The Toy Soldier Tattoo [ru translation]

«Но, надо признаться, я ужасно сильно скучаю. Этот мир чересчур тихий, когда рядом нет тебя»,
— Лемони Сникет, Письма Беатрис.

***

[Мемориальный госпиталь Канзаса]

Подошва ботинок скрипит по начищенному до блеска виниловому полу приёмного отделения, когда Джо поспешно возвращается из комнаты отдыха. За весь день у неё получилось выкроить только две минуты, чтобы присесть, и, разумеется, это не могло не сказаться на мышцах: они ноют и умоляют хотя бы о десятиминутной передышке. «Осталось всего три часа», — говорит она сама себе, спеша ответить на звонок пациента и надеясь, что повторение этих слов как мантры каким-то образом облегчит ей оставшийся рабочий день.

Несколько минут назад её действиями руководили исключительно сила воли и кофеин. Естественно, в школе для медсестёр её обучали уловкам этого ремесла: баночки с детским питанием в качестве быстрых энергетических перекусов, фруктовые йогурты и кофе отлично помогают простоять на ногах. Энергетические напитки в теории тоже относятся к этому перечню, но они слишком быстро выводятся из организма и содержат чрезмерное количество сахара. Однако на практике времени на эти приёмы хватает не всегда. Большую часть дней — да. Большую часть дней она прекрасно проживает и заканчивает смену с улыбкой на лице. Большую часть дней у неё хватает энергии, чтобы продержаться. Но сегодня... Сегодняшний день можно назвать подарком от самого дьявола: в перерывах между пациентами она едва нашла время, чтобы сделать пару глотков кофе и съесть одну баночку. И это было три часа назад.

Пока на помощь не пришла Анна, вошедшая в комнату отдыха с широкой улыбкой на лице и картонной коробкой в руках, которая подозрительно источала тепло и манящий запах пончиков. Джо, вся светившаяся от счастья, просто смотрела на неё, до тех пор пока Анна не предложила ей и остальным медсёстрам, находившимся с ними в комнате, взять по одному. Ну конечно, Анна принесла им пончики. Перепачкавшись липкой сладостью, Джо не могла быть более счастливой.
По крайней мере теперь она снова на ногах и бегает, подгоняемая не силой воли и кофеином, а силой воли, кофеином и сахаром. Что, по её представлениям, намного лучше. Анна просто ангел, её маленький рыжеволосый спаситель. К этому выводу Джо приходит в следующую секунду, как только сахар начинает действовать.

В палате номер один её ждёт ребёнок с порезом в области виска. Пока она обеззараживает рану и работает над повязкой, мальчик рассказывает ей историю о том, как его товарищи ждали внизу, а он не мог спуститься со своего этажа, и как ему в голову пришла — кавычки открываются — замечательная — кавычки закрываются — идея выбраться из своего окна на втором этаже в три часа ночи. Джо, честно говоря, сама делала так, поэтому глупой эту идею не считала. Только вот Джо тогда была трезвой, и у неё в итоге получилось удачно спуститься на землю к своей девушке. А у него — нет.

Порез на голове и синяк на плече послужат парню уроком.

Такие напряжённые ночи — обыкновенное дело. Случаи, которые попадаются им, не меняются изо дня в день: боли в животе; едва ли достаточно глубокие, чтобы накладывать швы, прорезы; малыши с лёгким жаром, у чьих родителей состояние намного хуже, чем у самих детей. Такие ночи нравятся Джо. Как бы приземлённо это ни звучало, она на самом деле их любит: это время комфорта и умиротворения как напоминание о том, что после недели ада всё снова будет нормально.

Особенно, когда подходит к концу такая неделя, как эта, когда они потеряли кого-то в их приёмном отделении. С тех пор прошло несколько дней, но, несмотря на то что они, по идее, не должны чересчур заботиться об этом, большая часть сотрудников никак не могут свыкнуться с этой мыслью. Девочку (которой едва ли исполнилось десять лет, но у которой была последняя стадия сепсиса), спасти не представлялось возможным. Они боролись за неё, но порой исход просто предопределён судьбой. Её органы отключались, все системы выходили из строя. С этим ничего нельзя было сделать.

После той ночи Джо просто необходимо было выплеснуть свои эмоции. В конце смены Анна крепко обнимала её в комнате для персонала, гладила по спине, чтобы успокоить, в то время как та плакала. Так что да, рутина — отличный способ отвлечься от событий той ночи, но она не могла не мечтать о чём-то другом. О чём-то, что не давало бы им уснуть. О чём-то, что могло бы придать им энергии для того, чтобы пережить эту ночь.

***

К тому времени, когда стрелка часов переваливает за пять, Джо уже сожалеет о сказанных прежде словах. Скорая появляется ровно через пятнадцать минут после звонка и, как только они вкатывают носилки, времени на усталость и сон уже не остаётся. Нет ни минуты, чтобы обсудить, как отстирать кровь с рубашки (об этом Джо и Анна говорили до инцидента). Всё, что они могут делать, — это бежать рядом с девушкой, которую везут в палату, и надеяться на лучшее.

— Нашли у обочины дороги. Кажется, её сбили, но не уверен в этом. Документов нет, женщина, двадцать с лишним лет. Стабильна. Давление 85 на 60, 8 баллов по шкале комы Глазго, — они работают на автопилоте, завозят её в палату, перетаскивают на кровать, подключают к мониторам и проверяют жизненно важные показатели. Она ещё дышит — очень слабо, но всё же это хороший знак. Уровень насыщения кислородом у неё крайне низкий, сердце изо всех сил пытается работать и едва поспевает. Они не соблюдают правил приличия, когда работают. Джо уже привыкла видеть, как разрезают майки и рвут бюстгальтеры, чтобы добраться до кожи и начать колдовать над пациентом. Но в этот раз у них ничего не получается.

Что насчёт этой девушки? Она выглядит плохо. Её кожа полупрозрачная, плотно обтягивает кости. Джо практически может пересчитать рёбра под её ключицами, увидеть впадины, где они заканчиваются. Так много крови, так много синяков. Она не может быть уверенной, но некоторые кости выглядят ужасающе: они расположены под неправильным углом. Даже её нос выглядит не так, как нужно, словно его сломали, а потом неряшливо вставили на место.

Только чудо поможет ей выкарабкаться. Мысли об этом отдают горечью, но это правда. Даже если она прорвётся, Джо не может представить, как она будет жить без последствий от этого происшествия. Как бы эгоистично это ни звучало, Джо надеется, что если девушка и покинет этот мир, то не во время её дежурства; просто она не уверена, что сможет пережить две смерти за одну неделю.

***

По словам Джо Харвелл, работать в конце ночной смены — всё равно что бороться с похмельем: свет слишком яркий, головная боль пульсирует в черепе (кто знает, это просто усталость, недостаток сна или ежедневный стресс) и всё, о чём она мечтает, — это сесть и уснуть. Её неимоверно привлекают мысли о том, чтобы просто пойти в кровать или лечь на диван и проспать пять дней подряд.

Появившаяся машина скорой помощи заставила их прорваться сквозь изнеможение, расчистить туман, обычно обволакивающий младший медицинский персонал. Для Джо всё возвращается на свои места в ту же секунду, когда она позволяет себе завалиться в комнату отдыха, и каждая её мышца вздыхает от облегчения. Она уже переоделась в гражданскую одежду — широкие брюки без следов крови и свитер, — но последний рывок до дома — это слишком. Чересчур долго. Нет. Так намного лучше. Диван удобнее, чем она его помнит. Намного удобнее.

— Ты хорошо справилась.

Диван прогибается, когда на него кто-то садится. «Анна», — понимает Джо, когда приподнимает голову.

— Спасибо, — бурчит она, — но мне так не кажется.

— Устраивайся поудобнее. — И Джо делает так, как ей сказали, сворачивается клубком, положив голову на колени Анны. — Бедная девушка. Она не так хорошо выглядит, не так ли? — Сама она её не видела, но Джо знает, что слухи уже распространяются. Так всегда бывает. — Интересно, что с ней случилось.

— Ты права. Если она всё ещё будет здесь к завтрашнему дню — это можно будет считать чудом. — Анна запускает пальцы в её волосы, касается нежно и обнадёживающе. Если бы Джо уже не находилась на невидимой грани между сном и бодрствованием, это движение определённо подтолкнуло бы её в Царство Морфея. — Я просто надеюсь, что она будет там, когда я приду проведать её завтра. И что мы узнаем её имя.

Джо не хочет знать, что с ней произошло. Тела девушки вполне достаточно: у неё есть как старые, так и новые шрамы, ожоги на бёдрах, запястьях и боках. Такие маленькие, что их едва заметно. Маленькие настолько, что их можно принять за следы от сигарет. Следы от иголок. Пока они делали свою работу, Джо не могла перестать думать, что хуже уже быть не может. И каждый раз девушка доказывала, что хуже быть может и будет.

— Пойдём, я отвезу тебя домой. — Джо тихо начала протестовать, схватившись за Анну, чтобы не дать ей встать. — Поспишь дома. Не здесь. Ты будешь там довольно скоро. — Анна довольно тихо засмеялась и, оторвав Джо от своих колен, поднялась.

— Боже, иногда я тебя просто ненавижу.

Диван кажется ей идеально подходящим местом для сна. Особенно сейчас.

— Ты хотела бы меня ненавидеть. Но я принесла тебе сладкое, ты меня любишь. — И с этими словами Джо не может поспорить. — Ну же. Может быть, мы сможем остановиться за кофе по дороге. — Вот то самое волшебное слово. Кофе. — Старбакс должен быть открыт. Еда и кофе без какой-либо необходимости вылезать из машины.

— Ладно. Хорошо. Ты меня уговорила.

Анна вытягивает руку, чтобы помочь той встать. Неохотно она позволяет ей поднять себя и увести в машину, а затем домой, навстречу блаженному сну.