор, как Дин проскочил мимо него. — Ты в порядке? Что происходит? Скажи мне.

— Да. Да, я в порядке, — он не уверен, что это так, но ему не нужно волновать ещё и Каса. — Это была моя мама. Она хочет, чтобы я отвёз её в полицейский участок. Я не знаю, что происходит, но я поеду к ней.

Рука останавливает его, когда он снова пытается проскочить мимо Каса.

— Я отвезу тебя.

— Кас...

— Дин, я не позволю тебе вести машину в таком состоянии. — Его рука всё ещё крепко держит Дина за плечо, не позволяя ему даже сдвинуться, несмотря на то что тот хочет сбежать. — Моя машина стоит здесь. Мне даже не нужно вести твою. Дин, тебя трясёт. Дай мне надеть джинсы, умыться, и я отвезу тебя. Никаких возражений.

Дин не хочет ждать. Он хочет ехать. Сейчас же.

— Пока ждёшь, можешь завести машину. Ключи на столике рядом с лестницей. Я быстро.

— Ты не... — было бы здорово, если бы Кас был с ним там, поддерживал. Он знает, что, раз мать просит отвезти её, стряслось что-то неладное. Что-то несерьёзное сразу исключается, так что да, он психует.

— Нет, я должен, — снова повторяет Кас, прежде чем подтолкнуть его к двери. — Иди, если тебя это успокоит.

***

В полицейском участке до жути холодно и тихо по ночам. Единственное, что они слышат на фоне, — это еле различимый звон ключей и почти неслышный звук кофе-машины. Дин помнит, как пару раз им приходилось появляться здесь ночью в связи с пропажей Сэма. Каждый из этих раз волосы на затылке вставали дыбом. Как и сегодня.

Это не из-за ощущения коварной руки рока на своём плече или банального страха, а из-за надежды, которая всегда теплилась в них, из-за возможностей, которые у них были, однако не в шаговой доступности.

— Спасибо, что пришли так поздно, — сказала офицер Миллс, ведя их в свой кабинет. Если быть честным, Дин рад, что сейчас дежурит она, а не Хендриксон. Он не знает почему, но есть в нём что-то неприятное, беспокоящее Винчестера.

— Мэри, Дин, — она пожимает руку каждому, останавливаясь, когда доходит до Кастиэля.

— Кас, — представляет его Дин, — мой парень.

— Приятно познакомиться, — отвечает она. — Ещё раз прошу прощения за то, что дёргаю вас так поздно, но на этот раз я даже рада этому.

Она улыбается, и это окончательно вводит их в ступор.

— Я рада, что мы наконец-то можем провести эту встречу. Вас не держали в курсе по этому делу, и за это я хочу извиниться. Пару недель назад в реабилитацию попала девушка, пропавшая в то же время, что и Сэм.

Мать осторожно сжимает руку Дина.

— Джессика?

— Именно. Джессика Мур. Она очнулась от искусственной комы несколько дней назад. Она смогла вспомнить достаточное количество деталей только вчера. Благодаря ей мы сузили круг наших поисков до местоположения бункера, в котором их прятали. — Она смотрит на записи, проверяя что-то. — Она видела Сэма там. Сразу перед тем как позвонить вам, мы узнали, что наши люди обнаружили этот бункер.

— Они... Они нашли его тело? — хрипит Дин; он едва может произнести эти слова вслух.

— Нет. Лучше. В последний раз, когда Джессика его видела, он всё ещё был в хорошем состоянии. Существует большая вероятность, что вы очень скоро вновь увидите его. Живым.

Его мать снова сжимает руку, на этот раз сильнее. «В её глазах слёзы», —рассеяно замечает Дин. Впервые это не слёзы разочарования. В течение последних месяцев им приходилось слышать лишь плохие новости, узнавать, что обнаруженный человек не Сэм. Что его нет там. Им просто говорили, что они не должны сдаваться, что они ищут его и что Сэм вернётся домой.

На этот раз... На этот раз есть надежда.

Кас берёт Дина за другую руку и крепко сжимает, переплетая их пальцы. Он удерживает его, не даёт ускользнуть. Большим пальцем он успокаивающе гладит тыльную сторону ладони круговыми движениями.

И в этот момент звонит телефон офицера Миллс. Все трое прислушиваются и напряжённо
и измученно наблюдают за тем, как она разговаривает с кем бы то ни было на другом конце провода, а затем снова кладёт трубку, улыбаясь.

— Офицер Хендриксон с остальными только что ушли с места преступления с машиной скорой помощи на хвосте. Они нашли его.

— А человека, который их похитил? — спрашивает Мэри дрожащим голосом.

— Его доставят сюда и посадят за решётку. Шанс того, что он никогда больше не увидит свет, очень велик.

Дину нравится эта перспектива, даже очень. В жестокой и садистской мере. Его мозг не осознаёт этого. Словно он попал в состояние шока, как будто он блокирует всё и сразу. Он даже не уверен, что против. Это помогает ему не сильно надеяться.

— Его привезут на машине и посадят в камеру для ареста, до тех пор пока мы не будем готовы поговорить с ним. Сэм у нас сейчас на первом месте.

Они получили этот звонок за несколько минут до начала второго ночи, и они уже на пути в больницу в 1:05. Джоди предлагает подвезти их на джипе, говорит, что они должны будут прибыть в то же время, что и они. В тайне Дин рад этому предложению. Несмотря на то что они, казалось бы, получили новый заряд энергии в связи с новостями, они все достаточно устали и вымотались, и он не хочет, чтобы Кас вёл машину больше, чем нужно.

— Он может быть в плохой форме, — предупреждает она, когда они направляются к джипу. — Мы должны приехать туда раньше них, поэтому я вас предупреждаю.

Дин слышал, в каком состоянии была Джессика. Джо и Анна рассказывали, как ей плохо, и, если она пришла в себя только вчера, ему страшно. Страшно за брата. Страшно за то, в каком состоянии он может находиться. Однако, ему, может быть, и повезло. Девушка пострадала во время своего побега; вероятно, это усугубило ситуацию.

Дин знает, что это скорее мечта, чем что-то иное. Но он хватается за неё. Надеется, что Сэмми будет лучше. Его голова слишком забита, чтобы следить за дорогой, слишком много мыслей роятся в голове. Больше всего на свете он хочет, чтобы его брат вернулся. Он хочет иметь возможность видеть, и держать его, и пообещать, что он прикончит того парня за то, что он сделал с Сэмом. Это всё, чего он заслуживает. Болезненная и медленная смерть за всё, что он сделал с каждым из них.

И, если быть абсолютно честным, он воодушевлён перспективой скорой встречи Каса с Сэмом. Кас ботан, каким всегда был Сэм. Он хочет, чтобы брат одобрил его, чтобы он ему понравился. Может, не сейчас, а когда ему станет чуточку лучше, когда он начнёт поправляться. Но он хочет, чтобы они полюбили друг друга. Чтобы они были семьёй. Мэри, Сэм, Кас и он. Чтобы они были тем, на что он никогда не позволял себе надеяться.

Они добираются до больницы раньше машины скорой помощи, и Джоди оставляет их в комнате ожидания, пока сама идёт поговорить с другими полицейскими, уже приехавшими на место. Пока они там, сидят на жёстких металлических стульях, Кас практически чувствует себя спасительным кругом. Его прикосновения возвращают Дина на землю, пальцы, переплетённые с его, — как напоминание о том, что он здесь, что он не уходит и что они не одни в комнате ожидания. Слыша его голос, Дин приходит в сознание, а фантазии перестают хаотично возникать в его голове.

— Хочешь, чтобы я ушёл? — тихо спрашивает Кас, когда они сидят в комнате ожидании уже какое-то время. — Я могу пойти поговорить с Анной или, может, посидеть в кафетерии, принести вам с Мэри чего-нибудь поесть.

— Пожалуйста, не надо, — Дин знает, что это, должно быть, прозвучало чересчур жалко, потому что Кас не спрашивает, уверен ли он, не сомневается, а лишь кивает и вновь сжимает его руку.

— Пойду хотя бы принесу тебе кофе, ладно? Иначе ты будешь спать, когда его привезут. Мисс... Мэри, хотите, я Вам тоже что-нибудь возьму?

— Нет, спасибо, Кас, — его мать не переставала дёргать ногой, как только они сели.

С тех пор как они добрались до сюда, приехало уже две машины скорой помощи, и это сводит всех, особенно Винчестеров, с ума. Дин сбился со счёта, как часто его сердце начинало биться сильнее, чем вообще законно, из-за того, что ввозили каталку, только чтобы он убедился, что это не его брат, а всего лишь какой-то подросток из колледжа с серьёзным переломом или жертвы аварии. Несмотря на то, как плохо это звучит, ему плевать на всех. Не плевать лишь на собственного брата.

— Дин, — тихо говорит его мать, — Дин.

Он резко поворачивает голову в сторону входа, откуда ввозят ещё одну каталку. Он погрузился в свои мысли и не понял, но одно лишь наличие полицейских, входящих и сопровождающих фельдшеров из скорой помощи говорит достаточно. Это он. Это его брат. Это Сэм.

— Дин, — мать крепко сжимает его свободную руку.

— Я знаю, знаю, — он не дышит, он даже не уверен, что его сердце всё ещё бьётся, пока они увозят Сэма, прежде чем они могут взглянуть на него. Сначала врачам нужно будет поработать над ним, стабилизировать. Им нужно будет проверить его и убедиться, что он в порядке, что то, что сделал с ним этот преступник, не нанесло серьёзных и неизлечимых увечий. Годы плохого обращения не могут оказать положительного влияния на тело, должны быть какие-то повреждения, что-то, на что нужно обратить внимание в первую очередь.

Желудок Дина переворачивается при мысли о том, что у его брата навсегда останутся напоминания об этом, обо всех этих годах: его тело, боль, которая не исчезнет, или отметины, шрамы. Ему может понадобиться всегда мириться с тем, что сделал этот подонок, и никто не сможет ему помочь.

Дин практически в оцепенении, к тому времени, когда медсестра наконец-то приглашает его в палату. Его мать уже с Сэмом, они разрешили ей зайти раньше. Если кто-то и должен был увидеть его первым, Дин знает, что это она. Даже если бы ему пришлось побороть в себе каждый инстинкт, чтобы отпустить её одну, после всех этих лет без Сэма, когда Дин думал, что может никогда больше не увидеть брата, он всё понимает. Это может убить её. Это убивает его, а это всего лишь его брат. Когда такое происходит с твоим ребёнком — это другое. Конечно, он хочет ворваться туда и стиснуть своего брата в объятиях, не отпускать его ни на минуту. Он хочет защищать его до тех самых пор, пока больше не сможет этого делать. Сказать ему, чтобы он никогда-никогда больше так не делал.

— Иди, — тихо говорит Кас, — он тебя ждёт.

— Спасибо, — Дин даже не знает, за что его благодарит. Произошло так много всего: хорошего, плохого — и Кас так часто был рядом. Он предполагает, что благодарит его за всё сейчас.

Возвращаться к своим привычкам, принимая Каса в свою жизнь и в свой дом довольно просто. Совместные выходные нашли путь к сердцу Дина так же быстро, как и сообщения с пожеланием спокойной ночи и доброго утра. В медленной прогрессии промежуток между выходными, проведёнными вместе, уменьшался: сначала более трёх недель, потом раз в две недели, а затем они встречались каждые 7 дней.

Иногда они выходят в город, гуляют и находят различные приключения. Порой они просто... остаются дома. Они сидят на диване или валяются на кровати и смотрят фильмы. Дин в тайне считает, что это лучшие дни — дни, когда он может просто свернуться калачиком рядом с Касом и не переживать, что может заснуть посреди фильма. Только вот... Кас любит фотографировать его во сне, и Дин не уверен, как относится к тому, что видит своё собственное лицо на заставке его телефона.

С конца ноября и в начале приближающегося декабря работы в гараже поубавилось. Так как учебный год уже почти наполовину прошёл, большинство машин, которые собирались сломаться, уже сломались, поэтому ажиотаж в связи с этим поутих.

Это здорово, потому что у людей не остаётся времени на тату, когда они более заняты по будням, а на выходных должны отвозить своих детей то на футбол, то на балет. Это означает, что Кас пораньше уходит с работы; Дину тоже удаётся закончить дела в гараже до конца смены. Это лучшее время.

Дин не знает, чем заслужил такие хорошие карты от судьбы и почему ему позволили быть таким счастливым сейчас. Но он благодарен за это. Даже больше, чем благодарен. Кас здесь, он лежит на нём, уткнувшись в грудь, по выходным. Они завтракают в полдень по воскресеньям, слишком поздно ложатся спать, но несильно переживают по этому поводу.

Почти пугает то, как быстро Кас обосновывается в его жизни. Спустя лишь два месяца им уже кажется, что они знакомы намного дольше. Словно Кас всегда был здесь.

Так что да, это не может не пугать. Дин просто в ужасе. Но Кас стоит этого, он действительно стоит этого.

Дин приглашает свою мать как-то раз в выходные, когда они остаются в его квартире (как будто ему было мало нервирующих обстоятельств). Он всегда считал, что с этим всё будет нормально. Его мать замечательная. Кас замечательный. Они не могут не понравиться друг другу, верно? Его нервы не должны предпринимать попытки устроить сердечный приступ, пока ему нет и тридцати, но, боже, как он ошибался.

Вернувшись домой, Дин выскреб каждый дюйм квартиры и даже раскошелился на продукты, выбрав в этот раз хорошее качество вместо первого, что попалось ему под руку. Он убедился, что всё работает, выкинул мусор и даже постирал подушки, которые обычно небрежно раскиданы по дивану. Ничто не может пойти не по плану.

Он даже убедился, что Кас придёт вовремя, сказав ему прийти на час раньше, чем прибудет его мать, хотя Кас никогда не опаздывал. Таким образом он стопроцентно будет в нужное время, даже если попадёт в пробку или случится какой-то форс-мажор. Они подготовлены.

Дин вскоре узнает, что все его волнения были напрасны. Кас лишь вздыхает и целует его, прежде чем помочь на кухне до прихода его матери. Что потом? Они просто сближаются, причём до смешного быстро. К тому времени, когда ужин готов, они смеются и обмениваются шутками, а его мать обещает однажды показать Касу детские фотографии Дина. И он более чем воодушевлен этим, к великому разочарованию Винчестера.

Он до сих пор не понимает, как его сердце переживает этот вечер: начиная с потраченных нервов до прихода матери и кончая множеством раз, когда его сердце пропускало удар из-за того, как прекрасно Кас вписывается в их маленькую воображаемую семью, каким правильным это кажется.

Когда его мать собирается уходить тем вечером, она отводит его в сторону и лишь улыбается. Говорит, что он вновь выглядит счастливым, что Кас кажется замечательным парнем и что он был очень добр. Конечно, ей какое-то время придётся притворяться, что он ей не нравится — отца Дина нет рядом, чтобы провести всю эту фишку с угрозами и беседами на тему «Не обижай моего мальчика», так что она вынуждена выполнять эту роль. Но на самом деле ей нравится Кас. Особенно ей нравится, что он делает Дина счастливым.

— Вы, ребята, кажется, подходите друг другу, — говорит она, прежде чем обнять его и поцеловать в щёку. — Я очень надеюсь, что у вас двоих всё сложится.

— Я тоже, мам. Я тоже, — единственное, что он может ответить на это. Единственная формулировка, что приходит ему на ум. — Спасибо, что пришла.

— Я достаточно времени готовила тебе. Конечно, я согласилась, когда ты пригласил меня, — и с этими словами она уходит. Он не может стереть улыбку с лица весь оставшийся вечер (ну, ладно, может, только когда видит целую гору посуды, которую предстоит вымыть) и даже несколько последующих дней с радостью вспоминает этот вечер.

Дин умный, он разбирается в жизнь. И в том числе он знает, что, если всё идёт хорошо, это значит, что в какой-то момент всё пойдёт по наклонной. Он знает, что в конце концов все люди уходят и что любая работа всегда временна. Плохие дни отпугивают людей. И он ожидал этого, правда. Дела шли слишком хорошо уже чересчур долго.

Полоса везения не может быть широкой. Он понимает, что лишь в середине октября его опять нагоняют кошмары. Уже добрых два дня подряд; кошмары не столь ужасны, и он не просыпается так жестоко, вовсе не будит Кастиэля своими метаниями.

Однако в этот раз его будит сам Кас. Слышится крик, в комнате чересчур громко, и кому-то предстоит остановить это. Лишь когда Кас заключает его в объятия и пытается успокоить, Дин осознаёт, что по его щекам всё ещё текут слёзы и что на самом деле кричит он сам.

— Всё хорошо, всё хорошо, — Кас продолжает нашёптывать ему на ухо, запуская пальцы в волосы, и дело в том, что это работает. Сон: кровь Сэмми на руках, призрак брата, вернувшийся, чтобы сказать, что они забыли о нём, что это они во всём виноваты — начинает медленно рассеиваться. Окровавленное лицо Сэма теперь не единственное, что он видит в темноте своей спальни.

— Дин?

— Я в порядке. Всё нормально, — он вырывается из объятий Каса, свешивает ноги с края кровати и закрывает лицо руками. Его спина липкая от пота, а майка мокрая насквозь. Какое-то время всё, что он чувствует, — это стыд. Ему стыдно за то, что Кас видит его в таком состоянии. Видит его более разбитым, чем обычно, когда он просто распадается на части.

— Мне нужно... Я собираюсь принять душ.

Кас позволяет ему уйти, оставшись в неведении и волнуясь за него, и с каждым шагом Дин чувствует, как его сердце сжимается всё больнее. Потому что теперь Кас может позволить ему уйти. Кас может сказать, что это его пугает. Теперь он видел, каким разбитым может быть Дин; он заберёт свои вещи, сбежит и никогда не вернётся.

Однако, это не то, что делает Кас. К тому времени, когда Дин выходит из ванной, Кастиэль, скрестив ноги, сидит на кровати и листает одну из книг, что лежат на его тумбочке. Волнение всё ещё не ушло, но, когда он смотрит на Дина, в глазах нет никакого отрешения, не кажется, что ему противно. Можно различить только волнение и, может быть, сонливость.

Вместо того чтобы сообщить Дину, что он уходит, он хлопает по матрасу рядом с собой и говорит, что они могут поговорить о кошмарах, если Дин этого хочет. Что он желает помочь. Если он хоть как-нибудь может помочь.

Именно этим они и занимаются. Говорят. Говорят о том, как пропал Сэм, а они не замечали двенадцать дней. Для Сэма не было чем-то необычным уходить от всего мира и много учиться, так, что они вовсе не слышали бы о нем. Сэму не всегда удавалось позвонить. Он был очень занятым парнем, всегда трудился изо всех сил, чтобы получать хорошие оценки, чтобы справляться.

Они отправились в Стэнфорд, только когда им показалось, что прошло слишком много времени. Дин пошёл за братом сам, стучался в дверь квартиры Сэма часами, прежде чем реально сломать замок и обнаружить, что квартира пуста. Никого не было, в холодильнике лежала испорченная еда, а кошелёк Сэма валялся на кухонном столе.

Все его вещи тоже были там. Его деньги, карточки и ключи. После этого у Дина ушло не более десяти минут на то, чтобы заполнить заявление об исчезновении и позвонить матери.

Он рассказывает всё это Касу, а тот лишь говорит Дину, что ему жаль и крепко прижимает к себе. Позволяет ему уткнуться своим лицом ему в плечо. Постеры на стенах, фотографии Сэмми — всё это они увезли домой. Увезли домой и усталость, и одиночество Дина, его ужасное желание утешения и детского отношения к себе. Он засыпает, уткнувшись лицом в грудь Каса, в то время как его пальцы играют с волосами Дина.

Если бы он уже не был так влюблён в него, это стало бы последней каплей.

Кастиэль помогает ему с этим делом, чтобы посмотреть, изменится ли что-нибудь. Просто потому что его брата больше не ищут (по крайней мере, так активно), не значит, что нет других зацепок. Это изматывает, и Дин бы соврал, если бы сказал, что это никаким образом, даже чуточку, не отражается на их отношениях. Это угнетает, но они справляются.

Они просто не находят ничего, точно так же, как и полиция. Или так кажется.

Они лежат на диване спустя три недели, когда судьба решает, что их жизни ещё недостаточно безумны. Большая часть вечера проходит довольно расслабленно; рабочий день Каса закончился поздно, и он попал в пробку по дороге к Дину, поэтому у них было время лишь на быстрый ужин, прежде чем Кас отказался напрягать хоть одну мышцу. И, ладно, Дин не слишком против этого. Он и сам может помыть посуду.

Сейчас в их отношениях всё так просто: они проводят время вместе, готовят вместе. Они почти как слаженный механизм: Кас передаёт Дину ножи и овощи, помогает с заправкой, и по очереди они мешают содержимое сковородки, следя за временем. Так здорово иметь возможность приходить к нему домой, смотреть вместе телевизор и засыпать на диване за просмотром ерунды, идущей по ящику. Ему нравится просыпаться от запаха кофе: Кас всегда встаёт раньше, чем Дин, поэтому обычно включает кофемашину и кладёт хлеб в тостер, прежде чем разбудить Дина, если он вообще станет его будить.

Это то, чем они в итоге занимаются той ночью — отдыхают на диване с Касом, который запускает пальцы в волосы Дина и тихо напевает. Винчестер так близок к тому, чтобы заснуть прямо здесь и сейчас, прижавшись к Касу. Наверное, поэтому Кас в конце концов поднимает его и отводит наверх. Дин сомневается, что пройдёт много времени, прежде чем они оба уснут, оказавшись в кровати.

Сонливость создаёт свою собственную атмосферу. И Дин должен признаться, что она более комфортная, чем должна бы быть. Или, по крайней мере, она такова до тех пор, пока не звонит телефон, заставляющий обоих вскочить с места. Ни с того ни с сего чары разрушены.

— Ты иди, — Дин вздыхает, — я скоро буду.

Прежде чем понадобилось вставать, он и не осознавал, как сильно устал. С ногами, протестующими на каждом дюйме движения, он слишком осведомлён об этом. Обещание полежать в объятиях Каса и проспать всё утро — единственная причина, по которой он встаёт. Если он этого не сделает, кто бы то ни был продолжит названивать, и они не получат пяти минут драгоценного сна.

— Дин Винчестер на проводе.

— Дин? — ему требуется секунда, чтобы понять, что это его мать; её голос был необычным, слабым. Словно она нервничала или даже тревожилась. Таким тоном она говорила, когда их отец попал в аварию и из больницы позвонили, чтобы попросить их приехать. Этот голос она использует, когда в семье плохие новости.

— Ты в порядке, мам? Что-то случилось? — так много мыслей приходит в его голову, касающиеся того, что могло так взволновать её.

— Ты не мог бы приехать и забрать меня? — он практически слышит дрожь в её голосе. — Нам нужно поехать в полицию.

Тишина, нависшая над ними, необычайно напряжённая.

— Что произошло? Мама? Что-то случилось? Кто-то ворвался в дом? Что произошло? — всевозможные мрачные сценарии проносятся в его голове: может, кто-то пролез в квартиру; кто-то ограбил её. Ей больно. Кого-то из родственников арестовали.

— Просто приезжай. Пожалуйста. Я не могу вести машину сама.

— Буду через десять минут, — она уже бросила трубку, к тому времени как он нажимает кнопку «отключиться».

Кас взволнованно смотрит на Дина, когда тот проскальзывает мимо него в ванную комнату. Они уже переоделись в пижамы, поэтому он натягивает свои джинсы обратно, не удосуживаясь сменить майку. Футболка с Бэтменом сойдёт, пока что.

К тому времени, когда он уже готов выйти из ванной, кровь снова начинает пульсировать в венах, тревога растёт с каждой минутой, отдаляющей его от дома матери. Она не сказала ему, что случилось, и мысли разыгрываются не на шутку.

— Дин? — только когда Кас машет рукой перед его лицом, Дин понимает, что парень обращается к нему и, наверно, уже говорит с ним, с тех самых пор, как Дин проскочил мимо него. — Ты в порядке? Что происходит? Скажи мне.

— Да. Да, я в порядке, — он не уверен, что это так, но ему не нужно волновать ещё и Каса. — Это была моя мама. Она хочет, чтобы я отвёз её в полицейский участок. Я не знаю, что происходит, но я поеду к ней.

Рука останавливает его, когда он снова пытается проскочить мимо Каса.

— Я отвезу тебя.

— Кас...

— Дин, я не позволю тебе вести машину в таком состоянии. — Его рука всё ещё крепко держит Дина за плечо, не позволяя ему даже сдвинуться, несмотря на то что тот хочет сбежать. — Моя машина стоит здесь. Мне даже не нужно вести твою. Дин, тебя трясёт. Дай мне надеть джинсы, умыться, и я отвезу тебя. Никаких возражений.

Дин не хочет ждать. Он хочет ехать. Сейчас же.

— Пока ждёшь, можешь завести машину. Ключи на столике рядом с лестницей. Я быстро.

— Ты не... — было бы здорово, если бы Кас был с ним там, поддерживал. Он знает, что, раз мать просит отвезти её, стряслось что-то неладное. Что-то несерьёзное сразу исключается, так что да, он психует.

— Нет, я должен, — снова повторяет Кас, прежде чем подтолкнуть его к двери. — Иди, если тебя это успокоит.

***

В полицейском участке до жути холодно и тихо по ночам. Единственное, что они слышат на фоне, — это еле различимый звон ключей и почти неслышный звук кофе-машины. Дин помнит, как пару раз им приходилось появляться здесь ночью в связи с пропажей Сэма. Каждый из этих раз волосы на затылке вставали дыбом. Как и сегодня.

Это не из-за ощущения коварной руки рока на своём плече или банального страха, а из-за надежды, которая всегда теплилась в них, из-за возможностей, которые у них были, однако не в шаговой доступности.

— Спасибо, что пришли так поздно, — сказала офицер Миллс, ведя их в свой кабинет. Если быть честным, Дин рад, что сейчас дежурит она, а не Хендриксон. Он не знает почему, но есть в нём что-то неприятное, беспокоящее Винчестера.

— Мэри, Дин, — она пожимает руку каждому, останавливаясь, когда доходит до Кастиэля.

— Кас, — представляет его Дин, — мой парень.

— Приятно познакомиться, — отвечает она. — Ещё раз прошу прощения за то, что дёргаю вас так поздно, но на этот раз я даже рада этому.

Она улыбается, и это окончательно вводит их в ступор.

— Я рада, что мы наконец-то можем провести эту встречу. Вас не держали в курсе по этому делу, и за это я хочу извиниться. Пару недель назад в реабилитацию попала девушка, пропавшая в то же время, что и Сэм.

Мать осторожно сжимает руку Дина.

— Джессика?

— Именно. Джессика Мур. Она очнулась от искусственной комы несколько дней назад. Она смогла вспомнить достаточное количество деталей только вчера. Благодаря ей мы сузили круг наших поисков до местоположения бункера, в котором их прятали. — Она смотрит на записи, проверяя что-то. — Она видела Сэма там. Сразу перед тем как позвонить вам, мы узнали, что наши люди обнаружили этот бункер.

— Они... Они нашли его тело? — хрипит Дин; он едва может произнести эти слова вслух.

— Нет. Лучше. В последний раз, когда Джессика его видела, он всё ещё был в хорошем состоянии. Существует большая вероятность, что вы очень скоро вновь увидите его. Живым.

Его мать снова сжимает руку, на этот раз сильнее. «В её глазах слёзы», —рассеяно замечает Дин. Впервые это не слёзы разочарования. В течение последних месяцев им приходилось слышать лишь плохие новости, узнавать, что обнаруженный человек не Сэм. Что его нет там. Им просто говорили, что они не должны сдаваться, что они ищут его и что Сэм вернётся домой.

На этот раз... На этот раз есть надежда.

Кас берёт Дина за другую руку и крепко сжимает, переплетая их пальцы. Он удерживает его, не даёт ускользнуть. Большим пальцем он успокаивающе гладит тыльную сторону ладони круговыми движениями.

И в этот момент звонит телефон офицера Миллс. Все трое прислушиваются и напряжённо
и измученно наблюдают за тем, как она разговаривает с кем бы то ни было на другом конце провода, а затем снова кладёт трубку, улыбаясь.

— Офицер Хендриксон с остальными только что ушли с места преступления с машиной скорой помощи на хвосте. Они нашли его.

— А человека, который их похитил? — спрашивает Мэри дрожащим голосом.

— Его доставят сюда и посадят за решётку. Шанс того, что он никогда больше не увидит свет, очень велик.

Дину нравится эта перспектива, даже очень. В жестокой и садистской мере. Его мозг не осознаёт этого. Словно он попал в состояние шока, как будто он блокирует всё и сразу. Он даже не уверен, что против. Это помогает ему не сильно надеяться.

— Его привезут на машине и посадят в камеру для ареста, до тех пор пока мы не будем готовы поговорить с ним. Сэм у нас сейчас на первом месте.

Они получили этот звонок за несколько минут до начала второго ночи, и они уже на пути в больницу в 1:05. Джоди предлагает подвезти их на джипе, говорит, что они должны будут прибыть в то же время, что и они. В тайне Дин рад этому предложению. Несмотря на то что они, казалось бы, получили новый заряд энергии в связи с новостями, они все достаточно устали и вымотались, и он не хочет, чтобы Кас вёл машину больше, чем нужно.

— Он может быть в плохой форме, — предупреждает она, когда они направляются к джипу. — Мы должны приехать туда раньше них, поэтому я вас предупреждаю.

Дин слышал, в каком состоянии была Джессика. Джо и Анна рассказывали, как ей плохо, и, если она пришла в себя только вчера, ему страшно. Страшно за брата. Страшно за то, в каком состоянии он может находиться. Однако, ему, может быть, и повезло. Девушка пострадала во время своего побега; вероятно, это усугубило ситуацию.

Дин знает, что это скорее мечта, чем что-то иное. Но он хватается за неё. Надеется, что Сэмми будет лучше. Его голова слишком забита, чтобы следить за дорогой, слишком много мыслей роятся в голове. Больше всего на свете он хочет, чтобы его брат вернулся. Он хочет иметь возможность видеть, и держать его, и пообещать, что он прикончит того парня за то, что он сделал с Сэмом. Это всё, чего он заслуживает. Болезненная и медленная смерть за всё, что он сделал с каждым из них.

И, если быть абсолютно честным, он воодушевлён перспективой скорой встречи Каса с Сэмом. Кас ботан, каким всегда был Сэм. Он хочет, чтобы брат одобрил его, чтобы он ему понравился. Может, не сейчас, а когда ему станет чуточку лучше, когда он начнёт поправляться. Но он хочет, чтобы они полюбили друг друга. Чтобы они были семьёй. Мэри, Сэм, Кас и он. Чтобы они были тем, на что он никогда не позволял себе надеяться.

Они добираются до больницы раньше машины скорой помощи, и Джоди оставляет их в комнате ожидания, пока сама идёт поговорить с другими полицейскими, уже приехавшими на место. Пока они там, сидят на жёстких металлических стульях, Кас практически чувствует себя спасительным кругом. Его прикосновения возвращают Дина на землю, пальцы, переплетённые с его, — как напоминание о том, что он здесь, что он не уходит и что они не одни в комнате ожидания. Слыша его голос, Дин приходит в сознание, а фантазии перестают хаотично возникать в его голове.

— Хочешь, чтобы я ушёл? — тихо спрашивает Кас, когда они сидят в комнате ожидании уже какое-то время. — Я могу пойти поговорить с Анной или, может, посидеть в кафетерии, принести вам с Мэри чего-нибудь поесть.

— Пожалуйста, не надо, — Дин знает, что это, должно быть, прозвучало чересчур жалко, потому что Кас не спрашивает, уверен ли он, не сомневается, а лишь кивает и вновь сжимает его руку.

— Пойду хотя бы принесу тебе кофе, ладно? Иначе ты будешь спать, когда его привезут. Мисс... Мэри, хотите, я Вам тоже что-нибудь возьму?

— Нет, спасибо, Кас, — его мать не переставала дёргать ногой, как только они сели.

С тех пор как они добрались до сюда, приехало уже две машины скорой помощи, и это сводит всех, особенно Винчестеров, с ума. Дин сбился со счёта, как часто его сердце начинало биться сильнее, чем вообще законно, из-за того, что ввозили каталку, только чтобы он убедился, что это не его брат, а всего лишь какой-то подросток из колледжа с серьёзным переломом или жертвы аварии. Несмотря на то, как плохо это звучит, ему плевать на всех. Не плевать лишь на собственного брата.

— Дин, — тихо говорит его мать, — Дин.

Он резко поворачивает голову в сторону входа, откуда ввозят ещё одну каталку. Он погрузился в свои мысли и не понял, но одно лишь наличие полицейских, входящих и сопровождающих фельдшеров из скорой помощи говорит достаточно. Это он. Это его брат. Это Сэм.

— Дин, — мать крепко сжимает его свободную руку.

— Я знаю, знаю, — он не дышит, он даже не уверен, что его сердце всё ещё бьётся, пока они увозят Сэма, прежде чем они могут взглянуть на него. Сначала врачам нужно будет поработать над ним, стабилизировать. Им нужно будет проверить его и убедиться, что он в порядке, что то, что сделал с ним этот преступник, не нанесло серьёзных и неизлечимых увечий. Годы плохого обращения не могут оказать положительного влияния на тело, должны быть какие-то повреждения, что-то, на что нужно обратить внимание в первую очередь.

Желудок Дина переворачивается при мысли о том, что у его брата навсегда останутся напоминания об этом, обо всех этих годах: его тело, боль, которая не исчезнет, или отметины, шрамы. Ему может понадобиться всегда мириться с тем, что сделал этот подонок, и никто не сможет ему помочь.

Дин практически в оцепенении, к тому времени, когда медсестра наконец-то приглашает его в палату. Его мать уже с Сэмом, они разрешили ей зайти раньше. Если кто-то и должен был увидеть его первым, Дин знает, что это она. Даже если бы ему пришлось побороть в себе каждый инстинкт, чтобы отпустить её одну, после всех этих лет без Сэма, когда Дин думал, что может никогда больше не увидеть брата, он всё понимает. Это может убить её. Это убивает его, а это всего лишь его брат. Когда такое происходит с твоим ребёнком — это другое. Конечно, он хочет ворваться туда и стиснуть своего брата в объятиях, не отпускать его ни на минуту. Он хочет защищать его до тех самых пор, пока больше не сможет этого делать. Сказать ему, чтобы он никогда-никогда больше так не делал.

— Иди, — тихо говорит Кас, — он тебя ждёт.

— Спасибо, — Дин даже не знает, за что его благодарит. Произошло так много всего: хорошего, плохого — и Кас так часто был рядом. Он предполагает, что благодарит его за всё сейчас.

— Иди к своему брату, — Кас не имеет понятия, как хорошо звучат эти слова. Каким счастливым они делают Дина, когда он наконец-то слышит их. И, может быть, потому что их говорит Кас, потому что он имеет их в виду, потому что ему не всё равно.

— Я буду ждать прямо здесь, — Дин целует его (не более, чем короткий поцелуй в губы, символизирующий его признательность), прежде чем зайти в палату Сэма с дрожащими руками.

В комнате тихо, когда он открывает дверь. Его мать осторожно держит руку Сэмми в своей, не касаясь трубок, которые ввели в него, чтобы вливать жидкость, как предполагает Дин. Он слушает, когда врач объясняет им, что они сделали, но он не может заставить себя слишком сильно заботиться об этом. Он не может сосредоточиться на деталях, потому что Сэм здесь. Его брат здесь.

Он выглядит не очень хорошо. Вообще-то, совсем нехорошо. Он выглядит просто ужасно, но, учитывая все обстоятельства... он мог быть и в худшем состоянии. На его ладонях и руках порезы, несколько у висков и на лице. У него шрамы, рассказывающие историю того, через что ему пришлось пройти и... боже, какой же он худой. Такой тощий, что в начале Дин его не узнаёт. Его волосы слишком тонкие, лицо слишком бледное, кожа слишком искалечена синяками.

Но, смотря на него сейчас, у Дина не остаётся сомнений. Это он. Это его брат.

«Добро пожаловать домой, Сэмми».

КОНЕЦ.