Невозможное.

*Рия Скатт.

Я должна была понимать, что эта игра с ним будет сравнима с русской рулеткой. В моей маленькой голове должен был щелкнуть инстинкт самосохранения, но я опять не думала.

Умница, Рия. Для чего тебе голова.

Шум в моих ушах становится настолько громким, что заглушает напрочь мои мысли. Впрочем, где-то в глубине души, я даже рада этому. Умереть без всяких назойливых мыслей...ну, в целом, не так уж плохо! Везде нужно искать хоть что-то хорошее.

Вот взять моего отца.

Он был хорошим отцом и человеком, но так его вижу лишь я. Вдруг, для других, он был самой последней тварью?
Нет, я не хочу верить это, но и отвечать за других я тоже не могу. У меня нет третьих глаз.

И как он умер? О чем думал? Думал ли вообще?

Надеюсь, он думал обо мне.

Хотя бы капельку...

Вряд ли эта информация мне как-то поможет, но согреет душу. Приятно, если ты занимала последние его мысли. Была последними минутами.

Русская рулетка часто встречается в фильмах и книгах как символ отчаяния, безумия или крайнего риска. Кто же знал,что я окажусь в такой ситуации? Да, не спорю, покер и рулетка абсолютно разные игры, но они обе подразумевают некий элемент фатальности. В покере можно идеально просчитать вероятность, но всё равно проиграть из-за случайности. В русской рулетке игрок буквально отдает свою жизнь на волю судьбы.
Причем в рулетке игрок отдает жизнь самостоятельно. Он знал на что идет, знал,что шансы его 50 на 50.

А что насчет покера?

Там вы отдаете жизнь не по собственному желанию. Кому захочется умирать?

И вновь мои глаза исследуют комнату. Нужно что-то предпринять, найти выход. Я не умру, не дождетесь.

— Скатт, держи свои глаза на мне, — слышится тяжелый бас.

Отвали, придурок.

Хотелось бы мне рявкнуть это, но я не в том положении,чтобы позволить себе подобную выходку. Послушно возвращаю свои глаза на него и...

Я умираю.

Клянусь, стоило лишь мне вернуть свой взгляд на него, на его глаза, как пульс пропадает. Из-за кромешной тьмы я не могу разглядеть его лицо, но вижу этот блеск и яркость глаз.

Меня пробирает холодный пот и дрожь, время давно не имеет значения,но ощущается это именно сейчас. Ужасно холодно, а в глазах темнеет. Темнеет настолько,что ноги немеют. Всё тело немеет целиком. Каждый миллиметр клеток моей кожи сжимается, а лицо бледнеет так сильно,что я больше похожа на трупа.

Смешно.

— Я...я отдам деньги, только не, — голос предательски дрожит. Он сломан, руки дрожат, язык заплетается, а в глазах застыли слезы.

Мне ужасно хочется свалиться с этого чертова стула.

— Скатт, мне не нужны деньги.

Я труп.

Он убьет меня.

***
А дальше всё как в тумане.

Я бежала. Или, может, просто падала вперед?...

Мои босые ноги несут меня по темным дворам. Каблуки выброшены еще в той же комнате, накидку оставила там же. Платье слегка задрала, дабы бежать было удобнее.

Ужасно страшно.

Клянусь, я даже не поняла, как сняла туфли и просто выбежала оттуда. Через какой проход тоже не помню. Все обрывисто.

Я даже холода не чувствую. Мое тело еле держит меня на ногах. Оно ужасно холодное, я не могу больше бежать.

Глаза заплаканы. Тушь потекла, блеск размазался.

Я несколько раз пыталась наладить связь с Каей, но всё четно. Сигнала всё еще нет, здесь заглушки.

Черные дворы, в которых нет никакого света. Ориентируюсь лишь на ощупь.

Я спотыкаюсь. Осторожно хватаюсь за стену ближайшего здания, ладонями ощущая шероховатую кирпичную поверхность. В голове шумит, дыхание рваное, а сердце стучит так громко, что кажется — этот звук разносится по пустым дворам.

Где я? Куда мне бежать?

Я всматриваюсь в темноту, но глаза не могут привыкнуть. Тьма здесь непроглядная, словно сама ночь решила сожрать меня. Я делаю ещё пару шагов, но ноги предательски подкашиваются, и я опускаюсь на колени. Чёрт.

Я не могу здесь оставаться.

Пальцы судорожно сжимают подол платья. Я должна собраться. Должна встать. Но тело не слушается.

А потом я слышу шаги.

Где-то за спиной. Тяжёлые, размеренные.

Холод впивается в мою спину, дыхание перехватывает, и я замираю. Может, мне просто кажется? Может, это игра моего разума, который уже не может выдержать весь этот ужас?

Но шаги становятся громче. Ближе.

И я понимаю — я не одна.

Да что ж это такое?! Мне действительно молитву читать?

Мое обессиленное тело падает в самый крошечный угол, а руки моментально закрывают рот и нос. Может пройдет мимо? Все обойдется? Он не заметит меня?... я же правильно понимаю, это он?

Мои глаза закатываются, а горло хочется царапать от безысходности и кома в нем.

Господи Боже мой, Ты знаешь, что для меня спасительно..

Шаги тяжелые, надменные. Это точно его.

...помоги мне; и не попусти мне грешить пред Тобою и погибнуть во грехах моих..

Они становятся ближе и ближе. Воздух тяжелеет, а дышать практически невозможно.

...ибо я грешна и немощна...

— Рия.

Я зажмуриваюсь и перестаю дышать окончательно. Лишь бы не заметил.

...не предай меня врагам моим...

Шаги затихли окончательно.

Он здесь. Прямо передо мной.

— Вылезай уже, — он злится, я уверена.

..яко к Тебе прибегох, избави меня, Господи, ибо Ты моя крепость и упование мое и Тебе слава и благодарение во веки...

Я не двигаюсь. Не шевелюсь. Не дышу.

В груди всё сжимается до боли, ком в горле становится нестерпимым, но я не издаю ни звука. Если я не двигаюсь, значит, меня нет. Если меня нет, он уйдёт.

Но он не уходит.

— Рия Скатт, — повторяет он. Голос его ровный, но в этой ровности скользит раздражение.

Мне не кажется, он видит меня. Чувствует.

Я слышу, как он глубоко вдыхает. Как будто считает до трёх.

А потом, прежде чем я успеваю что-либо понять, тяжёлая тень накрывает меня, и его рука тянется в мой угол.

Я резко отшатываюсь, но слишком поздно. Холодные пальцы обхватывают моё запястье. Не сильно, но достаточно, чтобы дать понять — мне не сбежать.

— Довольно играть в прятки, — тихо, но твёрдо.

Я судорожно глотаю воздух.

На что я понадеялась? Что какая-то высшая сила поможет мне? Какой-то старый дед с длинной белой бородой прикажет своим крылатым дружкам, с нимбами над головой, чтобы меня спасли?

Идиотка.

Ногтями вцепляюсь в его запястье и слезно умоляю. Но уже не бога, его.

— Я вас умоляю! Простите, дайте мне срок, я верну все деньги. Умоляю вас, прошу! — горе заполняет мое горло. Меня вырвет.

Ногти впиваются в его руку с такой силой, что болят. А ему абсолютно плевать.

Он не в себе? Под чем-то? Почему ему все равно?

А, или нет.

И опять я не могу разглядеть его. Лишь глаза.

Мужчина выпрямляться в спине, а грудь тяжело вздымается. Он... рассуждает? О чем он думает? Как убить меня? О, ну раз на это пошло...

Я могу лишь предположить, исходя из жертв этого казино. Например, он не станет убивать сразу. Сломает мне рёбра, одну за другой. Будет наблюдать, как я пытаюсь дышать, сдавленная собственной грудной клеткой. Потом, может быть, пальцы, чтобы не могла больше хвататься за жизнь.... Или нож, но не в сердце - если решит поиграть, он не ударит в смертельное место. Вместо этого - разрежет кожу, вспорет мышцы, но так, чтобы боль длилась.

И всё еще слишком "безобидно" для этого места.

Я знаю пару компашек, которые наслаждаются смертью должников. Такие организации, как: Нартез, Кроуссвии или Эприоль.
Конечно таких людей полно, именно поэтому Кая всегда со мной. Она помогает избежать подобных встреч.

А может, мне повезет и отделаюсь пулей?

Он будто взвешивает варианты, перебирает их в голове, а я — всего лишь один из возможных исходов.

Меня передёргивает.

— Пожалуйста, — хрипло повторяю я, но уже без слёз, без истерики. Просто выдавливаю воздух из лёгких, потому что мне больше нечем бороться.

Тишина.

Но то,что я замечаю следующим, полностью разрушает меня: еще одни шаги и моя голова поворачивается к источнику звуку.

Они оба прикончат меня самым мучительным образом.

Шаги ближе и ближе...

— Давай быстрее, — приказывает силуэт, возвышающийся надо мной.

Опять молитву читать? Меня, видимо, в рае не особо-то и ждут.

Буквально через минуту, мое тело окутывается в нечто теплое и мягкое, но я не перестаю дрожать.

Плед?

Кто-то из них садится на корточки передо мной, но я не могу понять кто из них. Вообще ничего не могу понять.

— Отдашь говоришь? — протягивает он. Я запомнила этот голос, понимаю чей он.
— Отдам! Только время дайте, молю! — настолько я жалкая, что скулю лучше собаки.

Его горячее дыхание оседает на мне, давая иллюзию тепла.

—...Месяц.

А?

Месяц? Мне не послышалось? Месяц.

Сердце буквально застывает на секунду, а потом бешено колотится, как будто оно хочет вырваться из груди. Это шанс. Или ловушка. Но как мне понять, что он не играет со мной? Я не могу быть уверена, не могу. Вся эта ситуация кажется слишком нелепой, слишком жестокой, чтобы быть реальной.

Мой взгляд расплывается, всё становится как в тумане. Он сидит рядом, его дыхание всё ещё тянет за собой, создавая иллюзию тепла. Но я всё равно дрожу. Месяц. Но что это значит? Это что-то большее, чем просто время. Это испытание. Это снова шанс на смерть. И я снова не знаю, что делать.

Его слова снова звучат, и они как железные оковы, сжимающиеся вокруг меня. Я должна сделать невозможное. Месяц... Я буду жить? Я буду пытаться? Я не могу сбежать. Осознание того, что он будет следить, я считаю, как остриё ножа вонзаются в мою душу. Мне не останется выбора. Я могу только молиться, что за этот месяц я найду способ выбраться из его лап. Но уже сейчас я чувствую, что на самом деле не живу. Это всего лишь отсрочка. Он знает, что я буду бороться, но он не даст мне выбора. В его глазах я уже давно мертва.

Но есть же шанс, что всё перевернется в мою пользу? Я выйду с козырями..

— Месяц, прекрасно, я-я, — судорожно тараторю. Моя речь невнятна, я и сама толком не слышу что несу.
— Верни ей вещи и уходим, — мужчина перебил меня, а после его команды, ко мне подходит незнакомец. Оставляет рядом туфли и накидку.

И никого из них я не вижу.

А затем....я остаюсь одна.

Мои руки трясутся, когда я поднимаю туфли. Но внутри пусто. Месяц — это шанс, да? Это шанс, чтобы перевернуть всё. Но как? Как я могу сделать это? Как я могу обмануть смерть, когда она так близка, когда её дыхание всё ещё на моём плече?
Мои глаза метаются по сторонам, но не вижу никого. И это пугает меня. Абсолютная тишина. Я одна. Похоже, мне дали время... но не на свободу. Это просто пауза. Время на раздумья. На ловушку. Но я должна использовать его. Я обязана. Может быть, я смогу вырваться. Может быть, я всё-таки выйду с козырями.

Но для этого нужно что-то большее, чем просто желание. Я чувствую, как тяготится эта мысль, как она душит меня. Я должна быть умной. Я должна быть сильной. Мне не оставили другого выбора.

Они ушли. Но их тени остались.

— Рия! Господи, солнце мое, ответь же! — кричит знакомый голос в ушах, но я дергаюсь от его появления в своей голове.

Я от любого шороха дергаться сейчас готова.

Кая...девочка моя любимая, на связь вышла. Если бы ты только знала,что со мной сейчас произошло.

Заглушки сняли.

— Рия! Ну что же молчишь? Господи, всё, я пробиваю твои координаты... — её голос тоже дрожит. Переживает за меня.
— Кая... — пытаюсь говорить, но голос предательски срывается, слёзы подступают к горлу, и я вынуждена сдерживать рыдания. — Я... я в порядке. Я не могу, не могу говорить.

Я не могу рассказать ей о том, что случилось. Она не должна это знать, она не должна переживать за меня. Но я не могу, не могу скрывать свою боль, когда слышу её голос.

— Рия, врёшь мне. Я тебя знаю, ты не в порядке. Ты слышишь меня? Связь оборвали, я не могла подключиться к камерам...Ты... ты скажи мне, что ты в безопасности, пожалуйста.

Её слова рвутся из неё, полные отчаяния. Я чувствую, как её сердце бьётся в унисон с моим, как она болеет за меня, хотя сама не знает всей правды. И это чувство, эта забота — она меня разрывает. Окончательно.

Я не готова сейчас разговаривать.

— Кая, пожалуйста... Не переживай. Я буду... я буду в порядке. Обещаю, всё будет хорошо. Игра прошла нормально, — Это ложь, я знаю. Но я должна ей сказать это, чтобы она не переживала.

Я слышу, как она тяжело дышит на другом конце, и не могу отделаться от мысли, что я так или иначе втяну её в это. Всё равно. Как бы я не старалась её защитить, я не могу уберечь её от правды, которая уже слишком близка.

— Ри... — её голос теперь звучит мягче, с небольшой ноткой надежды, но я знаю, что она не верит мне.

Я ничего не отвечаю. Слова не проходят через горло. Я сжимаю глаза, пытаясь избавиться от слёз, но ни одна слезинка не падает.

Я уже наплакалась за сегодня. Устала.

И холодно.